Крейг

Я решил встретиться с Павилински. На самом деле его имя уже давно всплыло в моей памяти, но страх того , что вместе с ним вернутся и все воспоминания из прошлого, сковал меня и ещё несколько дней не отпускал. Я был словно в бреду.  Мне максимально фигово. Ещё до встречи с Тео, мне казалось, что жизнь нанесёт мне удар, причём удар не трагичный, а скорее комичный, потому, что произошло то, что должно было произойти, иначе и быть не могло. Преступник отматывает срок и выходит на свободу. За хорошее поведение. Условно-досрочное освобождение. Это самое УДО удавом обвилось вокруг моей шеи и чуть было не задушило.  Мы встретились около небольшого кафе рядом с парком, купили по кофе и уселись на лавке, в самой глуши, рядом со небольшой, сломанной,  оранжереей. Нас окружали высокий зелёные кущи. Я сначала не понял, почему мы идём именно туда, и испугался, когда осознал, как далеко Тео меня уводит. Но он посмотрел на меня с тем искренним беспокойством, которое всегда меня обезоруживало, осторожно взял меня за локоть и слегка сжал, как будто чувствовал, что я пытаюсь скрыть страх.  Мы уселись на лавку. Я пожалел о том, что купил себе напиток-живот скрутило, как будто от предчувствия.  -Он выходит-послышался осторожный голос. Это  о н выходит. Мне вдруг сделалось всё равно. Не было страха, не было стремительно нахлынувших воспоминаний, не было панической атаки. Только усталость. А вот потом уже потом пошло-поехало.   Я не помнил, как попрощался с ним. Я каким-то образом очутился в своей квартире. Решил чем-то себя занять. Приготовить в кои то веки нормальный ужин, например.  Обнаружив, что в холодильнике , толком  ничего не было, я отправился в магазин. Там я минут десять бессмысленно бродил и, разглядывая людей, думал о том, чтобы такого вкусного купить. Вдруг мой взгляд наткнулся  на женщину, которая стояла около отдела с игрушками, выбирала что-то, должно быть для своей дочери. Вскоре она взяла в руки розовую лошадь и покрутила в руке так и эдак. Небольшая такая лошадь, розовая. Таких  делают из самой дешёвой пластмассы. Вдруг я почувствовал боль. Боль шла откуда-то из моего нутра, скручивая все мои внутренности, словно хозяйка, выжимающая мокрое бельё.  Перед моими глазами возникла комната, комната в психиатрической больнице. Я сижу и пытаюсь написать ещё хотя бы несколько строчек, Мне это нужно. Я должен. Да, я был семнадцатилетним парнем, мучившимся в этом новом 21 века , в этом 2005 году. Кстати, именно тогда вышел тот самый альбом She Wants Revenge. "Ты можешь делать мне больно настолько сильно, насколько тебе хочется." Я очень сильно хочу сказать эти слова одному человеку. Эта песня навсегда осталась внутри меня. Тогда, в 2005 он надел на меня наушники и включил её и так она играла, пока я не потерял сознание-это был мой единственный способ тогда сбежать от него.  Воспоминания врезались в меня, почти ударил, я почти физически почувствовал их. Я чуть было не упал. Я растерянно оглядывался по сторонам довольно долго, пока не понял: я в магазине. Всё в порядке. Я в безопасности. Я - не там. Ритм моего сердца участился, я начал задыхаться. С трудом перебирая ногами, почти вывалившись из магазина, я, наконец, оказался снаружи. Под проливным дождём. Дождь мне всегда нравился, но сейчас его капли били по мне,  словно пытались причинить мне как можно больше боли. Я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание. Всё же у меня получилось заставить себя двигаться, двигаться куда-то вперёд.  И вдруг весь мир резко накренился , и я почувствовал, что падаю. Помню только, как меня подхватили чьи-то руки. Произошедшее дальше было довольно мерзким, и я постараюсь передать всё так, как было. Я очнулся где-то, лежа на чём-то, смотря куда-то и совершенно ничего не понимая. Постепенно картина прояснилась. Я лежал в своей квартире, на диване. Краем глаза я заметил, что за мной наблюдают,  и это осознание было поистине жутким. Его лицо, точнее половина его лица выглядывала, из-за угла. О н выглядел не как, человек, а как что-то лишь имитирующее живое человеческое существо. О н жадно и в то же время восхищённо смотрел на меня, и на его уродливом лице мелькнула страшная гримаса. Да...тюрьма потрепала его... А это значит, что... О н резко набросился на меня, о н был крупным , не толстяком, но довольно плотным, для того, чтобы придать меня своим телом к кровати. Я чувствовал себя беспомощным, слабым, жалким. О н  уселся на меня, бёдрами зажал моё с трудом сопротивляющееся туловище, схватил мои руки. Перехватив их одной рукой, он начал снимать с себя ремень. Я понял, что он хочет сделать. И тут произошло страшное. Мучительная метаморфоза, заставившая моё сердце сжаться. На месте моего мучителя вдруг появился Тео. Это был он, это всё время был он. Нет. Только не он. Пусть это уж лучше будет о н. Я вдруг понял, что "понравился" Павилински задолго до этого момента. Возможно ещё тогда-8 лет назад. Тогда я почти ничего не мог есть и постоянно падал в голодные обмороки прямо в больничном коридоре. Возможно старый грязный педик приложил к этому руки.  Он стянул мне запястья ремнём  от своих штанов и начал снимать с меня свитер. Набросил его мне на голову. Я ничего не видел, мои глаза наполнились слезами, слезами бессильной злобы. Я представил, как спустя время мы станем с ним парой, как он будет, проводить ладонью по моей щеке, дотрагиваться до моих губ, ласкать меня, своё приобретение, отныне я буду полностью принадлежать ему.  Буду полностью зависим от него, а он будет  мучить меня так, как ему вздумается. От подобных мыслей , в один миг пронесшихся в моей голове, меня затрясло, я начал отчаянно извиваться и пытаться вырваться.  И вдруг произошло чудо, как в старой сказке. Я в один миг вскочил. Но не увидел никого рядом со мной. Мои руки были свободны, свитер был нетронут. Через несколько секунд из соседней комнаты послышались торопливые шаги , знакомые,  безопасные, родные шаги. Это был Тео. Настоящий. Не чудовище, посетившее меня во снах. Я вдруг вздрогнул и разрыдался. Я позорно разрыдался прямо перед ним. Тео осторожно обнял меня, от этого только сильнее защемило в сердце. Это не было похотливым объятием, оно было отцовским. Ведь этот гадкий, мерзкий мальчик, измывавшийся над своим ни в чём не повинным (пока что) одноклассником, действительно смог растопить его докторское сердце. Но я не заслуживаю заботы  от него. Не заслуживаю того, чтобы он беспокоился обо мне, потому, ч т о моё больное воображение породило, оно осквернило его образ, образ почти священный для меня. Возможно, чудовище здесь вовсе не он, возможно, всё то , что со мной происходило, было чем-то естественным, естественным для меня, потому что на самом деле мне это нравилось, всегда нравилось и, на самом деле, я получаю удовольствие от э т о г о , не признаваясь себе в этом, и обвиняя других, стремясь уйти от ответственности. -Всё, хватит, хватит...-успокаивал меня Тео.   Он продолжал прижимать меня к себе, а потом тихо сказал: -Я тебя защищу, я поклялся беречь тебя и я сделаю это. Даже если от самого себя.  Он отстранился и лицо его приняло знакомую обеспокоенную строгость.  -Ты себя уже совсем измучил. Но и я виноват - не имел права отпускать тебя.  Я почувствовал дрожь по всему телу. "Я тебя защищу", "я не имел права тебя отпускать". Эти слова вызывали у меня болезненную тайную радость. Меня вдруг охватило желание отдать Тео свою жизнь, вручить свою судьбу, бросится ему в ноги и умолять не отказываться от меня. У меня кружилась  голова от осознания того факта, что кто-то будет отвечать за меня, защищать меня, и мне больше не придётся мучится от ночных кошмаров, ощетиниваться каждый раз, когда какой-то незнакомец подходит слишком близко, боятся встретить кого-то из моей старой школы.  Но в то же время, другая моя часть понимала, что так не должно быть. Я взрослый человек, а значит имею право распоряжаться своей жизнью, от такого дара не следует отказываться. В очередной раз во мне поднялась волна безумного животного страха. Мне вспомнилось моё видение, мой кошмар. Быть чьей-то собственностью, безвольной куклой, пленником, добровольно надевшим на шею железный ошейник и отказавшимся от свободы. Я знал, что Тео никогда не причинит мне зла. Но на свой счёт я был не уверен. Мною двигал страх, мне было чертовски страшно. Я так и стоял перед ним, не в силах пошевелится, мечась в ловушке из собственных мыслей, словно дикий зверь в заточении.  -Я как увидел тебя на улице, сразу понял- ты сейчас как грится дубу дашь. Вот так херово ты выглядел. - говорил Тео, расставляя купленные им продукты в холодильник. В его тоне снова появились нотки добродушного ворчания. Я же сидел за кухонным столом и пытался собраться с мыслями. -Ну и что с тобой случилось в том магазину?- спросил он. Возможно, сейчас мне действительно нужно решиться и всё ему рассказать. В неофициальной домашней обстановке. Проблема заключалась в том, что я и сам не понимал. И почти ничего не помнил. -Всё было нормально, я просто рассматривал покупателей, ходил по магазину и вдруг мне стало очень не по себе. Я вышел оттуда и потерял сознание. Потом не помню. -Кого ты видел в магазине? Вспомни.-Тео уселся на стуле и по привычке посмотрел на меня этим своим внимательным взглядом мол "ничего, разберёмся". -Я не знаю... Там был мужчина с сыном,  там была одна женщина... ещё какие-то люди... -Хорошо, а кого ты видел перед тем как почувствовать, что что-то не так? -Была женщина, она держала в руках лошадь. Небольшую. Фигурку из пластмассы.  -Гм...-Тео задумался. Он помассировал свой подбородок.- Что ж, а никого странного ты не заметил? Он осторожно посмотрел на меня. Тео пытался быть аккуратным и внимательным в своих вопросах, но я понимал, что всё это- из-за моих бесконечных психозов и истерик. Мне надо бы взять себя в руки. -Нет. -О'кей, тогда встретимся с тобой завтра. Приходи ко мне в два. Поговорим. Уже как настоящие врач и пациент. - он подмигнул мне.  -Давай ты останешься на ужин?  -Да без б. Мне нравится, когда Тео такой. Когда не кажется, что ему 48, а мне-25. Он встал из-за стола и направился к кухонному шкафу, открыл дверцу, начал шуршать пакетами в поисках чего-нибудь вкусного. Он достал купленный им же (не помню уже когда) коньяк. Обернулся ко мне. Слегка повертел бутылку  в руке и лукаво улыбнулся мол "помаленьку, да?" Он высокого роста, с тем необычным, совсем не американским лицом. Серые глаза, серые волосы, лёгкая щетина. Нос, челюсть,скулы-словно он римский полководец. Он потрясает бутылкой в руке словно древний император головой своего побеждённого противника, а ведь Тео действительно победил алкогольную зависимость. Об этом он мне рассказал ещё тогда, в 2005.  Это было когда он навестил меня в моей комнатке. Я тогда уже на протяжении нескольких дней находился у него на попечении. Доктор Теодор Павилински постучался, вошёл ко мне и с улыбкой спросил: "Ну, как мы себя чувствуем?". Я тогда ощутил  это противное скользкое, но в то же время по-мазохистски приятное чувство. Ему было важно. Ему надо было знать как я себя чувствую. У меня всё внутри затрепетало, но я не смел поднять на него взгляд. Доктор Павилински ещё несколько секунд постоял около двери, а потом подошёл поближе.  -Мне необходимо задать тебе несколько вопросов. Это не займёт много времени.   Я молча смотрел в пол. Мне не было интересно слушать заученную наизусть шарманку.  -Послушай, это необходимо, я понимаю, что тебе тяжело.  Я так и знал. Знал что он будет мне сочувствовать, в отличие от остальных. Ещё когда я впервые  увидел его , я понял, что он, хоть и выглядит сурово - человек, знающий своё дело. Он чёрт возьми психиатр, он не может взять и брякнуть: "Хули ноешь, ты ж мужик". Ему всё равно кто ты - женщина, мужчина, хоть собачка. Перед ним пациент, а всё остальное не важно. Мне повезло, что он оказался именно психиатром. Между тем я продолжал молчать, а доктор приблизился ко мне, рискуя нарушить субординацию. "Ну давай, давай, ещё чуть ближе." Мне нравилось так играть с ним - он оказался сентиментальным, возможно была у него какая-то тайна, скажем - бедный несчастный сын умерший давным давно, чья смерть унесла его жену и сделала тем, кем сделала. Он всегда очень остро реагировал на все мои выкрутасы. Нет не в больнице - там он не имел право беспокоится о каком-то из пациентов больше, чем о других. Но когда мы с ним встречались, наедине , поговорить, он всегда был внимательным, осторожным, заботливым. Его выдавал взгляд. А я как назло, никак не мог избавиться от своей травмы. Но и я не сидел сложа руки. На протяжении всех этих лет, начиная с 2005-го, я твердил и твердил свою легенду. Я и сам частично в неё поверил, я сам себя обманул. Теперь у меня каша в голове, но ещё не такая, какой мне бы хотелось. Я путаюсь в собственных записях и иногда с трудом вспоминаю, во что, из всего того , что здесь написано мне самому нужно верить, а во что нужно верить другим. Но когда я пишу, я и сам верю, а значит и других убедить проще. Тео действительно советовал мне вести дневник, но бедняга не знал, что в него не обязательно записывать правду. И Крейг просто ужасен по моим рассказам и у меня травма из-за того, что он со мной сделал, а мой добрый врач всё ещё помогает мне с ней справиться, даже спустя восемь лет. Это ужасно романтично. Но я что-то отвлёкся. Так вот...