В гостях у лазурного Бедствия

В пещере было шумно и суетливо. Из стороны в сторону деловито сновали демонята в зелёных одёжках, над макушками которых плясали задорные призрачные огоньки. Дети, некоторым из которых было не больше восьми лет, старательно напускали на себя такой важный вид, что Его Высочество наследного принца буквально распирало от смеха. Это выглядело ужасно мило. Он посторонился, пропуская двух девушек, которые оживлённо обсуждали какого-то красивого смертного паренька из соседней деревни- судя по мечтательным вздохам, интересовал он их вовсе не в качестве вкусного блюда. -Осторожно! Корзинку мне не попорти.- Ци Жун, как обычно чем-то недовольный (пожалуй, это его перманентное посмертное состояние, по крайней мере, Се Лянь не мог вспомнить, когда его младший братец выглядел счастливым больше получаса в день).- Ты ноги вытер, когда входил? -Да тут полы и так грязные...- низвергнутый небожитель (ныне известный как бог мусора и несчастий) переступил с ноги на ногу, поудобнее перехватывая корзину с какими-то мелкими вещам, которую всучил ему один из демонят. Они перебрались сюда ещё утром, и всю первую половину дня потратили на то, чтобы выгнать из пещеры её прежнего обитателя, кровожадную демоническую паучиху, которая устроила здесь своё гнездо. Ошмётки бывшей хозяйки уже были выброшены и прикопаны в нескольких ли от нового жилища Лазурного Фонаря блуждающего в ночи, и оставалось только помыть пол и зажечь благовония, чтобы перебить не до конца выветрившийся запах. -Полы тут нормальные, и стену не обшкрябай! -А ты мебель не обшкрябай!- Се Лянь с тревогой посмотрел на замученного кузена. Бледная физиономия Ци Жуна всё ещё хранила на себе множество шрамов от крыльев призрачных бабочек, да и тело его выглядело не лучше.- Куда поставим-то? -В гостевую.- лазурный демон указал куда-то вглубь коридора, и первым пошёл в темноту. -Откуда у тебя гости? -Слышь!.. Бывают! -Кто? -Хххх... в пАльТо! Кузен обернулся и посмотрел на него таким взглядом, что принц, который как раз находился у него в гостях, почувствовал себя ужасно глупо. -Ладно, прости, ляпнул глупость... -Советник, вам стоит немного напрячься и включить мозги.- едва Ци Жун свернул за угол, рядом с Се Лянем возник один из слуг лазурного Бедствия, серьёзный юноша с типично сяньлэнской физиономией.- Шицунь всё ещё довольно уязвим, и ваши глупые шутки совершенно неуместны. Впрочем, о чём я, вы же не умеете шутить. Се Лянь тяжко вздохнул. -Ты тоже никогда не простишь меня, да, Аньлэ? Юноша надсадно закашлялся, и спешно достал из рукава выпачканный в крови платок, прижимая его ко рту. -Вы чертовски правы, советник.- сказал он, с отвращением стряхивая с платка кусочек плоти.- Посмотрите, с чем мне приходится мучиться после смерти. Чу Лиань всё время грозится утопить меня в лоханке с грязными платками. На это принц не нашёл, что ответить, и пошёл разыскивать младшего. Ци Жуна он встретил через пару недель после резни на пиру Чистого золота. Точнее, пропавший братец разыскал место его захоронения, вытащил горе-"советника" из трёхслойного гроба, обложил руганью, залечил рану от персикового кола, и пинком под зад отправил на свежий воздух. Когда Се Лянь смог прийти в себя и осознать, что ему не привиделось, и его реально спас его непутёвый кузен, про которого он благополучно забыл, когда пятьсот лет назад бежал из разорённой столицы во время восстания в Сяньлэ, он бросился разыскивать брата. Ци Жун возненавидел его так сильно, что приложил немалые усилия, чтобы царственный брат опустился на самое дно, и Его Высочеству казалось странным, что он же его и спас. Хотелось наконец поговорить с ним, хотя бы узнать, как он жил после смерти. И вот уже двести лет они довольно тесно общаются. О том, что на резиденцию (называть обитель Лазурного Фонаря "логовом" или "гнездом", как это делали другие, у него язык не поворачивался) его бедового брата напали, Се Лянь узнал слишком поздно, и жутко расстраивался, что не смог это предотвратить. Неизвестный псих явился к почти Непревзойдённому Бедствию и искромсал его какими-то странными бабочками, которые рассыпались, едва наследному принцу стоило взять их в руки, а заодно уничтожил почти всех его слуг, и залил всю главную пещеру кровью- среди липкой бурой жижи издевательски белел маленький чахлый цветочек, росший среди камней. Небожитель, на голову которому свалился не только едва живой брат, но и его двадцать уцелевших прислужников, долго ломал голову, кому Ци Жун мог перейти дорогу- он приложил немало усилий, чтобы убедить обозлённого на весь белый свет в целом и Юнань в частности князя демонов, что то, что он делает, не есть хорошо, и у него даже что-то получилось- но так и ни до чего и не додумался. И только спустя несколько лет Ци Жуну удалось восстановить свои силы настолько, чтобы наконец съехать, чему оба кузена были несказанно рады. *** Сань Лан обещал, что отведёт его к покровителю демоницы Сюань Цзи, которая учиняла бесчинства в храме генерала Мингуана и время от времени похищала невест, которых несли туда на свадебную церемонию, и Се Лянь следовал за ним, крепко держа в руках недовольного Лан Цяньцю- оскорблённый до глубины души подлым превращением в неваляшку, его бывший ученик беспокойно вертелся и подпрыгивал, всячески выражая протест. -Цяньцю, пожалуйста, успокойся, я же тебя так уроню. Сопровождающий его Собиратель цветов под кровавым дождём едва заметно скривился. -Гэгэ, ты слишком беспокоишься об этом глупце. Его Высочество нахмурился. -Я знаю "этого глупца" с двенадцати лет. Тебе стоит выбирать выражения, Сань Лан. Непревзойдённый пристыжено опустил единственный глаз. -Прости, Ваше Высочество. -Я подумаю. Ему очень не нравилось, как его новый друг себя ведёт. Прежде милый, хоть и довольно пренебрежительный по отношению к остальным, в последнее время Сань Лан вызывал у него ничем не объяснимое раздражение, начиная от своего поведения и заканчивая смутно знакомыми призрачными бабочками, которых иногда пускал полетать, чтобы развлечь своего гэгэ. Столь фривольное обращение постепенно тоже начало казаться Се Ляню неуместным и раздражающим. Симпатичен ему был только Эмин- духовное оружие Сань Лана. В эту одноглазую саблю просто невозможно было не влюбиться. Но то, как к ней относился Сань Лан... Когда они зашли вглубь леса, наследный принц начал что-то подозревать. Тропинка выглядела знакомой. Он время от времени навещал кузена, и знал буквально каждое дерево, росшее по её краям. Неужели Ци Жун взялся помогать этой ревнивице? Хотя, он может. Его бестолковый братец довольно жалостливый, его вполне могла впечатлить её история. А когда на тропинку шлёпнулась ветка с привязанным к ней окоченевшим трупом, он окончательно убедился в своих предположениях. Ему так и не удалось отучить Ци Жуна от глупой привычки развешивать на деревьях ещё тёплые трупы, с которых капала кровь- так сильно в неокрепшем на тот момент разуме будущего лазурного Бедствия отпечаталось давнее похищение в попытках выманить наследного принца Сяньлэ за пределы столицы, когда его избили и подвесили на дерево вниз головой. -Сань Лан, а куда мы идём?- поинтересовался он, стараясь, чтобы голос звучал непринуждённо. Алое Бедствие очень негативно относился ко всем, кроме него, особенно к остальным Бедствиям, а ведь Ци Жун тоже Бедствие, пусть и не совсем Непревзойдённое. -К демону, известному как Лазурный Фонарь блуждающий в ночи. Ты, должно быть, слышал о его специфично низких вкусах. Се Лянь глупо заморгал. "Низких вкусах"? Конечно, характер у Ци Жуна такой себе... но ничего особо "низкого" в нём он не нашёл. Обычный демон, весьма могущественный для своего ранга, который всего добился самостоятельно, да и запретить ему сквернословить, если Сань Лан об этом, невозможно, он с детства такой. -Вот как... Расскажи мне о нём. По мере того, как Сань Лан говорил, в груди небожителя начало нарастать беспокойство. Он знал Ци Жуна как грубого, но очень доброго и отзывчивого юношу, который единственный взял на себя ответственность за ораву призрачных детей, многие из которых, как ему уже довелось узнать, раньше жили в Призрачном городе, как нищие сироты, и слушать о нём столь отвратительные вещи, зная, что на самом деле это не так... Ощущение, что князь демонов просто собрал все глупые сплетни, которые ходят о Лазурном Фонаре в народе. Слушать, как тот, кого он уже мысленно навал своим другом, говорит такие мерзости, было отвратительно. Неужели Сань Лан действительно такого мнения о его маленьком кузене? -Довольно!- Се Лянь не был уверен от чего его больше тошнит- от трупного запаха, или от разглагольствований Собирателя цветов.- Я понял. Хватит. Сань Лан, что ты де... Его довольно бесцеремонно шлёпнули по спине, а потом он увидел, как по тропинке идут братья Ляо- шустрые тройняшки, которых Ци Жун привёл с собой, когда в последний раз устроил погром в Призрачном городе. В проблемы Бедствий наследный принц ранее не вдавался, считая, что это не его дело, но его всякий раз вымораживало, когда кузен знакомил его со своим очередным маленьким слугой, говоря что-то вроде "это Сюаньюй, его сердце в Игорном доме просрали. А-Юй, не бойся, поздоровайся с дядей Лянем, он хороший." И если Цяньцю, в его первый визит во владения Хуа Чэна, взбесило то, как демоны тратят своё свободное время (и деньги), то он сам посчитал это совершенно нормальным. Насмотрелся уже у любимого братца. Но если Ци Жуну нужно было кормить не только себя но и своих подопечных, то то, что творилось в Призрачном городе с молчаливого попустительства Градоначальника... -Тише. Се Лянь уставился на свои руки. Очевидно, Сань Лан наложил на него какую-то маскировку- они стали такими же бледными, как у демонов- и мысленно рассмеялся. Какая глупость. Тройняшки хорошо его знают, и всегда радуются, когда он приходит навестить брата, ему нечего опасаться. Разве только... Братья Ляо прошли мимо них, перешёптываясь о своих невероятно секретных делах и радостно хихикая. Огоньки над их головами ярко горели, демонстрируя довольство их владельцев, отчего Его Высочество не смог сдержать нежной улыбки. А вот Сань Лану мирно идущие по своим делам дети явно не понравились. -Теперь видишь? -Вижу.- не смог он сдержаться от укола в сторону князя демонов.- Хорошие, довольные жизнью дети. -Гэгэ, ты наверное плохо слушал... -У меня всё в порядке со слухом. Эти демонята ничего нам не сделали. Что тебе не нравится? Хуа Чэн недовольно замолк. Когда они остановились перед входом в пещеру, Се Лянь предупреждающе поднял руку. -Сань Лан, подожди меня здесь. -Но... Небожитель нахмурился. Лицо Непревзойдённого выражало растерянность, но в его глазу сверкало раздражение и неприкрытая злость. Казалось, он едва сдерживается от того, чтобы сделать что-то ужасное. Например, навредить Ци Жуну. Этого Се Лянь допустить не мог. -Я знаю это место. Если бы ты сразу сказал, что Сюань Цзи покровительствует Ци Жун, я бы не просил сопровождать себя. Стой здесь, и жди. Я сам с ним поговорю. -Но гэгэ... -Никаких "гэгэ"!- он смерил его строгим взглядом.- Это моё дело, и тебя оно не касается. Это не займёт много времени. -Ваше Высочество, послушай... -Я всё сказал! Он сбросил с себя наложенную чужой рукой маскировку и, призвав пламя-на-ладони, вошёл в пещеру. Се Лянь уже давно не бывал в гостях у брата. После того, как Ци Жун наконец от него съехал (ох и тяжко им обоим пришлось, пока они жили вместе), принца занесло в северную часть страны, так что навещать младшего он не мог чисто физически, хотя они временами связывались в сети духовного общения, да и сам Ци Жун последние сто лет был сильно занят. Его неуёмная энергия постоянно искала выход. Про себя он отметил, что за эти годы резиденция Лазурного Фонаря стала выглядеть куда величественней, а слуг ощутимо прибавилось. Занятые повседневными делами призрачные дети и подростки, заметив его, приветственно кивали, и продолжали свой путь. Его Высочество отвечал каждому, но почти никого не узнавал. Надо будет попросить младшего потом их познакомить. -Паршивый щенок Пэй Су смог вскарабкаться на Небеса лишь держась за штанину этого жеребца-осеменителя Пэя!- Се Лянь повернул голову в сторону одного из дочерних ходов, и увидел, как в пещеру, громко топая и отшвыривая в сторону одну из своих любимых полумасок, входит его предельно разозлённый братец. Видать, действительно случилось что-то из ряда вон- обычно Ци Жун вещами не швыряется. Сердце затопило теплом. Они так давно не виделись!- Неужто правда считал, что он чего-то стоит? Теперь он всего лишь бездомная псина, которую выгнали прочь из дома. Как он посмел мне помешать? Мигом забыв о Сань Лане и его подозрительном поведении, он спрятал неваляшку за пазуху и поспешил к плюющемуся ядом кузену, по пути обогнув небольшую группу связанных людей- судя по одежде, крестьян из ближайшей деревни- из которых его демонический братец наверняка планировал приготовить что-нибудь вкусное. У него самого временами возникало желание вечером придя домой снять с себя рубаху и послать всё нахуй, но, в отличие от Ци Жуна, он более воспитанный и орёт только у себя в голове. -Ци Жун, здравствуй! Лазурный демон, чьё лицо было искажено злобной гримасой, мигом расплылся в счастливой улыбке. -Царственный брат! Ты всё-таки снизошёл до своего единственного выжившего родственника! И ста лет не прошло!- он громко засмеялся, страшно довольный своей шуткой, а находящиеся поблизости демонята зафыркали в рукав. Они обнялись. -Как видишь. Неудачный день? -У меня теперь все дни неудачные.- Ци Жун недовольно фыркнул.- С тех пор, как ты снова вознёсся, всё летит коту под хвост с утроенной силой. Представляешь, кто-то явился в старый храм Пэй Мина, который тут рядом, на горе, и устроил там погром! Сюань Цзи мне перепугал! Бедняжку забрали на Небеса, и чёрт знает, что там с ней сделают! Его Высочество почувствовал себя очень неловко. -Вообще-то...- он смущённо кашлянул.- это был я. Владыка Цзюнь У велел мне разобраться с призрачным женихом, который похищает невест, а оказалось, что это... не жених. -АХРЕНЕТЬ!!! -Я не знал... -Ага. Не знал он. Я тебе раз десять про неё рассказывал, ты меня чем слушал? -Ну... Ой! За пазухой что-то лопнуло со звукам ломающегося дерева- это истёк срок неваляшки и Лан Цяньцю принял свой обычный вид, эпично шлёпнувшись на пол и погребя под собой Его Высочество наследного принца. Увидев, кого к ним принесло, демонята постарше с криками разбежались кто куда, а те, кто был помладше, сбились вокруг лазурного демона, отчего Ци Жун стал похож на храмовую статую, окружённую свечами. -ОпАчКи... Братюнь, кого это ты сюда приволок? -Я могу всё объяснить. Цяньцю просто хотел... -Цяньцю?- лазурный демон сосредоточенно сощурился на пытающегося подняться восточного бога войны.- Как вырос-то... Спустя пару минут, Се Ляню кое-как удалось выползти из-под тихо сквернословящего небожителя и поставить его на ноги. Некоторое время Цяньцю остервенело моргал, приспосабливаясь к царившему в пещере полумраку, а потом вытаращился на стоящего перед ним юного демона в богатых одеждах цвета цин. -Какого...- хрипло выдохнул он.- Ты... Братья переглянулись. Они были очень похожи друг на друга внешне, если не считать цвета глаз и некоторых отличий в чертах лица, а уж со спины и вовсе не отличишь, кто где. -Так, во-первых: я ничего не понимаю.- Ци Жу подтянул поближе начавших хныкать слуг, и скрестил на груди руки.- Во-вторых: какого хрена. В-третьих: тебя манерам не учили? Прежде чем собраться к кому-то в гости, надо согласовать свой визит! А если бы меня дома не было? Се Лянь невольно стушевался. Он как никто другой знал, как его младший братец не любит незваных гостей- если это не он сам, конечно- но в тот момент, когда сообразил, что Сюань Цзи помогал именно его кузен, совершенно об этом не подумал. Надо было попросить Сань Лана расколдовать Лан Цяньцю ещё тогда, когда они подошли к лесу повешенных, и отправить их обоих восвояси. Он кратко рассказал о причинах столь экстравагантного появления своего бывшего ученика в резиденции Лазурного Фонаря в ночи, и виновато добавил: -Цяньцю не хотел навредить мне, он просто пытается разобраться в... ну, в той ситуации. "Та ситуация"- бойня на пиру Чистого золота, которую спланировали и организовали Ци Жун и Аньлэ, которым не давало покоя то, что потомки неблагодарных юнаньских соседей, которых восемьсот лет назад Се Лянь пытался спасти от засухи (за что получил волну чёрной неблагодарности, революцию, распад страны и Поветрие ликов в придачу) живы и здоровы, а народ Сяньлэ сгинул в страшных муках. Се Ляню понадобилось очень много и хорошо подумать, чтобы пересилить свои убеждения и поставить себя на место младшего, дабы с его точки зрения взглянуть на сложившуюся ситуацию. Если он сам предпочёл в очередной раз простить и отпустить, то Ци Жун так не умел. Слишком уж у них разные характеры. -Разобраться?- князь демонов нехорошо сощурился. От его внимательного взгляда не ускользнули ни горящая праведным гневом физиономия паршивого щенка Цяньцю, которого он запомнил ещё бестолковым ребёнком, ни разодранный и запачканный кровью рукав его рубашки, ни похожая рана на руке се Ляня.- Или ты просто хотел добить моего царственного брата, но не успел? Заколотить его в трёхслойный гроб, проткнув сердце деревянным колом, оказалось недостаточно, чтобы удовлетворить жажду твоей мести? -Откуда... -Оттуда! Отстань от Се Ляня! Не смей больше приближаться к нему! Ты должен был сдохнуть ещё в двенадцать, но он спас твою жалкую жизнь, стал твоим учителем, и так ты отплатил ему за заботу?! -Брат, успокойся.- Се Лянь успокаивающе замахал руками.- Давайте не будем затевать очередной скандал, мы же взрослые люди. -Кто- взрослые люди? Где?! Покажи хоть одного! Глядя, как небожитель и демон, внешне удивительно схожие друг с другом, перекрикиваются, и называют друг друга братьями, решительность восточного бога войны дала некоторый сбой. Наставник ни разу не упомянул о том, что у него были какие-то родственники. -Я просто хочу узнать правду.- глухо выдохнул он.- Настоящую правду. Ци Жун притих, и раздражённо поморщился. -Правду тебе, значит?.. Наследный принц не смог сдержать обречённый вздох. -Ци Жун, пожалуйста... Он совершенно не хотел, чтобы его бывший воспитанник узнал всю правду о восстании в Юнани- слишком уж неприглядной она была. К тому же, ему очень не хотелось огорчать Лан Цяньцю ещё больше. У ребёнка и без того травма на всю жизнь, и бередить её ещё больше было слишком жестоко. -Се Лянь, хватит!- лазурный демон потёр лоб.- Сколько ещё ты собираешься оберегать этого щенка от реальной жизни? Меня ты почему-то так не жалел! Его Высочество страдальчески охнул. Он уже практически съел себя заживо, терзаясь чувством вины за то, что при жизни относился к своему двоюродному брату с пренебрежением. На словах Ци Жун его конечно простил, но предсмертные мысли о том, какой его венценосный родственничек моральный урод и вообще тварь каких поискать так крепко въелись в подкорку новорождённого демона, что сделать с этим ничего было нельзя, так что, Се Лянь хоть не сразу, но смирился, и не принимал близко к сердцу укоры младшего. По крайней мере, старался не принимать. -Ты что, правда думаешь, что всё было так просто? Что вы все такие белые и пушистые, а люди Сяньлэ неблагодарные твари, не ценившие вашей милости? Может, ещё всерьёз считаешь, что Аньлэ был твоим другом? Пфе, ты такой же наивный идиот, как мой драгоценный братец, вот уж воспитал так воспитал ученичка на мою голову!- продолжил Ци Жун, насмешливо глядя на перекошенное праведной яростью лицо бога войны.- Я тебя умоляю... Да он ненавидел всю вашу семейку и ваш народ, думаешь, ему легко было смириться с тем, что потомки захватчиков топчутся по костям наших предков? Ещё и имячко ему подобрали- мама не горюй! Он сошёлся с тобой по моему приказу, лишь для того, чтобы изучить ваш императорский дом, всё хорошо спланировать, и в день твоего рождения омыть Пир чистого золота кровью. Ничего более. Лан Цяньцю тяжело дышал, стискивая меч. По его щекам потекли слёзы. -Я не понимаю... Аньлэ же правда был моим другом... Наставник...- он беспомощно оглянулся на Се Ляня.- О чём он говорит? Вы что, были заодно?! -Чего? -Всем известно, что это было дело рук Аньлэ и советника Фан Синя! Лазурный демон расхохотался. Едко, и вместе с тем, зло. Се Лянь, который всё это время стискивал его плечо, шипя сквозь зубы "держи себя в руках, держи себя в руках", незаметно выпустил из рукава Жое. Ци Жун был в ярости, когда узнал, по какой причине царственный брат оказался запечатанным в гробу. Даже рвался в императорскую столицу, чтобы лично придушить Цяньцю прямо в постели- закончить, так сказать, начатое, и не сделал этого по той простой причине, что пока Се Лянь успокаивал истерящего кузена, осиротевший принц вознёсся, и стал немножечко недоступен по причинческим технинам. И ещё громче он орал, когда узнал, что это именно Се Лянь выдавал себя за советника Фан Синя, и убил императора и императрицу Лан. И ещё громче- когда узнал, что это именно Се Лянь своим фирменным ударом в технике Хуанцзи превратил внутренности его верного друга и помощника в кровавое месиво. Наследного принца потом долго ещё тошнило от живописного рассказа, как Аньлэ умирал на руках будущего лазурного Бедствия, давясь собственным ливером и кишками. -Советник... Ох уж этот советник. Всегда норовит влезть в любую дырку. Вломился в пиршественный зал в разгар битвы, и чуть не испортил нам все планы. Хочешь знать, кто убил твоих родителей? Так вот, это был не Аньлэ. Он лишь ранил твоего отца. А мой драгоценный братец его добил, чтоб не мучился. Жалко же, да, Се Лянь? Или ты просто не хотел, чтобы он выжил и раскрыл тебя? Ты мне так и не сказал, чем ты руководствовался в тот момент. -Ци Жун, пожалуйста... -А ты меня не затыкай. Что за дурацкая привычка, вечно строить из себя жертву? Кто тебя лезть просил? Не звали- не мешай! Или опять начнёшь нести свой возвышенный вздор, что и Юнань и Сяньлэ ушли в прошлое, и незачем вновь разжигать вражду? Раз такой жертвенный, так что не признаешься ему сам, в чём провинился? Или опять мне за тебя отдуваться? Что было, то было, ладно, но врать-то зачем? А ты и рад был поверить, а, Цяньцю? Спустил всех собак на того, кто был ближе, и гордишься этим! Ой-ёй-ёй, что я вижу, неужели Его Высочество расплакался? Тебе что, двенадцать годиков? Воистину, яблоко от яблони недалеко падает! Что ты, что твой "советник", чуть что- сразу в слёзы! -Значит...- Лан Цяньцю плакал уже не скрываясь. Меч выпал из его ослабевших рук, и небожитель бессильно опустился на колени.- Значит, всё было ложью... И ваши слова... И Аньлэ... Я считал его своим другом... Значит... наша доброта для вас ничего не значила... -Вообще-то, ты ему нравился.- тон Ци Жуна смягчился. Теперь он взирал на Цяньцю с некоторым сочувствием.- Хоть он и постоянно жаловался мне, что ты липнешь к нему, как банный лист. Только подумай вот над чем: сколько бы ты и твой отец не твердили о том, что объединение двух народов позволит им жить в мире и согласии, так никогда не будет. Да, в какой-то степени это помогло, но то, что сделали ваши предки ничем не смоешь, и многие из людей Сяньлэ это понимали. Рано или поздно у них бы лопнуло терпение. Но отдаю вам честь- вы старались, как могли. Моё почтение.- он склонился в шутовском поклоне.- Вставай, пол холодный, ещё простудишься. А боги вообще болеют? -Ладно.- он устало махнул рукой.- Твоё счастье, щенок, что здесь находится это благостное убожество, иначе я бы сполна спросил с тебя за ту выходку с гробом и колом в сердце моего любимого братика. Теперь ты доволен? Узнал, что хотел? Тогда прошу покорно. Где выход, тебе покажут. Юнчи, проводи его. Вам наверняка есть что сказать друг другу. Се Лянь повернул голову в сторону притихших пленников, которые с интересом прислушивались к их разговору. Заметив, что на них смотрят сразу три пары глаз, крестьяне незамедлительно сделали вид, что не подслушивали (некоторые даже уставились в потолок, где на сквозняке сушились тела предыдущих жертв почти Непревзойдённого Бедствия), и даже попытались изобразить, что им очень страшно. Аньлэ, который, вместе с ещё несколькими старшими слугами лазурного демона, сторожил свой будущий завтрак, кивнул и сделал пару шагов. В этот момент в пещеру явился... Се Ляню захотелось протереть глаза. По остаточной ауре он понимал, что это Сань Лан, но выглядел красный демон как самый обычный молодой человек знатного рода. Разве что, расцветка его одеяний осталась прежней. -А ты ещё кто, гуй тебя дери?- мигом вскинулся Ци Жун, готовый сейчас сорвать своё скверное настроение на ком угодно.- Кой чёрт вам всем понадобилось в моём доме посреди ночи?! Хуа Чэн надулся. -Я- потомок рода Аньлэ. Се Лянь тихо ойкнул. Когда Ци Жун вызволил его из гроба (гробов) в который ослеплённый гневом и скорбью Лан Цяньцю заточил своего "наставника Фан Синя", рядом с ними вертелся очень обиженный и расстроенный призрачный огонёк- душа несчастного потомка одного из правящих родов Сяньлэ. Се Лянь так и не смог простить себе его смерть, и, когда кузен попросил помощи, чтобы вернуть Аньлэ телесную оболочку, с радостью откликнулся на просьбу младшего, надеясь хоть так искупить свой грех перед ни в чём не повинным ребёнком. Цяньцю и Ци Жун переглянулись. -Ой пиздииишь...- осуждающе цокнул языком лазурное Бедствие. -Это ложь.- восточный бог войны тоже был рассержен. Се Лянь хорошо помнил, как его бывший воспитанник любил своего друга, и таскал его за собой практически везде, а Аньлэ, подозрительно знакомо корча недовольные рожи, на всё соглашался, и даже оставался после их прогулок в приподнятом настроении.- Я прекрасно знаю, как выглядел Аньлэ. Он давно мёртв. Тем временем, Аньлэ незаметно пробрался за спину Собирателя цветов и опустил ему на плечо руку, стиснув его так, что не ожидавший никакого подвоха князь демонов замер в оцепенении. -Какая прелесть.- Се Лянь прижал ладонь ко рту. Несмотря на то, что после смерти он знал Аньлэ как спокойного, вдумчивого и добродушного юношу, его всё равно пробрала дрожь.- Собиратель цветов настолько жалок, что решил прибрать к рукам и мою личность? Как смеешь ты выдавать себя за потомка последнего из рода Сяньлэ? Ознакомился бы сперва с историей, прежде чем порочить моё имя! -Юнчи, держи себя в руках.- Ци Жун аккуратным движением вернул отвисшую челюсть Лан Цяньцю на положенное ей место.- Мы же должны быть хорошими и проявлять сострадания к убогим. -Аньлэ?..- Цяньцю непроизвольно шагнул вперёд, поражённо вглядываясь в знакомые черты юного демона с зелёным огоньком над головой.- Но ты же умер... Почему ты зовёшь себя Юнчи? Переродившись, Аньлэ вернул себе прежнее имя, данное ему матерью, уж очень его коробило то, как его обозвали император и императрица Лан. "Аньлэ-Аньлэ, звучит-то красиво, да только Ань впереди, а Лэ в хвосте плетётся",- частенько бурчал он, озвучивая не то слова Ци Жуна, собственные мысли,- "И вообще, я- Юнчи, меня так мама назвала!" Правда, распространялось это исключительно на Ци Жуна и его прислужников. Когда Се Лянь попробовал назвать его старым именем, получил в ответ резкое "для вас, советник, я князь Аньлэ, и более не смейте осквернять своим поганым языком моё молочное имя!", и спорить с обиженным на своего убийцу ребёнком не стал. -А-Цю, давай попозже поговорим.- Аньлэ слегка поморщился, сжимая плечо Хуа Чэна с такой силой, что послышался хруст костей. Се Лянь всё дивился, почему Сань Лан не сопротивляется, а потом разглядел под ладонью юноши парализующий талисман.- Сейчас вообще не до этого. Сядь посиди где-нибудь, у нас тут личный разговор. Шицунь?.. -Ломай. Аньлэ кивнул, и поднажал. Плечевая кость всё-таки хрустнула, и рабочая рука Собирателя цветов повисла, как плеть. Князь демонов побледнел, но смолчал, сохраняя невозмутимый вид. Одновременно с этим его маскировка пропала, отчего демонята, которые до этого жались к Ци Жуну, с криками разбежались кто куда. Се Лянь ощутимо напрягся. Маленькие прислужники его кузена искренне любили своего господина, и старались не покидать его в опасной ситуации. Исключением была лишь ситуация под названием "код красный", но наследный принц, как ни старался, так и не выяснил, что это такое. Сплюнув на землю (наверняка ведь от Ци Жуна понабрался) Аньлэ толкнул красного демона на каменный пол. Испугавшись за своего друга, Се Лянь спросил: -Сань Лан, ты живой? -"Сань Лан"?!- Ци Жун потемнел лицом.- Это.. это он велел тебе так себя называть?.. Брат... ты хоть понимаешь, КТО перед тобой?! Сказано это было таким тоном, что всё благодушное (в какой-то мере) настроение наследного принца мигом сдуло. После того, как они помирились, до него понемногу дошло, что Ци Жун на самом деле не такой противный, каким казался при жизни, и ранее испытывавший к младшему брату только раздражение и неприязнь (а позднее и ненависть) Се Лянь теперь был готов порвать за него кого угодно. Ну, не то чтобы порвать... но в обиду Ци Жуна он давать точно не собирался. Кузен выглядел сейчас таким напуганным, что ему стало не по себе. Желая хоть как-то его успокоить, он взял его за руку. -Ци Жун, что такое? Вы не ладите? -Не ладим?!- в глазах лазурного Бедствия вспыхнуло пламя.- Этот паршивый пёс ненавидит меня! Спит и видит, как причинить мне и детям как можно больше боли! Как тебя угораздило с ним связаться?! А это что?! Твою мать!!! Хуа, у тебя от сияния моего братца в конец крышу снесло?! Зараза! Он ткнул пальцем в выбившееся из-под одежд Се Ляня кольцо на цепочке, которое тому подарил Сань Лан. -Ты хоть знаешь, чей прах у тебя на шее висит?! Понимаешь, что это значит? Осознаёшь, во что встрял?! А??? -Ну... -Ваше Высочество, ты правда собираешься слушать его бредни?- Хуа Чэн дёрнул покалеченным плечом, сжигая талисман и сращивая кости, и поднялся, отряхивая колени и снова возвращая себе невозмутимый и горделивый вид.- Тебе не стоит беспокоиться об этом ничтожестве. -Ци Жун мой брат.- Се Лянь одарил его холодным взглядом. Поведение Сань Лана нравилось ему всё меньше и меньше.- Я обязан о нём беспокоиться. И не тебе решать, кого мне слушать, а кого нет. Повторюсь: если бы ты сразу сказал, что Сюань Цзи помогает мой кузен, я бы не стал прибегать к твоей помощи. Можешь идти. -Я никуда не уйду.- красный демон недовольно нахмурился.- Я не собираюсь оставлять тебя наедине с этой ядовитой змеёй. -Чего?! На себя посмотри! -Брат, успокойся.- Се Лянь похлопал младшего по плечу, и повернулся в сторону Собирателя цветов.- Сань Лан, я тебя не понимаю. Что ты имеешь в виду? Хуа Чэн хищно улыбнулся. -Неужели ты забыл, сколько боли причинил тебе твой ничтожный братец?- он кивнул на коленопреклонённую статую наследного принца Сяньлэ. Се Лянь просил кузена как-нибудь обойтись без этого, без сомнения, важного предмета мебели, но лазурный демон отказался: "ещё чего. Я ей на жизнь жалуюсь, когда тебя нет. В отличие от тебя, она меня слушает, а главное- молчит".- И после всего, что эта тварь сделала, чтобы втоптать тебя в грязь, ты защищаешь его? Его Высочество слишком добросердечен. Может, ты и предпочёл забыть об этом, но я помню. И я этого так не оставлю. Никогда. Рядом с его плечом возникла призрачная бабочка. Всего одна, но этого хватило, чтобы немного расслабившиеся демонята из числа приближённых к Его Превосходительству, которые высунули любопытные носики из ближайшей пещеры, снова убежали, а Ци Жун застыл, сжимая кулаки и глядя на алое Бедствие с лютой ненавистью. Его зрачки расширились, заполнив собой всю радужку, отчего Се Ляню показалось, что он смотрит в Бездну. У него закружилась голова. Серебряные бабочки. Белый цветок среди бурой крови. Не может быть... Принц мигом вспомнил, как сто лет назад пришёл в гости к младшему, и обнаружил его чуть живого, в луже собственной крови, среди ошмётков его слуг и подвешенных к потолку тел. Он потом несколько месяцев не мог смотреть на красный цвет и слышать звук капающей воды. Всё, что раньше беспокоило его по отдельности, сложилось в одну большую и отвратительную картину. Призрачные бабочки Сань Лана, его уничижительные комментарии о лазурном Бедствии... Даже само его прозвище наводило на определённые мысли, если знать контекст. Хуа Чэн стал Собирателем цветов под кровавым дождём после того, как разорил гнездо одного свирепого демона. Как раз в тот год, когда Ци Жуна едва не уничтожил какой-то больной на голову урод. Он почувствовал, как в душе поднимается волна гнева. -Так это был ты...- прошептал он, стискивая кулаки. -Что?- улыбка Сань Лана показалась ему ещё более омерзительной, чем раньше.- Прости, гэгэ, я не расслышал. -Тот демон... Чьё логово ты разорил... Это был Ци Жун, так? Хуа Чэн снисходительно посмотрел на него. -Гэгэ... -Не зови меня "гэгэ"! Ты знал, что Ци Жун мой брат, и всё равно посмел навредить ему?! Хуа Чэн недовольно поморщился. -Гэ... Ваше Высочество,- спешно поправился он.- я просто защищал твою честь. Эта мразь слишком многое себе позволяет. Я просто немного вправил ему мозги. Се Ляню показалось, что он сходит с ума. С чего Сань... Хуа Чэну защищать его честь? Они не были знакомы до того дня, когда оказались в одной повозке. До этого он практически ничего не знал о Собирателе цветов под кровавым дождём, пока его не начали предупреждать всеми Небесами, что князь демонов Хуа Чэн очень опасен и лучше с ним не связываться. Лучше бы он к ним прислушался... Да и та встреча в повозке- была ли она случайной? Демон, представившийся Сань Ланом, и произвёдший на него самое что ни на есть положительное впечатление, стремительно терял расположение Его Высочества. -Какая, к чертям, честь, когда я тебя даже не знаю?!- в сердцах воскликнул он, всплёскивая руками. Эхо его вопля взметнулось к потолку, перепугав дремавшую в темноте семью летучих мышей. На лице красного демона впервые за сегодняшний вечер проступила растерянность. -Не знаешь?.. Но... -Ци Жун, почему ты мне ничего не сказал?- Се Лянь с остервенением потёр точку между бровей.- Если бы я только знал заранее... Небеса, во что я встрял... -Не сказал, потому что боялся за вас, советник.- подал голос Аньлэ.- Эта псина слишком могущественна, чтобы вы могли ей что-то противопоставить. Не хватало ещё, чтобы он и вас покалечил. -Да как ты смеешь!- Хуа Чэн вспыхнул, и попытался замахнуться на юношу, но между ними мгновенно встал Лан Цяньцю со своим огромным двуручным мечом наизготовку. -Только тронь его.- лицо бывшего наследного принца Юнань, которого молчаливо поддерживали оба кузена, его внезапно объявившийся шисюн, и несколько сотен призрачных детей, не сулило ничего хорошего.- И я отрублю твою одноглазую башку и выкину на корм псам. -Ого.- подал голос Ци Жун.- Ладно, беру свои слова назад... У тебя всё-таки есть некоторое количество мозгов. Красный демон глубоко вздохнул, словно набираясь смелости. -Я бы никогда не посмел навредить Его Высочеству.- наконец сказал он, буравя стоящих плечом к плечу кузенов взглядом.- Как я могу причинить боль тому, кого люблю больше жизни? -Так ты мёртвый.- хмыкнул кто-то из группы пленников. -А вообще, это изврат и содомия.- поддержал его товарищ по несчастью.- Чтобы мужик с мужиком... тьфу! -Варежку прикрой, здесь же дети!- шикнул на него кто-то из женщин. Се Лянь озадаченно замолк. Как он ни пытался, он так и не смог вспомнить никого, похожего на Хуа Чэна (называть его Сань Ланом он уже не мог), кого бы он знал ранее, и кто мог бы проявлять к нему какие либо романтические чувства. Одновременно с этим в его памяти всплыло пылающее смущением лицо маленького солдата, который давным-давно защитил его от нападения цветочных оборотней. -Объяснись.- потребовал он.- Сейчас же. Никаких увиливаний и отговорок. Хуа Чэн вздохнул, и начал объясняться. С каждым его словом, наследный принц приходил во всё больший и больший ужас. Перед глазами мелькали картины давних лет: ребёнок, которого он спасает от падения с городской стены во время шествия, тот же ребёнок в кумирне, держащий в руках белый цветок, стеснительный юноша в солдатской форме, верной тенью следующий за ним... который после смерти стал могущественным князем демонов, чьим смыслом жизни был и остаётся он- наследный принц Сяньлэ, божество войны, ныне известное как бог мусора и несчастий. Но он-то на это не подписывался! Он вообще тогда сдуру ляпнул! Молодой был, глупый, возвышенный- благостный идиот, как ёмко выражается Ци Жун- и даже подумать не мог, что попытка приободрить несчастного ребёнка выльется вот в это! Кольцо, подаренное князем демонов, обожгло кожу холодом. Чу Лиань как-то рассказала ему красивую легенду о том, что если демон или демоница полюбит кого-то по-настоящему, он дарит своему избраннику самое ценное- свой прах, в котором заключено его бессмертие. Это выражение искренних чувств, доверия и признательности. Тогда столь ответственный жест показался ему романтичным, но теперь... -Небеса, ты что о себе возомнил?!- Се Лянь схватился за голову, так сильно, что его любимая шляпа спланировала на пол.- Из-за... из-за той чуши... Дрожащими руками он снял с себя цепочку с кольцом, и бросил ему под ноги. -Забирай. Мне ничего от тебя не нужно. -Но... -Твоя одержимость это только твои проблемы.- небожитель старался говорить твёрдо.- Я не виноват в том, что ты решил сделать меня смыслом своей жизни. Кроме того, ты причинил вред моему младшему брату. Ни о какой любви и речи быть не может! В глазу Хуа Чэна промелькнул страх, а спустя секунду в направлении Ци Жуна был выставлен обнажённый клинок. Эмин, верный своему хозяину, был в замешательстве. Его рубиново-красный глаз напряжённо дрожал. Хозяин ненавидел лазурного демона, и Эмин, подчиняясь его воле, считал так же. Но Эмин любил Се Ляня, который всегда был добр к нему, и раз Его Высочество говорит, что лазурный демон его брат, которого он тоже любит... Что если он расстроится, если Эмин причинит ненавистному Бедствию вред? Это будет ужасно! Демонической сабле совершенно не хотелось расстраивать доброе божество. -Почему ты так защищаешь этого никчёмыша?!- воскликнул Непревзойдённый, теряя самообладание. Се Лянь вытащил из ножен Фансинь. -Запомни раз и навсегда, Хуа Чэн.- холодно отчеканил он, вставая перед Ци Жуном, отчего подрагивающий клинок упёрся ему в грудь (Эмин, который пребывал в ужасе, беззвучно заплакал).- Ци Жун- добрый и отзывчивый ребёнок. То, что я был глупцом и не понимал этого, лишь только моя вина. То, что он пережил перед смертью, отравляло его разум долгие годы, но он не переставал помнить обо мне, и продолжал любить меня. Он спас меня, когда я нуждался в этом больше всего, и я больше никогда не предам его доверия. Мне всё равно, что ты делал, чтобы защищать мою, якобы, запятнанную честь. Пока они выясняли отношения, Аньлэ тронул Лан Цяньцю за плечо. -Пойдём, поговорим. Молодые люди отошли в сторону, подальше от старших. -Почему ты зовёшь себя Юнчи?- был первый вопрос, который задал своему почившему другу Лан Цяньцю. -Потому что меня так зовут.- Аньлэ недовольно дёрнул острым ухом.- Шицунь предлагал мне взять новое имя после перерождения, но мне ни одно не понравилось. Можешь тоже звать меня так же, если хочешь. -"Шицунь"?- Цяньцю оглянулся на Ци Жуна, который что-то тихо говорил Се Ляню, а тот слушал с нечитаемым выражением лица. Хуа Чэн в их разговор не вмешивался, потому что лежал на полу, обмотанный Жое вместе со своей саблей, так плотно, что был похож на гусеницу шелкопряда.- Твоим наставником был... он?.. Аньлэ временами упоминал о своём учителе, но Цяньцю встречал его всего пару раз, и запомнил лишь то, что со слов друга это был человек совершенно невероятных достоинств. Неужели это крикливое посмешище, презираемое всеми тремя мирами на самом деле хорошее? Ему и тут наврали, или как? -Ага.- Аньлэ внезапно раскашлялся, и сплюнул в платочек очередную порцию мерзко пахнущей жижи.- Извини, посмертная побочка... Он был и является моим наставником и добрым другом. Он подарил мне надежду жить дальше, и... и я умер на его руках. -А наставник?.. Они правда братья? -Да. Двоюродные. По материнской линии. Матушка шицуня сбежала от своего мужа-тирана с ребёнком на руках, и семья Се Ляня приняла их обратно. Они долго не общались... Сильно ненавидели друг друга. До того момента, как шицунь спас твоего наставника. Теперь они наконец подружились. А насчёт того, что шицунь сказал тебе про меня... тогда я действительно тебя недолюбливал, но с тобой было весело. Я рад, что ты стал хорошим божеством. -Ань... Юнчи.- Цяньцю спрятал свой меч обратно за спину, и, не в силах сдержать эмоций, обнял юношу.- Я так рад, что ты в порядке... -Зашибись, "в порядке"... Раздался звук, словно пнули что-то мягкое. Лан Цяньцю разомкнул объятия, и посмотрел. Се Лянь несколько раз с силой пнул валяющегося на полу Хуа Чэна, а потом что-то крикнул высунувшимся из бокового хода демонятам. -А что, собственно, происходит? -Этот озабоченный псих,- Аньлэ снова со злостью плюнул на пол.- Хуа Чэн, после смерти помешался на твоём тупом наставнике. Вбил себе в голову, что Се Лянь его божество, а он его самый преданный верующий, и строит козни всем, кто косо на него взглянет. Ну, я так со слов шицуня понял. Слышал о том, как он вызвал тридцать трёх небожителей на дуэль? Цяньцю кивнул. -Это тоже было "защитой чести Его Высочества"? -Угу. Понятия не имею, что они ему сделали, вроде как, он это ничем не объяснил. Зато я могу тебе подробно рассказать то, как эта кровавая мразь издевалась над шицунем и моими братцами и сестрицами. Когда Сяньлэ пало, между прочим, по вине ваших предков, он сбежал, бросив своего брата в захваченном дворце, и после перерождения шицунь его люто ненавидел. Видишь статую? Хуа Чэн считает, что это для того, чтобы унизить Се Ляня, и это его бесит, как и то, что шицунь похож на его "личного бога". Цяньцю озадачился. -А разве это не для того, чтобы поддерживать память о божестве? Я ещё что-то про снятие грехов слышал... -Воооот... даже ты, посторонний человек, это понимаешь, а он нет. Его даже не волнует то, что Се Лянь его раньше никогда не видел и понятия не имел о том, что у него есть такой... преданный верующий. Надеюсь, у Его Высочества наконец открылись глаза и он больше не будет общаться с этим убожеством. -А... Цяньцю красноречиво указал на пленных людей. -А это нам на следующий месяц.- Аньлэ хищно облизнулся.- Люблю, когда на облаву посылают Сяо Тай и Ле Мао, они всегда выбирают самых вкусных. Небожителя передёрнуло. -Чего трусишься?- юный демон поморщился.- Говорят, ты был в Игорном доме в Призрачном городе, неужто мало навидался? Для демонов человечина такая же привычная еда, как для людей свинина или птица. -Но то, что вы делаете, омерзительно! Это живые люди! У них есть семьи! Взгляд Аньлэ стал холодным и колючим. -Вот как? Что ж ты не вспомнишь о том, что Хуа Чэн позволяет ставить на кон в Игорном доме жизни невинных детей? Шицунь заботится о большинстве жертв этого отвратного заведения, ты считаешь это хуже, чем то, что творит Хуа Чэн? -Ну... -Слушай.- Аньлэ потёр лоб.- Можешь думать что угодно, но Ци Жун добрее, чем кажется. И Се Лянь это понимает, иначе он бы пытался его перевоспитать за эти годы. Тебе придётся свыкнуться с этой мыслью. Просто... ну, прими это как данность, я не знаю. Я же вас как-то знакомил, и ты потом вздыхал, что тоже хочешь чтобы у вас с советником были такие же дружеские отношения, как у нас, значит он тебе понравился. Цяньцю обречённо вздохнул. -Хорошо. Я попытаюсь. -Молодец. *** У Се Ляня разболелась голова. Его трясло от мысли о том, что могло с ним случиться, продолжай он доверять Собирателю цветов. Прежде милый и внимательный к нему, красный демон словно тронулся умом, отчаянно доказывая Его Высочеству, что у них на самом деле неземная любовь, просто Его Высочество этого ещё не понимает- видимо, понял, что дело пахнет керосином и зашёл сразу с козырей. Казалось, Хуа Чэн его совершенно не слышал. Единственное что вроде как удалось до него донести, было то, что если алое Бедствие ещё раз хоть на цунь приблизится к Ци Жуну, его уничтожат на месте, после чего одноглазый демон патетично выдохнул "быть уничтоженным рукой Его Высочества- почту за честь..." и наконец покинул резиденцию Лазурного Фонаря блуждающего в ночи. Вымотанный обилием новых пугающих откровений, наследный принц испытывал совершенно несвойственное ему желание напиться, и даже думать не хотел о том, как ему отваживать от себя одержимого демона. -Брат у тебя есть выпивка?- спросил он почти жалобно. Лан Цяньцю и Аньлэ к тому времени уже вышли на улицу, поэтому единственный, кто мог его пристыдить, это Ци Жун, а тот уже давно махнул рукой на заскоки царственного братика. -Где-то было... Так, погоди... Ци Жун покрутил головой, а потом направился к своему трону. -Выходи!- велел он, заглядывая за высеченное из цельного куска малахита величественное кресло с бархатными подушками.- Что, ты прятаться за моим троном будешь вечно? Выходи! Я знаю, что ты там. Тут уже не обмануть!.. Он протянул руку, и за шиворот вытащил из укрытия маленького мальчика, которого, судя по всему, демонята прихватили вместе со взрослыми пленниками. Ребёнок сжался, втянув голову в плечи, и смотрел на недовольно хмурящегося демона огромными заплаканными глазами. -Чьё?- спросил он, поворачиваясь к пленным людям, держа ребёнка на вытянутой руке. Крестьяне начали перешёптываться. Демонята, которые их сторожили, тоже о чём-то зашептались, а потом Сяо Тай отвесила своей подруге звонкий подзатыльник. -Один сбежал!- возмущённо объявила она.- Тот мужик, который был с ребёнком! Сяо Мао, у тебя глаза на затылке? -Ну, ребёнка мы нашли.- философски пожала плечами Ле Мао.- Да и глаз на затылке у меня нет. -И чего делать? Князь нам головы оторвёт! -Вообще-то, я всё слышу. Лазурный демон устало вздохнул, и осторожно взял малыша, который, услышав, что его отец сбежал и бросил его со страшными демонами, начал тоненько плакать, на руки, укачивая. Ранее Се Ляню часто приходилось видеть, как его бестолковый братец возится с призрачными детьми, которые, ещё не совсем понимая, что с ними произошло, так же плакали и просились обратно к родителям. В такие моменты он вспоминал ту судьбоносную встречу с Хуунхун-эром, который, впоследствии, вырос и переродился Собирателем цветов по кровавым дождём, и ломал голову, почему Ци Жун вообще решил связать свою жизнь с заботой о детях. -Чего пялитесь?- резкий окрик лазурного Бедствия вытащил его из невесёлых мыслей.- Тай-Тай, Мао-Мао, тащите их в клетку! Всё! Концерт окончен, при выходе из зала не забывайте свои вещи, уважайте труд уборщиц! А ты перестань скулить! Брат, пошли жрать, я устал уже от этого всего. Мальчик, который немного притих в ласковых руках, снова расхныкался: -Гэгэ, не надо меня кушать... -В смысле, не надо?- Ци Жун хищно оскалился, демонстрируя острые зубы, но смотрел на мальчонку ласково, отчего Се Лянь малодушно выдохнул. Пожалуй, в этот раз обойдётся.- Такого вкусненького паршивца, и не скушать? Ааам! Малыш в страхе зажмурился, но, получив вместо укуса поцелуй в щёчку, немного осмелел. -Тебя как звать, потеряшка?- спросил Ци Жун, перехватывая его поудобнее. -Гуцзы... -Понятно. Гуцзы, ты чай с вареньем любишь? Вот и чудненько. Пошли тогда чай пить. А братцу моему валерьянки неразбавленной нальём, потом будем по всему лесу искать! По следу из сшибленных ёлок пойдём. Наследный принц слегка покраснел, а Гуцзы робко хихикнул, и посмотрел на белого гэгэ с интересом. -Почему по ёлкам? -Потому что братец мой самый настоящий бог войны. Кааак щас напьётся, каааак пойдёт деревья башкой бодать, отмечать, что из-под венца сбежал от страшного демона... Продолжая рассуждать в том же духе, он пошёл в направлении кухни, не выпуская из рук приободрившегося ребёнка. Се Лянь, всё ещё не слишком довольный болтливостью младшего, поспешил следом за ним.