На краю

***

      Поджимая губы, Эндрю старается достать сигареты из своей помятой пачки, вокруг которой он тут же стискивает дрожащие пальцы. В ушах слышится гулкий стук его сердца, что заглушает собой все остальные звуки. Миньярд делает тяжёлый вздох, чувствуя, как грудь сковывают тиски все сильнее и сильнее с каждой секундой, пока до него окончательно не доходит — суд проигран.       Эндрю замирает, переводя взгляд на сломанную сигарету, которую ему удалось-таки вытащить из пачки, и чувствует, как его пробивает крупная дрожь. На мгновение Эндрю начинает казаться, что его обливают ледяной водой, отчего он вздрагивает, а следом земля уходит из-под ног. Миньярд медленно сползает по стене, у которой стоял. Дышать становится сложнее, почти невыносимо, его горло словно стискивает тугой обруч, отчего лишь издает тихий хрип. Дрожащими руками он тянется к воротнику и быстро срывает свой чертов галстук, одетый на удачу, который, блять, не помог. Сломанная сигарета падает на землю, пока Эндрю фокусирует взгляд на мужчине, который, выиграв это дело для своего подопечного, теперь направляется счастливый и свободный домой. Как и та гнида.       Свободный, не как его брат. Аарон Миньярд, по делу которого сегодня был финальный суд, признан виновным в убийстве и приговорен к тюремному заключению. За убийство, которое совершил по вине урода, что остался безнаказанным, а его брат будет гнить за решеткой. Это, очевидно, окончательно сломает Аарона. Эндрю был в колонии, он знает, о чем говорит. Быть может, именно его заключение в детском возрасте стало для суда последней точкой, ведь адвокат «пострадавшей» стороны не просто так упомянул этот факт несколько раз.       Миньярд беспомощно таращится на пустую пачку, в которой, оказывается, была лишь одна сигарета, и то сломанная. На смену колотящему чувству и холоду, что окутывали его изнутри с момента оглашения решения, медленно приходит всепоглощающая пустота. Все звуки разом затихают, ветер перестает иметь какое-либо значение, а твердая ледяная стена здания, камни которой неприятно до этого оцарапали спину, кажется, теперь является последней опорой, что осталась в жизни Эндрю.       Миньярд слышит словно сквозь широкую толщу воды, под которую, кажется, он ушел с головой, шаги, что явно приближаются к нему. Эндрю пытается стиснуть пальцы, но осознает, что даже не сдвигается, и пачка, слабо зажатая в его руке, остаётся в том же состоянии, что и до этого. Оцепенение затрагивает его целиком, так что он даже не поднимает взгляда на того, чьи ноги останавливаются рядом с ним. Но он прекрасно различает, что эти туфельки небольшого размера принадлежат Кейтлин — девушке Аарона. Миньярд дёргает уголком своих губ, слыша всхлип над собой, а следом на асфальт приземляется крупная капля. Отвращение вдруг начинает клубиться внутри так сильно, что вырывается с громким фырканьем, которое заставляет Кейтлин вздрогнуть.       — Эндрю, — задушено шепчет она, кажется, прикладывая руки к своему рту, но Миньярд не осмеливается поднять глаза на нее.       Девушка издает скулящий звук, и Эндрю раздражается только сильнее, подскакивая с земли, на которой он, если честно, даже не заметил, как оказался. Стискивая челюсти, Миньярд резко ударяет носком ботинка по лежащей на земле сломанной сигарете, окончательно превращая ее в месиво. Он быстро зыркает на Кейтлин, лицо которой опухло и покраснело от слез, что она не прекращая льет с момента, как за Аароном явились и заявили, что он арестован за подозрения в убийстве парня, имя которого Эндрю где-то слышал.       — Эндрю, — снова срывается с дрожащих покусанных губ, когда Кейтлин издает ещё один жалобный звук и закрывает свое лицо руками. — Мы проиграли.       Стискивая руку на пачке, Эндрю чувствует, как по нему пробегается сильная волна, от которой его тут же передёргивает, когда он, замахиваясь, резко швыряет пачку в урну, заставляя ее с грохотом упасть на дно.       — Да ты что? — рявкает он и бросает злой взгляд в сторону девушки, что тут же вздрагивает и делает шаг назад, поднимая на него заплаканные глаза. — Мы проиграли, Кейтлин! Проиграли! Теперь у тебя два ебучих варианта: ждать его с вечными соплями под носом или найти с кем трахаться, пока он не выйдет. Не думаю, что это будет проблемой, да?       Слова сами вылетают с его губ, даже не задерживаясь на языке и пары секунд. Эндрю, если честно, даже не уверен, что эти слова появлялись в его голове, прежде чем он произносит их вслух. Девушка покачивается назад, поражено вздыхая, а затем, издавая резкий всхлип, замахивается и неожиданно оставляет хлесткую пощечину на щеке Миньярда, начиная кричать:       — Ты можешь не быть уродом хотя бы сейчас? Что, мир взорвется, если ты хотя бы на секунду перестанешь вести себя, как последний мудак? Я дождусь его! Когда ты наконец перестанешь меня винить и поверишь, что я действительно люблю его?       Эндрю фокусируется на том, как его щека вначале немеет, а затем начинает пульсировать от нелегкого удара, которого, если честно, он никак не ожидал получить от Кейтлин. Ее бровки дрожат, пока она пытается хмуриться и смотреть на него не таким побитым взглядом, с коим она ходит все время. Ее губы вздрагивают, пока Кейтлин, кажется, собирается что-то сказать, но затем сдувается, притупляя взгляд.       — Пиши мне, если вдруг станет совсем невыносимо. Не чужие всё-таки люди, — тихо произносит она, так и не дождавшись какого-либо ответа от парня. Если честно, Эндрю и не собирался ей отвечать, он не собирался говорить с ней о чем-либо. Да и в целом ни с кем он не желает говорить, он хочет лишь напиться и уснуть где-нибудь вне дома.       Кейтлин ждёт ещё пару мгновений, глядя на Эндрю, кажется, надеясь, что он всё-таки ответит хоть что-то. Но затем тонкие плечи медленно опускаются, когда она, вздыхая, разворачивается и уходит, оставляя Миньярда одного. Как он и хотел.       Поджимая губы, Эндрю сосредотачивается по стуку каблуков по асфальту, который постепенно стихает, когда Кейтлин, вероятнее всего, садится в такси. В ушах всё ещё звенит от громких всхлипов девушки, которые теперь режут по самому сердцу, заставляя его обливаться кровью.       «Знаю, Кейтлин,» — думает Эндрю и смотрит на растоптанную сигарету, осознавая, что чувствует себя так же. — «Мне жаль.»       Тело снова пробивает крупная дрожь, когда он чувствует, как ветер поздней осени завывает, сбивая последние листочки с деревьев. Эндрю обнимает себя за плечи, чувствуя, что эта тонкая рубашка, в которой он сегодня пришел, абсолютно не помогает ему согреться. Если честно, где-то внутри есть пальто, которое он оставил, когда после оглашения приговора вылетел прочь. Эндрю не помнит, как ноги несли его на выход, не помнит, как оказался на улице, и даже не уверен, действительно ли он слышал голос Ники, окликающий его. В ушах до момента, пока он не оказался на улице, звучал лишь приговор о лишении свободы.       Он снова передёргивает плечами, когда очередной порыв ветра несется прямо в его сторону, ероша пряди его светлых волос. Стучащие друг об друга зубы дают ощущение того, что Эндрю всё ещё может что-то чувствовать, что всё-таки не лишился контроля над своим телом, когда стало понятно, что они проиграли. Что все те месяца, в течение которых продолжался этот ужасающе долгий суд, который не давал расслабиться никому ни на мгновение, оставляя в вечном состоянии подвешенности, оказались потрачены зря. Эндрю может понять, что именно повлияло на решение, понимает, что именно стало причиной тому, что факт попытки изнасилования его брата был опущен так глубоко, что никто даже не обратил на то внимание. Миньярд знает, что они проиграли ещё в тот момент, когда Дрейк привел своего адвоката и стал жалобно рассказывать, как Аарон слетел с катушек, когда ударил его друга прямо в висок, что стало смертельным не только для того урода.       Телефон вибрирует в кармане, но Эндрю нет необходимости смотреть, чьё имя высветилось на экране, ведь он видит, как обеспокоенный Ники, выходящий из здания, крепко прижимает свой телефон к уху плечом, держа в руках пальто Эндрю. Хэммик находит его взглядом слишком быстро, так быстро, что Миньярд не успевает скрыться, не успевает уйти до того, как он увидит слезы на глазах Ники. Но слишком поздно, потому что парень направляется прямиком к нему, не вытирая влажные дорожки на щеках, которые, вероятно, обдуваются осенним ветром.       Эндрю видит, как Ники открывает рот, чтобы, вероятно, окликнуть его, но, замечая, как дёргается его горло, когда Хэммик, кажется, сглатывает огромный ком, Миньярд отворачивается и делает вид, что сосредотачивается на чем-то вдали. Ники, видимо, так и не находит слов, просто молча останавливается рядом с ним и протягивает забытое пальто. Эндрю косится в сторону дрожащих рук и совершает ошибку, когда поднимает глаза на лицо кузена.       Ники, на лице которого вечно сияет улыбка, сейчас выглядит так, словно лишился всех эмоций. Он не хмурится и не поджимает губы, лишь слезы свободно катятся по его щекам, опадая с подбородка, лишь кадык дёргается всякий раз, когда Ники душит в себе всхлипы.        Хэммик, вероятно, зная своего кузена слишком хорошо, пытается ничего не говорить. Он только молча протягивает ему пальто, но, крупно вздрагивая, всё-таки срывается на громкий вой.       — Он сломал ему жизнь, — с трудом произносит Ники, глотая слезы, которые, кажется, душат его так сильно, что он едва ли может дышать. — Он сломал ему жизнь, Эндрю. Почему они не доказали факт того, что Аарон просто защищался?        Губы Хэммика вздрагивают, когда на них падает слезинка, что, кажется, является причиной тому, почему он вдруг умолкает. Эндрю видит, как тот хочет продолжить задавать вопросы, хочет выговориться, но почему-то молчит. Вероятно, по той же самой причине, по которой смотрит на него так ошарашено, словно вот-вот распадётся на маленькие кусочки. Эндрю очень надеется на то, что не выглядит сейчас так же, но взгляд Хэммика даёт понять, что его надежды пусты.       — Он, — Эндрю отсекается, слыша, как сипло звучит его голос, отчего ему приходится гулко сглотнуть, наплевав, что кузен может заметить, что тот сам едва ли держит себя в руках. — Он поплатится за всё, что сделал.       Выхватывая пальто из рук Ники, Миньярд старается не смотреть на то, как дрожат пальцы кузена, он пытается не замечать то, как крупные слезинки текут по опечаленному лицу. Эндрю колеблется пару мгновений, бросая взгляд за спину парня, замечая за ним Эрика, который ожидает их у машины. А затем, быстро натягивая пальто на плечи, опускает взгляд к своим ботинкам, ещё раз топча ту самую сломанную сигарету.       — Езжай домой, — сухо говорит Эндрю, вероятно, слишком безразлично, потому что Ники вдруг вздрагивает. — Твой муж тебя ждёт.       — Нам сейчас нужно быть всем вместе, — тихо произносит Ники, делая опрометчивый шаг в сторону кузена, отчего Миньярд тут же отшатывается назад, ударяясь плечом об стену, зыркая на Ники с предупреждением. — Поехали с нами, — надломленно продолжает Хэммик, застывая напротив парня.       — Езжай домой, — повторяет Эндрю, засовывая руку в карман, чтобы Ники, не дай бог, не заметил, как дрожат его пальцы. — Один ты не будешь.       — Но ты…       Кажется, Эндрю зыркает на кузена слишком резко, потому что это заставляет его заткнуться и притупить взгляд, хотя промелькнувшая боль в его глазах выдает то, что отказ его явно задел.       Миньярд собирается что-то сказать, но все слова опасно дрожат в его горле, когда он пытается их произнести. Неприятный ком царапает изнутри, окончательно убеждая Эндрю заткнуться. Так что, засовывая руки глубже в карманы, Миньярд ежится, вжимая свою голову в плечи, и разворачивается. Он быстро скользит взглядом по Ники, который все ещё с надеждой в заплаканных глазах смотрит на него. Но что-то, видимо, на лице Эндрю, окончательно заставляет его сдуться.       — Я заеду завтра, — тихо произносит Ники прямо за спиной Эндрю, взгляд которого теряет четкость, заставляя асфальт расплываться под ногами.       Миньярд не уверен, кивнул ли он в ответ, потому что, чувствуя, как внутри что-то, кажется, надламывается, парень перестает себя контролировать. И лишь когда до дома остается примерно половина пути, Эндрю вдруг осознает, что не помнит, как сел за руль.       В голове пусто, нет ни единой мысли, которые до этого постоянно всплывали. Сейчас, кажется, Эндрю слишком устал, ведь всё, что тревожит его сейчас — как тихо со звоном покачиваются его ключи в замке зажигания. Руки крепко стискивают руль, пока Миньярд едет домой почти на автомате. Эта дорога за последнее время обкатана так часто, что он, кажется, может доехать и с закрытыми глазами.       Эндрю не уверен, за сколько он добрался до дома, он не уверен, что вообще думал о том, как он достанет ключи из кармана, как делает это обычно перед тем, как совершить действие. Парень застывает напротив двери, замечая, что в его руке аккуратно лежит ключ, который он не помнит, как всё-таки достал.       Эндрю заходит в квартиру, но снова замирает, как только дверь захлопывается за ним. Кажется, его окутывает страх, давно забытый, но то удушающее чувство в его груди, что заставляет все тело дрожать, как от ледяного ветра, Эндрю ни с чем не спутает. Невозможно не признать эти липкие щупальца, которые сковывают его со всех сторон, заставляя утратить всякую возможность двигаться. Стены, кажется, начинают сдавливать Эндрю в этом пустом темном коридоре, где тишина почти трещит, ударяясь об потолок.       Собирая в себе остатки сил, Миньярд все-таки проходит внутрь квартиры, которая теперь выглядит такой пустой и огромной для него одного, хотя он уже почти год, как живёт один. Аарон съехался с Кейтлин, забирая большую часть вещей из их квартиры, но все равно бывал здесь так часто, что порой казалось, что он все ещё живёт с ним. А теперь тишина, которая повисла с момента, как Аарона арестовали, теперь угрожает затянуться на долгие годы. И именно это заставляет Эндрю испытать во рту горький желчный вкус.       «Он же ведь не умер,» — проносится в голове Эндрю, который, словно запутавшись в своей же квартире, натыкается на стены плечом. — «Лучше бы умер.»       Ужасающие мысли проносятся в его голове быстрее, чем он успевает их остановить, заставляя Эндрю ощутить, как путается его застрявший в горле вздох. Нет, ни в коем случае он не желает смерти своему брату, просто Эндрю прекрасно знает, что происходит в колониях, он прекрасно осознает, что это сломает Аарона так сильно, что он не вернётся прежним. Брат начал ломаться ещё в тот момент, когда его обвинили в убийстве той твари, что, если честно, заслужил этого. И Эндрю жалеет о двух вещах прямо сейчас: что в тот момент он не был рядом с братом и что Аарон не добил второго урода, который в итоге и поставил жирный крест на его судьбе.       Даже если Аарон отсидит неполный срок, на нем все равно на всю жизнь останется клеймо, которое будет давить на него с такой силой, что порой будет казаться, что он не может больше двигаться, что он навеки застрял на одном месте. Эндрю знает, о чем говорит, ведь ему не раз приходилось сталкиваться с последствиями своего пребывания в колонии для несовершеннолетних.       Сильно стискивая свои челюсти, Эндрю слышит скрип зубов, когда злоба, одолевающая его слишком стремительно, вдруг вытесняет собой всё остальное. Миньярд чувствует, будто бы перед глазами опадает красная тряпка, когда он, утробно рыча, резко пинает стоящий на кухне стул, а после за ним с грохотом на пол падает стол. Звук разбитой чашки, которая оказывается там же, только распаляет Эндрю всё сильнее. Потому, издавая странный звук, парень резким взмахом руки сметает всё со столешницы, не различая, что именно будет уничтожено прямо сейчас.       «Несправедливо,» — эхом на повторе звучит в голове Эндрю, пульсируя в висках, когда грохот падающих вещей мешается с криком, который неосознанно рвется из груди парня.       Всё превращается в вихрь, пока Миньярд, не прекращая, продолжает сметать всё на своём пути, не заботясь, что у него не так много посуды, что стулья и стол были куплены не так давно, что на полу оказывается всё, что не должно там быть. Эндрю не уверен, кричит ли кто-то на улице или это всё ещё его голос, но, слыша тихое жалобное мяуканье, вдруг замирает.       Скользя взглядом по множеству разбитых вещей, по перевернутому столу и поломанным стульям, Эндрю натыкается на рыжий комочек, что сидит среди мусора рядом со своей миской. Сонные глазки-пуговки внимательно взирают на него, а по кухне снова проносится тоненькое мяуканье котенка, которого Эндрю подобрал на улице месяц назад. Кажется, питомец спал все то время, пока Миньярд, забывшись в своих чувствах, громил все вокруг. И только кошачья миска стоит посреди всего этого хаоса, нетронутая на своем месте.       Кот издаёт требующий звук снова, начиная обходить миску со всех сторон, пока Эндрю, глядя на наглеца, вдруг чувствует, как злость медленно отступает, пускай и совсем немного. В руках вдруг отзывается неприятная боль, которую парень до этого не замечал, а опуская взгляд на свои пальцы, замечает багровые бусины на поврежденной коже.       Делая глубокий вздох, Миньярд запускает пальцы в свои волосы, оттягивая пряди, что позволяет ему несколько взять себя в руки. Перед глазами всё ещё слегка плывёт, а тело колотит крупная дрожь, но всё-таки мысль о том, что нужно покормить котенка, осознанно проносится в его голове, заставляя парня двигаться.       Присаживаясь перед миской, выдавливая в миску неприятно пахнущий корм, Эндрю чувствует, как Кот трётся об его ноги, продолжая требовательно мяукать. И только когда котенок начинает с удовольствием есть, мурлыкая, Миньярд снова чувствует, как липкие мысли заполняют его голову, заставляя почувствовать на спине ледяные мурашки.       Перед глазами представляется Аарон, сидящий в колонии на неудобной кровати, разбитый и уничтоженный настолько, что едва ли остаётся живым. Живым в этих ужасающих стенах, где, Эндрю прекрасно знает, есть огромный риск действительно лишиться жизни. В груди резко проносится нечто режущее, с такой силой, что Эндрю едва ли удерживается от падения прямо в миску Кота. Миньярд отчётливо помнит, что происходит в таких местах, он наслышан и знает по опыту, что за ужасы творятся в колониях. Будучи ребёнком, он не сломался там лишь потому, что сильнее характером, чем брат. А теперь Аарон, который вечно прятался за спину Эндрю, оказался там наедине с собой и с огромным количеством ублюдков, которые не знают, что такое жалость.       Липкий ужас заполняет грудь Эндрю, когда неприятная мысль дотрагивается до него со спины, заставляя обомлеть. Не дай боже, что Аарон не выйдет оттуда по той причине, что ебаные охранники редко лезут в тюремные потасовки.       Кот довольно мурлычет, начиная вылизывать края своей тарелки, в которой не осталось и кусочка корма, пока Эндрю продолжает справляться с липкими щупальцами, которые во всю окутывают его с ног до головы, заставляя чувствовать, как холодное дыхание страха дышит ему прямо в шею.        Кот поднимает взгляд на хозяина, облизываясь, и издает тихий звук, прежде чем прошмыгнуть мимо, оставляя Эндрю сидящим перед миской. Краем глаза Миньярд замечает подозрительно знакомый осколок оранжевого цвета, что лежит в груде разбитых вещей. Нервный смешок срывается с губ быстрее, чем Эндрю успевает его остановить, а затем, потянувшись за бывшей кружкой, парень берет самый крупный осколок, где ещё можно различить букву «А».       «Он убьет меня, когда узнает,» — думает Миньярд, проводя кончиком пальца по застроенной стороне, тут же чувствуя, как кожа слегка расходится в стороны.       Быстро выкидывая осколок в урну, Эндрю смотрит на Кота, который уютно устроился на диване, вылизываясь. Переступая через разбитое что-то, Миньярд даже не думает о том, чтобы убрать результат своего нервного срыва. Эндрю аккуратно ложится на диван, огибая котенка, который тут же устраивается рядом с его животом, поднимая свои светлые глазки на хозяина, словно понимая хоть что-то в его состоянии.       Пальцы находят себе место в мягкой шерсти животного, когда Эндрю, уставившись в одну точку, думает о том, что идея прикинуться Аароном была не такой уж и плохой. Но теперь брат за решеткой, а он здесь, в их квартире, на удобном диване. Аарон в тюрьме, а один из уродов, из-за которого все это случилось, спокойно живёт свою жизнь, вероятно, довольствуясь тем, что загубил ещё одну судьбу.       Шорох где-то в квартире заставляет Миньярда напрячься, когда ощущение того, что это шумит брат, вдруг окутывает его так сильно, что Эндрю почти в это верит. Ему кажется, что Аарон сейчас подойдёт и начнет ворчать, как обычно, что он занял весь диван. Закрывая глаза, Эндрю старается сосредоточиться на мурчании Кота, но что-то странно тянущее начинает обжигать его изнутри так сильно, что Миньярд, подскакивая, чувствует, как тяжело даётся ему дыхание.       «Он ведь не умер,» — в потоке множества разных звенящих мыслей, Эндрю насильно вытаскивает эту, начиная фокусироваться на ней. — «Он вернётся. С разрушенной жизнью.»       Губы кривятся в странной улыбке, которую Миньярд не может в себе подавить, как бы ни пытался, пока телефон где-то в коридоре начинает вибрировать. Звук эхом разносится по пустой квартире, отчего, кажется, стены начинают сужаться вокруг Эндрю, закрывая его в малюсенькой коробке. Вздох звучит слишком хрипло, когда Миньярд, собрав свои силы, отталкивается от пола ослабшими ногами, направляясь к выходу.       Только когда дверь захлопывается за ним, отрезая от той гнетущей атмосферы, которая поселилась в его квартире, Эндрю нормально выдыхает, опуская глаза на пальто, которое, вероятно, взял на автомате.       Телефон снова вибрирует, и Миньярд успевает заметить имя кузена на экране, прежде чем вызов сбрасывается. Он фокусирует взгляд на времени, что близится к вечеру, замечая, что провел в квартире дольше, чем он думал.       «Напиться,» — глухо звучит в мыслях парня, когда он, накидывая на свои плечи пальто, заказывает себе такси до бара, откуда он явно собирается добираться домой не на машине.       Добравшись до места назначения, Эндрю где-то подсознательно понимает, что помещение слишком пусто, но, честно, плевать, ведь чем раньше он начнет, тем быстрее закончится этот день. Миньярд прекрасно осознает, что собирается заглушить этот день алкоголем, что станет лишь небольшим облегчением, а завтра ему снова придется вернуться в пустую квартиру.

***

      Это четвертый бокал виски. Или нет, быть может, пятый. А может, пошла вторая бутылка? Эндрю не помнит, уже не считает с момента, как его мысли стали путаться так сильно, что он едва помнит, зачем здесь и от чего пытается убежать. Алкоголь уже перестает обжигать рот, отчего он несколько раз предъявляет бармену, что тот обманывает его, требуя налить нормального виски. Парень, стоящий за баром, лишь косится в его сторону, когда Эндрю вновь пытается вывести его на конфликт, но тот вместо ответа только наливает ему все больше и больше.       Делая очередной глоток, Эндрю громко фыркает, когда он снова зыркает в сторону бармена, который, очевидно, снова налил ему не пойми что. Вокруг стало слишком шумно, что значит, что, возможно, Миньярд сидит здесь не один час. Честно сказать, Эндрю не уверен, что думал ли он о чем-то с момента, как на язык попала первая капля алкоголя, он не уверен, разговаривал ли он с барменом о чем-то, прежде чем начать на него кричать. Не имеет значения, потому что в голове наконец так пусто, что, кажется, все вокруг хорошо. Что-то неприятное корябает внутри его груди, но все сглаживает ощущение лёгкости в ногах, когда Эндрю, соскальзывая со стула, натыкается на чью-то грудь.       Поджимая губы, Миньярд зыркает в лицо молодого парня, что, кажется, едва ли похож на студента университета. Крепкий, сильный, с милой улыбкой, говорящий, кажется, приятным голосом, так что, в целом, Эндрю это подходит.       Миньярд не уверен, озвучил ли он свое предложение пойти в туалет, или парень догадался сам, когда Эндрю опустил взгляд на его пах. Но, смеясь, незнакомец, кажется, говорит что-то о том, что у Эндрю красные щеки, а затем он смело опускает свою руку на бедро Миньярда.       Ощутив напряжение рядом со своим животом, когда юноша, склоняясь над ним, начинает шептать что-то, что, кажется, считает сексуальным, Эндрю вдруг чувствует, как его начинает тошнить. Крепкая рука обхватывает его ягодицу, и Миньярд чувствует, как рот наполняется желчью, что тут же превращается в резкий рык:        — Убери руки.       Незнакомец смотрит прямо в глаза Эндрю своим липким взглядом, от которого в животе Миньярда начинает крутить, а во рту всё больше и больше появляется запоздалый горький вкус алкоголя. Руки юноши смело скользят под рубашку Миньярда, который чувствует, как тошно ему становится, ощущая чужие касания на своей коже. Такого давно не было, но теперь ему так хочется сломать каждый палец наглецу, который на повторную просьбу отпустить, только прижимает Эндрю к барной стойке.       — Отъебись! — рявкает Эндрю, даже не замечая, как путается его язык, когда он с силой толкает парня, что отлетает от него.       Губы незнакомца кривятся и складываются в странной ухмылке, когда он снова подходит ближе, но Эндрю успевает вынырнуть из-под его руки, едва ли совладав с ногами.       — Сам же предложил отсос, — доносится до Эндрю, когда он, чувствуя вибрацию в своем кармане, плетется к выходу, который двоится в его глазах.       «Не хочу,» — проносится в голове Миньярда, но он, если честно, решает, что не станет тратиться на объяснения парню, который считает, что пошлые фразы из порно, прошептанные на ухо — это горячо.       Эндрю слышит мерзкий голос незнакомца, который называет его уродом, прежде чем покинуть душное помещение, тут же чувствуя, что его клонит в бок. Удар об стену плечом резко отзывается тупой болью, когда Эндрю, путаясь в ногах, теряет равновесие. Надоедливая вибрация глухо ощущается под боком, повторяясь снова и снова, пока земля перед глазами Миньярда медленно кружится, двоясь.              Он достает телефон и щурится, пытаясь разглядеть имя, которое заставляет его громко фыркнуть. Сощурив один глаз, Эндрю с силой нажимает на кнопку «сбросить», решая, что все ещё не настроен говорить с Кейтлин, и, кажется, он дал понять это ещё у здания суда.       Тяжело выдыхая, Миньярд чувствует, как тошнота подкатывает к горлу, и надеется, что всё-таки не сблюет всё то, что выпил. Он ненавидит это чувство, но без него, вероятно, он бы продолжал думать о том, что его тревожит. А что же его тревожит?       Кейтлин предпринимает ещё одну попытку дозвониться до Эндрю, как и Ники, которого он так же раздражённо сбрасывает. Кое-как попадая по клавиатуре пальцами, Миньярд успешно заказывает такси и, получив номер машины, зажимает кнопку, удерживая до тех пор, пока не вылезает оповещение о выключении телефона.       Тяжело дыша, Эндрю чувствует, как его начинает клонить в сон, пока он ожидает такси. И следом всё стирается до момента, пока не чувствует, как таксист трясет его за плечо, а Эндрю, оказывается, уже сидит на заднем сидении авто.       — Приехали, друг, — губы водителя кривятся, кажется, в отвращении, пока Миньярд громко икает, чувствуя, как к горлу подступает рвота. — Э, нет, давай из машины.       Чужие пальцы оказываются на его затылке, когда мужчина, стаскивая Эндрю с заднего сидения, склоняет его в сторону травы. Выпуская наружу всё выпитое в баре, Миньярд чувствует, как неприятно обжигает его рот, а вместе с тем тянет в животе, пока мужчина, держа его, что-то причитает о деньгах. Фокусируясь на луже, что образовалась на траве, Эндрю вдруг себя осознает. Мысли несколько проясняются, и появляется отвращение к тому вкусу, который наполняет его рот. Наспех доставая пару купюр из бумажника, Миньярд, не смотря больше на мужчину, перешагивает через лужу и, не прощаясь, направляется к дому прямо по газону.       Оказываясь в лифте, Эндрю пару мгновений смотрит на цифры, после чего жмёт на самую большую, прижимаясь спиной к стене, чувствуя, как давление сказывается на нем пуще прежнего. В голове все так же пусто, как и до этого, но неприятная горечь во рту портит всю лёгкость в его теле, портит ощущение свободы и лживого «в порядке».       Эндрю смотрит нечётким взглядом на цифру своего этажа, который он приезжает, не останавливаясь, и издает тихий смешок. Не хочется признаваться даже самому себе, что Эндрю понимает, как нервно он звучит, пока изнутри его снова начинает рвать на мелкие кусочки. Мысли снова вихрем поднимаются в голове, начиная затыкать друг друга, мешаясь и превращаясь в какофонию, которую, кажется, если постараться, можно услышать в пустом лифте.       Оказываясь на нужном этаже, Миньярд мешкает все пару мгновений, прежде чем достает ключ от двери, за которую, если честно, вход воспрещён. Но если делать это тихо, аккуратно и чтобы никто не заметил, то, значит, можно, так?       Толкая дверь, Эндрю тут же морщится от ветра, что порывом направляется прямо в его сторону. Поежившись, Миньярд выходит на открытое пространство, закрывая за собою дверь, и делает глубокий вдох, пока его глаза цепляются за огни ночного города.       Алкоголь несколько отпускает Эндрю из своего плена, когда он оказывается на крыше, где, если честно, время, кажется, течет всегда иначе. Когда-то давно, когда Миньярды купили квартиру в этом доме, Эндрю вдруг обнаружил, что проход на крышу не закрывается. И, не заметив, стал здесь частым гостем, обнаружив, что, кажется, высота и спокойствие все ещё отзывается в груди парня, заставляя его чувствовать что-то.       Эта крыша стала укрытием парня, куда он сбегает всякий раз, когда мысли берут его в плен, когда вокруг слишком шумно и рядом люди, с кем он не желает говорить. Но в прошлом году ему пришлось делать ключ под эту дверь, когда ее стали запирать после несчастного случая, в котором погиб парень, сорвавшись с крыши. Эндрю плевать хотел на запрет подниматься сюда, но всё-таки старается осторожничать всякий раз, чтобы никто не прознал о его тайне.       Открытое пространство, ночной холодный ветер и отдаленные звуки машин, жизни города, вдруг выступают в качестве успокоительного, стоит Эндрю погрузиться в это. Его мысли слегка проясняются, отчего Миньярд почти не чувствует, что пьян. Но все это обманчиво, ведь, делая шаг, Эндрю понимает, что его ноги все ещё не крепко держат его. Шаткой походкой он проходит дальше, сосредоточив взгляд на краю крыши, где он чаще всего любит сидеть, свесив свои ноги.       Губы дёргаются, образовывая странную улыбку, когда Эндрю вдруг вспоминает, как стоял здесь в первый раз и думал о том, как быстро он умрет, если прямо сейчас отправится в полет. Его, вероятно, остановила только мысль о том, что есть возможный процент не умереть и остаться инвалидом. Это и осознание, что Аарон и Ники вот-вот вернутся с пивом. Нет, Эндрю не желает умирать, он больше не пытается покончить с собой, но шальные мысли о возможных вариантах смерти временами закрадываются в его голову.       Эндрю оказывается почти у самого края, всё ещё чувствуя, как кружится его голова, отчего весь открывшийся перед ним вид покачивается в разные стороны и плывет перед глазами. Ветер заставляет поёжиться, но всё-таки, кажется, приводит его в чувства, когда он чувствует, что пальцы начинает покалывать от холода. Губы слегка дрожат, а Эндрю вдруг тихо усмехается, чувствуя себя так странно, как никогда. Так свободно, как никогда.       Мысли становятся яснее, когда Миньярд опускает свой взгляд, стоя почти у самого края. В венах вдруг закипает кровь, когда он смотрит вниз, чувствуя, как его начинает шатать, а земля кружится так сильно, будто бы он уже летит вниз. Он словно под гипнозом делает шаг ближе, но не для того, чтобы прыгнуть. Ему просто становится интересно, сможет ли он удержаться. Это, кажется, похоже на какую-то игру, в которой Эндрю играет сам с собой, с бурлящим чувством, которое возникает, когда он думает о том, что его жизнь целиком и полностью в его руках. Что сейчас все под его контролем, только под его, и только он решает, что сделает через секунду.       Он собирается шагнуть назад, подальше от края, когда, сглатывая, чувствует, что достаточно, что земля внизу начинает кружиться так сильно, что ещё немного и превратится в воронку, в которую его затянет, если он останется здесь ещё на мгновение. Но замирает, когда улавливает шаги где-то на крыше.              — Тебе лучше отойти от края, — доносится незнакомый голос за спиной, который тут же заставляет Эндрю опасно покачнуться, но назад, отчего он, слегка путаясь в ногах, отходит от края.       Поджимая свои губы, Эндрю пару мгновений смотрит на край крыши, а затем зыркает в сторону того, кто посмел его потревожить. Дёргая щекой, Миньярд слегка щурится, пытаясь сфокусироваться на юноше, что стоит не так далеко от него, сложив руки в карманы своих спортивных штанов. Когда картинки накладываются друг на друга, Эндрю скользит глазами по незнакомцу, чьи светлые глаза, кажется, сверкают даже в темноте. А, быть может, это всего лишь отражение ночных огней или же Эндрю настолько пьян, что ему мерещится.       Колкое ощущение собирается в его горле, когда Эндрю чувствует, что начинает раздражаться, потому что кто-то посмел помешать ему наслаждаться одиночеством и контролем. Ветер снова поднимается, отчего Миньярд понимает, что вынужден повысить голос, хотя, если честно, ему и без того хочется накричать на парня:       — А то что? Думаешь, свалюсь?       На губах расползается неприятная улыбка, от которой даже самого Эндрю несколько передёргивает, но стоит незнакомцу двинуться в его сторону, Миньярд старается придать своему лицу еще более жуткий вид.       — Отойди от края, — настаивает парень, кажется, пытаясь улыбнуться, но затем ветер треплет вьющиеся волосы, и тот морщится. — Это опасно.       Скривив губы, Миньярд чувствует, как внутри поднимается отвращение к той попытке улыбки на незнакомом красивом лице. Нет ни капли искренности в этом жесте, и Эндрю прекрасно это понимает, особенно когда парень снова пытается ему улыбнуться.       — Давай, не хочется соскребать тебя с асфальта. Знаешь, абсолютно неприятная картина, — весело произносит парень, не сводя с него всё ещё сияющих голубых глаз, и Эндрю улавливает в его интонации нотки, с какими обычно говорят с детьми, что заставляет его громко фыркнуть.       — Блять, иди куда шел. Тоже мне нашелся Бэтмен, — раздражённо произносит Эндрю, даже не собираясь скрывать тот яд, коим пропитано каждое его слово. Этот парень, которого, очевидно, быть тут не должно, выводит и без того шаткое состояние Эндрю из равновесия. — Давай-давай, иди прочь, блять. Даже если я выпилиться тут хочу, какое тебе сраное дело?       — Тебе предназначено умереть от падения с высоты, но не сейчас. Ещё твое время не пришло, отойди от края. Не создавай мне проблем, ладно? — вздыхает незнакомец и начинает двигаться в сторону Эндрю, который тут же громко фыркает и неосознанно отшатывается назад.       — О, блять, предназначено? Пиздец, — с губ Миньярда срывается смешок, когда он вдруг чувствует, как смех рвется из груди, но, видя серьёзное выражение лица парня, только кривится. — Ты просто ебанутый или под чем-то, супергерой? Отъебись, идёт? Не переживай, если я сейчас разобьюсь в лепешку, я за тебя там галочку поставлю. Скажу, мол, ты такой молодец, пытался меня спасти.       — Мне там никакая галочка не поможет, — тяжело вздыхает парень, опуская свою голову, и Эндрю, кажется, может разглядеть оттенок рыжего даже во мраке. — Если помрёшь сейчас, то мне устроят вынос мозга, поверь. Давай, помоги мне, ладно? Отойдешь и доживёшь те года, что тебе отведены.       — Да ты придурок, — фыркает Эндрю и чувствует, как его губы снова трогает странная ухмылка, когда он, слегка отступая назад, останавливается спиной к ночному городу, что сейчас прямо как на ладони. Но Миньярд, конечно же, этого не видит, потому что взгляд его сосредоточен на обомлевшем парне, что, кажется, теряется в словах, зависая и распахивая глаза. Эндрю вдруг находит это забавным. — Сколько мне там отведено? Плевать, я прямо сейчас оборву всё. Это моя ебаная жизнь, и я вправе решать с ней, что хочу.       — Эй, — голос парня вздрагивает, пока на лице, кажется, отражается испуг, когда незнакомец делает шаг в его сторону, сглатывая, прежде чем продолжить. — Отойди от края. Не нужно портить свою судьбу, ладно? Просто иди сюда. Ты пьяный и дурной сейчас. Смерть — это не выход.       Эндрю издает громкий смешок, находя все сказанное таким смешным, словно заученное из книжек по типу, как отговорить человека от суицида. И, если честно, будь он действительно на грани того, чтобы покончить с собой, эти слова его только разозлили бы. Но сейчас он слишком устал и пьян, чтобы злиться, вместо этого он, кажется, веселится, глядя на напряжённого спасателя.        — Я не вижу другого выхода. Вся моя жизнь — срань собачья. Я больше так не могу, — Миньярд надеется, что звучит так, как обычно звучат в фильмах, где жалкий главный герой начинает ныть про свою жизнь. — Не останавливай меня. Я всё решил!       Эндрю старается не морщиться от наигранности, которую сам же прослеживает в своем голосе, и, чтобы отвлечь внимание незнакомца, расставляет свои руки в стороны, следуя всем канонам этого жанра. Выражение лица спасателя заставляет Миньярда почувствовать удовлетворение, особенно когда тот то открывает, то закрывает свой рот, пытаясь, кажется, подобрать нужные слова.       — Ты не можешь, блять, сдохнуть! — резко произносит незнакомец, тут же срываясь с места. Он не сводит своих глаз с него, словно стоит отвести взгляд, и Эндрю тут же свалится. — Нельзя, понял?       — Ты мне запрещаешь? — цокает Миньярд и склоняет голову в сторону.       Голова кружится чуть сильнее, стоит ему сменить положение, отчего Миньярд начинает жалеть, что сделал это. Эндрю собирается продолжить издеваться над потерянным парнем, что все так же медленно подходит к нему, будто бы к добыче, которую боится спугнуть, но вдруг осекается, чувствуя, как его нога срывается с края и больше нет никакой опоры. Он накореняется, окончательно теряя равновесие, и на мгновение не понимает, закружилась ли у него голова или он действительно повалился назад. Но замечая, как перед глазами, словно в замедленной съёмке, появляется ночное небо, скудно усыпанное звёздами, Эндрю чувствует, как деревенеет его тело. Сердце пропускает удар, замирая окончательно, а затем раздается чужой возглас «блять».       В ушах вдруг слышится громкий писк, и Эндрю кажется, что всё вокруг замирает, пока он неожиданно ощущает дикий страх перед смертью. «Не хочу,» — проносится в его голове, но следом он почти успевает горько усмехнуться, понимая, что он больше ничего не контролирует.       Ветер поднимается с большей силой, когда Эндрю слышит резкий хлопающий звук, будто бы что-то резко расправляется, а затем чужое обжигающее касание вдруг оказывается на его запястье, оборачиваясь крепкой хваткой. Из груди Эндрю вырывается судорожный выдох, пока небо перед его глазами все так же продолжает крутиться, а он сам с ужасом понимает, что все замирает, и лишь жгучее чувство на запястье напоминает Эндрю, что он все ещё реальный.       Резкий рывок, который тут же отдергивает Эндрю от пропасти, вызывает в его груди странный смех, когда его сердце заходится в бешеном темпе и начинает клокотать где-то в горле. Чужие пальцы с большей силой стискиваются на его коже, и это напоминает Миньярду, что он не сам удержался, а благодаря этому мальчишке, что чудом не сорвался за ним.       Второй рукой спасатель крепко обхватывает его за плечо, издавая странный испуганный звук, который тут же вынуждает Эндрю поднять на него взгляд. Миньярд всё ещё слышит, как стучит его сердце в самых ушах, как начинает сдавливать виски, но, натыкаясь на обомлевшее лицо парня, что выглядит не менее напугано, Эндрю отмирает. Светлые глаза незнакомца широко распахнуты, с губ то и дело срывается тяжёлое дыхание, когда он, сглатывая, дёргает губами.       — Я же сказал отойти от края! — восклицает незнакомец, звуча не менее напугано, чем выглядит, и Эндрю почти испытывает вину перед ним, но всё отсекается, когда, вырываясь из плена сверкающих глаз, он замечает нечто.       Нечто, что раскинулось за спиной спасателя огромным навесом, укрывающим их от холодного ветра. Эндрю, вероятно, спятил, но он готов поклясться, что их двоих оборачивают белые, неровные в некоторых местах крылья, перья которых вдруг щекочут его бок. Дыхание спирает, и Миньярд вдруг застаёт себя снова в оцепенении, лишь жгучее ощущение на запястье заставляет его дернуться.       Эндрю слышит, как из груди вырывается хриплый выдох, который тут же сменяется громким смехом, а ноги его слабнут, когда он, пытаясь отшатнуться, вновь натыкается на чужую руку на своем плече. Взгляд скользит по крыльям, определенно по крыльям, которые описывают в сказках про ангелов. Парень напряжённо молчит, но все так же испуганно взирает на него, пускай и пытаясь хмуриться.       — Так ты действительно, блять, супергерой? — язвительно срывается с губ Эндрю, когда он, отдергивая руку, вдруг понимает, что незнакомец уже давно не держит его, но его кожу словно продолжает жечь огнем.       Красивое лицо, что слегка словно кривится от тона Миньярда, медленно приобретает раздраженное выражение, сменяя за собой испуг. Белые крылья аккуратно сдвигаются за спиной незнакомца, и Эндрю вновь издает странный звук, когда начинает сомневаться в том, что видят его глаза.       — Не приближайся к краю! Я ведь просил не создавать мне проблем, — шипит незнакомец, убирая свои руки в карманы, что несколько удивляет Эндрю, ведь он отчётливо ощущает жар на своем плече, будто бы парень все ещё крепко сжимает его.       Крыло ангела вновь слегка задевает его бок, заставляя Эндрю покрыться мурашками, а затем с губ срывается смешок, а потом ещё один и ещё, пока не превращается в нервный, надрывный смех, а в груди Миньярда всё застывает. Парень растерянно смотрит на него, всё ещё хмуря свои бровки, а затем Эндрю выдыхает, чувствуя во рту кислый привкус после того, как резко умолкает, будто бы только что не бился в истерике:       — Блять, я ебнулся. Ангелы мерещатся, — запуская руку в свои пряди, Эндрю косится на огромные крылья и поджимает губы, испытывая желание коснуться одного из торчащих перьев. — Или сдох всё-таки?       — Нет, я успел тебя поймать, — вздыхает парень и делает шаг к Эндрю, слегка нагибаясь над его лицом. — Ты остался жив, потому иди домой и ложись, блять, спать. Пока не свалился тут пьяный.       — Да как тут уснёшь, когда тебе ангелы видятся? — шипит Миньярд, чувствуя, как его голова начинает вертеться сильнее, будто бы он разом вновь опьянел, хотя всего пару мгновений назад он, кажется, полностью вырвался из лап алкоголя. — Блять, а ты не должен меня сейчас убить за то, что я раскрыл твою тайну?       — Ты ничего не вспомнишь, не беспокойся. Ни меня, ни того, что произошло, — произносит парень, слегка нависая над его лицом, и встречается с Эндрю своими светлыми глазами, которые тут же слегка вспыхивают. — Я никого не убиваю. Моя задача — спасать вас, людей.       Эндрю, кажется, собирается что-то ответить, но застывает на месте, когда краем глаза замечает мягкую улыбку на губах ангела, а после его ослепляет яркий свет.

***

      Голова раскалывается, словно где-то в области лба Эндрю проломили череп. А звук хлопающей двери в коридоре заставляет парня поморщиться и тихо завыть. Горький неприятный вкус во рту мешается с диким желанием выпить литр или два воды, а следом его желудок начинает сводить от мысли, что внутрь что-то попадет.       Эндрю слышит шаги в соседней комнате и замирает. В груди появляется забытое чувство надежды, когда в мыслях быстро проносится «Аарон», но затем всё тут же тухнет, стоит Миньярду вспомнить о событиях вчерашнего дня. Кислое разочарование скапливается в горле, заставляя его сглотнуть подступающий ком, пока его не настигает резкое напряжение от осознания, что в его квартире кто-то ходит.       Миньярд подскакивает и тут же жалеет о том, что сделал, когда его качает в сторону, виски тут же пронзает резкая боль, а затем к горлу подступает тошнота, которую парень пока что успешно сглатывает. Поджимая губы, Эндрю напряжённо смотрит в сторону двери и неосознанно начинает водить рукой по кровати в поисках чего-то, что можно схватить. Но находит только ключ. Стискивая зубы, парень успевает обдумать все варианты, в которых проскальзывает и возможный ночной любовник, который почему-то оказался именно в квартире Эндрю, хотя тот ненавидит водить сюда чужаков, а затем в мыслях всплывает нечеткий образ парня с крыльями за спиной. Тошнота накатывает новой волной, когда напряжение вдруг подрагивает в животе, стоит в голове Эндрю разом вспыхнуть воспоминаниям с крыши. Сердце начинает снова бешено колотиться, словно он вот-вот сорвётся с края, а затем на запястье появляется призрачное ощущение жгучей боли, которую, он уверен, не мог придумать.       Скосив глаза на руку, Эндрю ничего там не находит, а его размышления прерываются, когда дверь в спальню отворяется, являя на пороге обеспокоенную девушку.       — Я думала, тебя ограбили, — пищит Кейтлин, быстро проходя внутрь, оглядывая Эндрю напуганным взглядом. «Такой же, как у того парня», — быстро проносится в голове Миньярда, заставляя его вздрогнуть. — Там такой погром! Ты трубку не брал, я… Мы с Ники…       Эндрю громко фыркает и выставляет руку вперёд, заставляя девушку замолчать, и тут же предпринимает попытку подняться, чувствуя, как от смены положения его начинает тошнить ещё сильнее.       — Это Кот устроил погром, — сухо отвечает Эндрю, равняясь с девушкой, взгляд которой все ещё обеспокоено скользит по нему. — Блять, он отдал тебе запасной ключ? Отдай его мне.       Миньярд протягивает руку, наблюдая за тем, как губы Кейтлин подрагивают, когда она их крепко сжимает, а затем девушка недовольно произносит:       — Аарон доверил ключи мне. Я не отдам тебе их. Я не буду сюда приходить без разрешения.       — Уже пришла, — подмечает Эндрю и проходит мимо гостьи, быстро бросая взгляд в сторону разгромленной кухни, где Кот уже довольно ест из своей миски. Вероятно, Кейтлин покормила его.       — До тебя не дозвониться, ты сбрасывал все наши звонки, а затем твой телефон вообще заглох, — не унимается девушка, быстрым шагом следуя за Эндрю, который тут же направляется в сторону туалета и захлопывает дверь прямо перед носом Кейтлин. — Мы переживали. Всё-таки в таком состоянии ты остался один и…       — Жив, здоров, собираюсь сходить в туалет, а завтра свежий пойду на работу, — Эндрю ничего не может с собой поделать, когда огрызается. Это, кажется, естественная реакция на Кейтлин. Он не возлюбил девушку сразу, а затем она подала ему кучу причин укорениться в этом ощущении, но брат все равно почему-то без ума от нее. — Захлопни дверь, когда будешь уходить. И Ники скажи, что я сам позвоню ему.       — Эндрю, — парень заглушает противный голос Кейтлин звуком смыва туалета, а затем водой из-под крана, но всё-таки, когда он выходит из уборной, девушка продолжает. — Мы все переживаем. Ты не один в этой ситуации, и мы просто хотим…       — Ты все ещё здесь? — прерывает ее Миньярд, видя, как девушка тихонько вздрагивает, а затем ее глаза наполняются, кажется, обидой. — Это вам всем нужно сплотиться и ныть в компании. Мне это не нужно. Аарон не умер, а всего лишь за решеткой. Я даже рад, что какое-то время не увижу его рожу. Может, когда выйдет из тюрьмы, то хотя бы немного перестанет быть ссыклом.       — Ты ведь не думаешь так, как говоришь, Эндрю, — вздыхает девушка и пытается улыбнуться, но проваливается, когда губы кривятся. — Тебе больно, и ты…       — А ты в психологи заделалась? — фыркает Эндрю и проходит мимо, направляясь к кухне, где тут же начинает искать целый стакан, но терпит неудачу, и потому начинает пить прямо из-под крана.       — Тогда позвони Бетси, — ее настойчивость начинает раздражать Миньярда настолько, что он грешным делом думает, что сядем в тюрьму следом за братом.       — Пока, Кейтлин, — хмыкает Эндрю, вытирая рот рукой, и ударяет по крану, перекрывая воду. — Положи ключ на тумбу и захлопни дверь.       Кейтлин мнется какое-то время за спиной парня, а затем, тяжело вздыхая, всё-таки направляется на выход, кидая ему быстрое «пока». Дверь за девушкой громко хлопает, заставляя Эндрю поморщиться, когда в висках снова чувствуется вбитый и повернутый несколько раз гвоздь. Он слышит, как девушка закрывает замок и громко фыркает.       «Забрала ключ, сука,» — проносится в его голове, заставляя его крепко стиснуть зубы.       Довольное мяуканье отвлекает Эндрю от поглощающей его злости, а опустив голову, парень тут же видит светлые яркие глазки своего питомца, который тут же начинает тереться об его ноги. Миньярд присаживается на корточки и вздыхает, когда его снова начинает тошнить, но он все равно запускает пальцы в шерсть Кота.              Животное тут же начинает мурлыкать, потираясь об хозяина, которого качает из стороны в сторону в таком положении. Садясь на пол полностью, Эндрю позволяет котёнку залезть на свои руки, и только его мурлыканье помогает парню не думать об Аароне.       Воспоминания с вечера обрывками проносятся в раскалывающейся голове, а затем одна единственная картинка вспыхивает перед глазами — белые огромные крылья за спиной красивого парня. Запястье словно снова обжигает той болью, когда пальцы ангела оказались на нем.       «Не привиделось же?» — размышляет Миньярд, продолжая гладить Кота, который, кажется, захлёбывается в своем удовольствии. — «Столько выпил, неудивительно».       Но Эндрю точно уверен в том, что он был на крыше, он точно знает, что поднимался туда, потому что ключ лежал на кровати рядом с ним, когда он очнулся. И это призрачное касание крыльев к его боку почему-то кажется Эндрю таким реальным. Миньярд считает себя ещё не до конца двинутым, потому почти уверен, что это не могло быть просто сном.       Глядя на Кота, Эндрю поджимает губы и аккуратно ставит животное на пол, и тот тут же снова пытается залезть к нему, но Миньярд успевает подняться, слегка покачиваясь. Голову вновь пронзает боль, тошнота подступает к горлу, но странное подначивающее чувство заставляет Эндрю двигаться.       Он быстро забирает ключ с кровати и направляется на выход, испытывая непреодолимое желание оказаться там, на крыше, чтобы убедиться, что всё это не было сном, что он не свихнулся окончательно после всего случившегося.       Прослеживая за цифрами на табло поднимающегося лифта, Миньярд крепко сжимает в руке ключ, вспоминая, как яркие голубые глаза смотрели на него, сияя даже в темноте. Он помнит величину тех белых, неровных крыльев, он помнит, как крепко сжались пальцы на его руке, обжигая. Эндрю не настолько гибок в своей фантазии, чтобы придумать такое.       Оказываясь перед дверью на крышу, парень колеблется пару мгновений, а затем хмыкает и толкает ее просто так, убеждаясь в том, что она почему-то не закрыта. Эндрю всегда запирает дверь, в каком бы состоянии ни был. В груди появляется ощущение предвкушения, словно окажись он на крыше, и ангел тут же явится перед ним.       «Если он придет, значит я не до конца ебнулся», — думает Миньярд, даже не зная, на что рассчитывает, потому что понимает, что вероятность появления спасателя минимальна. Даже если Эндрю лишь фантазией дорисовал крылья за спиной обычного человека, тот вряд ли снова прибежит его спасать, будто бы делать ему нечего. Да и… если всё-таки это было все пьяной галлюцинацией?       Замечая чёрную ткань, что будто как змея извивается на грязной поверхности, Эндрю криво усмехается и убеждается в том, что он действительно был здесь прошлой ночью.       Свешивая ноги с края крыши, Эндрю несколько раз щелкает своей зажигалкой, глядя перед собой, вдруг чувствуя, как в груди оседает тяжёлый, тянущий и липкий камень, который заставляет его отсесть от края немного дальше. Поджигая сигарету, Миньярд опускает глаза на запястье, где призрачно ощущается тот жар, который, он уверен, ему не померещился. Он точно был ночью здесь и точно не один. Эндрю в этом уверен.       Скосив глаза на оброненный галстук, который, вероятно, выпал из его пальто, Эндрю лишь наблюдает, как его немного колышет ветер. Да, он точно здесь был.       Первая затяжка даётся на удивление трудно, тут же обжигая его рот, будто бы Миньярд никогда в жизни не курил, а затем тошнота поступает к горлу, когда он, глядя вниз, представляет себя там. Он собирается убрать ноги, собирается отойти подальше, когда вдруг слышит за своей спиной напряжённый голос:       — Отойди от края.       — Опять по новой? — сухо спрашивает Эндрю, делая ещё одну затяжку, прежде чем обернуться к тому, кто, очевидно, всё-таки не был его пьяной придурью.       Парень, плечи которого напряжены так сильно, что даже с расстояния Эндрю может это заметить, стоит с крепко сжатыми губами прямо у самого входа. Его светлые глаза сейчас не сияют, как-то было ночью, а вьющиеся волосы отливают рыжиной. Эндрю теперь может разглядеть его должным образом, замечая на его лице множество шрамов, что абсолютно не вяжется с представлениями Миньярда о чистых ангелах.       — Отойди от края, — шипит незнакомец, не выглядя теперь так аккуратно, как помнится Эндрю с ночи. Его тон теперь грубее и не похож на тот, с которым он говорил с ним до этого. — Я ведь сказал тебе не подходить. Тебе нравится доставлять проблемы людям?       — Ты хотел сказать «ангелам»? — ехидно произносит Миньярд, замечая, как парень вздрагивает и сжимает свои кулаки.       — Помнишь всё-таки, — тихо отзывается он и колеблется пару мгновений, прежде чем двинуться в сторону Эндрю, напряженно поджимая губы.       — А говорил, что сотрёшь мою память и я никогда в жизни тебя больше не вспомню, — Эндрю выдыхает дым и наблюдает за тем, как нервно дёргается уголок губ парня, что присаживается рядом с ним, тяжело вздыхая.       — Я совершил ошибку, — признается он и косится на запястье Эндрю, после чего из-под бровей поднимает взгляд голубых глаз прямо на него, даже не подозревая, что Миньярд ловит себя на том, что его дыхание легко сбивается. — Я коснулся тебя, потому и не получилось стереть твою память. Ангелам запрещено касаться людей, потому что иначе они остаются в их памяти навсегда.       — Ты снова совершаешь ошибку, — хмыкает Эндрю, наблюдая за тем, как парень хмурится, зыркая на него. — Я мог бы всё списать на свою пьяную голову, что бредил тут, пока ты, всего лишь мальчишка с синдромом спасателя, оттащил меня от края. А ты взял и выложил мне правду.       Парень отсекается, опуская свои плечи, и тяжело вздыхает, тихо ругаясь себе под нос, после чего громко фыркает. Его голубые глаза вновь оказываются на лице Эндрю, когда, скривив губы, незнакомец цокает:       — Так что ты тут делаешь? Я же сказал тебе не приближаться к крыше.       — А ты бы послушался своей пьяной галлюцинации?       — Я не галлюцинация, — недовольное фырканье заставляет Эндрю несколько повеселиться, пока парня, кажется, всё больше и больше цепляет каждое слово Миньярда.       — Всё ещё уверен, что ебнулся, — хмыкает Эндрю, глубоко втягиваясь никотином. — Знаешь, когда к тебе подходит пацан, который начинает затирать про то, что он ангел, всегда есть два варианта: либо ебнутый он, либо ты.       — Ты видел мои крылья. Я не должен был их выпускать. Просто… — Миньярд тяжело вздыхает на то, как парень продолжает себя топить, хотя мог бы давно уже заткнуться. Голова неприятно пульсирует, заставляя Эндрю поморщиться. — Просто испугался и потерял над ними контроль.       — Твой первый рабочий день в роли ангела? Выглядишь, как наши стажёры, когда косячат, — в шутку спрашивает Миньярд, но, видя, как тяжело вздыхает незнакомец, опуская свою голову, отсекается. — Да ну?       — В роли ангела-хранителя, — поправляет ангел, поджимая губы, и недовольно зыркает в сторону Эндрю. — Не первый, но всё ещё сложно понять, что я должен с вами делать, чтобы спасти. Говорят, в первые разы всегда тяжело.       — Меня спас неопытный и по идиотски честный ангел, — фыркает Эндрю, начиная тушить сигарету об крышу, и зыркает в сторону ангела. — А если бы я всё-таки упал?       — Меня бы наказали, — хмыкает парень и тут же сводит брови к переносице, строго оглядывая его. — Потому не создавай мне проблем, блять. Давай разойдемся спокойно, и ты сделаешь вид, будто ничего не было.       — Наказали бы? — цепляется Миньярд, издавая тихий смешок, окидывая парня взглядом, и упирается руками позади себя, откидываясь. — Что, заставили бы чистить небесные туалеты?       — Наши наказания жестоки, и если некоторые людишки всё-таки будут слушаться, то я никогда не познаю их, — фыркает парень и недовольно косится вниз с крыши, поджимая губы. — Так что ты делаешь здесь? Раз помнишь все предупреждения.       — Даже не знаю, как ответить лучше, — губы Эндрю трогает лёгкая игривая улыбка, пока его глаза изучающе скользят по неровным шрамам на красивом лице. — Что понравится больше услышать? Что я хочу прямо сейчас закончить вчерашнее или то, что я здесь, чтобы увидеть тебя?       Ангел, кажется, осекается, сталкиваясь своими светлыми, несколько растерянными глазами с Эндрю, и тому кажется, что он видит, как судорожно дёргает кадык парня. Но затем на губах незнакомца появляется лёгкая, но дерзкая улыбка, когда он, склоняя голову в сторону, усмехается:       — Ты не хочешь умирать, — парень несколько мгновений колеблется, а затем на выдохе произносит, глядя на Эндрю из-под бровей. — Меня зовут Нил.       Сжимая в руке пачку сигарет, Миньярд тихо хмыкает и морщится, когда осенний ветер холодит кожу. Рыжеватые волосы ангела колышатся, пока он, глядя на Эндрю с дерзкой улыбкой, словно ожидает чего-то. Миньярд тихо вздыхает и чувствует себя несколько странно, утопая в светлых глазах, но все равно находит в себе силы, чтобы ответить:       — Я Эндрю.       — А я знаю.