A tiny elf

      Джисон бежал со всего духу уже полчаса. Горло невероятно пекло от частого дыхания через рот, ноги то и дело царапались об острые камни, но о том, чтобы присесть и отдохнуть он даже не думал.       Перепрыгивая через корни деревьев, он проклинал весь мир за то, что решил помочь сестре собрать чëртовы ягоды для сиропа. Совсем недавно у неё появился малыш, который почти сразу заболел от непривычного климата, и теперь Джисону нужно было рыскать по лесу, который кишмя кишит всякой магической нечистью.       И всё бы ничего, если бы не надвигающаяся течка, и, кажется, пара золотых глаз, наблюдающих за ним из кустов, пока он собирал ягоды? Длинные ушки улавливают тихий хруст веток, и Джисон сразу подрывается с места, бросая корзину на поляне. Грозный рык не заставляет себя ждать, — инстинкты снова не подвели. Наверное, зверя привлекли феромоны, которые так активно источал омега, а это точно было не к добру. Если за ним гналось чудище, движимое желанием почувствовать его феромоны, то для самого Джисона всё могло кончиться довольно плачевно...       Погрузившись в свои мысли, Джисон спотыкается о выступающую острую корягу, которая не только рассекает его голень, но и заставляет перекувыркнуться добрые пару раз, прежде чем распластаться на земле. Омега завыл от боли, жгущей ногу, кажется, из неё сочилась кровь, и это только усугубляло ситуацию. Сердце забилось чаще, когда в нескольких метрах от него прогремел рык, а в поле зрения наконец появился тот, кто преследовал его последние полчаса.       Огромный зверь, похожий на рысь, но в несколько раз больше и с переливающейся на солнце шерстью, тяжёлым шагом приближался к эльфу. Хвост медленно покачивался из стороны в сторону, поднимая клубы пыли, а зрачки расширялись, затапливая радужку. Он утробно рычал, не раскрывая пасти и пристально смотрел на омегу. Кажется, он был возбуждён ещё сильнее, когда запах свежей крови смешался со сладкими феромонами.       Джисон большими глазами наблюдает за животным и вдруг начинает громко плакать от безысходности и боли. Неужели он умрёт просто так? Его разорвёт огромная рысь, и никто не найдёт его, а если и найдёт, то будет в ужасе от увиденной картины и в страхе убежит. Джисон закрывает лицо руками, не желая видеть, как его убивают, и весь сжимается. Рычание слышится всё ближе, эльф ощущает жар чужого тела и терпкий запах, похожий на хвою, и всхлипывает, сильнее прижимая ладошки к лицу. Зверь носом проезжается по раненной ноге, пачкая его в крови, и тут же слизывает её. Омега понимает, что сейчас ему, как минимум, откусят ногу, и начинает завывать с новой силой, напрочь забыв о том, что это может только сильнее разозлить его убийцу. Феромоны стали выдавать испуг и отчаяние, которые могли бы призвать на помощь его альфу и успокоить, но такого Джисон не имел. Ему едва исполнилось девятнадцать лет, он жил один в лесу, у него не было друзей, а уж тем более альфы.       Зверь замирает на секунду, принюхиваясь, и отшатывается, хлопая глазами. Запах напуганного омеги сбил его с толку, но через пару секунд он снова ткнулся мордой в голень и провëл шершавым языком по кровоточащей ране. Джисон замер. Неужели, началось? Зверь ещё пару раз лизнул его ногу, прежде чем заскулить. Тогда эльф позволил себе убрать руки от лица и удивлённо захлопать глазами, смотря на большого кота. Он действовал так, будто сам получил рану — зверь вылизывал уродливую царапину, заставившую кожу на его ноге разойтись на две части, и жалобно скулил, даже не смотря на маленького эльфа. Джисон старается выровнять своё дыхание, смаргивая слëзы. Что он делает? Перекусывает перед основным блюдом или зализывает его рану? Опомнившись, омега, не теряя ни секунды, пытается отползти подальше, хоть и заранее зная, что это галимая идея, и ему, безногому калеке, ни за что не удрать от огромного зверя.       Огромный кот снова недоумëнно посмотрел на Джисона и начал так же медленно наступать. Кажется, теперь он был растерян и озадачен поведением эльфа, но отступать не собирался, и когда расстояние между ними сократилось, он сделал резкий выпад вперёд, прижимая парня к земле. Зверь мгновенно пригнулся к тонкой шее, чувствуя запах цитрона и стал вылизывать участок кожи с его большей концентрацией, утробно рыча.       — Пожалуйста, нет... — тихо всхлипывает Джисон, но уже не решается двигаться. — нет, нет...       Запах снова горчит от страха омеги и кот в мгновении ока перевоплощается в обычного человека. С руками, ногами и самым обычным человеческим носом! У него даже появились волосы, пряди которых падали на глаза, и единственное, что в нём осталось от зверя — кошачьи уши на макушке с забавно дëргающимися кисточками и хвост, которым он продолжал размахивать из стороны в сторону, иногда приглаживая ногу омеги, будто в попытке успокоить.        Джисон даже не мог вскрикнуть от удивления, но вытаращил глаза, когда на него уставилась пара других, вполне человеческих. Оборотень. Выходит, наполовину человек. В глазах эльфа мелькнул огонëк надежды на то, что теперь с ним можно попробовать договориться.       — Я сделаю всё, что хочешь... Пожалуйста, не убивай меня.       Оборотень смотрит на Джисона как будто тот, как минимум, помешанный, и снова принимается аккуратно лизать его щëку. Ухаживает. Эльф вздрогнул. О его бедро тëрлось что-то твёрдое и... влажное? Из-за испуга он совсем не заметил, что оборотень был абсолютно нагой, поэтому движений внушительных размеров члена ничего не стесняло. Джисон решается прервать зрительный контакт и замирает с открытым ртом, когда видит, насколько возбуждён большой кот. Нет, он же определённо порвёт его! Это верная смерть, только ещё более унизительная, чем если бы его просто разорвали когтистые лапы.       — Я всё сделаю, не надо... — повторяет Джисон, не замечая, как ломается его голос. Только что отступивший страх накатывает с новой силой.       Оборотень, будто раззадорившись, начинает тереться интенсивнее, от чего из члена начинает капать предсемя, а льяные штаны Джисона, точнее то, что от них осталось, промокают в области задницы. Он потёк так, если бы он безумно хотел это животное. Эльф сводит ноги, не желая, чтобы оборотень почувствовал его возбуждение, но это, судя по тому, с какой лёгкостью второй разводит его колени, было не очень эффективно. Почувствовав сладость от смазки в общей кислинке феромонов, зверь издаёт рык гораздо громче предыдущего, чем пугает омегу. Он утыкается носом в его пах и, подцепив зубами кромку штанов, резко дёргает вниз. Как ни странно, ничего, кроме жгучей боли от трения Джисон не чувствует. Плотная ткань разрывается прямо на нём, оголяя всё его тело ниже пояса, эльф верещит от страха, не видя ничего из-за пелены слëз, и пятится назад, чувствуя, как дрожат все конечности. Зверь в облике человека снова недоуменно наклоняет голову, будто это не он только что разорвал одежду на эльфе, но отступить не решает и крепко прижимает его к земле, на этот раз не оставляя ни единого шанса ускользнуть. Он мгновенно утыкается в оголённый живот Джисона, чем вызывает у последнего сдавленный вздох. Омеги здесь уязвимее всего, и хоть вряд ли оборотень был осведомлён об этом, прекращать он не собирался. Вместо этого он, ещё немного покружив языком вокруг пупка, резко опускается вниз. Кажется, единственное, что его смущало в этой ситуации — напуганные феромоны самки. Они заставляли его самого напрячься, об этом говорили нервно дергающиеся уши, ведь оборотень искренне не понимал, чем вызван страх омеги. Головой раздвинув ноги Джисона, будто тот был тряпичной куклой, оборотень устремляет пристальный взгляд на вытекающую смазку из тугого колечка мышц. Он мгновенно вжимается лицом в местечко между мошонкой и анусом, вдыхая кисло-сладкий аромат, и через мгновение меняет нос на язык, широким мазком собирая вязкую жидкость. Джисон, всё это время не смевший шелохнуться от испуга, вдруг взвизгивает и зажимает голову оборотная между бёдер. Последнего это, кажется, совсем не напрягает, потому что он продолжает собирать смазку шершавым языком, мурлыча, будто настоящий кот. Кисточки ушей подëргивались от удовольствия, а хвост удобно устроился вокруг здорового голеня эльфа.       — Перестань, перестань! — визжит Джисон и упирается ладонями в чужую макушку, но сразу отстраняется, когда его и без того чувствительную кожу сжимают между клыков. И что ему теперь делать? Зверь не отступит, пока не возьмёт своё, а брать он, похоже, собирается всё.       Ногу всё ещё пекло и Джисон едва мог понять, чем вызвана головная боль — кровоточащей раной или оборотнем, которого привлёк его запах. Пока он отдавался размышлениям, зверь закончил с вылизыванием и снова навис над эльфом, смотря ему прямо в глаза.       — Ты... ты.. — замялил Джисон, смотря прямо в расширенные зрачки. — ты не...       — Минхо, — донеслось до его ушей что-то между шёпотом и рычанием. Джисон едва расслышал в этих звуках человеческую речь, поэтому встрепенулся.       — А?       — Рана, — это уже больше походило на рык. Джисон посмотрел на свою ногу. Часть крови уже запеклась и образовала тонкую корочку, в то время как внутренняя часть раны всё ещё кровоточила и не собиралась останавливаться.       После этого зверь, присев на землю, подобрал обрывок ткани, некогда бывший штанами, и с женской осторожностью перемотал голень эльфа. Кровь быстро впиталась в ткань, и, кажется, даже остановила на мгновение, а её плотность не давала грязи попасть в рану. Нога всё ещё болела и Джисон не мог удрать, но и нельзя было отрицать того, что зверь сейчас вызывал в нём меньше страха, чем когда нёсся за ним через весь лес. Он как будто ухаживал за ним, вот только для чего?       В это время Минхо, как по догадкам Джисона звали зверя, нагнулся к последнему, почти сталкиваясь с ним носами. Эльф вздрагивает, когда чувствует, как об его задницу снова трётся член, но в этот раз его тело не так напряжено, а организм запускает естественные процессы, заставляя колечко мышц выделять новую порцию смазки. Зверь чувствует приятный запах и с утробным рыком наобум толкается вперёд. Член с лёгкостью проскальзывает в дырку и Джисон взвизгивает. Это не приносит особой боли, но обострённые из-за предтечного состояния чувства дают о себе знать. Он быстро привыкает к чувству заполненности и охает, пытаясь расслабиться. Зверь не хотел его убить и это успокаивало, на сколько это возможно в его ситуации, конечно. Джисон смирился со своей участью, а от оборотня приятно пахло хвоей. Быть может, он спит на еловых ветках? Аромат убаюкивал эльфа, он неловко цепляется руками за широкую спину Минхо, когда тот начинает двигаться. Альфа чувствует, какое влияние оказывают на Джисона его феромоны, поэтому сосредотачивается на том, чтобы выпустить их как можно больше. Текущая омега — в оборотне просыпалась потребность не только поиметь его, но и окружить заботой, создать ощущение уюта. Зверь начинает медленно двигаться, игнорируя желание разрушить маленькое существо под ним. Он молод, и, скорее всего, девственник, поэтому нужно быть аккуратным. Минхо всё ещё наполовину человек и понимает, что как бы сильно не хотелось сейчас брать, это может навредить омеге. Причём, очень сильно.        Стенки до боли приятно сжимаются вокруг члена, заставляя оборотня сдавленно простонать. Он старается двигаться резче, совершая короткие грубые фрикции, от чего омега снизу пищит и впивается ногтями в его спину. Смазка увеличивала скольжение, сводя боль к минимуму, эльф, удивлённый этому, отводит взгляд, заливаясь краской, и пытается поднять ноги, чтобы не выглядеть как тряпичная кукла. Но как только он попытался это сделать, рана дала о себе знать и Джисон снова заверещал от боли. Зверь реагирует мгновенно, останавливаясь и во все глаза смотря на омегу. Неужели он не понимает, что делает только хуже? Замерев внутри пульсирующих стенок, Минхо осторожно подхватывает раненную ногу под коленом и снова принимается вылизывать её и покрывать поцелуями. Джисон жмурится, готовясь к неприятным ощущениям, но вдруг замечает, что прикосновения языка не только не приносят дискомфорт, но и облегчают боль, принесённую его неосторожными движениями. Ещё пара влажных полос поверх грубой ткани, пропитавшейся кровью, и Джисон удивлённо восклицает:       — Как ты это делаешь? — спрашивает он, даже не надеясь на ответ.       Регенерация не была в новинку для него. Он и сам мог такое делать, и даже пару раз практиковал, но для этого ему нужно было предварительно изготовить мазь, и поэтому такой странный и простой способ восстановления ран, который использовал оборотень, не мог не удивлять его.       — Слюной, — вдруг выдал Минхо, но ограничился этим и, уложив ногу на землю, наклонился к шее омеги.       Джисон вздыхает и укладывает руки на спину оборотню. Выходит, у него какая-то волшебная слюна, и именно поэтому он ещё сначала хотел вылизать рану. Вот только, с чего он вдруг стал с ним нежиться? Живот свело от возобновляющихся толчков, альфа в первый раз погружается до основания и от этого приятно где-то внизу стягивается тугой узел. Эльф ëрзает и хмурится, пока из него не переставая течёт, помогая Минхо двигаться. Альфа толкается быстрее, ударяясь бёдрами об ягодицы Джисона, но продолжает вжиматься в его шею и тихо поскуливать от узости. Омега несдержанно хнычет, теребя волосы на затылке альфы и самостоятельно подаётся вперёд, прикрывая глаза от приятного аромата хвои, наполняющего лёгкие. Минхо двигается в нём ещё несколько минут, прежде чем закончить внутрь, вырвав из груди Джисона пронзительный стон. Последний начинает колотить оборотня по спине, зная, что будет происходить после, но это не останавливает его и, протяжно завыв, он вгоняет в омегу свой узел. Джисон неконтролируемо размахивает руками и ногами, не обращая внимания на всё ещё ощутимую боль, и кричит от удовольствия, когда тяжёлый узел, достаточно растянув колечко мышц, проникает внутрь. Зверь облизывает его лицо и оставляет на щеках пару смазанных поцелуев, радостно размахивая хвостом. Джисон точно не был готов понести от оборотня и уже прикидывал, какие настойки помогут ему с этим, в то время как сам Минхо осторожно вышел из него, виновато смотря глаза в глаза. Эльф отводит взгляд первый и, с грацией раненной галки, принимается собирать особенно большие куски ткани, чтобы скрыть ими свою наготу. Оборотень, кажется, не меньше стыдясь своего поступка и отчасти жалея омегу, перевоплощается обратно в большого кота и подходит к Джисону, утыкаясь мокрым носом в его поясницу. Последний вздрагивает, оборачиваясь на кота, пока тот, не говоря ни слова, ложится на землю, приглашая взабраться на свою спину. Джисон, не долго думая, буквально ложится на пушистую спину, что приходится очень кстати для его больной ноги и измотанного состояния.       — Найдешь мой дом по запаху?       Зверь кивает и, глубоко вдохнув, уже собирается идти, как его вдруг легко дёргают за загривок.       — Мне нужно на поляну. Ягоды, — уже тише произносит омега, зевая.       Минхо вспоминает брошенную эльфом корзинку и снова кивает, разворачиваясь на сто восемьдесят градусов. Джисон зарывается щекой в тёплую шерсть и почти сразу погружается в спокойный сон.