Ретроспектива

      Если бы ей в прошлом сказали, что она попробует подорвать себя и Экко, то она бы не удивилась. Если бы добавили, что он отшвырнёт гранату и прикроет её собой, то она бы от всей души посмеялась. Когда это случилось, то было не до смеха. В этот момент остались лишь вопросы.       Когда взрыв прогремел, она оказалась придавлена его телом. Мир вокруг стал размытым, уши заложило, и всё, что она могла слышать, — это монотонный звон. Джинкс медленно открыла глаза, пытаясь осознать, что произошло. Перед её лицом было небо, что затягивалось клубами дыма и пыли, а тяжесть на груди мешала нормально дышать. Она инстинктивно пытается оттолкнуть тело от себя.       Почему? Зачем? Почему ей не дают закончить на высокой ноте? Мысли роятся, а голос Майло никак не облегчает ситуацию. Его голос всегда заставлял сомневаться, говорил самые плохие вещи. Клэггор появляется тоже, но лишь на мгновение, и молчит. Он вообще редко говорит.       — Ты настолько бесполезная, что даже умереть нормально не можешь!       Она слышит, но пытается не обращать внимание. Сейчас она смотрит на лежащего Экко, которого она отбросила пару мгновений назад. Первые несколько мгновений она не могла понять: Жив ли он? Конечно, было бы прекрасно, если бы он наконец-то умер. Она ведь на это рассчитывала, когда подрывала гранату. Но план был забрать его с собой, а не то, что произошло. Так почему она так хочет, чтобы она провалилась? Почему одна мысль о том, что Экко наконец умрет не приносит удовольствия?       — Ты что, решил умереть за меня? — она вскочила и чуть пошатнулась. — Ты настолько тупой, что не можешь просто оставить меня в покое?!       Джинкс кричит, пытается добиться хоть какой-то реакции. Первые несколько мгновений он не шевелится. Паника захлестнула, гнев и страх сменялись друг другом. Но в конце концов Экко подаёт признаки жизни. Жаль, что даже подобие облегчения не наступило.       — Как мило! Коротышка попытался спасти нашу маленькую Паудер! — Майло мерзко смеется. Хочется вмазать ему и переломать все зубы. Жаль, что у него нет физической оболочки.       — Заткнись! Не называй меня так!       Конечно же это не помогало. Майло продолжает говорить и его голос звучит прямо в голове, перебивая звон в ушах. Это бесит. Даже если она выкосит себе барабанные перепонки, то он продолжит донимать её.        — Почему ты вообще это сделал?! Зачем? Почему ты просто не оставил меня?! — взрыв эмоций продолжался. К чему был этот показательный героизм? Она не просила его о спасении. Она просто хотела того, чтобы больше не было той боли. Убить ту часть себя, что проснулась в ней в тот момент, когда он занёс кулак.       Когда Экко приподнимается на локтях, хочется подойти к нему и ударить со всей дури с ноги. Так, чтобы выбить из него весь воздух или вовсе добить. Последнее было маловероятно, ведь он смог пережить взрыв гранаты, какой прок будет от простого удара. Ещё некоторое время Джинкс ему высказывает всё, что думает и то, что она не просила о спасении. Пока это происходило, Экко смог даже встать, хотя и пошатывался. Один минус — он всё так же тупо смотрел и не отвечал. Видимо, у неё последствия оглушения прошли быстрее.       — Эй! Ты вообще меня слышишь, умник?! — Она стукнула его по плечу, но тут же резко отдернула руку, заметив, как он сморщился от боли.       Экко просит всего секунды, чтобы он мог перевести дыхание. В этот момент она соглашается с голосом Майло. Она уже не помнит, когда это случалось в последний раз. Но сейчас он был прав — нужно было его убить, пока он не набрался сил. Одной проблемой меньше. По этой причине она пошла искать пистолет.       Пока она это делает, то в голове всё складывается. Экко сделал это, ведь видел в ней Паудер. Эту маленькую, слабую девочку. Джинкс решает, что ей стоит разбить его надежды по её возвращении.       — Это было глупо. Если ты думаешь, что сможешь так вернуть Паудер, то…       — Я спасал не её, а тебя.       Джинкс не верит в то, что она слышит. Она замирает, но быстро отмахивается от этого. Врёт. Она убивала его людей, известная террористка и, её ничего не связывает с ним. Зачем ему пытаться спасти Джинкс? Это же подмечает и Майло. Её раздражает, что она соглашается с ним второй раз за день.       Найдя пистолет, она берёт его в руки. Вроде на ещё один выстрел его должно хватить. Больше ей и не нужно. Она поворачивается в его сторону, беря на мушку его голову. Палец уже на спусковом крючке. Стоит лишь нажать и выстрелить. Так почему же он кажется бесконечно тяжёлым? Кажется, что нужно приложить усилие в несколько тонн, чтобы сдвинуть его даже на миллиметр.       — Давай, стреляй! Проснулась жалость к коротышке?!       — Ты же не думал, что я резко стану твоим другом из-за этого? — Джинкс пытается не слушать Майло. Она старательно держит лицо, пытаясь оставлять его невозмутимым. На долю секунды, когда их взгляды только встретились, ей стало не по себе. Странное, неуловимое чувство. Она не успела даже его осознать, как оно исчезло. Она надеется, что это никак не отразилось на лице.       — Даже не надеялся, — после этого шла самая глупая в мире улыбка.       — К чему разговоры? Просто убей его! Сделай то же, что и с нами! — Хочется потратить выстрел на Майло, но это даст лишь временный эффект.       — И всё-таки… Зачем это было делать, мальчик-спаситель? Захотел поиграть в героя? — Джинкс хочет послушать причину. Что же он так хотел, если не спасти старую-добрую Паудер?             Дальше она слышит самую глупую вещь в своей жизни. То, что они «друзья». Она повторяет это слово, пытается распробовать его. Когда-то это и правда было так. Тогда всё было проще. Они были детьми, а призраки погибшей семьи не терзали шаткую психику. По ощущением это происходило целую жизнь назад. А может, так и было? Она уже ни в чём не уверена.       От этого хочется лишь смеяться. Это она и делает. Почему-то этот смех ей кажется слишком отличным от его обычного. Кажется, что убить Экко сегодня слишком сложно. Джинкс ненавидит его за то, что он всё так усложняет. Обычно такие выборы не требовали больше, чем несколько секунд размышлений.       — Друзья, говоришь… — повторила она. — А ты знаешь, что друзья не бросают? Они не отворачиваются, не оставляют одну, когда всё вокруг горит! Где ты был, когда я осталась одна?!       Майло поддакивает, отчего он начинает бесить только больше.       — Сначала я думал, что ты мертва. Потом думал, что тебя не спасти… А ещё ты начала разговаривать со своими пушками.       Мертва… Это было недалеко от правды. По-крайней мере, какая-то часть и правда умерла в тот день. «Не спасти». Слова эхом проносятся в голове. Она не нуждалась в спасении, ей никогда не было этого нужно. У неё есть Силко.        — Давай, давай! Сделай это наконец!       Джинкс видит как Экко закрыл глаза. Так не хочет видеть её в последние секунды жизни? Джинкс сжимает пистолет так, что побелевшие костяшки пальцев начинают болеть. Она смотрит на Экко, наблюдая, как он прикусил губу и морщит лоб, будто в ожидании удара, которого не может предотвратить. Вокруг гулко отдается звон в голове, словно эхо далекой канонады, а голос Майло не унимается, подначивая, издеваясь, толкая к новой черте.       — Нажми на спуск, — твердит он, — и всё закончится. Да! Заставь его пожалеть о своей глупости!       Джинкс всё для себя решила в этот момент.       — Заткнись Майло! — она срывается на крик, кидает в сторону его силуэта свой пистолет. На некоторое время это поможет и он будет молчать. Тяжело дыша, та смотрит на Экко. — Хорошо, допустим я не убью тебя сейчас. Но если ты так пытаешься втереться ко мне в доверие, чтобы подобраться к Силко, то план невероятно тупой. Даже для тебя.       Довериться врагу, с которым последние несколько лет они лишь и пытались убить друг друга, было бы глупо. Она ожидает, что это лишь его план. Глупый, несовершенный, но план. Но это не похоже на коротышку.       — Я похож на идиота? — Многозначительный взгляд вместо ответа. На самого большого идиота. — Эй, я тебя от смерти спас, можно было бы побольше доверия.       — Много чести, — она закатывает глаза, но всё же вынуждена признать его довод. — Для ясности, Паудер упала в колодец. Мертва. Её нет! Девочки, что живёт в своих мечтах…       — Я знаю. Я не буду пытаться изменить тебя.       В этот момент Джинкс сдаётся. Она просто не понимает, что творится в голове парня напротив неё. Хоть сумасшедшей называют её, но Экко сейчас вёл себя гораздо более странно. Когда это он успел принять её такой, какая она есть? Не мог же он на ровном месте просто решить, что с ней теперь всё хорошо и можно просто наброситься на неё, откидывая в сторону гранату? Джинкс считает, что его просто слишком сильно приложило по голове. Следующие слова уже вылетели сами по себе.       — Хорошо… Но всё равно не рассчитывай, что от этого мы снова станем друзьями. Я просто буду хотеть убить тебя чуть меньше, чем обычно.       — Уже прогресс.       Она не знает, что лучше ответить в этот момент и пожимает плечами. Может, и правда это был прогресс. Теперь, когда адреналин в крови утихал, а вместе и с ней буря эмоций, она попыталась всё проанализировать на более «свежую» голову. Как бы она ни доверяла лидеру поджигателей, каким бы врагом ни считала, но факт спасения оставался. Хочется бросить что-то язвительное. Что-то наподобие: «Поздравляю, герой дня. Дальше что? Ты же не думаешь, что мы будем вместе охотиться на бабочек под радугой?». Она ловит себя на мысли, что и правда хотела бы когда-нибудь наловить бабочек. Даже не против, если к этому присоединится Экко.       Джинкс острожно подходит к нему, немного колеблясь, хоть и пытается это скрыть. Она видит, как Экко напрягается, готовясь к худшему. Ей самой кажется, что лучше быть готовой к самому худшему исходу событий. В итоге Джинкс делает то, что ей кажется правильным на данный момент. Обнимает его.              Джинкс чувствует, как её руки сжимают Экко — неловко, подрагивая, словно сама не до конца уверена, что делает. Её лицо утыкается ему в плечо, и она сжимает зубы, пытаясь не думать о том, как глупо и нелепо всё выглядит со стороны. Первая мысль — оттолкнуть, сделать вид, что этого никогда не было. Но что-то в ней противится. Она ощущает, как Экко вздрагивает. Кажется, он сам не до конца верит происходящему. Наверное, он ждёт подвоха: что она приставит к его горлу нож или заложит под одежду ещё одну гранату. Но этого не происходит.       Видимо, Экко всё же понял, что подобного не будет и кладёт руку ей на спину в ответ. От непривычки она напрягается. Когда она в последний раз так обнималась хоть с кем-то? Она уже не помнит. Да и это было не важно. Не сейчас.       Они стояли так вечность. По крайней мере Джинкс была в этом уверена. Она наконец отстраняется от него. На душе было странное спокойствие. Насколько это вообще было возможно в данной ситуации.       — Спасибо, что спас, — первые слова давались невероятно тяжело, поэтому она не была уверена, что Экко её услышал. — В следующий раз я буду стрелять в тебя и в твоих дружков с меньшим энтузиазмом.       Она разворачивается, чтобы наконец-то уйти и исчезнуть на некоторое время. За такое представление Силко по голове явно гладить не будет, поэтому придётся выслушать несколько его наставлений и укоризненные взгляды Севики. Последнее проблемой не было, но вот первого ей не хотелось. Кто захочет разочаровывать фигуру, что заменила отца. Навряд ли он узнает, что она обнималась на мосту с тем, кто сорвал больше поставок, чем любой другой, так что это могло хоть немного успокоить. Однако перед уходом ей хотелось оставить всё максимально понятно.       — Не жди, что я изменюсь… но я попробую не нажимать на курок сразу.       Теперь её совесть чиста. Пусть не думает, что от одного подобного инцидента они станут друзьями, как в прошлом.

***

      Когда Джинкс была уже уверена, что наконец-то скрылась из поле зрения Экко, то остановилась в ближайшем переулке. Она прислушивалась к приглушённым звукам: где-то внизу, за несколькими переулками, наверняка были люди Силко. Они бы ее не расспрашивали, она была в этом уверена. В худшем случае, если послали Севику, то она просто одарит ее своим фирменным взглядом, но не будет задавать лишних вопросов. Она будет объясняться не перед ними, а перед Силко. Конечно, она не пойдет сама к нему на ковер. Он сам придет к ней в логово, явно будет недовольный случившемся на мосту. Если он узнает, конечно. Всегда можно не довогорить всей информации. Самое сложное — это выдержать его молчание и взгляд.       Джинкс тряхнула головой. В памяти всплывал момент недавнего прошлого: Экко с зажмуренными глазами, стиснувший зубы в ожидании контрольного выстрела. Тогда ничто не мешало ей закончить начатое, но вместо этого она отшвырнула пистолет и обняла его. Великая подрывница Зауна, гроза Пилтовера и радость химбарона, прижимает к себе врага. Нелепо. Непонятно. Зачем?              Она пока сама не могла дать себе ответ.       Внутренний голос предлагал разные объяснения: может, она хотела так сильно сжать, что он умер бы от переломов во всем теле или просто удар о землю отшиб ей рассудок. Оправданий было много, но ни одно не удовлетворяло.       Джинкс двинулась дальше по улочкам, стараясь не выдать себя. Нужно добраться до своей базы. Силко придет к ней сам, когда узнает о произошедшем. Она соврёт о причинах, расскажет, что Экко сбежал. Никто не узнает о её минутной слабости. Ей не нужно было лишних проблем связанных с этим.       Когда она наконец вернулась, то на всякий случай осмотрелась. Может Силко пришел сюда раньше нее и поджидает, а может, и кто из недоброжелателей захотел устроить засаду. Всё было на месте. Теперь можно заняться тем, что она умела лучше всего: собрать новое оружие или собрать нового Зубастика. Шум металла и запах пороха всегда помогали отвлечься от чего угодно.       — Не жди, что я изменюсь… — пробормотала она, подражая собственному голосу с иронией. — Я правда сказала такой бред? Надеюсь, что он не запомнил.       Лучше сосредоточиться на привычных делах, чем продолжать думать о том, что сегодня она не убила врага. И о том, почему её это нисколько не радует.

***

      С тех пор прошла неделя. Силко не пришёл лично, чтобы отчитать её — вместо этого к Джинкс заглянула Севика. Она слушала объяснения без особого скепсиса, лишь выдавливала пару колких замечаний да ухмылялась. Джинкс сама удивилась, как легко та приняла её слова на веру. Может, Севике было всё равно, лишь бы в конечном итоге дело не обернулось катастрофой для Силко. Может, она решила, что у Джинкс просто очередной эксцентричный приступ безумия, и нет смысла разбираться глубже. Главное, что подконтрольная Силко подрывница жива, более-менее здорова и готова к новым заданиям. Никому и в голову не придёт, что она неделю назад могла обнять врага. Нелепость.       От этой глупой ситуации, та пыталась отвлечься хотя бы миссиями, да только вот Силко ее никуда не посылает. Она подозревает, что это из-за того, что Пилтовер отказался даже рассмотреть независимость Зауна. Официально — потому что они не могут позволить террористке безнаказанно разгуливать и взрывать всё, что ей захочется. Неофициально — потому что Джинкс стала для них символом «Старого Зауна». Они просто не могли ударить в грязь лицом, позволив ей так просто уйти от руки закона. И ей это, чёрт побери, льстило.       — «Главное проклятие всего Зауна», да? — прошептала она, сидя на краю своего рабочего стола. Губы изогнулись в усмешке.       Называть ее проклятьем всего Зауна. Да, это были приятно. Страх пилтошек, среди которых та девка, что увела ее сестру, был до одури приятным. Где-то в глубине души она надеялась, что Вай одумается и вернётся. Каждый совершает ошибки, не так ли? Она просто поддалась на пропаганду, не более. Стоит им побыть вместе и все будет прекрасно, не так ли? Они снова будут двумя сестрами, которые очень друг друга любят.       Из-за того, что Силко никуда её не посылает, та просто сидит в своем логове. Севика сказала, чтобы она никуда не высовывалась без приказа. И дураку понятно, что во всем виноваты чёртовы пилтошки. Они уже назначили за её голову награду, а так же увеличили количество патрулей на территории Зауна. Она не удивится, если тем дали приказ стрелять на поражение и без предупреждения. Но кто сказал, что это все может остановить Джинкс?       По этой причине она уже скоро оказывается за пределами своего логова. Не сказать, что у нее был план или что-то подобное. Она просто хотела показать, что пилтошкам не рады. Она не боится их. Главное не наткнуться на розовые волосы. Вай же не может оказаться предательницей и встать на сторону той стервы, да?       На самом деле спугнуть пару патрулей — это почти оскорбительно для той, кто является главным, по ее мнению, козырем Силко. С другой стороны, это было всяко веселее, нежели охранять очередную поставку мерцания. Уже очень скоро Заун услышал на своих улицах несколько взрывов, а патрули недосчитались пары отрядов. Это не на шутку всполошило всех. Это было открытое и намеренное нападение, чего никто из нижних не позволял себе до этого.       И вот патруль. Трое человек. Джинкс знала свое дело, поэтому двое кусак быстро прилетели в ближайших от нее солдат. Взрыв и теперь остался лишь один контуженный миротворец, лежащий рядом с двумя не совсем целыми товарищами. Он, скорее всего, даже не успел понять что произошло. Для него гранаты прилетели из ниоткуда, вцепились в товарищей и дальше взрыв.       Джинкс не спеша подходит к выжившему. Она не волнуется, что ее подстрелят. Стоит ему дёрнуться — получит пулю между глаз и все. У нее не было жалости к тем, кто причастен к смерти ее родителей.       — Сегодня твой день, — ухмыляется она, когда садится на корточки рядом с миротворцем. Хоть на нем и был их противогаз, но она была уверена, что тот был в шоке от происходящего. — Повезло тебе, что мне нужно доставить сообщение. Передай своим, чтобы валили из Зауна и не мешали Силко.       Надеялась ли она на изменения? Конечно нет. Ей просто нравилось взрывы и убийство. Нет, она не маньячка, ей просто это нравилось. У нее не было зазрения совести, когда она убивала кого-то. Она начала делать это слишком рано. Отпускать миротворца не хотелось, но ведь нужно было заявить о себе. Эти люди погибли не от рук головорезов или из-за кого-то ещё, а от рук самой Джинкс. Проклятие, которое Пилтовер никогда не искоренит.

      — Ты стало такой мягкой! Неужели забыла, что смерть и взрывы у тебя в крови? — Майло, который в последнее время слишком много позволяет себе болтать, снова подаёт голос. Раньше он появлялся лишь в стрессовых ситуация и усугублял их. Последний неделю ей кажется, что её жизнь — сплошная стрессовая ситуация, судя по нему. Может, она и правда слишком сильно приложились головой? В итоге она ему не отвечает.       Джинкс сидела на корточках напротив контуженного миротворца и смотрела, как он пытается сфокусировать взгляд, осознать случившееся. Разговор с ним не имел никакого смысла — свою задачу она выполнила: двое убиты, третий выживет, чтобы передать сообщение. Этого достаточно. Прежний азарт от взрывов уже потускнел, а мысли хаотично скакали от лица Экко, появлявшегося в памяти, к голосу Майло, который будто только и ждал повода снова начать зудеть в голове.       — Передашь им всё, что я сказала, да? — спросила она насмешливо, будто разговаривала с ребёнком. В ответ услышала лишь сдавленный хрип. — Молодец. Беги к своим, пока не передумала.       Она встала, отшвырнула обломок металлической детали, что случайно лежал под ногами, и огляделась. На улице, куда она заманила патруль, давно никого не было. Какой дурак полезет, услышав грохот гранат? Даже у заунитов есть чувство самосохранения. Вот только у неё это чувство давно атрофировано. Впрочем, Джинкс и не особенно скучала по нему.       

***

      Такие дерзкие поступки вызывали немедленную реакцию. Стоило ей вернуться на свою базу, как уже через пару часов к ней пришла Севика. По ее лицу она поняла, что про ее выходку уже все знают. Поэтому она уже была готова к тому, что ей скажут. Она сидела за своим столом, где собирала очередного Кусаку.       — Они сами напросились!       Казалось, Севика не слушала, когда подошла к ней вплотную. Спору нет — выглядела она грозно. Как всегда. Только вот Джинкс это не пугало.       — Слушай внимательно. То, что Силко не отдал тебя Пилтоверу не даёт тебе право делать всё, что ты захочешь. Своими действиями ты поставила нас на грань открытой войны. Теперь весь Заун под прицелом по твоей прихоти!       Джинкс тяжело выдохнула, чуть сгорбившись и не отрывая взгляда от своего почти собранного Кусаки.       — Если мы хотим добиться независимости, нам надо показать зубы, а не сидеть в норке, — возразила она. — И я их показала! Если Пилтовер беситься, то значит, я делаю всё правильно. Они начнут бояться! Разве не этого хотел Силко?       — Боялись — да, — согласилась Севика, — но не чтобы у них появился предлог прийти с огнемётами и выжечь наш город.       Джинкс подняла глаза к потолку и шумно выдохнула. Да, вероятно, всё могло закончиться настоящим карательным рейдом. И да, она понимала, что в таком случае жертвы будут куда больше, чем те, что приносила она со своими гранатами. Но одновременно с этим внутри неё всё сводил комок злости.       — Хорошо, допустим... Но когда мне дадут хоть какую-то роль в вашем плане? После того как Силко сказал, что не отдаст меня им, он перестал отдавать какие-либо приказы!       — Потому что он боится за тебя.       Такие слова от Севики прозвучали неожиданно. Нет, конечно она знала, что Силко волнуется за неё и не хочет подставлять под прицел. Однако открыто ей это никто не говорил.       — Ладно, хорошо, — она закатывает глаза, признавая свою ошибку с большой неохотой. — Я больше не буду делать таких глупых ошибок.       Она огляделась по сторонам, посмотрела на произведения взрывного искусства, разбросанные в мастерской, и вздохнула. В глубине души ей явно хотелось верить, что Джинкс сдержит слово, но многолетний опыт подсказывал обратное.       — Ладно, — бросила Севика, двинувшись к выходу, — докладывать о тебе не буду, скажу, что ты в порядке. Надеюсь, ты сама не ухудшишь ситуацию в ближайшие дни.       — Смотри не соври, — хмыкнула Джинкс. — А то ведь всё равно взорвётся, если будет надо.       Севика промолчала, лишь взглядом выразив настороженное согласие. Когда она скрылась за дверью, тишина вновь воцарилась в комнате.       Джинкс села на край стола и уставилась в потолок. Когда-то она не выносила молчания — оно давало слишком много времени на мысли, на воспоминания. Теперь же она всё чаще находила в нём короткую передышку от голосов и мрачных образов, что роились в голове.       — Ненавижу, когда мне читают нотации, — бросила она в пустоту, словно отвечая самой себе. — Но если я сейчас врежу по полной, Силко… Да нет, он же всё равно меня не бросит. Он обещал.       — Я тоже не люблю нотации, — неожиданный и знакомый голос послышался где-то с потолка. На автомате она сразу потянулась к пистолету и выстрелила в сторону звука. Силуэт в маске совы и ховербордом за спиной увернулся от пули, после чего уставился на Джинкс. Второго выстрела не последовало. — Стоило ожидать.       Джинкс на миг замирает, всё ещё держа пистолет наготове. Она видит, как яркий свет из лампы уродливо искажает тень фигуры в маске. Однако даже так она узнает Экко. Жаль, что от этого только больше вопросов. Как он сюда попал? Зачем? И почему она всё ещё не достала Пау-Пау и не всадила в него пол сотни патронов?       — Я думал, что Севика более грубая и холодная, — он беззаботно спускается к ней на ховерборде, который он в одно движение достал из-за спины.       — У тебя есть три секунды, чтобы убедить меня не убивать тебя.       Экко спрыгивает со своего транспорта и аккуратно кладет его за спину. После этого он поднимает руки, чтобы показать, что оружия у него с собой нет.       — Мне хватит и двух, — Экко пытается ввести себя расслаблено. Почти получается, но Джинкс слышит в голосе лёгкое напряжение.       — Две секунды, — она чуть качнула пистолетом, подстёгивает быстрее перейти к делу.       — Я бы хотел поговорить по поводу Пилтовера. Мне уже доложили по поводу уничтожение нескольких патрулей, — не смотря на маску, Джинкс чувствует на себе многозначительный взгляд. — Не осуждаю, но такие действия вызовут ответную реакцию.       — Одна секунда.       Джинкс хотела, чтобы Экко побыстрее перешёл к сути. Она уверена, что он пришел сюда не читать морали, а для конкретной цели. А может, он просто сошел с ума и теперь приходит просто так в логово злейшего врага? Вариант не лишён смысла, если вспоминать, что он недавно пережил взрыв гранаты.       — Я бы хотел предложить тебе сотрудничество!       Джинкс моргнула пару раз, пытаясь переварить услышанное. Предложение сотрудничества от Экко? Да ещё и после того, что произошло неделю назад? Внутренний голос надрывался, скалился, но она никак не могла поймать ускользающую мысль: а не является ли он просто сумасшедшим, раз припёрся сюда с такими речами?       — Что же... Может, я готова тебя выслушать.