Бункер "Надежда"

1. — Останься. Густые ресницы Гермионы затрепетали над порозовевшими щеками, ниточка пульса на шее забилась чаще. Она сглотнула. Должно быть, в этот момент Гермиона выглядела действительно глупо и растерянно, потому Снейп ухмыльнулся. — Ты ничего не подумай, — продолжал он. Гермиона встретилась с откровенно насмешливым взглядом угольно-чёрных глаз. — Я предлагаю это из логических соображений. Вы с Крамом больше не вместе, а других причин съезжать у тебя не было. К тому же, если ты и вовсе здесь останешься, то совет старейшин оставит нас обоих в покое. Гермиона, как громом поражённая, сидела окаменев. — Не было других причин? — ошеломлённо повторила она и почувствовала, как её всю с головы до пят обдало жаркой волной. Тяжело дыша, она подалась вперёд, и вот гнев вспыхнул, затемнив рассудок. — У меня нет даже собственного угла — я сплю на диване в общей гостиной. Но хуже всего то, что ты постоянно меня принижаешь. На мои чувства тебе глубоко наплевать. Тебе-то, я знаю, ни жарко, ни холодно, что твои едкие, а порой и вовсе оскорбительные замечания меня задевают, лишь бы продолжала готовить. Вот только я не собираюсь растрачивать свою жизнь на то, чтобы быть тебе кухаркой! Лицо Снейпа, и так почти лишённое всяких красок, побледнело ещё сильнее. Он уж никак не ожидал от неё такой реакции и теперь отупело, словно больной ишак, глядел на неё во все глаза. А Гермиона чувствовала, как гнев и обида клокочут в её груди. Казалось, что она проглотила разбитое стекло и сотни осколков впиваются изнутри в её тело. Она только-только рассталась с Крамом, потому что, как выяснилось, ему от неё кроме секса больше ничего было не нужно. А теперь ещё и Снейп. Какой же он идиот! Из горла рвались противные прерывистые всхлипы, но Гермиона не смела дать волю слезам. — В том, что ты неспособна воспринимать критику, моей вины нет. — Его вкрадчивый, холодный голос прервал тишину. Он вдруг поднялся, под ним скрипнул стул. — Ты, видимо, начиталась своих бестолковых женских романов, раз впадаешь в сентиментальность. Ни у кого из нас здесь нет ни своего угла, ни свободы. Мы вынуждены жить под землёй, как черви, в блоках четыре на четыре, и бороться за своё выживание. Я работаю по двенадцать часов в сутки… — Я тоже работаю! — воскликнула Гермиона в бессильном бешенстве. — И я не читаю «бестолковые женские романы», я учусь на историка. И как у него только хватает наглости оскорблять её! — Кому нужна эта треклятая история? — бросил Снейп с пренебрежением. — Люди хотят есть и спать в тепле. Если прямо сейчас перестанет работать генератор, сомневаюсь, что знание истории тебе хоть как-то поможет. — Знание истории позволяет человечеству извлекать уроки и строить будущее избегая ошибок прошлого. — И тем не менее, ни Чернобыль, ни Хиросима и Нагасаки так ничему нас и не научили, — жёстко резюмировал Снейп. Гермиона слышала его тяжёлое дыхание и своё — такое дрожащее, словно ей было холодно. Сработала магнитная карта-ключ, и входная дверь открылась. Ремус и Тонкс вернулись. Красиво одетые, весёлые — у них было свидание. Гермиона постаралась придать своему лицу спокойное выражение, понимая, что, вероятно, у неё сейчас совсем безумный вид. Однако Нимфадора была куда более проницательной, чем бы ей того хотелось. — Что-то произошло? — настороженно спросила Тонкс, переводя взгляд с Гермионы на Снейпа и обратно. — Ничего, — процедил Северус. — Что случилось на этот раз? — спросил Ремус, тяжело вздохнув. — Ничего не случилось, — сухо поддержала Гермиона. — Я понимаю, у вас обоих был тяжёлый день… — Да что ты знаешь о тяжёлом дне? — напал на всегда такого миролюбивого Ремуса Снейп. — Сегодня мы были на поверхности, чтобы взять образцы земли, а эта дура Паркинсон чуть не сорвала всю операцию. Эта паршивка наврала в своём резюме, что является инженером по радиационной безопасности, а на деле даже дозиметр настроить не может. Она нас чуть не угробила. — Вы были на поверхности? — Гермиона стояла, оцепенев, и пристально смотрела на Северуса. В чертах её хмурого, ожесточённого гневом лица произошла заметная перемена: они смягчились, и невольное уважение промелькнуло в её взгляде. — Ну и как там? — в нетерпении спросила Тонкс. — Снаружи? — Я ещё не закончил свой официальный отчёт… — К чёрту отчёт! — воскликнула Тонкс. — Рассказывай! Гермиона затаила дыхание. Это были её мысли, облечённые в слова. Ею овладели страх и любопытство. — Ядерные взрывы создали сильный парниковый эффект и вызвали потепление. Судя по образцам, которые мы собрали, выпадение на поверхность сажи до сих пор не прекратилось, а значит в городах ещё бушуют огненные шторма. Самоочищение атмосферы составит ещё как минимум лет десять. Однако пока это не больше, чем робкое предположение. — Это не такие уж и плохие новости, — после воцарившегося тяжёлого молчания произнесла Тонкс. — Возможно к старости нам даже удастся снова выбраться на поверхность. «О чём она говорит?» — думала про себя Гермиона. Новости были просто ужасными. Это означало, что всё это время Снейп был прав. Она впустую тратила своё время, отправляя сообщения своим родителям. Они не могли их получить. До сих пор никогда, никогда её не покидала внутренняя уверенность в том, что её родители живы. И вдруг Северус произнёс эти страшные слова: «Самоочищение атмосферы составит ещё как минимум лет десять». Мурашки побежали у неё по спине, и неподвластный рассудку страх наконец взял над ней верх. И с каждой минутой этот страх возрастал, заслонив всё — злость и обиду на Северуса. Страшная мысль теперь сверлила мозг: она никогда не узнает о судьбе своих родителей. — Я пойду к Луне, — глухо обронила Гермиона. — Что же всё-таки между вами произошло? — спросил Ремус, когда дверь за девушкой закрылась. — Гермиона выглядела очень подавленной. — Я последовал твоему совету и попросил её остаться, — раздражённо ответил Северус. Несколько секунд Ремус и Тонкс смотрели на него в полной растерянности. — Думаю, будет лучше, если с ним поговоришь ты, — сказал Люпин, обращаясь к супруге. Эта проблема была совсем не по его части, и он не знал, как к ней подступиться. — А я пока приму душ. — Зная тебя, ты снова сказал какую-нибудь гадость, — начала было Тонкс, но Северус её перебил. — У меня хотя бы хватает совести не пудрить окружающим голову и говорить правду. — Ты всё ещё злишься на меня из-за того случая? — Лицо Тонкс было сосредоточенно и сумрачно. — Пойми, я не могла ослушаться приказа, Северус. Даже несмотря на то, что ты мой друг. Каждый из нас выполняет свои обязанности. Мой долг — охрана нашего бункера. — Друг? — Северус фыркнул. — Ты не верила в мою невиновность… — Не будь идиотом, — разозлилась Тонкс. — Если бы я не верила в твою непричастность, я бы согнула тебя в бараний рог. А за чушь, что ты порол про меня и Ремуса, я бы и вовсе вымыла твоими патлами всё восточное крыло. Лицо Снейпа немного смягчилось. — Это я должна быть на тебя в обиде. — Думаю, я был не прав, — тихо произнёс Северус. — И правильно думаешь, — важно заявила Тонкс, скрестив руки на груди. — Дамблдор не приставлял меня следить за тобой. Для этого у него есть Паркинсон. — Паркинсон? — переспросил он. Его сощуренные глаза сверкнули, как два узких лезвия, на перекошенном от бешенства лице. — Лживая сучка! Теперь мне понятно, почему Слагхорн назначил эту бестолочь на должность моей ассистентки. Тонкс негромко рассмеялась, затем села за стол и с серьёзным лицом спросила: — Так что произошло между тобой и Гермионой? 2. С хмурым, задумчивым видом Северус сидел у себя в кабинете. Он прождал Гермиону возле радиорубки почти час, но та так и не появилась, хотя до сегодняшнего дня никогда не изменяла своей привычке. Это одновременно и озадачило, и разозлило его. Озадачило, потому что ему казалось, что он успел достаточно изучить её. А злило его то, что всё утро он только и думал, что о Гермионе Грейнджер, словно был болен этой девушкой. Эта мысль так потрясла Северуса, что по его телу пробежала дрожь. Какая чушь! Она не привлекала его как женщина. Он уж точно не хотел её. Просто так вышло, что она раздражала его чуть меньше, чем её предшественницы. И только он вступил в спор с собственной совестью, как увидел Лили, выходящую из кабинета Слагхорна. Северус глядел на неё беззастенчиво, пристально, и, почувствовав на себе его взгляд, Лили повернулась в его сторону. С их последней встречи она немного поправилась, и Северус предположил, что ей скоро рожать. Однако неожиданно для себя он с удивлением и даже с неким облегчением осознал, что совершенно равнодушен к тому, что Лили вот-вот понесёт от Поттера. И если раньше он изо всех сил постарался бы скрыть, как жаждет встречи с ней, придав лицу спокойное, серьёзное выражение, то сейчас ему было откровенно всё равно. — Северус? — произнесла она, закрывая за собой дверь его кабинета. — У тебя есть минутка? — Я как раз собирался уходить, — ответил Снейп, поправляя свой халат. — Это не займёт много времени, — торопливо продолжила Лили. — Я просто хотела извиниться. Их последняя встреча отчётливо воскресла в его памяти. Её жестокие слова вновь прогремели в ушах. Северус стоял и слушал её, но слова почти не доходили до его сознания. Её быстрый, нежный, полный искреннего раскаяния шёпот падал в пустоту. — Забудем об этом, — сказал Северус. — Что было, то прошло. Лили в смятении посмотрела на него и встретила безжалостный взгляд угольно-чёрных глаз. На его губах застыла вежливая, пустая полуулыбка, и в голосе больше не было любви. И в этот момент она поняла, что потеряла его. — Да, забудем об этом, — глухо повторила она, точно сомнамбула. 3. Гермиона смотрела на фотографию: она вместе с родителями в королевском лесу Дин. Был июль. Погода стояла отличная. Отец тогда ещё поймал такую крошечную рыбёшку, что они с мамой подкалывали его целый вечер. Теперь, прощаясь с прошлым, Гермиона вспоминала эту поездку с тоской и удовлетворением. — Твои родители? Она услышала его голос за своей спиной и чуть ли не подпрыгнула на месте. — Пришёл за новой порцией оскорблений? — Гермиона быстро спрятала фото между страниц своего ежедневника, повернулась к Снейпу и посмотрела на него с таким перекошенным лицом, словно после этого разговора язва желудка была ей гарантирована. — До моего внимания донесли, что вчера я поступил… нечутко. «Тонкс!» — мысленно застонала Гермиона. — Ты только что рассталась с молодым человеком, и моё предложение было… неуместным. Казалось, он цитировал слова Нимфадоры, потому что сам так абсолютно не считал. — Зачем ты хочешь, чтобы я осталась? — Гермиона собрала свои книги, вскочила с места и быстрым шагом зашагала к книжному шкафу. В это время в библиотеке было не так много народу, но на неё всё равно кто-то шикнул с укором. — Ты же меня терпеть не можешь. — Это неправда. — Если бы была такая возможность, ты бы и вовсе услал меня на Луну. — Абсурд. — Я не собираюсь тебе готовить, — холодно сказала она и сурово нахмурилась. — Твоя стряпня весьма посредственна, — небрежно отвечал Снейп. — В нашей столовой кормят ничем не хуже. — Вот и питайся в столовой, — ядовито бросила Гермиона. Кто-то снова на неё шикнул, и она, не удержавшись, зашипела в ответ. — Ладно. Тут Снейп положил руку ей на плечо. Очевидно, этот жест удивил его не меньше, чем Гермиону, потому что он быстро убрал её. — Ладно, — процедил он сквозь зубы. — Что плохого в том, что мне нравится твоя еда? Ответом ему послужило гробовое молчание. Гермиона была так ошарашена его признанием, что без сил налегла на книжный шкаф спиной. Услышать из уст человека с языком острым, как жало, слово «нравится», было выше её сил. — Ничего, — с запинкой ответила Гермиона. — Но, Северус, этого недостаточно, чтобы… ну… — Ты что, хочешь, чтобы я пригласил тебя на свидание? — Его рот тронула так знакомая Гермионе насмешливо-презрительная улыбка, что девушка обозлилась. — Каких химических паров ты надышался в своей лаборатории, раз пришёл к такому дикому заключению? — парировала она, готовая зашипеть как кошка, на которую выплеснули чан с водой. Снейп тихо рассмеялся. — Очень жаль, — с наигранным разочарованием сказал он. — А я думал виртуальная прогулка по древнему Риму тебе понравится. Как же так? Историк, и совершенно не интересуется древностями. — Разве такое возможно? — беспомощно пробормотала Гермиона, пасуя перед столь захватывающим предложением. — Раньше доступ к проекту близнецов Уизли был общим, но поскольку симуляция привела к затяжной депрессии среди поселенцев, проект запретили. Теперь доступ есть только у научных сотрудников. — Я согласна! — выпалила Гермиона. — Я пойду. На неё в который раз шикнули, но она не обратила на это никакого внимания.