Незнакомец

      Заржавевшая железная цепь холодит ладони, но Джисон не отпускает ее — сжимает крепче, пока, размашисто двигая ногами вперед и назад, раскачивается на скрипящих качелях. Заунывный скрежет аккомпанирует ню-металу в наушниках и щекочущему, раздражающему копошению тревожных мыслей в голове. Они немного усмиряются, когда поток морозного, влажного от дождя воздуха вновь ударяет в лицо, пробирается под худи, ледяными иголками впиваясь в тело. Джисон ёжится, натягивает рукава кофты на скованные морозом пальцы и сильнее обхватывает цепи, бессильно отталкиваясь от земли, чтобы плач качели заглушил его собственные всхлипы.       Уже вечереет. Город покрывается точками-огоньками, зажигаются тусклые фонари, успокаивается шоссе. Тихо и темно. А ещё холодно и жутко одиноко. Джисон не знает, холоднее на улице или на душе. Он обхватывает плечи руками, надеясь согреться. Вместо своих ладоней представляет чьи-то чужие, крупные, горячие, ласковые. Чьи? Он еще не понял. Но владелец этих рук его очень любит. Любит. Какое чуждое слово. Настолько далекое, будто звучало много лет назад, и то адресовано было не Джисону. По щекам его снова катятся слёзы, стягивая кожу, побледневшую от мороза.       Джисон беспомощно хнычет, воздух с шумом выходит из его лёгких, тревожа устоявшуюся тишину. Он оглядывается по сторонам, подернутыми пеленой слез глазами выискивая в безмолвном омуте человека. Пусто. Даже грустно от этого. Но можно кричать, не боясь напугать решившего прогуляться в сумерках. Крик режет горло, отдаётся спазмами в животе и свистом в ушах. Джисон сжимается, становится маленьким, незаметным, прячет голову в капюшон. «Lost and broken» добивает, разрывая душу и глотку.       Рядом с качелями что-то хрустит, шуршит и суетится. Джисон, погруженный в размышления и страдания, не замечает этого. С гулким шлепком и сдавленно-мерзким скрипом кто-то приземляется на вторые качели. Джисон вздрагивает и медленно поворачивает голову в сторону источника звука. Он сталкивается с чьими-то поблескивающими в темноте любопытными глазами. И вскрикивает, прикрывая рот ладонью.       — Ты не накричался еще? — с упрёком спрашивает сидящий рядом — Джисон разглядел — человек, весь в чёрном, со стаканом кофе в руке.       Джисон молчит, вперив испуганные глаза во внезапно появившегося собеседника. Он собирается с мыслями, чтобы выдавить из себя хоть что-то.       — Я… Я не кричал, — виновато отвечает он.       — Пел? Ну, с таким вокалом тебя только в метал-группы возьмут, — снисходительно заключает непрошенный гость и отпивает немного кофе.       — Что вам от меня нужно? — нервно вопрошает Джисон.       — От тебя мне ничего не нужно. Я вообще-то пришёл покачаться. Но долго не решался подойти, потому что звуки неясного происхождения, — незнакомец переводит глаза на Джисона, — меня напрягали. Я думал, здесь собаки дерутся, или еще чего похуже. А тут, — он проводит рукой от головы до ног Джисона, — просто хнычет кто-то.       Неизвестный отворачивается и начинает раскачиваться, сотрясая плотный, холодный воздух. Джисон, всё ещё не оправившийся от шока, бездумным взглядом блуждает по окрестностям. И уходить не хочется, и чужое присутствие терпеть — тоже. Пока он думает, покидать это потрясающее для рыданий место или нет, незнакомец пихает его локтем в бок. Джисон отшатывается и вскакивает с качелей.       — Не бойся ты так, — бухтит неизвестный. — Возьми, — подаёт стакан с кофе.       — З-зачем? — дрожащим от страха и холода голосом спрашивает Джисон.       — У тебя руки красные, — незнакомец кивает на онемевшие ладони Джисона. — И сам ты, наверное, замёрз.       Джисон берёт стаканчик, обвивая вокруг него окоченевшие пальцы. От соприкосновения с горячей поверхностью по коже бегут мурашки.       — Спасибо, — неловко бросает Джисон.       — Пей, если хочешь. Я ядом туда не плевал, — успокаивает незнакомец. — Меня Минхо зовут.       — Джисон, — спешно глотая обжигающий горло кофе, отвечает Джисон. — Вкусный кофе. Согревает, — блаженно тянет он.       — Сам варил, — гордо отвечает Минхо. — На Бразилии.       Джисон улыбается и допивает кофе. Незнакомец — хотя, впрочем, уже знакомый — шуршит обёрткой и протягивает ему открытый пакетик со снеками (?) Джисон, не задумываясь, опускает в пакетик руку и достаёт…       — Кошачий корм? — удивляется он. — Зачем он мне?       — Можешь съесть, — язвит Минхо, — раз он такой привлекательный. А вообще, — он задумывается, — пойдем кормить котов. Одному мне скучно.       — П-пойдем? — неуверенно отвечает Джисон и поднимается на ноги, попутно выбрасывая стакан в урну и вынимая наушники из ушей. — Куда?       Минхо встаёт, поправляя худи, и указывает прямой ладонью в непонятном направлении. Стоит ли идти с незнакомым человеком кормить котов? Джисон уже выпил его кофе без яда и сахара. И вроде проникся смутным, едва уловимым чувством доверия. Поэтому, почти не колеблясь, он шагает вслед за незнакомцем.       На город опускается туман. Становится холоднее, ветер усиливается, свистит, проникая в щели зданий. Под эту жуткую симфонию, рассекая белую пелену, две фигуры пробираются к сухому валежнику. Вместе с ними тихонько семенит рыжая, упитанная крыса. Джисон наступает ей на хвост, и та с громким писком уносится в кусты. Джисон с не менее громким возгласом отпрыгивает в сторону и, теряя равновесие, приземляется в траву.       — Не сдавайся на полпути, воин, — шутливо наставляет Минхо и протягивает пострадавшему руку. Джисон хватается за нее и, кряхтя, поднимается. Ладонь у Минхо теплая, нежная, пусть и маленькая. В голове Джисона снова проносится чуждое «любить», и он недовольно бухтит.       — Мы почти пришли, — шепчет Минхо. — Веди себя тише, а то котики испугаются.       Джисон кивает и цепляется за худи нового знакомого (чтобы не упасть, верно?) Оно мягкое. Хочется уткнуться в него носом и согреться. Изнутри и снаружи. Но это непозволительно, ведь Джисон знаком с Минхо самую крохотную малость.       — Пришли, — оглашает Минхо и присаживается на корточки рядом с кучей поваленных деревьев. — Кс-кс-кс.       Из-за скрюченных веток осторожной поступью выходит худой рыжий кот, вежливым «мяу» приветствуя Минхо и его новоиспечённого друга. Хо двумя пальцами чешет его подбородок и протягивает лакомство. Кот ест прямо из пригоршни. Минхо ласково похлопывает его по макушке и спрашивает:       — Где остальные, Ыну?       Будто поняв его вопрос, кот призывно мурлычет, и на его зов прибегает ещё пара тощих, голодных животных. Джисон заворожённо наблюдает за тем, как три кота вьются вокруг ног Минхо, выпрашивая лакомство. Они ему доверяют. И Джисон, кажется, тоже.       — Бери корм и помогай мне, — Минхо, оборачиваясь, подаёт Джисону заманчиво шуршащий пакетик.       — А они меня не испугаются? — настороженно спрашивает Джисон. Минхо хватает его за запястье, тянет вниз, чтобы тот тоже присел, и подносит его руку к носу рыжего кота. Он заинтересованно обнюхивает пальцы Джисона и одобрительно облизывает мизинец.       — Всё, познакомились, — отпуская запястье Джисона, заключает Минхо. Место его прикосновения приятно горит.              Джисон приступает к кормлению котов. Счастливо улыбается и водит по спине Ыну.       — Знаешь, коты — удивительные существа, — внезапно начинает Минхо. — Какой бы огромной ни была дыра в груди, они ее залатают. Они могут принять любую форму и заполнить собой яму, кажущуюся бездонной.       — Ага, — тихо соглашается Джисон.       — Первого кота я взял, когда умер дедушка. Второго — когда был в депрессии. Третьего… Впрочем, это неважно, — отмахивается Хо.       — Расскажи, — шепчет Джисон. — Мне правда интересно.       — Я потерял единственного друга. Нет, он не погиб и не умер. Но, — Хо отводит взгляд, — он предал меня. Так безжалостно, — его голос ломается. — И неожиданно… Но они, — Минхо указывает на котов, — облегчают боль. Помогая им, я помогаю себе.       Джисон понимающе похлопывает его по плечу и стремится что-то сказать, но Минхо его опережает, спрашивая:       — А ты почему плакал сегодня? Или это всё-таки репетиция перед метал-концертом?       — Человек, которого я, — Джисон сглатывает слюну, подавляя порыв сказать «любил», — который мне нравился, сказал, что не заинтересован ни в отношениях, ни в простом общении. Я в его жизни лишний. Не могу оправиться от этого заявления уже месяц. Меня будто уничтожили…       — Ха, — Минхо улыбается, — забавно получается.       Джисон вопросительно смотрит на него.       — Забавно, что мы, покинутые, сейчас вместе кормим уличных котов. Собратья по несчастью. Даже как-то приятно, что я не один страдаю, — он легко смеется. Джисон тоже. И ему становится так тепло, как не было ни дня за последний месяц.       — Спасибо, — хрипло произносит Джисон.       — За что?       — За то, что вместе страдаем и кормим уличных котов.       Минхо сияет улыбкой и, поднимаясь, заключает продрогшего Джисона в объятья. Тот вздрагивает от неожиданности, но быстро расслабляется, обхватывая Минхо руками поперёк талии.       Тепло. И хочется любить.