Я сразу поняла - она это та, которую я искала

Распутье Летианы было не самой худшей остановкой для Сирин. По крайней мере, здесь была река. Близость Старых Стен к этой реке вызывала, конечно, немалое отвращение, но в крайнем случае, в ней можно было заставить кого-то утопиться… … Только вот максимум, на что хватало — бросить побрякушку на дно реки и заставить какого-то влюбчивого мальчонку полезть за твоим любимым кольцом. Или то была брошь? — Архонт Песни желает посмотреть на Новую Управительницу Летианы? — Спрашивает один из представленных к ней слуг однажды утром, придерживая дверь двум другим мужчинам, вносящим завтрак в Святилище Певчей Птички. — Да? Управительницу? — С ноткой скуки спрашивает девушка, изящно садясь за стол. — Расскажи подробнее. Конечно, она могла залезть в голову этому мужчине и узнать всё самой, но больно он того стоил. Скукота. Впереди ещё целый рабочий день и целая куча голов похотливых уродов, тупых детей, да неповоротливых женщин. — Тунон прислал сюда свою самую на данный момент молодую Вершительницу для надзора за железом. Вершительницу Миву. Это официально. По факту, она сможет здесь контролировать всё, если это не будет противоречить слову её Архонта или Законам Кайроса. Сирин на мгновение оживилась, услышав про слова Архонта, но быстро поняла, что речь идёт только о Владыке Правосудия. — И насколько она молодая? — Певчая Птичка паралельно кивает, когда на стол ставят яства и искренне желают приятного аппетита. — То ли ей двадцать, то ли восемнадцать, где-то в этом промежутке. Но если Госпожа желает узнать точную информацию об этом или ещё чем-либо. Значит, ещё одно талантливое дитя, кинутое управлять войной. Ах, эта любимая стратегия Кайрос! — Ах, не утруждай себя, — Сирин надкусила яблоко. … Мива явилась немногим позже завтрака. А Сирин не привыкла вставать поздно, хоть и могла себе это позволить. И ещё могла позволить, например, полюбоваться на почти ровесницу, что и сделала в компании слуг. Певчую птичку начали представлять сразу же, как только она встала перед Вершительницей. Сирин не обращала внимания на эпитеты, разглядывая девушку. Низкая, изящно стоящая, но мощная и готовая к бою, стрелять во всё, что движется, странно одетая. Судейское одеяние закрывало почти всю кожу, нелепый фиолетовый платок покрывал почти всё лицо, лишь глаза давали понять обычному человеку, что перед ним кто-то живой. Серые, изучающие глаза. Но Сирин быстро перешла от внешнего вида к воле. Что ей там хористы, да местные жители, которым нужно обязательно спеть, да завербовать? Тут судейская игрушка. Воля собачки Тунона была не такой податливой. Тяжёлой. Будто бы дышишь дымом. Но не уровень Кайроса, конечно. Да и на ней шлем, простительно! «Сними. Мой. Шлем.» — Сирин, извиняюсь, не до конца вытерла кровь, да? — Спросила Мива, дотрагиваясь до тканевой маски на лице и начиная оттирать, словно бы такая оплошность и являлась причиной того, что Сирин так пристально глядела на слугу Тунона. — Я правда извиняюсь, что пришла в таком неуважительном виде к такой важной персоне. Надеюсь, наше дальнейшее знакомство пройдёт менее смущающе. После оттирания «крови» от маски, Вершительница учтиво поклонилась, совершенно не показав никакого негодования или подчинения чужой воле. Лишь Сирин видела, что та улыбалась. Лишь Сирин знала, что Судья не подчинилась её воле, и вышла из этого максимально изящным не военным способом. И почему-то это не выбесило, это не показалось простым лебезением, как делали другие перед «игрушкой Кайроса». Это заставило внутри Сирин что-то покрушиться.