Красный свет внутри чёрной тьмы

***

      Завтрашний день всё решит. Завтра будет не только объявлен победитель в поединке, что меня мало волнует, но и победитель в бессмысленной и будто бы уже бесконечной войне бесконечных и таких же бессмысленных чувств, хотя ответ и на этот вопрос мне заранее известен. Осталось пережить лишь одну ночь. Одна ночь — и всё закончится. Одна ночь — и я освобожу тебя. Только позволь мне это сделать, не отвергай в последний раз. Может, если я потрачу эту ночь на глупую и никому не нужную исповедь, что-то изменится? Вряд ли. Но я попробую, ведь полноценно поговорить нам уже не удастся, так пусть перед тем, как я освобожу тебя от этих оков, я освобожу и себя. Как иронично, в конце концов, что мы оказались по разные стороны.       Тилль. Мальчишка с именем, предначертывающим его владельцу явить себя властелином народа, но только не в нынешних условиях. В нашем мире всё иначе, и здесь ты стал всего лишь властелином моего сердца. И я бы всё отдал, если бы ты позволил мне коснуться твоего. Но этого уже не случится. Ни сегодня, ни завтра. Уже никогда. Я понял это очень давно, в тот момент, когда ты отпустил мою руку и убежал прочь, возвращаясь в место, которое не принесло ни одному из нас ничего, кроме боли. Но я тебя не виню.       Позже я узнал причину твоего побега и хоть легче мне от этого не стало, однако я понял, что нас с тобой делает похожими одна и та же проблема, и почему-то от этого мои чувства не исчезли, а лишь укрепились, ощущая эту связь. Ты так же, как и я, страдал от безответной, на тот момент, наверное, привязанности, которая с возрастом переросла в нечто большее. Ты так же пытался добиться внимания Мизи, стремился находиться с ней рядом, но каждый раз она выбирала не тебя, разбивая твоё и без того измученное сердце. И точно так же ты не мог отказаться от своих чувств, раз за разом цепляясь за них как за единственное, что дарило тебе смысл. И ты смирился. Так же, как и я, осознав, что ты всегда будешь делать выбор не в мою пользу.       Я много раз представлял, будто нам всё-таки удалось сбежать, и как бы сложилась наша жизнь и вообще сложилась бы вдали от этого места. Какие бы фантастичные сценарии я не прокручивал у себя в голове, всё равно находилась лазейка, через которую нас в конце концов ловили и отправляли назад в клетку. Да и как бы мы себя обеспечили? Два ребёнка без родителей, дома и средств к существованию на больше не родной планете. Но несмотря на логичное и, возможно, даже закономерное окончание истории с побегом и попыткой самостоятельной жизни, я был уверен, что сделаю всё, что в моих силах, чтобы избавить нас с Тиллем от ежедневных многолетних мучений, тех, что были, и тех, что ещё будут у нас на пути. Но раз сбежать у нас не вышло, то и думать больше об этом не было смысла. Я отпускаю этот эпизод своей жизни, как ты отпустил мою руку, но пока не отпускаю тебя. Прости, мне нужно ещё немного, чтобы выговориться.       Единственное, о чём я жалею, что не могу сказать тебе всё это в глаза. Я представлял себе и этот разговор много раз. Как тихо прокрадываюсь к твоей «клетке», как вместе мы скрываемся в тени коридоров от глаз наших надзирателей, как прячемся в тесном, но вполне уютном тёмном уголке, где, как мне кажется, нас бы никто и никогда бы не нашёл. Мы бы сели с тобой совсем рядом, как когда-то в детстве, будто мы никогда не отдалялись друг от друга, я бы тихо заговорил первым, чтобы не заставлять тебя чувствовать себя неловко, несмотря на темноту, сгущающуюся вокруг нас, я бы всё равно разглядел в ней отблеск твоих безумно красивых бирюзовых глаз и не смог бы уже отвести свои, утопая в них, как в самом желанном, но не доступном для меня мире. Всю ночь напролёт, а то и всю жизнь, я бы не переставал доказывать тебе, насколько сильно я тебя люблю, я бы создал для нас все условия, не знаю, как, но я слышал, что любовь сподвигает людей и не на такое, дарует силы, когда казалось, что их уже не осталось. Я сделал бы всё, лишь бы ты был счастлив. И если бы ты дал мне хотя бы крошечный шанс, я бы ни за что его не упустил.       Но и этого уже не будет — мы не скроемся от лишних глаз для последнего и единственного искреннего разговора, нам просто не позволят. Поэтому я отпускаю и эту свою навязчивую фантазию, много лет помогающую мне уснуть, даруя невидимую надежду. Но всё ещё не отпускаю тебя. Я много думал и о том, легко ли отпустить человека, которого любишь всем сердцем. Знаешь, каждый раз я отвечал себе, что это невозможно, да и сейчас согласен с этим, пусть и частично. Просто совсем недавно я понял одну простую истину — не важно, отвечает ли тебе человек взаимностью, главное ведь не это, любить можно и глядя со стороны. Ещё важнее то, чтобы человек, которого ты по-настоящему любишь, был просто счастлив — не имеет значения с тобой или без тебя. Если твои чувства правда искренни, то ты просто обязан сделать то, что требуется для счастья твоего любимого человека, и если он видит счастье в другом, то тебе ничего больше не остаётся, как отпустить его. Только так, не взваливая на него груз ответственности за чувства, которых он не просил, ты можешь сделать шаг на пути к его личному счастью.       Тилль, я бы принял твою влюблённость в Мизи, я принял бы даже ваши с ней отношения, но сейчас, когда её нет... Я вижу, как ты страдаешь, вижу, насколько бессмысленным кажется тебе окружающий мир... И я, как никто другой, тебя понимаю. Мой мир тоже держится на одном лишь тебе, и я даже представлять не хочу, если тебя в нём больше не окажется. Я хотел лишь согреть твоё одинокое сердце, а если его с потерей Мизи тоже больше нет, то без раздумий отдал бы тебе своё. Я не хотел видеть, как ты мучаешься, но я видел, много раз. И из-за того, что ничего не мог сделать, меня разрывало изнутри. Если бы... Если бы мы смогли встретиться в другом мире... Я хотел бы видеть твою улыбку, настоящую, а не ту, что заставляли выжимать из себя наши «работодатели», хотел бы прикоснуться к твоей руке, не получая в ответ испуганный взгляд и отдёрнутую руку, хотел бы просто иметь возможность быть рядом, узнать тебя лучше всех, каким бывает твой взгляд, когда ты расслаблен и не ожидаешь опасности, исходящей сейчас отовсюду, какой может быть твоя улыбка, появившаяся от какой-нибудь глупой шутки, каким можешь быть ты, когда не играешь чужую роль на чужой сцене.       Думаю, это понятно, что все свои мечты я тоже должен сейчас отпустить, потому что, как только меня не станет, они будут ещё более бессмысленными, чем были прежде. И вот он я, стою рядом с тобой на сцене, и мне совсем не важно, что стоим мы по разным её концам. Что бы ни происходило, ты для меня всегда будешь самым главным союзником, и я не позволю кому бы то ни было, это изменить. Мы на одной сцене, а значит заодно, пусть ты об этом и не догадываешься, я ни за что не стану твоим противником, и всё, что будет сегодня на нашем первом и последнем дуэте, будет только для тебя. Я вижу это в твоих глазах. Не сдавайся. Никогда. Ты должен доказать всем, что никто не вправе помыкать тобой, должен бороться до конца, а когда, наконец, расправишься со всеми, сможешь обрести долгожданный покой. Ты заслужил его как никто другой. Я верю в тебя, ты сможешь их всех уничтожить. Пусть не напрямую, но они обязательно за всё поплатятся.       Поэтому сейчас мне нужна твоя помощь. Не опускай руки, не прекращай петь, зажги внутри себя остатки тлеющих угольков, покажи им, что никто здесь не сравнится с тобой. Только не останавливайся.       Нет. Зачем ты это делаешь? Тебе нельзя. Если бы я мог... если бы я только мог... Прости меня за то, что я иду к тебе, удивительно, но такое чувство, будто это было не моим взвешенным ещё несколько дней назад решением, а ноги сами ведут меня к тебе. Прости, что протянул руки к твоей тонкой бледной шее, помнящей о многих ссадинах и ранах, прости, что мои пальцы слишком крепко удерживают твой затылок в момент, когда я притягиваю тебя к себе.       Долгожданный поцелуй. Тот поцелуй, о которых грезишь перед сном, понимая, что его никогда не будет. Но сейчас я не сплю, как и ты. Я с силой прижимаю тебя к себе, будто пытаюсь показать, насколько сильно и долго я желал этого момента, однако при других обстоятельствах. Твои губы намного мягче и лучше, чем в любом сне, я не уверен, что смогу так просто от них оторваться. Я знаю, знаю, что это последнее и единственное, что я одолжу у тебя, и, возможно, мне должно быть стыдно за такой жалкий поступок, но я не могу... не могу уйти, так и не сделав этого. Прости за то, что целую тебя. Ты не любишь меня, ты пытаешься меня оттолкнуть, но я обещаю, это и правда единственное, что я возьму у тебя. Я бы хотел прямо сейчас всего на секунду разорвать поцелуй и за эту секунду признаться в любви к тебе бесконечное количество раз, а затем снова прильнуть к таким мягким, но прохладным губам. Ты нервничаешь, и при других обстоятельствах я бы, наверное, гордился, что стал причиной твоей слабой дрожи, но сейчас всё иначе, сейчас мне хочется укрыть тебя от всех этих мерзких глаз, спрятать тебя от этого мира и согреть своим теплом.       Я чувствую, как ты расслабляешься, но расслабляешься далеко не от наслаждения от поцелуя. Ты смирился. Ты готов сдаться уже прямо сейчас, думая, что это коварный план на мою победу. Нет. Этот план на твою победу, Тилль. Сегодня ты сделаешь первый шаг на пути к свободе. Я понимаю, что нужно заканчивать, что пришло время к кульминации сегодняшнего выступления.       Я спускаю с затылка свои руки снова на твою шею, смыкая на ней пальцы. Крепко, но не перекрывая доступ кислороду, так, чтобы создалось лишь впечатление, будто я хочу убить тебя. О нет, с большим желанием я бы хотел, чтобы именно ты убил меня. Однажды ведь получилось. Не выдерживаю, видя, как ты обессиленно и безнадёжно опустил голову, даже не желая бороться, и вновь притягиваю тебя к себе, на этот раз целуя нежно, вкладывая все невысказанные чувства, в последний раз. На табло загораются цифры, и как же я рад видеть, что счёт моих очков остановлен. Тилль выиграл.       Снова выпрямляю руки, будто душу... Душу самого дорогого для меня человека на этой планете. Тилль не сопротивляется, он добровольно отдал в мои руки свою жизнь. Прости, но я не причиню тебе боль. Прости за этот отчаянный поцелуй. Прости за чувства к тебе, прости за всё.       Вдруг чувствую, как в левый бок меня что-то толкнуло, совсем небольшое, но в тот же момент вместе с наступающей резкой болью понимаю, что это. Понимаю, но рук не опускаю. Мне нужно довести всё до конца. Только так я смогу освободить Тилля в первую очередь от самого себя. Следует ещё один выстрел. Не реагирую, продолжая удерживать тонкую шею. Да, я подставляюсь. Но подставляюсь по собственной воле. Всё лишь для того, чтобы ты жил, жил дальше несмотря ни на что, оставив в прошлом всё, что тебе причинило это место и инопланетные твари в нём, всё, что держало тебя внутри, не давая стать тем, кем ты на самом деле являешься, и оставив в этом же прошлом меня. Без каких-либо сожалений. Будь сильным, будь бесстрашным. Прошу, просто будь. Ещё один болезненный удар в бок, заставляющий меня всё же опустить руки, но вместе с тем я чувствую, что они меня больше не слушаются. Кровь заполнила рот, частично выплёскиваясь наружу. Я улыбаюсь. Я это сделал. Он сможет когда-то стать счастливым. Перед глазами начинает плыть, но мне уже всё равно, потому что всё, что я вижу перед собой — это он.       Кажется, что с последним выстрелом исполнились сразу все мои мечты. Всё о чём я мог думать дни напролёт — это ты. И именно тебя я вижу, прежде чем мои глаза закроются навсегда. Не знаю, есть ли что-то после, но я всегда буду благодарен за то, что ты подарил мне свой взгляд напоследок. И, если бы мог, то с уверенностью бы сказал, что сейчас я по-настоящему счастлив.