Пока не спела смерть

— Ну ты и наворотил делов, — говорит Вадим, когда Волков вваливается на базу Отряда под Пальмирой. — Кстати поздравляю, ты теперь в международном розыске. Олег молчит, расстегивая разгрузку и швыряя ее на койку в углу палатки. Будто не из другой страны вернулся, взорвав половину культурной столицы и сбежав из тюрьмы, не забыв перебить весь конвой, а поссать выходил. — Ты бы хоть поздоровался, — снова подначивает его Дракон и, подойдя со спины, кладет руку на плечо Волкова. Тот вздрагивает и оборачивается, будто до этого не замечал присутствия сослуживца в палатке. Взгляд у него совершенно пустой, потерянный, как если бы рухнула последняя его опора в этом мире. Последний и единственный раз он видел у Волкова такой взгляд был, когда тот вернулся с первого задания по зачистке местной деревушки. Он тогда ввалился в палатку заляпанный кровью, дрожащими руками сжимая калаш, а потом весь вечер пытался выжрать всю вадимову нычку алкоголя, лишь бы вымыть из головы крики гражданских. — Что с лицом, Поварешкин? Умер кто-то? Олег не отвечает — сразу бьет. Больно, со всей силы, так, что Вадим едва удерживается на ногах. — Ты ох… — договорить Дракон не успевает — Волков заваливается на него и тычется лицом в плечо. Не иначе как потерянная собака, вышедшая к людям, думается Вадику. Он похлопывает Олега по спине. Хреново же ему было, раз поддержки он решил искать здесь. Кто именно умер и при каких обстоятельствах, Дракон и так, конечно, знает. А вот что делать с всхлипывающим ему в плечо Волковым — не знает. Видно, рыжулю свою, из-за которой Вадик раз пять остался без задорного армейского перепихона, Олег любил. И любит до сих пор даже мертвую. Спросить бы, нахера он тогда ломал комедию с Хольтом вместо того, чтобы выкрасть Разумовского из дурки, а там уже разобраться с планами мести и выбрать тот, в конце которого никто из этой влюбленной парочки не умрет. Да только Вадим понимает, спросит — и они сцепятся прямо тут, и не факт, что потасовка не кончится двумя трупами. — Ладно, проревись уже, пока свидетелей нет, — Дракон не слишком охотно обнимает Волкова, чувствуя, как того трясет. Предложение Вадика тот то ли воспринимает слишком буквально, то ли действительно срывается, громко рыдая в подставленное плечо. Рыдания быстро срываются на вой, а вой — на крик. Дракон только растерянно думает, что Олег очень уж походит на раненного, загнанного в угол волка, и чувствует, как что-то неприятно сжимается в груди. А он-то думал, что последние эмоции ему отбило еще лет пять назад. Тем не менее, Вадик стойко ждет, пока Волков вдоволь проревется и проорется. В его понимании эффективнее было бы пойти и выпустить пару обойм в каких-нибудь местных бармалеев, да что-то ему подсказывало, что этот волчара, потерявший свою волчицу, скорее, ляжет грудью на пулемет, лишь бы не мучаться. А в его планы на вечер паковать очередных двухсотых не входило. — Трахни меня, — хрипит Волков, стоило истерике отступить. — Чего? — переспрашивает Вадим, не до конца уверенный, что ему не послышалось. — Трахни меня, ты же всегда хотел, — повторяет Олег, выпрямляясь и глядя Дракону в глаза. Волкова-то он трахнуть действительно мечтал, но, по правде говоря, сейчас куда больше захотел тому от души вмазать. С настолько скорбным лицом ему еще секс не предлагали. — Назовешь меня Серым в процессе, и я тебя прикопаю под ближайшим камнем, — говорит Вадим, и тут же жалеет об этом, потому что на лице Волкова читалась просьба добить его и избавить от страданий. — Хотя нет, обойдешься, — ворчит Дракон, роясь в подсумках. — Нахера тебе смазка рядом с патронами? — приподняв бровь, интересуется Олег, когда Вадик извлекает небольшой пакетик. Надо же, как быстро ожил. — Хранил на случай, если ты мне все-таки дашь. Как видишь, не зря, — отвечает Дракон и грубо целует Волкова, пока тот не передумал. Хотя, видимо, думать тот сейчас и не хотел. Стянув с Олега футболку, Вадим решительно заваливает того на койку. Он не был в настроении для долгих прелюдий, и Волков, пытающийся буквально содрать с Дракона одежду, вероятно, тоже. Перевернув Олега на живот, Вадик стягивает с того штаны вместе с бельем и, не сдержавшись, шлепает поджарую ягодицу, прежде чем вскрыть пакетик со смазкой. Несмотря на общий настрой, растягивать Волкова он пытается аккуратно. — Вад, давай резче, — рычит Волков, пытаясь насадиться на пальцы Вадима еще сильнее. — Жопа будет болеть, солнышко, — с ухмылкой выдыхает Дракон ему в ухо, но пальцы вынимает и трется членом о задницу. — Да похуй, давай уже. Просить дважды не приходится — придержав член рукой, Вадик резко толкается в тело Волкова, выбивая из того протяжный хриплый стон. — Доволен? — язвительно интересуется Дракон, совершенно не спеша двигаться. Мало ли, вдруг задница у Олега действительно сейчас заболит. — Твою мать, Вад, можешь уже просто меня выебать? — хрипло огрызается Волков, практически отчаянно прижимаясь ягодицами к бедрам Вадима. — Ну как тебе такому отказать, — Вадик прикусывает перемотанную пластырем мочку уха, заставляя Олега глухо зарычать от боли, и все-таки начинает двигаться. Он берет Волкова жестко, будто пытаясь вытрахать из него душу. Так, чтобы Олег не смог думать ни о чем, кроме его члена в заднице. А он и не может — только подмахивает бедрами и придушенно скулит в подушку, сжимая в пальцах застиранную простынь. Чужим именем он Вадика не называет, даже когда кончает — только с надрывным стоном закусывает край наволочки. Дракон кончает почти вслед за ним, заставляя Волкова дернуться от ощущения чужой спермы в себе. Они засыпают рядом на узкой жесткой койке, и в голове Олега остается только одна мысль — задница на завтра все-таки будет болеть. Да и похер. *** — Слушай, Призрак, ты окончательно ебнулся и решил сродниться со своим позывным? — ворчит Вадим, зашивая глубокую рану на плече Волкова. За последние два месяца ему начало казаться, что он в хирурги на полставки вписался. Будто наемнической работы было мало, чтобы еще этого штопать и сопли одновременно ему подтирать. — Зашей и отъебись уже, — огрызается Олег. — И счет за услуги личной медсестры выставлю, — фыркает Дракон, завязывая нитку на узел и начиная накладывать повязку. — Платить будешь натурой. — Я тебе вроде неплохо с процентами приплачиваю, — мрачно ухмыляется Волков. — Ага, три раза за неделю потрахались, два раза я тебя штопаю. Низковатые у тебя проценты, Поварешкин, — ворчит Вадик и, закрепив конец бинта, усаживается на складную табуретку напротив Олега. — Серьезно. Ты еще долго будешь пытаться убиться самыми извращенными способами? Не проще пулю в лоб себе пустить? Глядя на ничего не выражающее лицо Волкова, Дракон начинает жалеть, что спросил — видит, что тот задумывался. И не раз. И потому же мотается по самым самоубийственным заданиям. Вот только каждый раз приползает раненным и каждый раз мрачнее предыдущего. Зализывает раны и лезет к Вадику в койку. И так по кругу. По правде говоря, Вадик очень надеялся, что секс с ним не был для Волкова еще одним способом самоистязания. Обидно было бы вообще-то. Дракон еще минуту смотрит на глядящего в одну точку Олега и грубо и резко того целует, кладя руку на ширинку его армейских штанов. — Валил бы ты на пенсию, Волче, — выдыхает ему в губы Вадим, чувствуя, как Олег дергается от обращения. Специально целится по больному. Знает же, что Волков много раз собирался свалить. Закончить очередную миссию, вернуться в Питер, осесть там со своей ненаглядной рыжулей. Возможно, навсегда забыть о большой дороге, легких деньгах и горящих городах. И каждый раз находилось новое задание, новая цель. И раз за разом Олег брался за работу, думая, что еще успеет вернуться на гражданку и счастливо зажить с Серым. Не успел. Чувство вины в очередной раз змеей ворочается в груди, и Олег зло кусает Дракона за губу — сильно, до крови, пытаясь вернуть причиненную ему боль. Вадик только хмыкает и кусает в ответ, перемещая руку с ширинки в штаны Волкова. Обхватывает пальцами его член и быстро, со знанием дела начинает дрочить так, что у Олега нет даже возможности возразить. Он кончает до стыдного быстро, со сдавленным стоном утыкаясь лбом в плечо Вадика. — Я так устал, Вад, — отдышавшись, шепчет Волков, не поднимая головы. — Устать-то ты устал, но стояк у меня никуда не делся, знаешь ли, — язвит в ответ Дракон, вытирая руку о валяющуюся рядом драную окровавленную футболку. Хватит с него на сегодня разговоров по душам. — Придурок, — фыркает в ответ Олег. — Придурок со стояком, напоминаю, — Вадик резко выпрямляется, отчего Волков на мгновение теряет равновесие и едва не утыкается носом в натянутую ткань чужих штанов. — Жду свои проценты за оказание срочной медицинской помощи. Олег равнодушно хмыкает и, спустив с Вадика штаны, без лишних прелюдий берет его член в рот. Дракон запускает пальцы в его волосы, сразу перехватывая инициативу. Не то чтобы Волков возражал — только плотнее смыкает губы, позволяя трахать себя в рот. Вадик толкается членом резко и глубоко, доставая до глотки, и Олег сдавленно стонет. Дракон уже запомнил, что тот любит пожестче, так, чтобы лишний раз вздохнуть нельзя было, не то что задуматься о чем-либо, чтобы челюсть сводило и слюна стекала по отросшей бороде. Прекраснейшая картина, еще бы не смотрел на него взглядом побитой собаки после. Вадик особенно сильно сжимает короткие черные волосы у корней и, толкнувшись практически до основания, с хриплым стоном кончает. — Знаешь, ты был бы гораздо сексуальнее без этой бездны отчаяния в глазах, — говорит Вадим, когда Олег сглатывает и отстраняется. — Пошел нахуй, — просто отвечает Волков, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Это оставим на следующий раз, — фыркает Дракон, поправляя штаны. *** Через месяц Вадик куда-то сваливает, на прощание бросив Олегу «Погоди помирать, пока не вернусь». Волков на это только пожимает плечами. Помереть-то все еще хочется, да только судьба продолжает насмешливо беречь его от случайных пуль и зарытых в песок мин. Но отчего-то в следующую перестрелку, он не лезет на открытую местность. Обещал же, в конце концов. Через неделю Олег осознает, что без Вадика ему становится совсем невыносимо — ни забыться во время секса, ни поговорить по душам, насколько они оба были способны на это. Остальным членам отряда он не доверяет до такой степени, чтобы делиться личным, да и после возвращения из Питера говорит он с ними, только чтобы отдать приказ и объяснить план действий. Хоть репутацию после питерского фиаско смог восстановить, что снова начали доверять руководить операциями, и то хорошо. И какая-никакая гарантия того, что он не угробит себя — отряд-то вместе с ним поляжет. Еще через неделю он получает сообщение от Вадима: «Я нам такого новобранца нашел. Охуеешь». Волков даже не спрашивает, какая очередная гениальная идея пришла в голову Дракона — у него любая идея была по умолчанию отбитой. Хотя в этот раз, будто бы, Олегу стало интересно, что там за новобранец такой, что смог впечатлить Вадика. Серийника, что ли, смог завербовать? *** — Вад, нахера ты пушечное мясо в Отряд тащишь? — резко спрашивает Волков, когда Вадик, наконец, возвращается и приводит в лагерь какого-то паренька. Олегу хватает одного взгляда, чтобы понять — салага салагой. Тощий настолько, что обвес почти комично топорщится, автомат в руках еле держит, да так, будто это ветка для дворовых игр. Благо что ростом не с подростка. Да и дергается от звуков выстрелов вдалеке так, будто насильно с гражданки вытащили. Разве что пронзительно голубые глаза из прорези в балаклаве смотрят уверенно. Волков мгновенно отворачивается, стараясь не думать о том, кто когда-то смотрел на него такими же глазами, и пытается сосредоточиться на паяльнике и куче проводов, которые должны были стать взрывателем. — Просто для справки, это пушечное мясо мне благополучно в Питере нос разбило вместо благодарности за то, что я всю дурь из тебя вытрахать пытался, — заявляет Вадик, но Олег игнорирует что его, что возню за своей спиной. — Ты охерел?! — раздается за спиной Волкова, заставляя того вздрогнуть и выронить паяльник. Этот голос он мог узнать и среди многотысячной толпы. Олег медленно разворачивается, не до конца уверенный в собственной вменяемости. Может, он еще на прошлой неделе подорвался, когда минировал очередной командный пункт боевиков, и попал на какой-то извращенный круг Ада? Тем не менее, перед ним стоит Серый. Взъерошенный от балаклавы, исхудавший, с впалыми щеками, с синяками под глазами и разбитой губой. Но живой. Живой. Волкову потребовалась минута, чтобы осознать этот факт. И еще секунда, чтобы вскочить на ноги и, в два шага преодолев разделяющее их расстояние, заключить Разумовского в объятия, зарываясь лицом в растрепанные рыжие волосы. — Какого хера, Серый? — надломленным голосом хрипит Олег. По щекам текут слезы, которые он давил в себе месяцами. — Я тоже твою похоронку не оценил, просто чтобы ты знал, — сипло отзывается Сережа, дрожащими руками цепляясь за Волкова. — Обращайтесь в нашу контору по воскрешению мертвецов, которых — удивительно — хоронят в закрытом гробу без свидетелей, — нарушает идиллию Вадик, поднимая с земли автомат, который благополучно выронил Разумовский. — Оружие не разбрасывай, Рыжуль. Не получив ответа, Дракон заваливается на койку — только с дороги все-таки. Да и виды какие красивые — на двух лижущихся возлюбленных, воссоединившихся после разлуки. Так нежно, что аж зубы сводит. Что-то, правда, ему подсказывает, что через пару часиков эти двое обязательно пособачатся на тему инсценировки смертей без предупреждения. Возможно, Волков огребет чуть больше — Вадим по пути уже позаботился о том, чтобы Разумовский узнал о всех попытках того убиться. — Если хотите, я могу присоединиться третьим, — в очередной раз встревает Дракон, устав уже пять минут наблюдать за робкими поцелуями. Ей боги, как подростки. — Да-да, я все еще здесь. — Вад… — начинает Волков, но Вадим только отмахивается. — Я просто задолбался смотреть на твои попытки выпилиться, ничего личного. Отблагодаришь на карту, номер счета и расценки мои знаешь. Натурой больше не приму, уж прости, иначе меня твоя рыжуля прибьет. — Прибью, — подтверждает Разумовский. — Кстати об этом… — начинает он, заставляя Олега виновато опустить взгляд. — Не-не-не, супружеские разборки оставьте на потом, — протестует Дракон. — А сейчас собирайтесь и шуруйте отсюда в медовый месяц или что у вас там планируется. — А ты? — интересуется Волков, не сразу замечая ревнивый взгляд Сережи. — В Питере свидимся, — отвечает Вадик. — Мне постоянку там предложили, так что, если надумаешь еще что-нибудь взорвать или организовать тройничок — обращайся. Дракон ухмыляется, видя шокированные взгляды любовничков. А что, один гештальт он закрыл, Волкова наконец трахнул. Возможно, пришло время открыть еще один.