Слияние

Порой влюбленность и любовь принимает уродливые формы. Как часто мы слышим об этом в социальных сетях или от собственных знакомых? Я не исключение, но, как и многие другие, всегда думала, что по-настоящему меня это не коснется. Мы встретились с Максимом и мгновенно друг другу понравились. Хотелось проводить с ним круглые сутки, а, когда мы были порознь, то все время списывались. Если он не давал о себе знать из-за невероятной занятости, я все чаще ловила себя на том, что все время смотрю на телефон и жду заветного уведомления, потом мгновенно подскакиваю и проверяю не пришло ли столь желанное сообщение. Мне казалось, что это нормально, быть все время рядом с возлюбленным, да и сам Макс не протестовал. Со временем общение с ним заменило для меня всю остальную жизнь, друзей, знакомых, хобби. Казалось, мы мыслим абсолютно одинаково, понимаем друг друга с полуслова или даже с полувзгляда. Порой прижавшись ухом к его груди, я слушала его дыхание и сердцебиение и понимала, что даже данные неконтролируемые процессы у нас идут в унисон. В друг друге мы нашли свою вторую половинку, словно мне пришили когда-то давно отрезанную конечность, и теперь я могла двигаться в полной мере. Все было чудесно, но однажды я проснулась. Было ранее утро. Через серые бесцветные облака предательски прорывалось солнце и мешало спать. Я хотела повернуться спиной к Максу и лицом к стенке, но меня словно кто-то схватил за кисть и не давал пошевельнуться. Макс тоже вырвался из объятий Морфея и недовольно пробурчал: —Что ты дергаешь меня? —А что ты держишь меня за руку? Я перевернуться хочу… —Я держу? Ты сама… Мы встали и наконец-то поняли причину столь короткого спора, возникшего впервые за время нашего знакомства, и ужаснулись. Наши кисти исчезли, а вместо них руки срослись в единую конечность. Я закричала и дернулась в сторону, вдруг чудесным образом мы разделимся, но в результате Максим вздохнул и впервые за все время наших отношений повысил на меня голос: —Мое плечо! Больно! —Прости меня, пожалуйста. Я не знаю, что со всем этим делать, —заплакала я и припала к его груди. —Зато я знаю, прямо сейчас мы соберемся и пойдем к врачу. Он успокаивал меня поглаживая своей свободной и не раненной рукой по спине. Именно за это я, наверное, его и полюбила-он всегда знает, что нужно делать. Сборы стали для меня отдельным испытанием, ведь любое неловкое бытовое движение напоминало о свалившейся на нас напасти и вызывало повторную истерику. Максимуму даже пришлось накапать мне пустырника. Наконец с горем пополам я своей ведущей правой рукой вызвала нам такси. О, с каким нездоровым интересом мужчина смотрел на нас через окно заднего вида, до этого люди порой странно на нас поглядывали, когда мы в порыве чувств забывали обо всех вокруг, но в данном случае мне и не приходило в голову посчитать наше «слияние» проявлением или следствием любви. Наоборот, с меня словно сняли розовые очки, разом стало тесно в этом автомобили, душно от его тела, столь близко прилежащего к моему. —Откройте окно, пожалуйста, —сказала я столь полумертвым голосом, что моему парню пришлось повторить мою просьбу. —Откройте окно, мою девушку укачало. —Вашу девушку? А разве она не ваша сестра? —удивился таксист. С моей стороны окно опустилось, и я припала к нему, вдыхая воздух полным ртом. —С чего вы решили, что мы родственники? —раздраженно ответил Максим. Нам и раньше особо одаренные индивиды говорили, что мы чем-то внешне похожи. Он всегда обижался, а я еще от бабушки слышала поверье, что родственные души напоминают друг друга, поэтому считала это за само собой разумеющиеся. —Ну ваши руки…разве вы не родились такими? —Нет, только утром такими стали. Обратите внимание на наши майки, мы бы не смогли их так надеть, —начал объяснять Макс, но заметив, что я на гране очередной истерики, перевел все в шутку. Наконец-то мы подкатили к обшарпанному забору городской больницы, я вышла на свежий воздух, но чувство стеснение не покидало меня. Видимо, оно будет меня преследовать, пока все не вернется на круги своя. В травмпункте с облезлой зеленой краской на стенах, сыпавшейся штукатуркой и тараканами, которые разбегались во все стороны из-под косяков дверей, абсолютно не знали, что с нами делать. Более того, опытные врачи считали, что мы решили над ними подшутить, хотя один из них втихаря шепнул своей медсестре: —Нетипичное для сиамских близнецов срастание. Я спросила: —Можно ли вернуть все, как было раньше? —Вы имеете ввиду как должно быть? —переспросил врач, поправляя очки на носу. —Она имеет ввиду наши кисти, —Максим, как всегда, пришел ко мне на помощь. Я всхлипнула, услышав теперь запретное слово, и уткнулась в грудь возлюбленному, вытирая об него свой сопливый нос. —Да, но это будет протезирование, что как вы знаете очень дорого. Придется ехать в столицу. Сейчас вы сходите на рентген, и я смогу сказать точнее. После Макс пожаловался на боль в плече, и травматолог посмотрел и чему-то обрадовался. —Очень похоже на вывих. Это уже по моей части, —сказал медик. Затем, казалось, целая больница собралась смотреть на то, как Максиму будут вправлять кость. Но видя мое неблагополучное состояние, доктор выгнал всех страждущих лицезреть наши страдания, так что остались только мы вчетвером: я, Максим, врач и медсестра. Последняя обхватила плечо Максима какой-то простыней. —Тяни, —скомандовал врач. Я тянула под его контролем, помогая себе левой рукой, пока не раздался неприятный хруст, Максим простонал от боли вопреки обезболивающему средству. Ему сделали повторный рентген и, убедившись, что кость встала на свое место, наложили лангету и велели ее носить 3 недели. Наш дом был уже не тем семейным гнездышком, где нам было так долго хорошо вместе: потускнели кремовые обои на стенах, все цветы вдруг погрустнели, опустив свои листочки, тени в углах комнат стали плотнее. Я обратила внимание любимого на все эти странности, но он лишь жалостливо на меня посмотрел: —Ты сегодня слишком перенервничала. Ляг и отдохни. —Я не придумываю, почему цветы так быстро завяли? —Ты поливала их сегодня утром? —Нет, но… —На улице стоит жара, а мы целый день шатались по больнице. —Почему ты пытаешься обелить все странности, когда все и так ненормально! Мы за одну ночь стали уродами, ты можешь дать и этому свое дурацкое объяснение? —Кто-то же должен оставаться в своем уме. Живут люди с проблемами и похуже. Смотри на это с позитивом, я вот лично всю жизнь мечтал провести с тобой рука об руку. —Но не в буквальном же смысле! —закричала я. Максим зашикал на меня и начал поглаживать по головке, я позволила влить в себя очередную порцию успокоительного. Мы улеглись на кровать и выключили свет, спустя несколько минут я услышала мерное дыхание Макса, переходящее в посапывание. Мне же заснуть не давали странные звуки, будто бы кто-то рассыпает бисер по полу. Я вдруг почему-то вспомнила бабушкин дом в деревне, его уже давно продали, но в моих детских воспоминаниях остались те длинные летние ночи, когда под полом копошились неизменные спутники цивилизации-мыши. Я маленькая боялась пошевелиться и проверить не забежали ли они ко мне в комнату в поисках съестного, а вдруг эта тварь решит побегать по мне, пока я буду видеть сны? Бабушка всегда говорила, что они бояться нас куда больше, чем мы их, но в отношении меня это правило не работало…Я попыталась разбудить Максима и рассказать о своих страхах, но он лишь отмахнулся. Пришлось накрыться одеялом с головой, я молилась, чтобы они не забрались к нам, ко мне под одеяло или не залезли в волосы, как у тех дам в огромных париках. Я провалилась в глубокую яму без малейшего просветления, но затем тьма расступилась и ко мне пришли грезы, которые не принадлежали мне, чужое подсознание забрало контроль над моими собственными мыслями! Не знаю, зачем я все это сейчас пишу. Видимо, когда в твою жизнь врывается мистика, начинаешь присматриваться к любым деталям, которые раньше показались бы мне ничего не значащими. Нет, не подумайте в тех видениях не было ничего страшного, но было слишком много личного и интимного. Чужеродное насиловало мой мозг. Этот поток сознания принадлежал Максиму! Всю ночь я колыхалась на волнах его подлинных переживаний и наконец-то наступил отлив. Я погрузилась в родное нечтО, но ненадолго, ведь Макс тихонько тронул меня за левое плечо. Лучше бы я не просыпалась вовсе, ведь наши руки срослись теперь на уровне предплечья. Мой крик спугнул черных ворон за окном, ведь их крылья промелькнули мимо наших окон. Помня о его вчерашней травме, я чудом воздержалась от резких движений. Мы с Максом остались один на один с нашей напастью, не было ни родни, ни друзей, кто бы мог выслушать и как-то нам помочь. Когда мы стали жить вместе все прошлые контакты разорвались сами собой, ведь мы с не нуждались ни в ком кроме друг друга. Сейчас все изменилось. У меня осталась лишь одна жутко надоедливая подруга, которая вопреки всем моим стараниям, не оставляла меня: звонила и частенько наведывалась в гости, пока Макс был на работе. Телефон зазвонил, я ответила на звонок. Голос Ксюши был желанен, как никогда прежде, он вырывал меня из той отвратительной реальности, в которой я находилась. —Привет. Как дела? —ее вечная дежурная фраза. —Привет. Все нормально, вот мы с Максом проснулись недавно. —Знаешь, ты со своим Максимом стала совсем другим человеком. Раньше была классной, яркой девушкой. А сейчас что? —внезапно разоткровенничалась она. —Что? —С тобой поговорить то не о чем. Максим то, Максим это. Ничем не интересуешься, никуда тебя не вытащить. —Это не правда, дело вовсе ни в нем. —Тогда пойдем в кафе. —Нет, я не могу. — В чем дело, Оль? Макс тебя не пускает? —ее голос звучал немного насмешливо. —Да, скажи ей уже наконец, —не выдержал мой молодой человек, который был вынужден слушать весь наш разговор. —Она мне не поверит, —вздохнула я. —Тогда покажи, она же видела нас по отдельности, —возразил Макс. Я выслала ей фотографии. —Чертовщина какая-то, —ужаснулась Ксюша. —Знаешь, у меня есть чокнутая тетка, она в свое время была гадалкой, а потом оцерквилась и переехала в какую-то глухомань. Так сказать, перешла от одной крайности в другую. Она бы сказала, что вас прокляли. —Что же нам теперь делать? —Тетка говорила, что проклятье нельзя навести без подклада. Поищи, может быть, дома найдешь что-то странное. Когда я переворачивала дом вверх тормашками, Максим обвинял меня в безумии, называл разными нехорошими словами как «поехавшая», «ненормальная», но все же помогал. Мы вытряхнули все шкафы, полки, осмотрели все карманы. И в конце концов в припадке я стала отодвигать всю мебель, и под кроватью обнаружилось жуткое…Сперва на глаза попался аккуратно свернутый белый платочек с вышитыми по краям символами. Мы с Максимом встали на колени перед находкой и переглянулась. Никому из нас эта вещь не принадлежала. —Макс, мне страшно, —свет в комнате словно померк, температура снизилась, так что я стала дышать в несколько раз чаще. —Я посмотрю, что там, а ты отвернись и не паникуй. Все будет хорошо, солнце, ведь мы же вместе. Он постоянно повторял эту фразу, не понимая, как она сейчас на меня действует. Обычно я лишь ласково улыбалась, но не в этот раз. Я не была покорной и на все согласной. У меня было свое мнение! —В этом-то и проблема, родной, я не хочу все время быть рядом с тобой. Мне душно… —Тише-тише успокойся, пойдем подышим воздухом. —Ну уж нет! Я попыталась выхватить у него «подклад». Макс отшатнулся и нечаянно уронил эту гадость на пол, оттуда вывалилось нечто отвратительное и тошнотворное. Сушеные тушки мышей с раскрытыми ротиками и пустыми глазницами. Я не могла дать этому соответствующее название, зато Максим мог. Он развернул платок до конца, вопреки моим протестующим воплям. —Крысиный король. Иногда мыши живут настолько тесно, что переплетаются своими хвостами. Очень редкое явление… —Я позвоню подруге, пусть сведет нас со своей теткой…

***

Мы ехали по ухабам на старом автобусе, молясь, чтобы он довез нас до остановки, откуда нам еще, судя по карте, нужно было идти пешком добрых 10 километров. Дорога до деревни даже не была нанесена на карте, как и сам населенным пункт, он значился как небольшое просветление среди лесного массива. Пока я таращилась в экран телефона, пытаясь словить сингал, за окном проносились деревья, между которыми должно быть бегали лисы, лоси и кабаны. Мы даже обнаружили на обочине раздавленного зайца, Максим заботливо прикрыл мои глаза, но сквозь щели между пальцами я увидела достаточно. Наш вонючий транспорт остановился, водитель обернулся к нам: —Ваша остановка. Мы вышли в абсолютную глухомань, двери за нами закрылись, автобус развернулся и уехал, оставляя нас наедине с сотней тысяч глаз, выглядывающих из-за деревьев. —Они все смотрит на нас…—прошептала я. —Ну ты и фантазерка у меня, это всего лишь болотные огни. Мы зашагали по протоптанной дорожке, подсвечивая себе под ногами фонариком на телефонах, но зарядка быстро садилась. Вскоре лес расступился и перед нами на некотором отдалении предстал изрядно поржавевший забор с колючей проволокой. Нужен он для того, чтобы никого не впускать или чтобы не выпускать? Позднее местные объяснят нам, что порой сюда заходят бурые медведи, такая ограда нужна, чтобы отпугнуть их. На воротах весел амбарный замок, благо, он лишь составлял видимость. Мы спросили про тетю Ксюши-Агафью у встретившейся нам на пути женщины, загоняющей худую корову с коричневыми пятнами на туловище. Она молча указала нам в сторону храма: —Поспешите, служба уже началась. —А вы почему не идете? —спросил любознательный Максим. —Я не могу, —ответила женщина, выглядевшая так словно на дворе, стоял 1861 год. Платок на голове, многослойные наряд из юбок и подъюбников, подпоясанный цветастым шитым платком, под ее коротко стриженные ногти, не видавших ухода, забилась грязь. Когда она улыбалась, были видны желтые пеньки зубов с кариозными полостями. От нее хотелось как можно быстрее уйти из-за неприятного запаха скотины, поэтому мы направились с белым стенам Божьего обители. С каждым шагом они становились все выше будто бы нависая над нами, послышалось протяжное пение и какие-то хлопки. В копоти от горящих свечей все казалось нереальным, огромный золотой алтарь был мрачным и устрашающим. Темные суровые лица смотрели нас со стен, нигде нельзя было от них скрыться. Это были вовсе не те добрые, всепрощающие святые, к которым можно было обратиться с любой просьбой, а жестокие, мрачные боги родом из глубокой древности. Мы встали в дверях, не решаясь войти, пока кто-то подтолкнул нас вперед. —Церемония начинается, —сказала сгорбленный старый человек, по внешнему виду которого сложно было определить его половую принадлежность. Обвислая кожа словно ткань обтекала череп этого нечто. Он закрыл двери снаружи. В центр зала вышла Агафья. Я сразу ее узнала, ведь лишь она одна среди этих праведных верующим походила на настоящую ведьму с обведенными черным карандашом глазами и в длинном черном балахоне. Я никогда не бывала на службах, и столько же там не побываю после той кошмарной ночи. Бесновавшаяся толпа-наше последнее с Максимом воспоминание, после которого мы почему-то очнулись на мягком красном ковре перед самым алтарем самой обыкновенной церкви. Все выглядело иначе. Приятное светлое лицо смотрело на нас сверху вниз. Я не могла пошевелить головой. —Ты бьешь меня по лицу, —услышала я голос возлюбленного у себя в голове. Я ощупала свою нос и нечаянно угодила ему в глаз. Теперь у нас на двоих было одно тело-правая сторона принадлежала мне, а левая была его. —Как вы здесь оказались? —спросил священник. Отвечать пришлось мне, ведь теперь этой функцией почему-то заведовала я: —Мы были на службе, дьявольской службе…Мы искали Агафью, чтобы она помогла, но стало только хуже. Священник на наше счастье оказался очень толковым, он с бесконечным терпением выслушал наш сумасшедший рассказ, а затем я подкрепила его настоящими фотографиями. —Смотрите какими мы теперь стали! —я пыталась плакать и не могла, ведь глазами шевелил Максим. —Я знаю всех в этой деревни, и здесь нет и не было никакой Агафьи. Затем он забрал у нас крысиного короля и заставил прочитать молитву, повторяя слово в слово за ним. Когда дочитали, мы заметили, что страшный артефакт рассыпался видимо из-за собственной ветхости. —В одном вы правы, раньше, когда эта церковь была заброшенной, сюда заходили сатанисты, поэтому сейчас мы запираем храм на ночь. Всему виной изображение глаза в треугольнике на фасаде, которое очень часто неверно толкуется. В остальном, все вам только кажется. Идите домой, а когда вы проснетесь обо всем позабудете и все станет как прежде. Хотелось бы, что прямо там все и закончилось, но нам еще предстоял путь домой, в ходе которого нам предстояло согласовать работу нашего общего тела и вытерпеть все любопытные взгляды. Было невыносимо ощущать себя мерзким уродом, ловить на себе сочувствующие взгляды. А отвращение, написанное на лицах прохожих, а плачущие дети? Мы добрались до нашего ложа, и Максим мигом уснул. В нашей общей на двоих голове проскальзывали его грезы. До того, как все случилось, мне казалось, что я знаю всего его наизусть, но сейчас я открывала для себя все больше нового. Это было прекрасно, мы были не столь похожи, как в самом начале отношений. Мы были две отдельные личности со своими интересами, которые почему-то нашли точки соприкосновения. Мои глаза начинали слипаться, когда я обнаружила в себе способность мыслить отдельного от него. Один вопрос бередил мою душу, кто же все так проклял нас? Быть может, это сама Агафья? Вероятно. Но зачем ей это делать, ведь она знать не знала нас с Максимом? Кстати говоря, кто бы мог подложить нам эту гадость, если мы давно уже никого не приглашали в гости. Никого, кроме той, что всегда заявлялась без приглашения, кроме той, кто так отчаянно ревновала меня к моему парню. Кажется, пора наконец-то сходить с Ксюшей с кафе, ведь она давно приглашала. Память о прошлых событиях ускользает от меня, и поэтому сейчас я собственными двоими руками набираю этот текст на телефоне, чтобы по утру