– Эта вечеринка меня заебала

Предупреждение

***

      Меня ругают. Прямо сейчас. За что? А кто бы знал! Я кошмарно от этого устал, но всё равно стою и слушаю это непрекращающийся поток грязи в мою сторону, снова. Мне всего 8, а я уже не знаю чем он стал лучше меня? Этот кудрявый ржущий гоблин. Прямо сейчас, в коридоре школы, я слушаю свою мать-одиночку, ведь ей снова пришлось извиняться перед кем-то за то, какой я плохой сын. Он стоял поодаль и скалился, довольствуясь тем, что видит. Злит. Гнусный, жалкий, вертлявый мальчишка! Ты мне уже снишься! Ненавижу. Прямо сейчас ненавижу. Этот крик стоит у меня в ушах, как камень, а я сжимаю край своей кофты в кулак. Весь зажатый и провинившийся. С носа течёт кровь, а ещё короткие и тёмные, на тот момент, волосы взъерошились птичьим гнездом на моей голове. Позади моей матери мой кудрявый одноклассник, который, вообще-то, сам устроил это, смеялся – ему было смешно смотреть на меня, на любого, кто мог бы его приструнить метким словом, а он лишь посмеётся и будто-то не он дурак, а другой – и прятался за свою мать, что единственная смотрела на меня с сожалением, но ничего не могла сделать.       Свет уходящего солнца бил через стёкла окон в этом коридоре, как будто оно совсем близко и скоро постучиться, прося его впустить; такое большое и горячее, прямо как чугунные батареи зимой в школьных классах, где нередко ребята проверяли свои руки на жароустойчивость и там же вызывали Чарли с помощью двух карандашей и листа клетчатой бумаги с написанным на ней Да/Нет. Атмосфера приятная, но если так подумать, не очень. Крик поутихал и мои глаза с солёной от слёз пеленой уже перестали пытаться на чём-либо сфокусироваться. Я просто бессмысленно втыкал в пол, скрестив руки для удобства. На мыльном заднем плане всё ещё был этот кудрявый русый мальчик, который, вроде как, говорил с мамой – мне было всё равно.       – Эй! – я вдруг услышал до мерзости знакомый голос перед собой: уже не мамин, а ещё противние. Подняв голову я увидел Вару, – тот кудряш – что протягивал мне влажные салфетки, недовольно отведя взгляд куда-то в сторону. – Возьми! – я, протерев сразу намокшим рукавом глаза, неспеша взял упаковку в руку, почти не чувствуя подвоха. – Считай, что это от моей мамы! – начал оправдываться мальчик, немного покраснев. Он, напоследок зыркнув на меня из-подлобья, ринулся прочь, куда-то за меня, а я даже не проследил за ним взглядом. Достал из пачки салфетку и вытер кровь. Ну точно: мать заставила – заключил я в своих мыслях, скрупулёзно оттирая алую жидкость ещё и с розовой кофты, за которую, кстати, Вару тоже меня обзывал и дразнил.       Мы невзлюбили друг друга с самого первого дня встречи. Почему? Хороший вопрос, но я могу ответить на него лишь со своей стороны, а что в голове у этого придурка, я не знаю. Возможно, он просто один из тех, кому не важно за что стебать – найдёт. Каждый раз мне так казалось всё больше и всё больше он меня раздражал. Мы – я как минимум, – затаили взаимную злость. Между нами вспыхнула вражда за очень короткое время. И почему он не докопался до кого-то ещё? Наверное, потому что это в принципе было обоюдно. Я увидел Вару – он увидел меня и между нами пробежала некая искра: "А он ничего, но точно не лучше меня". Он намеренно меня бесил, ему нравилась моя реакция. Я взаимно его подкалывал, тоже шутил и примерно в классе 5, начал понимать, что.. мне это даже нравится. Это превратилось в игру, в дружбу, которая строиться на из неоткуда взявшейся неприязни. Нас обоих с детства учили родители – меня только мама, отца нет, а Вару тоже мама, но уже вместе с папой – "Ставь на первое место себя, те кто думает, что лучше, лишь так думают". Не сказал бы, что согласен с этой установкой, но я был ребёноком и очень доверчивым, слегка даже запуганным; сложно такимне быть, когда твоя же мать, кто учил этому, кричала и ругалась за любую оплошность; нет, не из-за низкой оценки, а когда, например, глупо себя повёл в её присутствии, портя её образ. Не очень люблю её. И из-за привитого страха ошибиться, опозорив кого-то, не было у меня друзей, поэтому Вару стал первым "другом", ладно, человеком, с которым мне нравилось. Не дружить, как привычно, – собачиться, но с отдельным удовольствием. Мы очень в этом похожи.

***

      Сколько бы не смотрел я на новенькую в нашей школе, которая в 6 класс перешла сюда, не могу ничего сказать кроме того, что она очень красивая и мне немного нравится. Хотя, как немного? Много даже, что я не могу с ней говорить и не краснеть на глазах у всех. Я почему-то замечаю в ней столько всего положительного: она очень добрая, не умная, но сообразительная, а когда она чего-то не понимает и просит меня ей объяснить, я с удовольствием замечаю злой взгляд Вару.       Я был в таком шоке, когда узнал от Феликса, – так получилось, нашего общего друга – что она ему тоже понравилась. Нет ну, а чего я удивляюсь? Хелен даже девочкам нравится. И её имя очень красивое. Я помню день, когда она только зашла в наш кабинет на русском языке отнести какие-то бумажки, тогда я её первый раз увидел и даже удивился – как мог не замечать нигде до этого? Девушка аккуратно постучалась в дверь, потом, после данного разрешения войти, распахнула её, чуть не уронив то, что несла вместе с сумкой наперевес. Её милый выкрик на том моменте заставил меня отвлечься от рисования в тетрадке и поднять взгляд. Тогда то от моего изумления из руки выпала синяя ручка, которую я поспешно словил, пока она не упала с парты. Я мельком заметил два голубых "неба" на себе и тут же покраснел. До моих ушей долетел тихий, но не менее звонкий смех: это было нечто, а мне было стыдно – веду себя, как не знаю кто! Я ещё раз взглянул на Хелен, когда она отвернулась к учителю, и надолго запомнил её притягательную внешность: Белоснежные волнистые волосы, конечно же крашенные, но они так ей шли, фарфоровая кожа, на которой так классно смотрелись розовые румяна её милого, яркого ежедневного макияжа, – у учителей даже язык не поворачивался просить его смыть – а цокот её чёрных каблучков я не перепутаю ни с чем; если звук несменных красных лодок нашего завуча – грузный, как и сама женщина, каменный стук, если спешный шаг заучки из параллельного класса – черезчур кроткий и, не редко, обрывистый, когда та спотыкается о пустое пространство, просто напросто не умея ходить на шпильках, то чёрные туфли на широком каблуке Хелен – мягкие, осторожные, такие нежные, что они вот-вот подойдут к тебе, а за ними последует мелодичный девчачий голос очаровательной блондинки. Ну как вообще можно перед ней устоять и не помочь со всем тем, что она просит? Я всегда думал, что эти мысли возникают не только у меня, но и у всех других парней в школе, только тот же Феликс мне сказал, что конкретно я слишком на ней повёрнут. Да, это, может, моя первая любовь, да такая сильная, что то, что у меня есть какой-то там школьный соперник, вообще растворилось в памяти. Я забыл о Вару, а его выходки не доставляли мне совершенно никакого дискомфорта. Это, как мне потом показалось, его злило.       Все мои мысли были заняты Хелен и я вскоре вообще начал думать, что у нас взаимная симпатия, но сейчас, когда я смотрю на неё, мило болтающей с этим кудрявым любителем всё портить, о котором я тут же вспомнил, начинаю сомневаться. Он, как на зло кинул мне нагло улыбающийся взгляд, только увидев моё лицо в толпе учеников, как бы подразумевая: "Ты в этом пролетишь, ушастый". Как он меня бесит! Убил бы. В тот момент хотелось подойти и доказать, что он не прав, что у меня есть с ней шанс, но только вот это он подошёл к ней, а не я, и она ему тоже нравится, и, вдруг, что-то непривычно закололо в груди, а зубы стиснулись с неприятным скрипом. Впервые испытываю такое. Кажется, это и есть ревность. Я взглянул на Хелен: захотелось, чтобы она вообще никогда не появлялась в моей жизни...       Я уже сидел на уроке литературы и думал, смотря на бесконечные буквы учебника, что эта моя последняя мысль была такой необдуманной и глупой, что становилось стыдно. Да и вообще, было больше похоже на то, что я ревную не Хелен к Вару, а наоборот. Может, это тоже в какой-то степени правда. Может, я тоже соскучился по нашим ссорам, как бы абсурдно это не звучало – собственный образ жизни слишком к этому привык. Моя ладонь залезла в волосы и я исподтишка взглянул на кудрявого парня, что сидел за партой немного подальше. Всегда думал, что ему не интересна вся это романтика; от этого даже грустно немного. И нет, не потому что я "беспокоюсь" о его личной жизни, а потому что всё ещё зол. Хелен не может он понравится, так же? Пусть хорошие девочки всегда выбирали плохих парней, но это лишь киношное клише ведь так? Зря я позволил стереотипам заставить меня так думать.       В какой-то момент я даже стал сам себя провоцировать на конфликты и не только с Вару, ибо мне хотелось убедить себя, что я не просто влюблённый придурок, начавший замечать за собой странное: то забуду информацию, которую узнал вот только что, потому что думал о Хелен, то запнусь на ровном месте, вновь увидев опять же её где-то в толпе. Девушка окончательно съела мой мозг и я ничего не мог с этим поделать. Решено! Я приглашу её на свидание. Не буду больше трусом, что не может даже дышать в её присутствии. Хоть когда-нибудь возьму пример, боже, с Вару, пусть и не верю в это совсем. Хелен согласилась и я был вне себя от счастья, конечно, не показывая это внешне. Прогулка была совершенно идеальная и только мне показалась, что всё налаживается, как мои надежды разрушались об Один. Единственный. Факт:       – Она лесбиянка... – произнёс я и, совершенно поникнув, посмотрел в уже успевшие стереться из памяти зелёные глаза Вару. Он, увидев мою отстранённость весь день, решил, что это идеальный момент, чтобы поиздеваться и спросить: Как же ваше свидание?       – А-.. Так она уже сказала тебе? Что-ж, неконец-то. – я вдруг оживился, забыв о своей грусти. – Наконец-то ты не будешь меня больше игнорировать, я по крайней мере надеюсь на это! – Вару недовольно на меня просмотрел, словно я ему обязан.       – Ты чё знал?       – Да, потому что в отличие от некоторых, я умею говорить с людьми! – наши взгляды в моменте столкнулись и мне резко захотелось отвернуться, но не получилось. – Желаю прийти в себя~ – "поропел" напоследок кудрявый парень и ушёл из кабинета, оставляя меня одного наедине с мыслями. Ненавижу...

***

      День святого Валентина... или 14 февраля: день расстрела Чикатило, если быть более подробным, а ну и день всех влюблённых само собой. Почему все решили отмечать его, ассоциируя именно с любовью? Неужели праздник дня убиства самого известного серийного маньяка в России скучней? Даже в Штатах такой есть. Ещё правда есть история про то, что Валентин в этот день венчал однополых пар в тайне от церкви, но я не сильно в это вникал, и скорее всего это лишь выдумки.       Да я в принципе не совсем понимаю смысл этого дня, но весь класс и чуть ли не весь город обсуждает его с радостью и оживлением. Что они в нём нашли? Не вижу ничего "романтичного", как предполагалось, в анонимных сердечках из бумаги. Впрочем, получить такую сразу с утра было даже приятно. Неизвестная мне девчонка, что неловко подбежала, чуть не сбив по дороге какого-то пацана-первоклашку, как только я пришёл в школу – я даже посмеялся, – не подписывалась, и узнать её из тысячи других было невозможно, ведь та быстро скрылась из поля зрения. Собственно, это меня не сильно волновало. Пока что я просто был удивлён наличием, а не отправителем.       – Вау, вижу, ты тоже получил одну! – ко мне внезапно подскочил Вару, насмешливо улыбаясь во все зубы. – А у меня уже две. - он продемонстрировал мне две бумажки, держа их между указательным и средним пальцем, слово визитки. Одна была неоново-розового цвета с чьим-то неразборчивым именем, другая была просто красной без подписей, будто не старались вообще; Сразу мысль о том, что он сам их вырезал, но тот факт, что ему и вправду могли подарить валентинки, был совсем не чем то неожиданным. Я лишь раздражённо дёрнул плечами и ели заметно подмял под пальцы твёрдый розовый кусок ватмана, из которого была сделана подаренная мне валентинка. Если Вару ещё и в этом посоревноваться решил, то я не удивлён от слова совсем. Захотелось ответить что-нибудь резкое, но у меня не было ничего достойного на уме, хотя что-то достойного этот кудряш и не заслуживает. Как минимум посыл нахуй.       В ту же секунду меня от его колких речей спас маленький самолётик, запущенный откуда-то сзади. Он попал прямо мне в волосы, над чем парень напротив посмеялся, а я поспешно вынул его, медленно развернув и оттуда вылетело миниатюрное сердечко с такой же миниатюрной подписью, так что имя я разобрать не смог, а поднимать не стал. Мы с Вару оглянулись назад. Точнее я оглянулся, а он посмотрел мне за спину. Там сидели сразу пять девочек, может, из 6-го класса или около того, может, ровесницы, и все шептались, кидая на меня странные взгляды. Я посмотрел на Вару, а он в ответ. Уголки моих губ чуть приподнялись, а он, ухмыльнувшись и прошептав что-то похожее на "Сука" себе под нос, протянул мне руку. Я, помедлив, пожал её, всё так же улыбаясь.       – Вызов принят.       – Ещё бы, ушастый.       Целый день мы избегали друг друга, занятые своим спором и уроками, так как негласное соревнование в оценках существовало между нами ещё с 3 класса. Лишь изредка встречались взглядами, издалека показывая, что количество валентинок больше чем у другого. Насколько я видел, пока что мы шли на равных. Тому, что мне прислали уже с десяток валентинок, я был несказанно удивлён так же, как и тому, что Вару приносили столько же. Казалось, вся школа уже знает о нашем споре и все только и хотят, что узнать победителя. Вообще, если бы не спор, окружающая атмосфера меня бы раздражала, а так мне даже нравится. Девочки во всех коридорах перешёптывались и нарочито громко смеялись, выглядывая в толпе того или иного мальчика. Сами парни при виде девочек выпрямляли спины и поправляли волосы. Впрочем, далеко не все. Некоторые не были так вовлечены в процесс передачи любовных писем и просто сидели на лавочках около окон, реагируя на валентинки примерно так же, как и я в самом начале дня. Учителя тоже были вполне увлечены процессом, хотя, насколько я знаю, не во всех школах была с их стороны активность, а даже порецания, мол: "Отвлекаетесь". Они то и дело спрашивали первых попавшихся учеников не забыл ли он прислать валентинку своей любви. Пару раз спросили и меня, но я деликатно ответил, что это не их ума дело.       В конце дня я сидел за партой и напряжённо перечитывал разноцветные бумажки, на которых было хоть что-то написано, чтобы убить время. Проиграть Вару в таком споре было бы просто ужасно с моей стороны. Тогда от него до конца школы не дождёшься покоя. Впрочем, даже если я выиграю, покоя от него всё равно не будет, больно мы уже подсели на срачки друг с другом. Я перебрал сердечки и у меня получалось ровно двадцать. Я молился всем богам, чтобы у Вару было если не меньше, то столько же. Девочки сзади меня продолжали шептаться, нагнетая обстановку. Учитывая, что как минимум одна из них прислала мне письмо, то рассчитывали на какую-то ответную реакцию с моей стороны. Вот наивные. Меня в этих бумажках волновало лишь их количество, а не содержание. Почему ты так к этому относишься вообще? – следовало бы мне залатать себе вопрос. – просто спор...Очередной спор. Это уже начинает быть похоже на зависимость.       До звонка на урок оставалось не более двух минут. Вару не было видно в классе. Я гадал, что же он может делать. Скорее всего всё ещё выискивает валентинки или выпрашивает. Кто его знает... Учитель уже вошёл в класс, а парня всё не было. Я напряжённо ждал его появления. Ожидание было хуже чем мгновенный проигрыш. Полминуты до звонка – его нет.       Вару влетел в кабинет за секунду до звонка, сопровождаемый негодованием учителя, и с размаху сел ко мне за парту. Я поморщился: можно было и поаккуратнее, но от него это было бессмысленно ожидать.       – Ну... Сколько... – он собирался задать тот самый вопрос, который я так долго ждал, но учитель прервал гомон в классе.       – Седьмой класс, тихо! Я понимаю, что сейчас у всех голова другим занята, но будте добры не забывать про учебный процесс. Любовными переговорими займётесь на перемене. – её совершенно не волновало, что урок последний. Вару хотел было снова открыть рот и задать наконец-то этот злосчастный вопрос, но его тут же вызвали к доске. Я внутренне позлорадствовал, но напряжение никуда не делось. Я так и не узнал, проиграл спор или нет, а рыться по карманам его рюкзака было бы странно. Мне оставалось лишь сидеть и ждать своего приговора.       Задача затянулась почти на весь урок. Сначала мы выяснили, что это новая тема, и её надо было сначала объяснить, потом Вару сделал ошибку в задаче, и учитель долго распиналась, почему это неправильно и как это исправить. Вару делал вид, что слушал, бросая на меня взгляды. Я не понял, что это означало, но моё напряжение лишь усилилось. В общем, ждать пришлось долго. И когда он наконец вернулся за парту, до звонка оставалось пять минут. Воспользовавшись тем, что учитель объявляет домашнее задание, он наконец задал вопрос:       – Сколько? – такой простой вопрос, а ощущение, что он не про валентинки спрашивает.       – Двадцать. – тихо ответил я, страшась следующей его фразы. И, кажется, не зря. На его лице расплылась улыбка. Он молча достал из портфеля бумажки и разложил их на столе, поближе ко мне. Я быстро прошёлся по ним взглядом: Двадцать одна. Нахмурившись пересчитал ещё раз: Я не ошибся. Не может быть... Я бросил на него отчаянный взгляд. Он лишь кивнул подтверждаю мою догадку. Я не сказал больше ни слова, немного опустив голову. Он тоже промолчал. Я уже совсем смирился с поражением и, когда прозвенел звонок, хотел сразу побыстрее уйти из класса, но мой взгляд зацепился за зелёное сердечко вырезанное из канцелярского стикера на парте, лежащий очень рядом со мной. Вару в классе уже не было. Я поднял его. "Теперь поровну" – гласила надпись. Нет ну и клоун. Как вообще ему это в голову пришло? Ещё поиздеваться решил... Только вот, наконец покинув класс, я выкинул все подаренные за сегодня валентинки в урну рядом со школой. Осталась лишь одна, спрятанная вглубь чёрного пенала, чтобы кроме меня никто её не увидел, не похожая на остальные и, даже шуточная, самая ценная: зелёная, от моего "любимого" недруга.       

***

      Первый учебный день 8-го класса и это был... довольно странный день; странный отсутствием в нём Вару. Почему я его нигде не вижу? Он что вообще не в школе?       Следующий день, та же картина.       Третий. Да где его черти носят? Заболел? Прогуливает? Да нет, его бы мать убила за это...       Четвёртый... Это уже не смешно. Я не подходил к учителям с расспросами, ведь даже они знают нашу вражду и это было бы странно. Классная руководительница сама, когда отмечают отсутствующих, когда в классе упоминают его, говорит: "Да, я знаю". Я, конечно, себя просто накручиваю. Это же совершенно не удивительно, что она знает причину. Он точно заболел. Только, учителя, не шепчитесь между собой, когда вновь отмечаете отсутствующих и называете его фамилию. Это меня беспокоит.       Пятый. Твою ж мать! Перевёлся? Да куда? У нас в округе больше нет школ. Меня это начинает бесить.. Что именно? Не знаю, просто.. Я не хочу, чтобы это было волнением; обычное любопытство.       Шестой и наконец-то! Я вижу знакомого парня с русыми кудряшками около окна после первого урока. Я рад? Нет, не то слово, скорее я лишь умерил своё любопытство, но не до конца. Где он был всё это время? Я бы хотел первый подойти и стравить какую-нибудь колкость, но его вид.. Меня останавливал, вместе с Феликсом и другими друзьями, что отвлекли меня от созерцания его фигуры разговорами. Мои глаза лишь мельком замечали его на том же месте. Потом к нему подошли двое парней: один низкий, другой ростом с Вару, оба ниже меня. Одноклассник как-то неохотно им отвечал. Кто это вообще? Я их видел, но не в нашем классе; неприятные с виду типы. Вару, вдруг, вскинул руку, как бы отмахиваясь от них: "отстаньте", и опёрся ладонями о подоконник опустил голову, продолжая что-то отвечать, уже агрессивнее.       – Пик? – меня окликнул Данте, что так же, как я, не очень учавствовал в разговоре с Фелей, поэтому заметил мою увлечённость происходящим поодаль.       – Кто эти два пацана?       – Тц, они мне не нравится. – вместо ответа сказал местный "гуру жизни", глядя туда же куда и я.       – Ты не знаешь почему Вару столько не было в школе? – продолжил спрашивать я.       – А ты беспокоишься? – недовольно отозвался Феликс и, как наказание за то, что его не слушают, задал этот саркастичный вопрос, зная, что меня это злит... Обычно, но почему-то не сейчас.       – Нет, просто интересно. Он ведь, если болеет, пишет кому-то... – Феликс вдруг переглянулся с Данте, что я заметил боковым зрением, пока вновь засмотрелся на спор неподалёку.       –..Точно... Ты же не знаешь... – блондин потёр шею и отвёл взгляд, а я напрягся. – В общем.. Ты же знаком с его мамой? Добрая женщина, не так ли?       – Говори. – не ожидая от самого себя такого, грубо отрезал я.       –... Незадолго до первого учебного дня ей поставили диагноз онкология, не знаю чего точно, второй степени.. Поэтому он такой беспокойный последнее время. – у меня, как сердце в пятки ушло. Такое переживать в подростковом возрасте ужасно и я сейчас, как будто чувствую весь его страх за близкого человека. Я вновь посмотрел на него. Двое парней смеялись, а Вару видно было не до смеха совсем. Что-то заставило меня отлипнуть от стены, на которую я олакачивался с рюкзаком на плече, и, сказав: "Я сейчас", направится прямо в эпицентр событий.       – Эй, кому это мы тут кости перемываем?       – Пик, лучше не вмешивайся. – попросил, внезапно даже без остринки, Вару, снова посмотрев на парней, теперь уже мне было ясно, точно младше и глупей.       – Это же ты, кто с этим кудрявым постоянно тявкаетесь? – безпордонно одёрнул меня к себе лицом мелкий чёрноволосый 15-тилетка.       – Кто с кем тявкается не ваше дело, – я смахнул чужую руку, легонько её придавив. – А вот, когда дело касается издёвок лишь с одной стороны, очень интересно в чём их причина. – Я почти наступил на обувь одному школьнику, заставляя его попятиться назад.       – Да ты чё, он же вроде, как уже безмамный, хехе. – мне стало мерзко.       – Она просто больна! – выкрикнул сзади Вару, но его проигнорировали.       – Чел, а ты в курсе, что такие шутки могут иметь последствия? – я обыденно засунул руки в карманы, чтобы не вызвать сильное подозрение, но на самом деле правой рукой я нащупал корпус канцелярского ножа, что постоянно нашу с собой: так, на всякий случай. Тем более, у "Berlingo" хорошее качество.       – Ты чё, защищаешь его? Или вы уже мир, дружба, жвачка? Ха-ха! Да ты даже смешнее этого гоблина! – в секунду, после таких наглых слов у горла пацана оказалось недавно только, свежеотломанное острое лезвие, а передняя сторона футболки – видно после физ-ры – сжата в кулаке второй рукой.       – У меня хватка сильная, не промажу, отрезая твой поганый язык. – школьник хочет что-то сказать, но я вновь перебиваю. – И не волнуйся, директор мне не страшен, и если вы ещё раз, хоть на 5 метров к нему приблизитесь, я уже не остановлюсь... Ты понял меня? – мой голос был внушающим, чтобы нагнать страху на этих идиотов, что те мигом смылись на первый этаж, когда я отпустил одного из них. Конечно же, я ничего не собирался делать и директора я так же боюсь, но сейчас я говорил всё, чтобы увеличить процент своей опасности. Я повернулся к окну, Вару смотрел на лестницу, куда убежали двое парней, а потом метнул взгляд на меня. Только я увидел его глаза, как у меня ёкнуло сердце; кажется, они были слегка заплаканые и покрасневшие от ночей без сна, но я не очень хорошо разглядел, так как тут же одернул себя от них, убрав свой взгляд в стену. Через буквально секунду Вару сорвался с места и пронёсся мимо меня – за моей спиной, в пустой незакрытый класс, откуда незадолго до произошедшего вышел учитель, и звонко захлопнул его дверь. Хлопок разнёсся по всему коридору. Я сглотнул: а чего ты ожидал? – обратился к себе.       – Это было-       – Закрой рот. – грубо, признаю, но злость берёт своё. Это была попытка Феликса прокомментировать увиденное, как только я вернулся в изначальное местонахождение.       – Знаешь, Пик.. – я зыркнул на начавшего говорить Данте с той же злостью, с какой произнёс недавнюю фразу. – Я тут подумал.. Вы с Вару, как те самые люди, которые всячески друг друга подкалывают, матерят, издеваются, стебут, но в то же время за друг друга порвут любого, хаха)       – Заткнитесь, просто... Мгх.. – я сполз по стене, опустив лицо в соединённые колени. Это было во имя справедливости. Ненавижу травлю, издёвки и тому подобное, а Вару ненавижу, что не удивительно, даже меньше этого. До того, что происходит в его жизни мне и дела нет, и этот факт не заставит меня чувствовать себя гнидой. Но то, что сказал Данте, как бы мне не хотелось, но имело смысл. Неужели, это действительно так? Мы же всё ещё друг друга ненавидим? –..Заткнись.. – сказал я шепотом уже не своим друзьям, нависшим надо мной, а самому себе, своим мыслям; Конечно ненавидим, что за вопросы?

***

      Стоя перед железной дверью с почему-то закрашенным глазком, я позвонил в единственный зелёный, как мне и написали, звонок, а других, кажется, и не было здесь. Пришёл я в этот 10-этажный дом с опозданием. Было этому много причин: Я устал, потому что буквально недавно только слез с иголок, как только узнал результаты экзаменов, и пытался отоспаться, сбил режим ну и заново пытаюсь востановить, поэтому сейчас немного сонный. Не помню, что мне говорил Куро перед этим, что за алкоголь нужно купить, но когда я ему позвонил в 3 раз он сказал: "Ладно, забей, покупай на свой вкус", а я и купил. Единственное, что помню, это какой-то напиток с вишней, может, вишнёвая Колла с коньяком? Ненавижу коньяк. Ещё мне поведали, что в квартире нет отопления, поэтому поверх обычной серой футболки я надел свою любимую пепельно-розовую толстовку; ту самую, за которую всегда цеплялся Вару и выкидывал новые шутки на счёт неё.       Через некоторое время – для опять же сонного меня всё было слишком медленно, – мне всё ещё никто не открыл, зато я начал слышать шаги на лестнице. Кто такой конченый, что поперся пешком, а не поехал на лифте? Его легко оправдать, потому что...       – Чёрт бы побрал дома без лифтов! – знакомый голос, сейчас очень задыхающийся от пешкодрапа на 10 этаж, донёсся сразу после тяжёлых шагов с лестницы. Я, поворачиваясь туда, хмыкнул, отмечая слабую физическую форму одноклассника. – А? Хах, ну привет, Ушастый.       – И тебе, Куст. – вдруг пришла мне на ум, конечно же, совсем не очевидная кличка, когда я увидел его волосы покрашенные в ярко зелёный цвет, на который он променял натуральный русый.       – Вау, долго думал? Ты, смотрю, тоже решил променять свои чёрные патлы. – парень, преодолев последние ступени, уже отдышавшись, без разрешения, которое я бы ему не дал, дотронулся до моих перекрашены в фиолетовый волос. Я, как бы не был против этого его действия, промолчал. Тут же перед нами наконец открылась дверь квартиры. Это был тот парень, молодой парень, но, конечно, не подросток, может студент, который сдаёт нашей не очень большой компании эту квартиру.       – Всего 9 человек, да? – спросил он с порога, пропускя нас внутрь.       – Да. – подтвердил Куромаку, уже стоящий за его спиной. – Мы платим все вместе. Я надеюсь, вы двое не забыли это? – уничижительно посмотрел он на меня и Вару, пока мы раздувались.       – Обижаешь. – кудрявый тут же достал телефон для перевода своей части на карту хозяина квартиры. Я следом, тоже.       – Чтож, теперь удачно вам провести время, ребята. – пожелал напоследок парень, – я не помнил, как его зовут, – уходя отсюда, оставляя свою собственность нам под ответственность.       – С Пиком, надеюсь, получится, – сходу съязвил Вару. – Или сегодня ты удивишь?       – То есть, ты думаешь я скучнее, например, Куро?.. Без обид. – спохватился я, повернувшись к сероволосому, тоже нашему общему с кудрявым, другу. Как? Не спрашивайте. Куромаку бывает нормальным.       – Ничего. Я привык.       – Ну.. – Вару мельком глянул на него. – Согласен. – передал мне шёпотом. Я ухмыльнулся, потому что, кажется, Куро услышал, но не показал этого. Бедняжка. Кроме книг ничего не видит и даже на этой "вечеринке" играет роль непьющей мамочки. Не пьёт, потому что алкоголь на него влияет, да, как на обычного непьющего человека, но в несколько раз хуже. Он сразу теряет весь словарный запас, но тем не менее умудряется не материться – даже завидую – и начинаются такие конспирологические теории на научные темы, что уши вянут. Кажется, что Куромаку специально не дают пить, дабы это не слышать, а он и не против. Говорю так, будто у самого всё хорошо с алкоголем. Да не тут-то было. Я не несу бред, но он очень меня раскрепощает, – не знаю, то ли это слово – что я, как будто и не я уже; поведение меняется и так даже обмен язвительностями с Вару проходит более интересно. Я такое могу сказать, что потому будет стыдно не только мне. Но, как бы я себя не вёл, никогда ни к кому не приставал, а если и пытался, то тут же передумал. С другой стороны, человек, к которому я приставал, мне ни разу из всех случаев не нравился, а значит не знаю, что могло бы быть, если бы он мне нравился; мне бы точно было ещё стыднее после отрезвления. Предпочитаю не думать об этом.       – Итак, кто как экзамены написал и куда поступать собирается? – поинтересовалась Хелен, наливая себе в пластиковый стаканчик вишнёвую Эссу, которую мы купили только для неё; ничего другого она не пьёт.       – Нормально. Куда поступать, пока не решил. Но в 10 не пойду. Школа уже надоела. – Вару завалился на диван, тоже беря напиток; кажется, это был сидр.       – Тоже самое. – решил не пускаться в подробности я, сев рядом с ним и вопросительно глядя на остальных.       – Эй, давай нормально рассказывай. – возмутился Вару, пихая меня в руку.       – Говорю же: тоже самое. Переезжать не собираюсь, колледж не выбрал. – закатив глаза, всё-таки ответил я.       – А надо бы. – поучительно заметил Вару.       – Кто бы говорил...       – Ребята, хватит! – прервал нас Феликс. – Может, хотя бы 15 минут посидите без колкостей друг другу? – он скрестил руки и глянул на Куромаку, ожидая слов от него.       – Я планирую получить высшее образование в МГУ, а нормальных колледжей с уклоном в науку в нашем маленьком городе нет. Остаётся только продолжить учиться в 10. – парень к напиткам не притронулся, как раннее было сказано – не пьёт, усевшись в кресло справа от меня.       – Я, наверное, тоже, – задумчиво произнёс Феликс, водя пальцем по гранёному стакану тархуна с водкой. Убийственное сочитание. Хотя о чём я, сам его прямо сейчас пью. – Не хочу пока уходить. Может, что полезное будет дальше.       – И я останусь. – Хелен кивнула Феликсу и улыбнулась.       – Хел, ты то куда? Я думала мы вместе свалим, – резко среагировала на заявление девушки Эмма. – Не, я в десятый точно не пойду. – после сказанного, она залпом выпила налитую заранее выпивку; я даже не понял, что это было, но зная Эмму...это могло быть что угодно. Даже пиво она могла перелить в пластмассовый стаканчик. На это я и согласился с собой. Не знаю почему это всё подмечаю. Наверное, мне слишком не интересно, куда кто пойдёт. Я, после сказанного собой о своём будущем, задумался, что действительно: в нашем городе ничего нет, чтобы учиться. Придётся уехать. – Лучше уж колледж. – тем временем договорила Эмма.       – Данте? – произнёс имя друга тот же Феликс, спрашивая и его.       – Колледж. В жизни стоит попробовать всё. Не вижу смысла дальше учиться здесь. – отрешённо ответил парень, заглядываясь на старую гитару в углу.       – А я с ним, – шустро опередила новый вопрос Клео. – Вместе пойдём в один колледж. Так веселее будет.       – Ну удачи. – кинул ей Вару, ехидно глядя сквозь прозрачное стекло почти закончившегося сидра. Он знал о намерениях Клео насчёт Данте ещё давно, да и я, что греха таить, тоже, поэтому, как и Вару, ухмыльнулся такому заявлению от Клео. Красноволосый парень не обиделся на, очевидно саркастичное пожелание; лишь кивнул в знак благодарности.       – А я перееду, – вздохнув, оповестил нас Ромео. – нашёл учереждение точно для меня, я уверен, что найду там кого-нибудь и там и буду учиться. Вторая половине лета – край переезда. – Рома, как всегда голословлен. Мы, я уверен – мы все, очень усомнились в его планах и даже Куро с подозрением покосился на него.       – Жаль. – единственный кто искренне расстроился, это Феликс.       – Ага. – ловелас – да, так его мы иногда называем, – отпил из стаканчика, уставив грустный взгляд в окно.       Этот разговор и другие на тему учёбы всплывали ещё несколько раз и затянулись бы ещё надолго, если бы Данте, всё таки не взял эту старую гитару и не провёл по его струнам вниз большим пальцем, что мы услышали сквозь песни из колонки. В квартире было темно – мы притащили светодиодные ленты и прилипили к стенам; Вару даже написал ими "Хуй" на стене. Ну... а что ещё от него ожидать? Было практически темно, но атмосферно с этой розово-фиолетовой подсветкой.       – Сыграй, что-нибудь...– тут же попросил я, отвлёкшись от неё, облокотившись о подлокотник дивана, подсев ближе с новой порцией алкогольного напитка; не уверен, что это было, и, кажется, я уже начал ему поддаваться.       – А что сыграть? – я задумался, пока Данте доставал телефон для просмотра аппликатуры аккордов ещё неназванной песни.       – Нервы!       – Да, точно, обожаю их! – следом выкрикнул я, но сразу замолчал и повернулся. Эту группу предложил Вару и тоже удивлённо на меня смотрел, а потом ухмыльнулся, отведя взгляд. – Амм.. Да.. – я, от чего-то немного смутившись, снова вернулся к Данте. – Сыграй что-нибудь от Нервов. Знаешь "Леди", например?       – Серьёзно? Эта песня тебе нравится? – завалил меня Вару вопросами и я тоже спросил через плечо.       – Что предложишь?       – "Когда никого нет"? – парень, сидящий рядом со мной, за моей спиной пожал плечами.       – Я не очень знаю эти песни, что вы называете, но я могу попробовать. – наконец вставил свои слова Данте и на рандом сыграл какой-то сложный аккорд, который никто не знал, но я, лишь услыша эту ноту, резко выпрямился.       – "Вселенная бесконечна"! И ты её знаешь, Данте.       – Это же не Нервы. – парень уже гуглил аккорды названной мной песни, потому что уже забыл.       – Самые известные их песни уже по тысячу раз переслушали и перевыучили на таких же посиделках дома. – заключил я и наш общий "философ" безмолвно согласился. Мой напиток простаивался и меня потянуло его отпить, спустя некоторое время. Забыл уже, какой он на вкус, и, если до этого я не знал, что это, то сейчас. – Коньяк. – брезгливо прошипел себе под нос я и заглянул в стаканчик; продолжил его пить. Теперь всё равно, что пить – алкоголь уже у меня в организме. Данте наконец начал играть. Не похоже, ведь саунд в песне собран из нескольких инструментов и завывания на фоне, а акустической гитары вообще нет, хотя здесь это не важно.       Мне казалось, я один слушал, но через 2 минуты ощутил шуршание дивана сзади и шопот у двери – не придал этому значение.       – Вару ушёл.       – Да? – поведал Данте пьяному мне, после ещё нескольких проигранных песен. Я обернулся – действительно, его нет. – Ну и что?       – Не хочешь поговорить о нём?       – Зачем.. мне это? – моя заторможенная речь бы была ему смешна, а я просто послал бы его нахуй.       – Думаешь, никто не замечает?       – Да о чём ты?! – заныл я, потирая ладонями своё лицо, начинает болеть голова; никогда такого не было. Может, переутомление? Мой стаканчик давно валялся на полу, а я облокотился на спинку дивана; оглядев комнату – мы с Данте были в зале одни. Остальные ушли на кухню за душевными разговорами. – Избавь меня от нравоучений, ладно?       – Слушай.. – игриво начал он, а я закатил глаза и выдохнул. – ты хоть знаешь, что очень палишься?       – Нет, я не понимаю о чём ты. Не думаешь, что плохая идея говорить со мной именно сейчас? – я потёр пальцами шею – мне показалось, что она очень горячая.       – Знаешь, хоть Вару и просил не рассказывать тебе, но.. – парень перебрал пару струн, а я, не показав виду, знатно заинтересовался сказанным. Что же он просил не говорить мне? – Он у нас спрашивал, что ты любишь, прежде чем подарить тебе тот подарок на Новый год. – я замер, нахмурив брови. Правда? Да, я помнил это.       Новый год в школе, наш – 9-го класса – классный кабинет, субботник перед праздником, мы мыли парты, стены, поливали цветы и украшали окна. В конце концов я нашёл у себя в рюкзаке подарок в зелёной обёртке... У меня не было вопросов, кто его туда положил – я знал это. Дома немного боялся открывать. Вдруг там.. Что-то противное? Но нет. Там была странного вида пушистая игрушка, которая умещалась в две мои ладони. Волк вроде.. А вроде.. Да чёрт его знает, но она была такая милая, мягкая, что заставила меня улыбнуться; приятно её трогать. Мне нравилась разная жуть, которая в то же время привлекала. Там была и покупная открытка, где написано только: "С праздником, ушастый". Я же ничего для него не приготовил, не знал, что он мне что-то подарит. Ожидать этого было бы глупо, но ожидать, оказывается, стоило. Моего ответа не было. Я сделал вид, будто-бы ничего не произошло. Мне даже немного стыдно.       – А зачем ему это? – через несколько минут молчания, задал я вопрос. Мне действительно было не понятно: зачем? Он же меня ненавидит. Да даже если бы и подарил, зачем спрашивать о том, что мне нравится? Подарил бы херну какую, так нет.. Мягкая игрушка, которая до сих пор часто валяется вместе со мной на кровати, а мама всё спрашивает, откуда у меня такая страшила.       – Спроси его сам. – Данте, поводя ладонью по грифу, начал играть мелодию из "Пираты Карибского моря". Люблю её, она такая расслабляющая и в то же время воодушивлющая. Я поднялся и сначала пошёл на кухню за ещё каким-нибудь напитком. Поменялись с Клео местами, можно сказать, так как она сразу же направилась к парню в зал, а я закрыл за ней дверь. Пусть наедине останутся. После, с чем-то лёгким, что мне дал Куромаку, не дав взять что-то покрепче, отправился на поиски этого загадочного, теперь для меня, кудрявого парня; на кухне его не было.       Ещё две комнаты в квартире погружены во тьму, поэтому остался один вариант. В ванной горел какой-никакой свет, кажется, Веру утащил туда небольшую светодиодную ленту. Она горела зелёным неоном. Я открыл дверь. Парень сидел в ванной перекинув руки через её борт напротив входа и залипал в Тик Токе. Сразу поднял на меня взгляд.       – Привет. – тихо сказал он и вновь уткнулся в телефон.       – Ты чего тут делаешь?       – Ну так... Эта "вечеринка" меня заебала,.. – я удивился. Мне казалось он может вечность веселиться и страдать разными глупостями. Я вошёл внутрь, но пока не успел подойти, парень вдруг добавил: –...и ты тоже. – эта фраза меня остановила. Вару как-то странно проникновенно посмотрел прямо мне в глаза, что у меня в груди всё перевернулось.       – Только я? – почему-то обидно. Мы же типо "враги", но когда он говорит это напрямую, становится как-то неприятно и плохо, морально плохо. Я даже не обращая внимания на то, что Вару пересел в противоположный от крана край ванны, освобождая мне место, сперва сел на её борт. – И всё же, почему ушёл?       – А это важно? – отрезал он, и я, выдохнув, не став отвечать, всё же тоже залез в ванну; к противоположному от парня краю; предложил ему напиток, он отказался.       – Вару...       – М? – лениво реагировал тот.       – Почему ты подарил мне именно эту мягкую игрушку на Новый год? Просто интересно. – парень замер, а после поднял голову с эмоций, которая обычно появляется у людей, которых застали врасплох; не знаю, как её назвать. Его глаза забегали по сторонам, когда он понял, что сейчас я намерен добиться каких-никаких ответов.       – Ну.. Просто, купил какую-то хрень, да забей, это было просто для галочки, кхм. – и снова в телефон.       – ...Мне Данте рассказ-       – Блять. – прорычал Вару, перебев меня. – Так и знал, что ему, блять, нельзя доверять это. Нужно было у Феликса спрашивать, Нгх... – его обречённый и одновременно злой взгляд упёрся в меня. – Так что ты хочешь? – стало очень неловко. Он явно был раздражён, а я пришёл и стал предъявить ему компрометирующую информацию про него. Я как-то умудряюсь держать с ним зрительный контакт, когда внутри всё жжёт то ли от алкоголя, то ли от того, что нахожусь рядом с ним наедине. Странно.       – Просто скажи...       – Так просто сказать не получиться, я уверен. – сново меня перебил сделав акцент на "просто". Раздражает. Ненави-... Ладно, это не к месту. Тем более он продолжил: – Я скажу, почему ушёл: Это ты виноват.       – Да почему я?       – Да потому-что-... Ты.. Скажи, ты пьян сейчас? – к чему этот вопрос я не понял, но ответил.       – Да, немного пьян и что?       – Тогда почему ты такой-... – запнулся и опустил голову; наверное начал не так, как хотел. Он единственный, кого я никогда не видел под градусом, и, кажется, только сейчас стал этому свидетелем. Вару будто не находит себе место, как и я, но более показательно. – Я ушёл, чтобы не видеть тебя. Мы никогда так долго не находились рядом, а сегодня, даже с другими, но мы были... вместе, это... – парень заправил волосы и тяжело вдохнул. –...Ты постоянно ходишь угрюмым и злым в присутствии меня, но сейчас ты был таким расслабленным, улыбался и... Я очень редко тебя таким вижу, – продолжил он, на удивление спокойно. – И каждый раз засматриваюсь, как в первый. – парень откинулся на спину. – Вопросы отпали? – нет, не отпали, а только появились новые. Я наконец порвал с ним зрительный контакт, убрав взгляд на бутылку напитка в своих руках, и покраснел хуже некуда. Ожидания были совершенно любые: "Ты вёл себя тупо", "Твоя физиономия мозолит мне глаза", "Заболела голова", да что, блять, угодно, но не этого. Очень стыдно.       Вокруг вдруг начал просачиваться терпкий запах и я поднял глаза на Вару. Между его пальцев отказалась сигарета, а сам он игрался с зажигалкой; огонь то вспыхивал, то вновь затухал, прямо как моё сердце сейчас, сопровождаясь лязгающим звуком металла.       – Что? – а я не отвечаю. Мне возмущаться или попросить одну? Но парень сам её предложил.       – Нет-нет, не надо...       – Как хочешь. – и затянулся, выдыхая в сторону стиральной машины, на поверхности которой лежала та светодиодная лента и свисала вниз. Нас за несколько минут окутал сладостный запах, а вместе с ним погрузил, чуть-ли не в туман дым. Ну бери и снимай новый сезон "Эйфории", ну что за атмосфера. Вспоминается, что-то похожее я уже когда-то чувствовал; знакомый дым и запах.       – Точно... – Вару глянул на меня, когда я уставился в угол, где скопился смог; кажется, там была вентиляция. – Это всё почему-то напомнило мне пиццерию, помнишь? Та, в которую мы ходили с классом после фильма. – парень улыбнулся и, как будто удивился тому, что тоже вспомнил.       – Там готовят просто отвратительную пиццу. – поделился он.       – Это не пицца отвратительная, а твой вкус, хах. – Вару не понял и, уже готовясь всё отрицать, смотрел на хихикающего меня. – Ты взял пиццу с ананасами, ну кошмар же.       – Ты.. даже помнишь, что я заказывал в пиццерии 2 года назад.       – Да такое сложно забыть! – я, отмахиваясь от дыма сигареты парня, подпёр щеку кулаком, облокотившись о бортик ванны. Он снова предложил мне, но я, хоть и курил лет так с 14, снова не взял, не стесняясь всё смотря на него.       Помню, когда наши мамы так извинялись друг перед дружкой за нас, что теперь имеют хорошие такие взаимоотношения, не то что мы. Его мама такая добрая и милая женщина, я всегда ему завидовал. Я не люблю свою мать. Мой папа ушёл от матери, когда узнал, что она ему изменяет. При разводе меня оставили с ней, мне тогда было 5 лет. Папу я больше не видел – мама запрещает мне с ним общаться, но когда-нибудь я встречусь с ним. Посмотрю хоть, в кого у меня такой характер. Характер Вару точно не мамин, а его папу я не знаю. Лжец, мерзкий, подлый, не трус, но и не пиздец какой благородный рыцарь. Когда уже: подлец, куда там до рыцаря. Но красивый, тут не поспоришь. Личиком точно в свою маму и она тоже русая. А вот как у такого ангела смогло воспитаться это – загадка. У меня со временем всё чаще начинает проскакивать мысль: может не так всё плохо? А потом одёргиваюсь от этого, намеренно заставляя себя не верить во что-то хорошее в Вару, но он будто сам стал мне это доказывать. По чуть-чуть и, может быть, даже неосознанно, но доказывать. Только было в нём всё то, чему как правило не завидуют по той простой причине: этого мало, но по сравнению со мной... мне было чему завидовать и я это делал. Он был во многом лучше меня: В учёбе, упомянул, что экзамены сдал нормально, но, если "нормально" это 5 по математике, информатике, а 4 по русскому и обществознанию, но я тут, как явный ударник – шатаюсь между 4 и 3 – В личной жизни, у него уже кто-то был и, по слухам, вполне серьёзно, да даже в хобби он приуспел лучше меня. Почему он решил, что все эти споры, соревнования между нами имеют смысл? Или ему было просто весело надо мной издеваться? (И я, чёрт возьми, был не против)       – Я тебе завидую. – внезапно начал я, когда в руках Вару остался лишь небольшой кусочек тлеющей сигареты, которую он выкинул на пол.       – Почему?       – Ты решительный, открытый, смелый, не то, что я... Даже, например, взять ту ситуацию с Хелен. – парень, почему-то удивлённо изогнул бровь. – Ты, несмотря на то что она тебе нравилась, за короткое время смог заговорить с ней, а я-       – Подожди-подожди!.. Кто тебе сказал, что она мне нравилась? – я через секунду поднял голову с упирающегося кулака.       – Амм.. Феликс?       – Блять.. Какой идиот. Напридумывал себе какую-то дичь и рассказывает о ней направо и налево!       – Стой так ты-?       – Слушай, тебе сказать правду?       – Ну-       – Хотя похуй, всё равно расскажу. – я недовольно скривился, но не стал отрицать, что хочу знать правду. – Тогда, когда я узнал, что тебе она нравится, хотел много раз пошутить по этому поводу, но ты меня вечно не слушал, игнорируя! Меня это раздражало и поэтому обратился напрямую к Хелен, пожаловался что она стоит мне поперёк горла. Я ей ещё тогда рассказал, как ты по ней сохнешь) – на лице парня засияла мерзкая улыбка и его лисьи глаза уставились на меня, а мои зубы в ответ прикусили язык, чтобы лишний раз не врзмущаться, оттягивая момент узнать, что же тогда было. – На что она ответила: "Это мило и я даже подозревала, но у нас ничего не получится. Я по девочкам." – Вару попытался спародировать её речь, что мне даже показалось смешным, и я позволил себе мягкую ухмылку, тут же забыв о том, что меня раздражало несколько секунд назад. – Тогда то я и предложил Хелен "подружиться", но моя цель была тебя позлить и отлепить от неё. Вскоре она сама всё рассказала, я лишь подтолкнул тебя сделать хоть один шаг – пригласить её на свидание.       – Так вот что это- стой, а с чего тогда Феликс решил, что она тебе нравится?       – Чел просто в штыки воспринял мою фразу: "Я думаю, она классная". Она мне понравилась, но не в романтическом плане. Мне в принципе до девушек нет никакого дела. – я, постучав ногтём по какой-то жестяной банке от пива, что я взял с пола рядом с ванной, слегка притормозил и снова обратился к Вару.       – То есть?       – То есть-.. я не знаю, что за бурда в этой банке и пить не советую. – качнул он головой, после чего я, не услышав ответа, перевёл взгляд на почти пустую жестянку и, взболтав, слегка брезгливо бросил на пол, что она укатилась к двери, вылив по дороге пару капель содержимого.       – Ладно, забыли.. Хотя я не понимаю, зачем ты пытался меня вразумить, ведь... тебе же на меня всё равно. – как бы я не хотел это говорить, но это же правда. Единственное, что нам в друг друге интересно, так это: как бы подколоть и, может быть, посмотреть на реакцию.       – А кто сказал, что мне на тебя всё равно? – спустя несколько секунд почти шепотом процедил Вару. Что-ж, в этот момент я пересмотрел наше "общение". Возможно, сейчас мы стали чуть ближе оттого, что понемногу рассказываем со стороны о этих ситуациях. Но этот его вопрос мне кажется очень глупым: что значит "кто сказал"? Ты сам. Не напрямую, но ты показывал, как ко мне относишься, как относишься к моему состоянию и ситуациям. А что у тебя в голове, когда ты вдруг, снихуя решаешь подарить мне подарок? Проявить внимание? Да кто тебя вообще знает!       – Да кто тебя знает... – повторил я свой вопрос вслух. Я бы не сказал, если бы был трезв.       – Иногда кажется, что ты меня знаешь больше даже чем я сам себя!       – Я тебя ненавижу! – я будто не слышал своего одноклассника, больше хотелось его задушить.       – Взаимно, но так же я просто не могу без теб-... – Вару сразу понял, что только что сказал что-то лишнее, –...без тебя... – уже до конца закончив фразу. Только после взгляда в ошарашенные глаза напротив и вопросительного "Что?" в свой адрес, он продолжил было с оправданий, но передумал; вместо этого сказал всё, как есть, ведь оправдывался перед Пиком он не раз, а вот словами "нуждаюсь в тебе" обделял его и себя ежегодно, да что там – ежедневно. – Кхм.. Я тоже тебя ненавижу,.. Но больше этой ненависти только факт, что ты нужен мне... – Вару даже не краснел, говоря это. Говорил и не краснел! – вот что меня сейчас в нём бесило. Да я готов прямо сейчас его разорвать на кусочки ото всей этой неразберихи, что непереставая нарастала между нами на протяжении нашей жизни.       – Хах,..ты часом головой не ударился? – нервно посмеивался я, почти пришедший в себя, после минуты слушания музыки из прикрытой двери. Вару промолчал, ведь ему нечего было больше сказать; ни обидного, ни обыденного, ничего дельного – как всегда, но сейчас, кажется, даже смеяться не хотелось; мне тоже. Я сглотнул, заметив, что с его слов мне, почему-то стало приятно. Это так дуально; с одной стороны я его терпеть не могу, а с другой – не могу представить свои будни в его отсутствии. Это ноющее чувство заставляет меня перестать думать, но мне нельзя, иначе произойдёт что-нибудь такое глупое, но с тем всегда почему-то важное. Последний раз, когда было что-то похожее, я нахамил учителю, когда та начала на меня кричать, другой – сбежал из дома на целую ночь из-за того, что мама снова привела в квартиру какого-то проходимца из бара. Я не могу позволить этому повториться, но... чему этому? Это всегда так интересно, всегда волнующе,.. Сладко...Прямо как его губы. Я всё таки что-то сделал, но это не так плохо, как я думал. Он даже не сопротивляеться. Чужие ладони легли мне на щёки, когда я, подобравшись ближе, опираясь о борта ванной, сев на колени между ног Вару, в каком-то тумане поцеловал его, зачем то... Тело это решило за меня, я не думал. Мне нельзя напиваться, знал же, но уже ничего не поделать. Мои колени, пусть сквозь джинсы, неприятно трутся об места отодранного лака ванной, где очень тесно; как я так быстро оказался перед Вару и даже успел затянуть его в поцелуй? Такой безобидный, что мне даже стыдно за него; я будто никогда не целовался. Почувствовал, что парень дотронулся до моей одежды, чуть ли не залезая под неё холодными пальцами. Я медленно отстранился, всё ещё нависая над ним, удивлённым моими действиями. Я не меньше был в шоке с себя, но деваться некуда. Через некоторое время молчания, мои губы вдруг смогли разлепиться и сказать хоть что-то.       – Простишь мне это? – пряча взгляд в стороне, беззащитно хриплым шепотом процедил я и надел грязно розовый – в полумраке чуть ли не чёрный – капюшон.       – Тогда ты... тоже должен простить мне дальнейший бред, – чужие ладони зацепили мою толстовку, а именно края надетого капюшона, и потащили на себя, что мои собственные ладони скользнули по белым глянцевым бортам. Наши лица так близко, но я больше с опаской смотрю на чужое, либо протрезвев, либо из-за того, что мне и вовсе не понравилось то произошедшее несколько секунд назад. Вару молча разглядывает мои карие глаза, я – не нахожу себе места в этой тесноте. Он наконец захотел что-то сказать, но запнулся; вновь попытка и парень, решительно слегка нахмурив брови, прошептал:       – Я хочу тебя.       Вару продолжил смотреть на меня – в мои глаза, что стало жарко от этого долгого любования. Столько вопросов: он шутит или что это вообще такое? Надеюсь, что не шутит, иначе мне будет очень стыдно за свои действий. Я резко отстранился, поднялся и вылез из ванной, встав рядом, к ней спиной. Он наверное подумал, что я разозлился от его слов, но на самом деле я просто попытался успокоиться, чтобы моё лицо перестало гореть. Сердце стучало, как бешеное, а я совсем запутался: Что со мной? Так волнуюсь, сжимая ладони в кулаки. Как он может такое говорить сейчас? Я повернулся к Вару, протянув ему руку.       – Встань. – он невдупляя, будто провинившись, смотрел на меня снизу-вверх, а потом протянул руку в ответ; её я тут же дёрнул на себя, подняв парня и вытащив из ванной. Аккуратно выйдя с ним за руку из комнаты, чтобы никто нас не заметили, мы тенью проскользнули в спальню слева от того места. Там было темно – только окно с навешанным тюлем пропускало лунный свет, – и в этой темноте ладонь парня выскользнула, когда он так же аккуратно и тихо закрыл за нами дверь, забыв про замок. Теперь вообще почти ничего не видно, а как только глаза стали понемногу привыкать к мраку, я прошёл к кровати и сел на неё лицом к Вару, всё ещё стоящему у двери. – Чего ждёшь? – неловко прошептали мои губы. Я на секунду отвёл взгляд в сторону: там был шкаф, что привлёк моё внимание; с помощью него – отрешённого предмета, не имеющего сейчас значения – ещё раз попытался успокоиться. Парень после моих слов без промедления подошёл – я отполз назад по простыни к подушкам, пока он тоже поднялся на неё и сел на ноги. Я, дрожа всем телом, глубоко вдохнул. Пик, тебе 17 лет! – напоминали мне мои мысли – Мне всё равно. – беззвучно шевелились губы. Я упёрся ладонями в постель чужой кровати между своих колен. Серые широкие джинсы и толстовка покрывали мою кожу полную мурашек, но, как Вару хотел что-то сказать, я его перебил. – Для начала... скажи честно, сколько у тебя?       – А?.. А! Сантиметров? – нет, ну точно невыносимый тугодум.       – Ну ясно ж блять, что не яблок!       – Эмм, как и у всех 17-лентних подростков.       – Цифра!       – 13 где-то. – я сглотнул, невольно подметив, что у меня чуть менше, но не только это меня волновало, скорее даже: это последнее, что меня волновало. Я ведь не знаю, сколько может поместиться в меня. Вдруг 7 уже много? – ...А может... ширина?       – Что за вопросы?       – От этого зависит целостность моей задницы! Вот что за вопросы!       – Ты думаешь, я мерил ширину? Сам посмотри тогда. – Вару зацепил пальцами бегунок на своих джинсах и расстегнул ширинку, тогда я тут же опёр ладони на его бёдра рядом с причинным местом, как бы останавливая.       – Стой! Неважно, – своё покрасневшее лицо я спрятал в простынь под нами, наклонив голову. – Не важен размер, важно то, как это будет ощущаться, ведь так?       – Угу... – промычали мне в ответ, уже, кажется, тоже краснея от своего импульсивного действия. Вару убрал свои руки от джинс и ими, касаясь моего лица, поднял на себя взгляд чёрных бездн. Я так думаю, в этот момент, они – бездны – смотрели на него, как будто собирались наброситься с криками: "Убирайся из моей обитии!", как раньше, но в то же время пленили и звали зайти подальше, как манил бы змей искуситель попробовать на вкус запретные плод. Я вспомнил тот поцелуй, как я этого всегда, не осознанно, хотел, представлял, но отмахивался, задвигая представления в подкорку сознания. Самое время их вытащить наружу – в реальность. Я поддался вперёд, освобождая от ладоней Вару своё лицо, и накрыл губы напротив своим, закрывая глаза, лишь изредка поглядывая на его реакцию. Тот сразу же не стал сопротивляться, а только заправил мои волосы мне за ухо с одной стороны, что было щекотно, но и приятно тоже. Мы целовались не то чтобы умело – старательно, это да. Несколько секунд продлился первый поцелуй, как парень отстранился и сразу же, положив свою руку на мой затылок, прильнул снова. Только наши языки перестали быть безучастными в этом деле, а касались друг друга, неудобно перебираясь бездумными действиями, я тут же понял, как странно чувствительно сейчас моё тело и даже от обычного касания одежды, его пробивала новая волна мурашек, пропитанная нетерпением. Я сам не заметил, как начали сжиматься мои ладони на чужих ногах, откуда их так и не убрали, и от этого Вару выдавил из себя ели ощутимый стон, который прошёлся дрожью по моим губам.       – Ничего же такого, если мы займёмся этим на чужой кровати? – задал он риторический вопрос и легонько толкнул меня в грудь, что я тут же оказался на спине, упав на мягкую кровать.       – Никто из нас не предупреждал арендодателя, что мы будем пользоваться спальней, но... никто и не узнает же об этом? – нервно оскалился я и повернул голову к ненадёжно закрытой двери. В любой момент может кто-то зайти, но нас это не останавливает; подавляемое долгое время желание слишком велико. Вару опёрся руками в постель и они утонули в мягком одеяле, наклонился и зацепил зубами мочку моего уха – потянул. Меня пробрало до костей, от его горячего дыхание, из-за чего я прижал ладонь к его груди и смял на ней футболку. Мне оставалось только пытаться сдержать стоны, вместо них я лишь шумно качал воздух вокруг нас, заменяя его жаром, кусал всё целующие меня губы парня. Шея вдруг получила первый укус, за котрым последовал мягкий поцелуй на место небольшой ранки на нежной коже. Мурашки пробежали по коже, заставляя краснеть ещё больше. Вару, осторожничая, раздвинул мои ноги, наверное, поэтому я не сразу даже это осознал, и сел между ними, став стягивать с себя верхнюю одежду, оголяя стройное тело. Я уже видел его без одежды: в школе перед физрой, каждый раз подмечая его щуплость, но сейчас мне он таким совсем не кажется, а наооборот, кажется привлекательным своим хрупким телосложением. По крайней мере в памяти оно было хрупким, но в полумраке ладони касаются довольно крепких плеч, когда его мышцы напрягаются от опоры на постель по бокам от моей головы. Плохо его разглядывал, получается. Облизнув пересохшие от частого дыхания губы и пронаблюдав, как парень бросил футболку на пол рядом с кроватью, я взялся за пояс на своих штанах и расстегнул пряжку. Парень же залез рукой мне под розовую толстовку.       – Ты чё ещё и в футболке? Тебе не жарко? – удивился он, нащупав под ней ещё один элемент одежды.       – В этой квартире холодно.       – Даже сейчас? – его пальцы достали моей груди, начав стимуляцию стоящих сосков. Это вызвало у меня такое приятное ощущение, что я подумал, кротко простонав: Почему я никогда не делал такое с собой? Мои пальцы, сами зацепились за подушку, в которую спряталось моё раскрасневшееся лицо, а правая рука полезла в трусы, ведь возбуждённое тело уже не в силах больше терпеть; этому невозможно сопротивляться, как бы я не хотел.       – Ладно,.. Сейчас жарко. В этой комнате, наверное, только, хаха.. – Вару тоже ухмыльнулся, помог мне стянуть низ с толстовкой и они так-же, как и его футболка отправились на пол. Моя – осталась на мне. Кудрявый парень, встряхнув головой, поднял мою левую ногу на своё полечо и, наклонившись, больно укусил внутреннюю сторону бедра. – Ммх, блять..! – я тут же прижал ко рту ладонь так, что раздался шлепок. Как я мог позволить себе быть таким громким? Мои глаза уставились на Вару – он продолжал целовать мою кожу. В таких интимных местах у людей она особенно чувствительна, что в моём рту уже оказался краешек одеяла, а зубы силой впились в него. Чужой язык проходился по свежим укусам, мешаясь с поцелуями, а потом ногу снова пробивала дрожь с очередного поставленного на ней синяка от засоса. Я его не останавливаю. Мне больно, что глаза слезятся, но и после – приятно, как будто я уже начинаю становиться поклонником BDSM, но это же просто прелюдие перед ещё большей болью, опять же только вначале. Вару оставляет в покое меня в том месте и переходит далее. Мы вообще не обговаривали, кто будет снизу. Сначала я больше склонялся к своей активности, но вовремя понял, – когда уже позвал парня за собой на кровать, – что вообще ничего не знаю о том, как и что делать. По сути, так же, как и с девушками, это понято, но тут же тоже есть свои нюансы. Я решил побыть пассивом, ведь Вару больше меня знает об этом, так как первее меня признал свою совсем не гетеросексуальную ориентацию и сам начал всем этим интересоваться – рассказал он мне по ходу дела. Кто снизу, а кто сверху, кажется, уже и не важно, потому что, когда его руки начали стягивать с меня боксеры, хотелось умереть со стыда, как ему нормально?       – Чтоб ты знал, – вдруг мой "враг" подал голос. – Я хочу быть аккуратным, ведь не до конца знаю, как правильно с парнями в практике, а не в теории... Говори со мной, ладно? – я быстро качнул головой.       – Ладно, только поторопись. – словесный подгон и Вару, мокро облизнув свои средний и безымянные пальцы, – так как смазки у нас нет, – преставил их к моему плотно сжатому отверстию; я не мог раскрепоститься полностью, когда на кухне, в той же квартире, что и мы, есть те, кто даже не подозревают, что здесь происходит.       – Расслабься... – порекомендовал парень и наклонился меня поцеловать – так, думает, легче будет мне это сделать. Но что правда, то правда. Я начал двигать на первый план возбуждение, а на второй уже попытки всё так же сдерживать стоны. Чужие пальцы, внезапно, оказались внутри меня, точнее один; так глубоко. Я видел пальцы Вару, они довольно длинные, так как он сам худой. Внутри было приятно и необычно ощущать движение. Туда вдруг попытались вставить ещё один. Он входил не сразу и мне было очень неловко, что моё тело так долго к этому привыкает, хотя это норма; но вскоре вошёл и второй палец. Всё это время, наши губы не отлипали друг от друга, увлажняясь от новых и новых грязных звуков недетских поцелуев.       Когда в меня могли поместиться уже три пальца и растягивать плоть в разные стороны, я собравшись покинувшими меня силами, поднял свои бёдра, устроив их на ногах парня и ладонью оттолкнул его, он вынул пальцы из меня.       – Ну же, – уже самостоятельно хватаясь за его джинсы, – Не могу больше ждать! – хрипловато шептал я. Вару и не против того, чтобы уже наконец начать. Красный, как и я, он обхватил ладонями мои ягодицы и притянул к себе, стянув немного перед этим джинсы.       – Помнишь, да? – мои глаза, волнительно щурясь, поднялись на лицо парня. – Говори, если будет больно. – и заправил волосы, после чего эти крашеные кудри упали обратно на лицо в испаринах и голые плечи; так горячо...       Вы когда-нибудь чувствовали, что кровь в ваших венах вскипает, а внутри что-то инородное, чужое, но то, чему вы сами позволили быть там, доставляет неповторимое удовольствие? Это именно этот момент. Теперь, я даже не скажу, что меня одолевает смущение, я сгораю от него и от желания продолжать процесс, от которого и есть моё смущение. Мои ладони сжимаются в кулаки, тянут вниз подушку из под головы, а ногтям лишь бы уцепиться за что-нибудь: за простынь, за ту же подушку – не важно.       – Мх! Ссс- быстрее, пожалуйста...– возбуждение развязывало мне язык, что я, чуть ли не хныча, говорил и то, чего никогда бы не сказал даже пьяный. Мои волосы – иногда у меня возникет мысль отстричь их к чертям собачьим и скоро я однозначно сорвусь – лезли мне на лицо и в рот, из которого лился шквал, силой сдерживаемых, чтобы нас не дай Бог не услышали, неприличных стонов, что вырывались из меня с каждым толчком, и мне было совершено плевать, как я выгляжу в этот момент. Но по тому, как жадно на меня смотрел мой, так называемый, "недруг", я выглядел достойно. Моя футболка – единственный элемент одежды, что остался – смята у меня на груди и пойдёт только в стирку после этой ночи.       К моей шее прилипли прохладные губы, за некоторое время остывшие после нашей долгой прилюдии, и кусали, тяжело дыша, что я чувствовал кожей, в виде пробежавших мелких мурашек.       – Я-мх.. так люблю тебя... – слова безнадёжно влюблённого в меня подростка ласковым шопотом прошлись по моим красным ушам, когда тот наклонился, щекоча своими кудряшками, что тоже попадали куда не надо и где мешаются.       – Я т-Агх! – член моего одноклассника прошёлся прямо по чувствительному месту внутри – кажется, это называют точкой "G" – и я тут же запрокинул голову через подушку, кусая губы, забирая с собой этот неприличный выкрик, и прекрывая закатывающиеся глаза. Чертовски приятно! Вару, удовлетворившись реакцией, не стал выпрямлять спину, усаживаясь обратно в позу, в которой был раньше, а наоборот наклонился ближе, продолжая целовать все доступные ему места на мне. Эта поза доставляет ещё больше удовольствия, ведь так половой орган проникает намного глубже в меня. Я начинаю либо терять сознание, либо чувствовать подступающий конец. Мысли и разочарование о том, что это скоро закончится, не посещали меня. Я тупо утонул в ощущениях. Ещё чуть-чуть и мои ладони вместе с ногтями вцепились в плечи Вару, спускаясь к груди и рисуя красные полосы, за которые мне, конечно же, будет стыдно, если их кто-нибудь увидет из друзей или того хуже взрослых: родителей там. Может они подумают: "Пубертат на то и пубертат, что прожить первый половой опыт в 9 классе – совсем не редкость. Главное предохраняться", чтобы та девочка, с которой у меня секс, не залетела, но они останутся в неведении главного. При всём при этом они понятия иметь не будут, кому я отдал свою девственность и кто отдал мне свою. И я буду безумно рад, что для них я занимаюсь тем, что просто трахаюсь с инфантильной девочкой из паралели, с которой меня уже долгое время ставят в пару, а не по уши влюблён в свого самого лучшего врага за всю мою жизнь.       После того, как на чужом теле уже красовались те самые полосы от моих ногтей, я услышал шипение рядом вместе со стоном, что, похоже, в отличие от меня, ни разу не пытались сдержать, и в шею больно впились зубы. Теперь мы квиты. Мои уже обессиленные бёдра рассоединяло только тело парня между ними и я закинул свои колени ему за поясницу. Ближе, ближе, ещё... И наконец мои руки сами собой опоясались вокруг чужой шеи, которая стала послушно выслушивать все слова наслаждения и последние постанывания вместе с тяжелым дыханием.       – Блять, зачем ты прижал меня к себе? Я же не смог вый-       – Завали! – мои пальцы заплыли во влажные зелёные кудряшки Вару и я с своенравным взглядом, извращённо кусая фаланги дугой руки, любовался на его задыхающееся лицо. Моё, конечно, было явно не лучше; оно чётко чувствовало мои собственные тонкие волосинки перетянутые, спутанные и мокрые от пота. Я, убрав их с лица, притянул парня к себе и горячо поцеловал, как хватило сил. – Что я там хотел сказать? – внимание на вопросительные глаза напротив. – Ах да... Я тоже люблю тебя, хах...       – А как же "я тебя ненавижу"? – ухмыльнулись в ответ на моё признание.       – Сука... Кто сказал, что это не может существовать вместе? – выкрутился я, хотя не уверен, что удачно. Вару, закатив глаза, вернул их и выпрямился, оглядывая почти полностью обнажённого меня. Я тут же поднялся, чтобы он не смог этого делать. Прежняя неловкость возвращается в моё тело. Без него я бы ещё покрасовался перед парнем, почему нет? Я считаю себя симпатичным и надеюсь Вару тоже так считает.       – Я думаю, ты не против, что я надену твою толстовку? – уже встав с кровати и почти одевшись, спросил парень.       – Эй, ты же меня за неё обзывал в младших классах! – я тоже одевался, почти в другом конце комнаты, подальше от него. Не хочу, чтобы он на меня пялился; темно всё таки, не видно ничего.       – И поэтому, на протяжении нескольких лет ты покупал только розовые толстовки? – я, согласившись, скрестил руки на груди, но это не значит, что я доволен тем, что моей вещью пользуется кто-то ещё. – Тем более, я никогда не говорил, что она мне не нравится. – Вару натянул кофту на оголённое тело и подошёл ко мне. – А что? Всё ещё обижаешься? – сехидничал кудряш, по свойский улыбаясь и засовывая руки в один соединённый карман толстовки. Я бы ему врезал, но мне слишком неловко бить по его красивому лицу после такого события между нами, поэтому я лишь отвёл смущённый взгляд в пол, где он цепанул из полумрака футболку Вару. Мои руки потянулись снять с меня верхнюю одежду и, подняв чужую, надеть уже её.       – Думаю, ты тоже не против. – оглянулся я на её хозяина, оттягивая ворот оранжевого цвета, чтобы тот оголил моё плечо, но он слишком узкий для этого, поэтому получилось не очень и я оставил эту идею.       – Я? Ни за что. – ухмыльнулись в ответ, наблюдая мои действия. В маленьком зеркале на тумбочке, я разглядываю свою шею и думаю, как объяснить это остальным. Тут, наверное, уже ничего не поделаешь, ведь за такое короткое время избавиться от засосов ещё никто не смог. – Пойдём? – позвал меня Вару, открывая дверь комнаты. – Меня так мучает жажда. Не верю, что тебя нет. И руки нужно помыть. – я согласился и вышел за ним. Сейчас, отходя от произошедшего, вообще перестаёшь понимать, а почему? Но, мысленно возвращаясь в этот момент, осознаёшь, что, какая бы не была эта причина, это было приятно, лично для меня.       На кухне горел свет лампы, наверное, наши друзья уже устали от этой темноты за время, что нас не было. Если честно, то я тоже хотел увидеть обычный свет, а не эту токсичность цветов.       – Соскучились? – внезапно для присутвующих в комнате в неё "ворвался" кудрявый парень. – У вас тут есть обыкновенная вода, а не эта спиртяга? – Хелен, которая почему-то уже смыла свой вечерний макияж, хотя вечер ещё не кончился, тут же протянула ему ещё нетронутую бутылку воды. Я пришёл на кухню чуть с опозданием и тут же словил на себе парочку чужих взглядов. Вару протянул мне ту же бутылку воды и я тоже утолил свою жажду.       – Пик, а где вы были почти целый час? – сходу, как всегда безпордонно, задал вопрос Рома, что застал меня врасплох.       – Это... например, не твоё дело? – пытался я вернуть свою прежнюю уверенность и у меня получилось, но не до конца. Мне, почему-то, становится комфортнее, когда я кому-то язвлю или грубо отвечаю; своеобразная процедура придающая сил. Его интересует только наше отсутствие? Или он действительно не видит, что мы поменялись одеждой. Рома не сильно догадлив, а после моего ответа и вовсе не продолжил говорить, только обиженно закатил глаза.       – Нет правда. – подхватила Хелен. – Куда вы пропали? Тем более вместе. Мы думали, вы друг друга не переносите.       – Правильно думали, советую продолжать это делать. – Вару, как всегда в своём репертуаре. Я на эту его манеру разговаривать сарказмами улыбнулся, как всегда улыбался. Девушка подошла ко мне и опёрлась рукой о столешницу сзади.       – Да? Ну хорошо... – она очень странно улыбалась и смотрела на меня, а потом ещё и провела своим острым ноготком по свежим пятнам на моей шее, явно намекая на то, что я и не пытался скрыть, а только, смутившись, накрыл ладонью.       – Даже не думай, что-то сказать по этому поводу... – шептал я ей, а она лишь хихикнула, как тогда, в первый день, когда она мне понравилась, а вот когда я успел потерять к ней романтические интерес я так и не понял, но это произошло. Мне резко захотелось посмотреть на парня рядом с собой, неважно даже то, что я, кажется, уже насмотрелся на несколько дней вперёд. За эти полосы и.. всё остальное на теле Вару, что точно кто-то увидит, не так уже и стыдно смотреть, а даже удоволетворённо и гордо что-ли; Будто: "Сука, да! Это сделал я, потому что он мой и всегда был моим." Я легонько тряхнул головой, забыв, что моё поведение привлечёт внимание. Боже, что за мысли, а? Собственнический ублюдок. Хотя, если так подумать и вспомнить момент, когда Вару докопался до меня с вопросом, а что это за девушка, с которой я иду гулять, – она была какой-то девушкой из интернета, с которой мы больше никогда не общались, –когда это его и касаться не должно было, то мы, оказывается, стоим друг друга.       Будем ли мы вместе после всего того, что между нами было или так же продолжим перемывать друг-другу кости? Мне бы очень не хотелось второго. Только поняв, как он мне нравится, я уже должен его отпустить? Нет, я не могу. Смотря сейчас на него, улыбающегося и говорящего с кем-то на этой кухне, – не вижу с кем, всё мыльно – невольно думается, что это всё сон, очередная его шутка, что слова, которые он шептал мне, не имеют никакого веса. И что мне делать если это так? Я безэмоционально уставился в пол, когда тело пробивало холодным потом. Обнять бы его сейчас, на глазах у всех и что?       – Что? – внезапно мой взгляд уже вновь лицезреет лицо Вару, а пальцами я держу розовую ткань толстовки на его предплечье.       – Отдай мне мою кофту. – быстро сориентировался в случайно создавшейся ситуации я, чтобы не казаться странным, а кудрявый парень только ухмыльнулся, убирая мою цепляющую ладонь в свою, оставляя так, крепко сжимая её пальцами, сплетая в замок.       – Нет) – широко улыбнулся, но уже без издёвки, как обычно было, потому что обычно это не заставляло биться моё сердце, а сейчас оно будто хочет быть услышанным всеми здесь. Неловко, но я не отвожу взгляд. Никогда не любовался им так открыто, так почему я не могу этого сделать сейчас, ведь на утро это скорее всего может забыться, а может... может, это ещё не всё?