Напиши мне

      В комнате всë как обычно. Всë, как и должно быть.       Хочется курить. Руки чешутся, а в голове только и стоит мысль о запрятанной под матрасом пачке, изредка скрипящей своей упаковкой от очередных поворачиваний с боку на бок. Хочется курить, но в помещении, вместе с безграничной человеческой тоской, повиснет ещë и горький серый дым, что явно придëтся не по вкусу отцу.       Рука лениво тянется к смартфону.

ку

2:34

спишь??)

2:41

      Серëжа знает, что Кир сейчас не спит. И даже не потому, что возле аватарки уже минут десять горит зелëная точка. Знает, потому что они похожи. Они любят одну и ту же еду, одни и те же игры, и один и тот же жанр фильмов. И не спят они так же одинаково долго. Курсед — потому что из компа не вылазит, Акума — потому что бессонница. Уже который месяц.       Скрипят пружины старого матраса. Босыми ногами Серëжа наступает на жёсткий ворс красного ковра, около минуты пялит в настежь открытое окно, локтями уперевшись в колени, а потом, плевав на всë ещё молчащий в игноре чат и вероятность быть пойманным, он одним движением скользит за рамку кровати, приподнимая пожелтевший от времени матрас и хватает полупустую коробочку, едва виднеющуюся в складках скатившейся простыни. Подходит к окну и вытаскивает из мятого картона тонкую палочку, мгновенно зажимая между губ. За горшком иссохшего фикуса находит синюю зажигалку, недавно подаренную парнем из класса постарше. Исключенный, он уже не учится в их школе, но Серëжа до сих пор помнит о том, как странно он просил себя называть. Что-то вроде... Кусакабе. В прочем и не важно — Акума не должен помнить о таких вещах. не 2:58       И больше ни слова. Акума не может просить его о большем, наверное. В жизни Кир и так немногословен, чего же от него ожидать в бесмысленной переписке поздно ночью.

и я чет опять уснутб не могу......

2:59

в дотку играешь наверн

го тож зайду?

3:03

      В ответ, ближайшие минут двадцать, вновь тишина.       Серëжа и раньше об этом думал. Вроде как, друзей у Курседа и так не особо много, если Акума не единственный. Но тот даже при таком раскладе инициативу в общении не проявляет. По часу не отвечает, будучи онлайн, первым никогда не пишет, а начатые диалоги не всегда с интересом поддерживает, если речь не идёт о его новых демках. Это только Серëжа печëтся о треках каждый раз, прослушивая короткие mp3 на повторе, потому что чужой голос слышит редко. И виной даже не совсем начавшиеся летние каникулы. Что Акума, что Курсед, редко в стенах школы появляются. От этого и поговорить не с кем. От этого и приходится довольствоваться одним лишь хрипловатым голосом в наушниках, с влажной ладонью в домашних шортах. я уже вышел 3:31

бля го хотяб каточку быстр

я два дня уже не заходил

3:32

лень 3:35       Наверное это и не должно обижать. Кир, вероятнее всего, просто устал или слишком сонный для совместной игры. Но сердце невольно сжимается от холодных и коротких ответов. Он никогда не скажет Курседу о том, что ждёт какое-то время, прежде чем ответить на сообщения, чтобы тому не казалось, что Акума следит за каждым уведомлением, трясясь над телефоном каждый раз, когда тот приглушённо жужжит. Не скажет и о том, как просто пялится на его профиль, пока надпись «в сети» не появится под никнеймом.       Последнее сообщение от Кира остаëтся висеть прочитанным, а наполовину скуренная сигарета летит обратно в пачку. Курседа это точно не волнует. Вероятнее всего, он просто ушёл спать или бессмысленно листать ленту тик тока, просто закрыв чат, даже не догадываясь о том, что его друг оставшуюся ночь продолжит перечитывать сообщения, отправленные просто для того, чтобы тот его не докучал.

***

      Кусакабе интересный парень. Он старше, сложен крепче и выглядит безумно круто. Сколько раз его ругали за тату, столько же он и заполнял своë тело чернильными рисунками. Он носит одежду, которую Серëжа нигде и никогда не видел, словно это бренд, созданный только для него одного. Он курил крепкие самокрутки за старым школьным туалетом. И Акума не удивится, если тот ещë и наркотой среди восьмых классов барыжил, пускай об этом пока вестей нет. Миша, вроде бы, даже писал ему сам пару месяцев назад, пока не сменил школу. Но этот чат, даже не прочитав, Акума просто кинул в архив. Иногда, конечно, всплывали его сообщения на экране, но как-то и дела до этого не было, когда спустя час на предложение встретиться у Серëжи, Курсед всë-таки положительно отвечал.

го в дс тут фильм крутой нашел

17:32

пиздец батя про сиги узнал

руку чут чуть порезал

22:43

      Писать Кир стал ещë реже. Он появлялся в сети, только не читал сообщения. Теперь и отец, слабый к любым резким запахам, узнал о том что Акума курит. Он был пьян и зол, от этого еле на ногах стоял. Возможно лишь поэтому Серëжа отделался едва задевшими его осколками бутылки, так быстро пролетевшей мимо, столкнувшейся с косяком двери и разлетевшейся в щепки с громким треском. ясн 00:19 сор я пьян немнг 00:21       И эти моменты Акума до безумия обожал. Курсед не из тех людей, кто мало пьëт. И такие случаи, как сейчас, подворачивались не редко. Сразу он становился чуть более разговорчивым, отвечал быстрее. И не важно, что в основном Кир писал бессвязные предложения, которые ещë попробуй расшифровать. И не важно, что он игнорирует его проблемы. Это всë не важно, пока он ему пишет.

скок выпил пьяница?

00:23

три надцать стаканов 00:26

три

надцать

ХахХВХЫХАХ)))/блять ты еблан

00:27

с рукой вс норм? 00:28       Очень хочется верить, что это не простая вежливость, а действительно заинтересованность. Самовнушение всë это или нет — но Серëжа спешит успокоить:

в целом да)

00:28

      Где-то за дверью громко всхрапывает отец, что не заглушает даже орущий чемпионат по футболу с телевизора. Придëтся так и засыпать, потому что пульт по любому лежит где-то под грозной тушей мужчины, который как ни старайся — достать не получится. Душу греет только мгновенно прочитанные сообщения и не потухающий значок «в сети» рядом с аватаркой друга.

бля слышь мужик

00:32

      Прочитанно. Сердце делает кульбит. А ведь Серëжа пока ещë ничего не написал, чтобы так волноваться.

короче это

00:33

      Вновь прочитано. Кир начинает что-то писать, но тут же перестаëт. Наверное виски пролил.

бля на самом деле мнк пиздец тяжело писать это

но блять

00:35

      Сейчас Курсед только читает его сообщения. Такого пока ещë ни разу не было. Будто реально интересно, что ему хотят написать. Будто не всë равно. Будто он не открывает чат только потому что скучно и развлечь некому.

я дрочу на тебя. хз навернле ты мне нравиштся

00:36

      Вновь ничего не отвечает, оставляя сообщение прочитанным, при этом не выходя из сети. Пальцы дрожат, из-за чего Акума прилагает огромные усилия, чтобы попадать по буквам, стараясь как можно понятнее складывать слова воедино, стирая и набирая предложение в который раз.

да блять ладно. не нраверное. ты мне нравишься пиздец как

00:38

у тя на ебло волосы прикольно свисают

и когда ты мне не отвечаешь пизжц сердцу больнр

00:41

ну я не пидорас ты не подумай

00:46

      Его чувства не принимают, но и не отвергают. Это совсем не пугает. Потому что Курсед пьян и признание максимально тупое. Серëжа удалит постыдные сообщения. Точно удалит. И на утро, будучи трезвым, Кир даже не вспомнит об этом разговоре. А если и вспомнит — тактично промолчит, сделав вид, будто ничего не было.

нл хуй знает я типа целовать тебя очень хочу

и обнимать сильно

00:47

мне нравятся татухи твои. блять ты не представляешь как это ахуенно выглядит

00:49

хочу облизать все твои тату

всю ивою шею

00:51

и засосов наставить

и чтоб ты меня потрогал

00:53

блять что за хуйню несу

00:56

      Тяжело вздохнув, Серëжа прикрывает глаза. Написал столько всего, что, прочитав вновь, становится ещë более стыдно. Кир молчит несколько минут, а затем, когда высвечивается «печатает», Акума жмёт на все стрелочки в верхнем левом углу, откидывая телефон на край кровати и прижимая к себе колени. Сердце стучит в ушах, а глаза сами по себе закрываются.       Удивительно, но в эту ночь он уснул быстро.

***

      Отвратительно. Первая мысль, посетившая его голову была отвратительна. Он признался Курседу в чувствах, подробно рассказал о свои желаниях, будто сам был пьян. Но больше всего пугало то, что он не удалил те сообщения. Прикрыв на секунду глаза, так и отрубился, прижав к груди колени и облокотившись на холодную стену. завтра в десять приду 1:03       Точно пиздец. Серëжа стал дышать чаще, беспомощно вчитываясь в сообщение вновь и вновь. Завтра. Сегодня. В десять. Девять пятьдесят семь. Кир к нему придëт. Придëт и что будет делать? Спокойно откажет или ударит? Скажет какой Акума мерзкий придурок, раз вздумал писать ему о таком? Ни один из вариантов его не устраивает. Потому что ни в одном из них Курсед не отвечает взаимностью.       Звонок в дверь прерывает все мысли, заставляя подпрыгнуть на месте. Время десять утра, ровно как и было обещано. Это точно Кир, раз так настойчиво звонит в дверь. Серëжа и с места сдвинуться не может. От неудобного положения во сне заболела поясница, а страх сковал и без того неподвижное тело. Звонок. Ничего не предпринимать не вариант. Если отец откроет дверь раньше него, то Курсед ему обо всëм расскажет. Если мужчина узнает о том, что его сыну нравится парень, то в лучшем случае Акума просто останется без возможности нормально передвигаться. Эта мысль холодит всë тело. Человек, стоящий за дверью, его пугает намного меньше.       Подорвавшись с кровати, Серëжа выбегает из комнаты, едва заметив валяющиеся на полу осколки от бутылки, всë же наступая на один, чуть не упав на паркет. От последнего останавливает громкий храп за спиной и хриплое бормотание. Он мигом оказывается возле входной двери. Не решается даже в глазок взглянуть, ухватившись ладонью за ручку. Переводит дыхание, осматривая себя в зеркале возле вешалки. Бледный, растрепанный и напуганный. В отцовской футболке, слишком большой для него, и в домашних трусах с бананами. Стерев пот со лба, после очередного звонка в дверь, Акума опускает ручку вниз.       Он успевает только немного приоткрыть и взглянуть на чужое хмурое лицо, едва прикрытое двухцветными волосами, прежде чем его хватают за плечи, уводя глубже в прихожую, только дверь за собой свободной рукой закрывая. Кир бесцеремонно припадает к чужим губам, мгновенно выбивая из прокуренных легких воздух. Прижимает Акуму к стене, не разрывая поцелуя, толкает колено между вдруг ослабевших ног, задевая чужой член и ловя ртом тихий стон. Серëжа начинает дрожать от резко нахлынувшего возбуждения и нарастающего страха.       — Кир, ты что делаешь, — шепчет парень, едва переводя дыхание от грубого поцелуя.       Несдержанно стонет, когда чужие зубы смыкаются на собственной шее, а шершавый язык начинает резво проходиться по месту укуса с новой силой. Серëжа зажимает рот рукой. Отец может услышать, надо остановиться.       — Стой, стой, стой, — непрерывно произносит Акума, отстраняя от себя парня. Он всë ещë не понимает. Вариант того, что Кир будет его с самого порога целовать и горячо дышать в шею, Серëжа не рассматривал, — в комнату, — опустив руку, он осторожно сжимает чужую тëплую ладонь. Не встречая сопротивления, а наоборот — татуированные пальцы сплетаются с собственными — Акума тащит друга в спальню.       Очень волнительно вот так сжимать руку человека, всë время холодно общавшегося с ним на протяжении долго времени. Он тихо ведëт его за собой, минуя пустые бутылки пива и диван с сопящим на нëм мужчиной, прикрывающего от солнца лицо. Закрывает за собой дверь и вновь не может ничего произнести, когда мягкие губы парня ложатся на его, в этот раз целуя более нежно и осторожно, будто боясь спугнуть. От этого у Серëжи брови домиком ломаются, а веки сами по себе закрываются. Низ живота приятно скручивает, когда шершавыми большими ладонями Курсед забирается под растянутую футболку, любовно оглаживая бока и спускаясь на ягодицы, мягко их сжимая.       — Подожди, — Акума разрывает поцелуй, не отталкивая, но соблюдая приличную дистанцию, — ты меня пугаешь, мужик. Ты... Погоди, что это значит?       — А ты всë ещë не понял? — ведëт плечами Кир, всë же отвечая на вопрос. — Трогаю тебя. Как ты и хотел.       Толкнув парня на кровать, Курсед забирается сверху, поставив руку рядом с чужой головой, задирая серëжину футболку до груди, большим пальцем поглаживая кожу на рëбрах. Целует солнечное сплетение, щекоча кожу длинными волосами, заставляя вдохнуть резче.       — Нет, разве ты... — закусив губу на очередной поцелуй в живот, Серëжа выдыхает сквозь зубы, переводя взгляд на дверь, которую они забыли закрыть. — Я думал, что ты меня ненавидишь.       — На это нет причины, — оторвавшись от порозовевшей груди, Кир серьëзно смотрит в зеленые глаза, но тут же возвращается обратно, начиная лизать затвердевший сосок.       — Блять, да ну... Кир, постой, — часто дыша шепчет Серëжа, заставляя поднять на себя лицо, — это взаимно?       Курсед с минуты смотрит на Акуму нечитаемым взглядом, из-за чего парень уже несколько раз начинает жалеть о сказанном. Садиться на кровать, скрестив ноги, спиной прислоняясь к стене и усаживает друга к себе на бëдра, кладя ладони на его ягодицы.       — Давай, — слегка откидывает голову назад, прикрыв глаза. Больше он не совершает никаких действий. Не трогает покрасневшие соски и не уделяет и малейшего внимания стоящему члену в трусах, — что ты там хотел? Облизать все мои тату? Ну так вперëд.       Подросток громко сглатывает, зачëсывая лезущую в глаза чёлку назад. Чужой кадык вторично дергается, привлекая внимание к татуированной шее. Да, хотел. Хотел так сильно, что прямо сейчас остаëтся лишь надеяться, что со стороны это не выглядит слишком очевидно. Серëжа несмело ведëт пальцами вниз по шее, обводя эдемово яблоко, повторяя контур чернильных букв, едва царапая короткими ногтями тату. Он всë не может перестать думать о том, что это какая-нибудь злая шутка, ну или как минимум его сон. Ибо происходящее сейчас — разве могло быть итогом наплевательского отношения, бессонных ночей и содранного заусенца на большом пальце? Хочется распросить подробнее, услышать утешительное оправдание тотального игнора, но почему-то кажется, что Кир ему ничего не скажет, пока сам в чëм-то не удостоверится.       Серëжа наклоняется ближе к шее. Снова медлит, неловко уложив одну руку Киру на плечо, а другую на загривок. Касается кожи губами только когда чувствует сжимающие его бëдра ладони — единственный толчок к всë ещë сомнительным действиям. Невесомо ведëт устами по шее, не замечает никакой реакции, потому и позволяет себе чуть прикусить размытые буквы. Кажется, у них есть вкус. Или это просто остатки парфюма, въевшиеся в кожу. На пробу Серëжа высовывает язык, проводя им влажную дорожку, чтобы точно убедиться в своих догадках — в нос отдаëт приятный аромат, а на кончике языка оседает горьковатый привкус. Чуть смелеет, когда кадык вновь дёргается и дарит ещë несколько холодящих тëплую кожу следов. Одно дело — писать всë то, о чëм так яро желаешь почти каждый вечер, любуясь чужим профилем, где даже личных фотографий нет, а другое — выполнять всë это наяву, когда так сильно дрожат руки, а сердце пробивает дыру в груди. Сильно бьëтся.       Губы Кира дëргаются, но тут же закрываются обратно. Наверное, он хочет выдать что-то провокационное, что натолкнëт Серëжу к более смелым решениям, но решает промолчать, прикрыть глаза и откинуть голову назад, давая больше доступа к манящей светлой коже, не видевшую солнечного света примерно пару месяцев, судя по количеству таймов в почти единственной установленной на компьютере игре. Хмурится, когда зубы впиваются в место над ключицей и там же появляется несколько красных отметин, судя по тому, как щиплет кожа — Серëжа слишком долго ждал этого мгновения. Отстраниться приходится только тогда, когда Кир пальцы в волосы на затылке впутывает, отнимает лицо от шеи и целует напористо. Вдохнуть не даëт, залезая под резинку трусов, принт на которых даже не смутил — сейчас не до этого. Трогает Серëжу, проводя ладонью по члену, моментально задавая ритм, от которого Акума мычит в поцелуй, обнимая того за шею. Губы, по ощущениям, уже немеют, покалывают из-за давления и редких покусываний, но Кир всë продолжает их терзать.       Бабочки нутро крыльями щекочут, в голове не стоит ничего кроме тихого шума, а кончики пальцев трепещут словно от холода, несмотря на плюс за окном и мгновенно ставший горячим воздух в помещении. Серëжа ëрзает на коленях, в попытке выпросить больше ласк, ведь по ощущениям их сейчас слишком мало. Кажется, за всë время у него просто тактильный голод развился, ибо иному объяснению такая бурная реакция на самые простые прикосновения не подлежит. И Курсед словно мысли читает — другой рукой по спине гладит, соскальзывая ею на грудь, трущуюся о мягкую ткань его же худи. Большим пальцем давит на сосок, а затем гладит слишком хорошо, от чего Акума ногтями неосторожно чужую шею царапает, вздрагивая на каждое прикосновение. Член в трусах сочится эякулятом, заставляя ярче краснеть, осознавая это. Киру достаточно было немного его приласкать — и он уже в лужицу превращается, невербально прося совершать больше разгорячëнных действий, доводить до пика и полностью овладевать, в процессе чего Серëжа даже сопротивляться не станет. Готов отдать себя полностью только ему, всего без остатка.       Акума сам разрывает поцелуй, стыдливо пряча лицо в сгибе шеи Курседа, всхлипывая, когда большой палец обводит головку, двигаясь по всей длине быстрее. Щëки пылают, со рта не перестают срываться томные стоны, заглушаемые лишь воротом чужой одежды, а Кир ещë и шептать начал что-то горячо, заставляя по спине роем мурашки бежать. Хватает пары тягуче-сладких, совершенно неразборчивых слов в самое ухо, резких движений, сдавливающих член в трусах — и Серëжа кончает, до крови кусая нижнюю губу.       — Не хотелось привязываться, — наконец на грани слышимости произносит Курсед.

***

      Наверное, надевать чëрную кофту в тридцатиградусную жару, была не самая хорошая идея. Со лба стекает пот, из-за чего и волосы слипаются, мельтеша перед глазами слишком надоедливо. Серёжа кусает ноготь, строчит параллельно сообщение и даже не сразу замечает тень, нависшую над ним. Изначально он ничего кроме облегчения не чувствует, спасаясь хотя бы так от палящих ярких лучей, но затем, опомнившись, поднимает взгляд на незнакомца. Хотя и не «незнакомца» вовсе.       — Бля, Серëг, ты что ли?       Перед ним стоит Кусакабе. В майке, как все нормальные люди, с кепкой на голове, продумав даже это. Он подходит слишком близко — так, что от этой тени, спасшую его пару секунд назад, становится не по себе.       — Ты как сам? Вечность тебя как будто не видел, — по лицу Миши ползëт довольная улыбка. Он явно хочет обсудить произошедшее в их жизни за период времени, сколько они не виделись, как можно более подробно. Всë такой же яркий, несмотря на монотонность цвета в одежде, и, несомненно, крутой, — пошли, может, по баночке?       Серëжа слегка растерянно хлопает глазами, а затем зачëсывает прилипшую ко лбу прядь за ухо.       — Да я тут просто Кира... — неловко усмехается он, успевая не глядя настрочить с ним в чат что-то вроде «бвстрее, я тя ждк».       Кусакабе тянет понимающее «А-а», но тут же придумывает альтернативу:       — Так пошли в пивнухе его подождëм, ты ж вспотел уже весь.       С этими словами рука Миши неожиданно тянется к лицу Серëжи, видимо для того, что бы убрать очередной прилипший к коже волос. Акума интуитивно дёргается назад, но тут даже увиливать не приходится — за запястье Кусакабе перехватывает чья-то ладонь. Он даже не стал глаза поднимать, ведь сразу по татуировке различил, кто стоит за его спиной. — Именно, — доносится около уха, заставляя вздрогнуть от неожиданности и слишком спокойного тона. Серëжа незаметно прикусывает губу, — если станет жарко, то я его сам раздену.