Часть 1
12 августа 2024 г., 12:03
В эпоху любого государства есть такой момент, когда в мыслях знати появляются крамольные мысли о захвате верховной власти в стране.
Такой человек считает себя прогрессивным и способным на великие свершения. Мнит, что уж при нем страна войдет в свою золотую эпоху изобилия. А на то, что война совершенно истощит государство — он не обращает внимания.
Трон и корона императора манят. Все меркнет перед властью. Перед желанием преклонения. Перед золотом, которым, как он думает, наполнена казна правителя. Ну и, конечно, перед целым цветником красавиц из гарема.
В общем — все блага жизни.
Эти желания и послужили основой для князя Вэнь Жоханя затеять переворот в королевстве Цзяннань.
Еще будучи шестнадцатилетним подростком он с отцом посетил дворец «сиятельного императора Лань Цижэня».
Величие столицы «Облачные глубины» поразило его до глубины души. Изящные городские дома, улочки, утопающие в зелени. Нарядный народ, весело проводящий время. В глаза бросалось и явное благополучие жителей: на улицах порядок, никакого разбоя и воровства. Нет нищих. Все сыты и довольны.
Дворец императора оказался удивительным: довольно скромная территория была организована крайне органично. Классические здания, оформленные в бело-голубом цвете, смотрелись свежо. Казалось, там даже воздух другой, будто ты попал на вершину горы, вне суеты мира. Смотришь на всех с высоты и наслаждаешься покоем и красотой. Никакого излишества, минимум украшений во дворце императора — это поразило юного Жоханя еще больше.
Впрочем, как и сам император — скромный мужчина, в ханьфу, положенном по статусу, но не украшенном богатой вышивкой. Корона верховного правителя тоже не поражала воображение: никаких драгоценных камней, никаких висюлек. Просто ажурная заколка из серебра.
Цижэнь принял их с явным нежеланием видеть в своем дворце. Он был наслышан о высокомерии князя Вэнь и не ждал от визита ничего хорошего.
Жохань, сидящий позади отца, наблюдал за беседой, а также внимательно разглядывал правителя. Пришел к выводу, что тот занимает свое место незаслуженно и сам юноша смотрелся бы на троне куда величественнее и правильнее.
Скромная трапеза уже подходила к концу, когда в зал вошел наследник Цижэня — Лань Ванцзи.
Принц тоже не произвел впечатления. Единственное, что бросилось в глаза Жоханю — это поразительная красота юноши. Но она была холодной. Его золотые глаза, казалось замораживали всех вокруг. На идеальном лице не было и следа эмоций.
«Кукла, — подумал Жохань. — Просто красивая кукла. Которая потом сядет на трон и будет пользоваться всеми привилегиями. Просто по праву рождения. Пустышка. Наверняка еще и недалекого ума.»
— Приветствую князя Вэнь и его сына, — церемонно поклонился Ванцзи, бросив взгляд в их сторону. — Отец, — он повернулся к Цижэню, — прошу прощения, что отвлекаю, но поступило донесение, что на границе обнаружен шпион. Могу ли я разобраться лично?
— Ступай, — спокойно кивнул Цижэнь.
Жохань смотрел вслед уходящему принцу и думал, что вряд ли этот стройный, изнеженный парень сможет что-то сделать со шпионом. Ему бы сидеть в палатах и вышивать. Вот достойное занятие для его нежных ручек.
Тогда молодой наследник Вэнь еще не знал, что внешность и манеры Ванцзи обманывали очень многих.
Тем временем беседа отца с правителем подошла к концу и они откланялись.
По пути домой князь Вэнь буквально исходил злобой: ему не удалось выторговать никаких поблажек от императора. Он прямо говорил сыну, что считает политику правителя в корне неверной. Мол тот совершенно не заботится о подданных. Дескать их
княжество скоро совсем вымрет. Им грозит голод и разруха, а все потому, что Цижэнь отказывает в помощи.
Конечно, дело было совершенно не в этом: Вэнь сам довел свой народ до такого состояния.
Увеличение налогов, внезапные поборы — не способствовали тому, чтобы население процветало, тем самым принося благополучие и князю. Ведь что можно взять с того, у кого уже и так ничего не осталось. Истощенная земля, на которой скоро даже сорная трава расти перестанет. Падеж скота из-за недостатка еды. Голодающие люди, мрущие пачками от болезней.
И как контраст — цветущие «Облачные глубины». Рай.
В голове Жоханя мелькнула мысль, что он хотел бы жить во дворце императора. Обладая высшей властью он бы добился всего, чего требовали его непомерные амбиции.
Со временем эта идея только крепла.
Прошло три года.
Когда пришло печальное известие о внезапной кончине императора Цижэня, Жохань уже начал подготовку к свержению наследного принца, коронация которого была назначена через 10 дней. Ночью он написал письмо с просьбой к старому знакомому — князю Цзян Чэну. Тот недавно занял место своего отца и теперь пытался как-то возродить свою провинцию, пришедшую в ужасный упадок. Цзян Фэнмянь — отец Чэна — являлся расточительным человеком. Он не думал о будущем. Его волновал исключительно собственный комфорт, а это означало, что он всячески старался задобрить свою жену — Юй Цзыюань. Вздорная, злобная и стервозная: вот какими словами называли жену князя за спиной. Она изрядно портила жизнь всем, но особенно своему безвольному супругу. Вот тот и тратил огромные суммы из казны, стараясь ублажить Юань роскошными украшениями и одеждой. Разорение не заставило себя долго ждать и вскоре взбунтовавшийся народ поднял восстание. Князя Фэнмяня и его жену изгнали, а наследнику позволили занять место отца. Цзян Чэн, по вежливому имени Ваньинь, имел в своем характере противоречивые черты, но были у него и некоторые принципы. Хотя он был неприятным человеком, вздорным и вспыльчивым, но у него была навязчивая идея сделать свое княжество сильным. А это значило, что следовало позаботиться о населении. Вложения окупятся преданностью подданных. Поэтому в данное время он изыскивал способы пополнения казны. Цзян ничем не гнушался. Когда ему поступило тайное предложение от Жоханя поднять восстание и не допустить коронации Лань Ванцзи, то он сразу согласился. Условия были выгодны для обеих сторон: Жохань становился императором, а княжество Цзян получало бессрочную поддержку от «Облачных глубин». Самому Ваньиню императорская власть не казалась заманчивой. Слишком о многом думать, постоянно выслушивать чьи-то жалобы — скучно. Так еще и вечно оглядываться в ожидании удара в спину. Он понимал, что найдутся такие люди, которые посчитают, что раз удалось кому-то свергнуть императора, то и они могут попробовать сделать так же. Жить в постоянном страхе, что тебя отравят, придушат ночью или утопят? Что тебя подкараулят где-то и заколют, как свинью? Спасибо, но нет. Он хочет жить как можно дольше и оставаться при этом целым. Свою долю он получит, а рискуют жизнью пусть другие. Сейчас Цзян сидел в своем кабинете и при свете свечей читал послание от союзника. Тот просил об услуге: отправить своего особого человека, чтобы тот подкараулил Ванцзи, когда тот будет ехать на коронацию, и убил его. Цзян задумался. В общем просьба была вполне выполнима: коронации проводились в храме, находящемся в трех днях пути от столицы императора. Это означало, что возможностей будет много. По традиции наследному принцу следовало ехать верхом на лошади, что позволяло самым простейшим способом расправиться с седоком. Достаточно было найти хорошего лучника. Одна стрела — и проблема решена. А если даже не получится выстрелить, то укромных мест по дороге было много. Бесшумный убийца проникнет в палатку ночью и заколет спящего Ванцзи. Цзян Чэн ответил согласием и отослал письмо Жоханю, а сам пошел на поиски нужного ему человека. Нашел он его, как обычно, в домике на отшибе. Этот человек не искал чьего-то общества, предпочитая быть подальше от суеты. Да и, в общем, выбора у него не было. Он был вынужден находиться в этом месте. Какое-никакое питание ему обеспечивали, а больше ему ничего не было нужно. Князь Цзян вошел без стука и чуть не лишился головы. Тонкая струна, уже летящая к его шее, в последний момент была отдернута, а сердитый голос рявкнул: — Сколько мне предупреждать? Имей хоть какие-то приличия, когда приходишь в гости. В следующий раз моя рука может нечаянно дрогнуть и твоя красивая голова окажется отдельно от тела. — Я отлично знаю, что ты в курсе, кто к тебе идет, задолго до того, как этот человек приблизится к твоему дому. К тому же, кому как не тебе знать, что мне ты не угроза. Это просто доказательства твоего поганого характера — показать, что ты можешь. Но мне-то эти демонстрации умений ни к чему: ты рос со мной. Я отлично знаю, на что ты способен. — Знаешь ли? — пожал плечами человек и присел на кровать. — Итак, что привело князя ко мне? — Есть работа, — Ваньинь без церемоний пододвинул стул и плюхнулся на него, попутно хватая со стола сочное яблоко и с хрустом откусывая большой кусок. — Кое-кого надо устранить. — Он угрожает княжеству? Тебе? — приподнял бровь человек. — «Да» на оба вопроса, — усмехнулся Цзян. — Когда его не станет, мы получим поддержку и сможем подняться из руин. А ты выполнишь клятву, что когда-то дал мне. — Что-то говорит мне, что задание не будет простым, — задумался человек, почесывая кончик носа пальцем. — Но клятва не пустой звук. Итак, кто моя цель? — Наследный принц Лань Ванцзи, — сообщил Цзян. — Вскоре он отправится в храм на коронацию. У тебя будет три дня. Способ на твое усмотрение. Нам главное результат. — Ты хочешь стать императором? — вытаращил глаза человек и поперхнулся. — Совсем уже поехал головой? Мне тогда жить с тобой придется, не отходя ни на шаг. Иначе тебя в первый же день прибьют прямо на троне. — Избавь мир от Ванцзи, — пожал плечами Цзян, — и сможешь делать, что захочешь. Думаю я справлюсь уже без твоей помощи. — Договорились, — ладонь человека хлопнула по краю кровати. — Но мне нужны кое-какие вещи. Сейчас напишу. Человек быстро нацарапал несколько строк и подал князю, подойдя к нему вплотную. — Вот. Ничего сложного не требуется. И пришлешь мне служанку с этими вещами. Она мне поможет. — Хм, — Цзян смотрел на перечень. — Очень интересно, что ты задумал, но спрашивать не буду. Жди, скоро я пришлю к тебе девушку. Князь ушел, а человек плюхнулся на освободившийся стул, еще хранивший тепло Чэна. — Свобода близко? Я наконец-то отдам кровный долг? — тихий вздох. — Надеюсь, это будет последний человек, лишенный мною жизни. Не хочу больше убивать. Через некоторое время в дверь постучали и человек дал разрешение войти. Служанка принесла сверток с вещами. Некоторое время в домике слышался тихий смех и шепот. А потом наружу вышли две стройные фигурки. Тонкая ткань ханьфу облегала контуры тел, вырисовывая соблазнительные силуэты. Высокие прически были закреплены красивыми шпильками, слегка позвякивающими свисающими подвесками. На лицах были вуали, прикрывающие всю нижнюю часть, оставляя открытыми только глаза, которые ярко сверкали предвкушением. На верхние веки были нанесены неброские тени, а по нижнему веку была нанесена подводка, которая подчеркивала выразительность взгляда. Изящная ладошка, с тонкими пальчиками, плавно поднялась к лицу и прикрыла рот. Раздался мелодичный смех, серебряным колокольчиком разлившийся в воздухе. — Разве передо мной можно устоять? — кокетливым голосом. — Никто не сможет, — кивнула служанка. — Все падут к вашим ногам. — Этого эффекта мы и добивались, — радостно смеялся человек. — Сестрица, спасибо за помощь, — поклон. — Мне пора в путь. Легкий взмах рукой на прощание и вот уже служанка осталась одна. Вторая фигура буквально растворилась в воздухе. Только остался шлейф нежного запаха цветущего лотоса.***
В императорском дворце сегодня была суета. Вовсю шла подготовка к коронации. Седлали лошадей. Готовили повозки для свиты. На площади перед дворцом собирались чиновники. Лань Ванцзи сидел в своих покоях и задумчиво вертел в пальцах шелковую ленту. Это был дар его отца. Лента передавалась в поколении семьи Лань. Предмет был зачарован, поэтому время было не властно над тканью. Белоснежная, с вышитыми нежно-голубой нитью облаками. Мягко поглаживая вышивку пальцами, принц вспоминал, что этот атрибут являлся в их семье обручальным. Ленту отдавали своей единственной паре. Тому, кого полюбят всей душой и сердцем. А любили Лани лишь раз в жизни, навсегда оставаясь верным избраннику. Умирающий от отравления Цижэнь, позвал сына в свои покои и отдал ему деревянный футляр, наказав хранить содержимое пуще жизни. — Это — самое главное сокровище рода Лань, — хрипел он, отплевывая кровь. — Береги ее. Пусть даже ты лишишься титула, дворца. Пусть тебе не за что будет купить себе еды. Но ее ты должен сохранить. Много сотен лет она является нашим артефактом. Отдать ты ее сможешь только человеку, которого полюбишь. Тем самым ты вручишь свою жизнь в его руки. У ленты есть секрет, — Цижэнь уже еле дышал, глаза его постоянно закрывались, но он знал, что успеет договорить. — Наклонись ко мне пониже, — я открою тебе тайну семьи Лань. Ванцзи внимательно слушал. Когда прозвучало последнее слово, раскрывающее секрет ленты, принц еще ждал чего-то, продолжая сидеть в неудобной позе. Но вскоре до него дошло, что ухо не опаляет чужое дыхание. Отстранившись, он посмотрел на умиротворенное лицо отца. Даже в смерти почивший император выглядел величественно. Красивое лицо еще не застыло холодной маской. Ванцзи сжал руку отца и сгорбился. Слез не было. Принц не умел плакать. Его горе проявлялось иначе: внутренняя боль раздирала, но он терпел, не показывая никому своих чувств. Такова была еще одна особенность рода Лань — бесстрастное выражение лица. Внешне холодное. Люди были уверены, что у них вместо сердца ледяная глыба. Разубеждать их никто не собирался. С тяжелым вздохом Ванцзи поднялся, спрятал ленту, засунув под отворот ханьфу, а потом направился к выходу из дворца. Пора было отправляться в дорогу. Стране необходим был действующий император. Как бы Ванцзи не скорбел по отцу, но допустить, чтобы чиновники устроили хаос и разбой, он не мог. Вернуть порядок следовало как можно скорее. Что же, многих ждал сюрприз. Кортеж покинул пределы дворца. Длинная вереница, состоящая из всадников на лошадях и повозок, везущих свиту императора, растянулась бесконечной змеей. Над едущими трепетали на ветру яркие флаги. В воздухе разливалась музыка — народ должен был прочувствовать праздник. Жители города выстроились по бокам, разглядывая едущего впереди наследного принца. Высокая фигура, в развевающихся белоснежных одеждах, казалась людям чем-то неземным. Пришедшим к ним с небес богом. Безупречное лицо поражало красотой и тонкостью черт. Казалось, что настолько идеального человека просто не может существовать. Густые, гладкие волосы, были забраны наверх и закреплены простым гуанем, который потом сменится императорской короной. Две небольшие прядки были выпущены из прически и обрамляли лицо, придавая ему очарования. Большие глаза, необычного золотого цвета, будто сияли изнутри. Люди восхищенно смотрели и не сдерживали своей радости. В толпе то и дело раздавался чей-то крик: — Слава будущему императору — Лань Ванцзи! — Да будут ваши годы долгими и наполненными счастьем! — Страна будет процветать с таким императором! — Желаем вам хорошую жену и множество детишек! Ванцзи слушал эти пожелания и слегка кивал, показывая, что принимает искренность людей. Так, в радостном волнении, они и покинули пределы города, поворачивая в нужном направлении. Первый день не был примечателен ничем. Колонна двигалась, люди переговаривались. Ванцзи молча ехал, покачиваясь в седле и задумавшись. Ему было страшно. Перед самим собой он не мог лгать. Ему всего 20 лет, а он уже почти император. Осталась только формальность в храме. Потом он взвалит на себя управление государством. Придется принимать делегации от княжеств, что входили в состав королевства. Это означало, что впереди огромное количество проблем, склок, требований, угроз, а еще — попыток сосватать ему своих дочерей или сестер. Надо будет подумать над назначением министров. Ванцзи не устраивал тот состав и распределение должностей, которые были при отце. Принц очень усердно учился всем дисциплинам, которые нужны для управления страной и подданными. А еще он обладал развитой интуицией и наблюдательностью. Крайне много подмечал и запоминал. Осознавал, что новой политикой вызовет недовольства среди чиновников. Наживет себе врагов. Но не собирался бежать от ответственности. В таких невеселых размышлениях он и пребывал до самого вечера. А потом они встали лагерем на ночь. Ему поставили шатер и внесли внутрь походную кровать, которую везли в одной из повозок. Снаружи расположилась охрана. Спутники принца собирались ночевать в повозках. Им оставалось лишь поднять специальные тенты, которые создавали полог и люди могли спокойно спать, не боясь холода или дождя. Перед сном немного перекусили. В центре развели огромный костер и желающие могли погреться возле огня. Выпить горячего чаю, вскипятив его в походном чайнике на углях. Ванцзи посмотрел на язычки пламени, высоко вытягивающие свои оранжевые тельца, послушал треск сгорающих веточек. Полюбовался на огненные искорки. Было в этой ночной походной атмосфере что-то уютное, желанное. Но и горькое. Ведь вскоре он будет лишен свободы покинуть дворец и погулять вот так в лесу. Все, что ему останется в будущем, это смотреть в небо над столицей. В разбавленную светом городских фонарей тьму. И в еле-еле пробивающиеся сквозь этот свет звезды. Здесь, вне стен города, он мог задрать голову к небосводу и любоваться мерцающим покровом великолепного ночного неба. Мог насладиться яркостью и чистым светом Луны. Напитать легкие лесным воздухом, который так вкусно пах. Нотки древесной смолы переплетались с ароматами цветущих растений. Бросив последний взгляд на ночное светило, Ванцзи тихо попросил у отца благословения, а потом скрылся в своем шатре. Где-то, в это же время, на очень большом расстоянии от лагеря Ванцзи, еще один человек смотрел в небо и любовался. Его большие глаза мягко сияли, а губы были растянуты в улыбке, скрытой вуалью. Человек стоял на краю небольшой скалы и был отлично виден со стороны. Если бы неподалеку проходили люди, то они определенно заметили бы хрупкий силуэт и поразились тому, что молодая девушка так бесстрашно путешествует одна ночью. Но, к счастью, вокруг не было ни души, за исключением зверей и птиц. А животным не было никакого дела ни до одинокой девушки, ни до того, как лунный свет красиво подсвечивает изгибы ее тела, особенно выделяя тонкую талию. Вскоре, однако, человек растворился в тенях, уходя с открытой площадки поглубже в лес. Отыскав подходящее дерево и взобравшись на сук потолще, загадочный незнакомец устроился поудобнее и заснул. Их встреча произошла на исходе третьего дня путешествия. Ванцзи чувствовал смутную тревогу весь сегодняшний день. Завтра уже коронация. Ритуал в храме — и он законный правитель. Надо лишь добраться до места назначения без происшествий. Но под кожей зудело, интуиция кричала быть настороже. Исключительно благодаря тому, что принц не ослаблял внимания ни на минуту, он и обратил внимание на трель птицы, что внезапно раздалась с верхушки дерева неподалеку от него. Мало кто знал, что обучение наследного принца включало в себя и изучение повадок животных и птиц. Он знал их внешний вид, знал, как выглядят следы, оставляемые ими. Знал, как звери и птицы звучат. И сейчас он ясно слышал, что поет отнюдь не представитель пернатых. А потом краем глаза уловил тусклый блеск и молниеносно вскинул руку, перехватывая стрелу почти перед самой грудью. Секунда промедления и его пронзило бы насквозь, четко в сердце. В глазах Ванцзи вспыхнула ярость, он громко крикнул своей свите занять оборону, а сам соскочил с коня. Началась бестолковая суета, чиновники метались, путаясь друг у друга под ногами и мешая охране в поиске места, где мог засесть враг. Еще одна неестественная трель и Ванцзи вновь перехватывает стрелу, а потом ему приходится мобилизовать все свои возможности: кто-то стрелял из лука со скоростью, недостижимой человеком. В принца летел буквально рой стрел и все они были нацелены в жизненно важные органы. Лань понял, что его серьезно вознамерились убить. Но под таким интенсивным обстрелом он не мог сделать иного, кроме как пытаться отбить все. И у него это получилось. Почти. Наконечник одной стрелы все-таки успел воткнуться ему в правый бок. Вошел совсем чуть-чуть, буквально только пропоров кожу, но эффект появился незамедлительно: голова сильно закружилась, в глазах резко стало темнеть. «Это не яд, — анализировал Ванцзи. — Убийца не знает, что я устойчив к ядам. Ко мне применили какую-то скрытую духовную технику. Надо срочно заканчивать этот бой, иначе я могу проиграть». Наследному принцу очень не хотелось выдавать свой секрет, но выбора не было: либо все узнают, что он владеет духовными техниками, либо он умрет и тогда королевство перестанет существовать, разрушенное знатью, дорвавшейся до власти. Выпрямившись, он очистил свои мысли от беспокойств, страха и мимолетной паники. Обратился к источнику своей силы и призвал инструмент с помощью которого собирался разобраться с наемником, посланным за его жизнью. Фигуру Ванцзи охватило слабое голубое сияние, а в руках материализовался гуцинь. Рука принца твердо легла на струны и раздался низкий, вибрирующий звук. В сторону, где затаился противник, полетела волна энергии, несущая смерть тому, кто попадется на ее пути. Верхнюю половину толстенного дерева срезало начисто. Раздался удивленный вскрик, в котором отчетливо чувствовалось восхищение. А следом в принца понесся ответный удар. Облако тьмы окутало тело Ванцзи и стало сдавливать с такой силой, что затрещали кости. Источник среагировал, исторгнув яркую волну изнутри тела наследника и разрывая темную дымку. На мгновение, во вспышке этого света, Ванцзи увидел фигуру, что стояла на ветке дерева и явно смотрела в его сторону. А потом человек сделал прыжок назад и отдалился от принца, вновь выпуская стрелу, которой, видимо, расстояние не было помехой. Наследнику пришлось подойти поближе, на расстояние удара своего гуциня, вновь посылая звуковую волну. О том, что его бесхитростно заманивают подальше от свиты, Ванцзи понял не сразу. Будучи сосредоточен на приемах и удержании концентрации, он не слышал криков охраны, умоляющей его не преследовать наемника. Не замечал, насколько они удалились от лагеря. А когда понял, то волна гнева вспыхнула изнутри, заставляя его применить один из сильнейших приемов. Тело Ванцзи плавно поднялось в воздух и зависло, мягко светясь. Сейчас он как никогда был похож на божество, сошедшее с небес, чтобы покарать преступника. Пальцы принца сложились в сложную печать, а потом во все стороны от него рванулась чистая энергия. Место, где находились наследник и высланный по его душу наемник, накрыло огромным куполом. Раздался взрыв колоссальной мощности и наступила тишина. Мертвая. Буквально. Внутри купола в живых остался только его создатель. Теперь принцу оставалось только опуститься на землю и отыскать труп бедолаги, что посчитал себя достаточно умелым для попытки покушения. Серебряные колокольчики нежным звуком ласкали слух Лань Ванцзи. Молодой наследник замер, осознавая, что слышит смех. Яркий, полный жизни и силы. Восхищенный. А потом ему навстречу шагнула хрупкая фигурка, окутанная тьмой. Покров энергии был дымчатым и сквозь него было видно человека, который плавно приближался к Ланю. В огромных глазах плясали смешинки и задор. Ванцзи даже засмотрелся: таких красивых глаз он никогда не видел. Ни у кого. Они отличались удивительной чистотой цвета и внутри отражались мириады звезд. Очень притягательно. Опасно! Интуиция кричала и Ванцзи отпрыгнул в сторону. Воздух вспорола вспышка. Лунный свет отразился на лезвии узкого меча, что только что практически ранил принца. А потом незнакомец уподобился танцующему вихрю. На Ванцзи посыпалась серия ударов. Пришлось обнажать свой меч и переходить в режим глухой обороны. Фигура в развевающихся темных одеждах буквально окружила собой Ванцзи, двигаясь с такой скоростью, будто принц стоял в середине смерча, воронкой сжимающегося вокруг его тела. Легкие, но точные и беспощадные удары, давали понять, что противник мастерски владеет мечом. Краем сознания Ванцзи отметил, что техника безупречна и испытал невольное уважение к наемнику, признав, что это не рядовой убийца, а уникальный. Использование духовных техник и изумительное фехтование говорило о том, что либо этот человек действует по своей воле, либо ему заплатят баснословную сумму за заказ. Предполагая второе, Ванцзи загорелся желанием узнать, кто же решил свергнуть династию Лань, которая уже много столетий правила этим королевством. А для того, чтобы получить сведения, надо было всего лишь захватить в плен наемника. Царапину на боку жгло все сильнее и времени на церемонии не было. Ванцзи уже понял, что в честном бою ему не победить. По силам они были равны. Скорее всего незнакомец просто отступит, осознав бесплодность попыток, но потом вернется непременно. Все время жить, оглядываясь по сторонам, Лань не собирался. Очередной красивый выпад меча Ванцзи неуклюже отбивает, но его нога запинается за корень дерева и принц плашмя падает на землю. Тут же над ним нависает наемник и острие его меча уже почти вонзается в горло принца, как вдруг сверху падает сеть, тут же сжимаясь плотно, не давая пошевелить ни рукой, ни ногой. В попытках разорвать сеть, убийца начинает дергаться и явно пытается применить духовную технику, но нити плетения не простые. Артефакт семьи Лань, наравне с гуцинем, тщательно скрываемый от всех. Сеть была зачарована и разорвать ее не смогли бы даже боги. Фигура свалилась на землю и молча сверкала глазами, источая ярость. Ванцзи даже поразился выдержке наемника: ни крупицы страха во взгляде, только досада и жажда добраться до него, чтобы закончить начатое. — Не сопротивляйся, — раздался глубокий голос и человек на земле замер. — Ты не сможешь ее разорвать. А если будешь активно сопротивляться, она сдавит еще сильнее. Кстати, — добавил принц, — не рассчитывай на то, что сможешь умереть от этой сети. Она не сдавит до такой степени, но вот кости переломает запросто. Не думал, что когда-то встречу человека, из-за которого мне придется раскрыть наличие этого артефакта. Человек молчал и продолжал смотреть на наследника. Ванцзи подождал немного, но понял, что так ничего не добьется. В небо взвился сигнал и вскоре к ним примчались охранники, верхом на лошадях. Лошадь Ванцзи следовала за ними. — Я повезу пленницу на своей лошади, — сказал принц, когда расположился в седле. — Поднимите ее. Кое-как они подтянули наемника и Ванцзи устроил спеленутое тело поперек туловища лошади, придерживая одной рукой. — Уж прости за грубость, — спокойно сказал принц, — но я уже видел, на что ты способна, поэтому не стану к тебе относиться трепетно. Лань Ванцзи не сомневался, что перед ним девушка. Такая изящная фигурка и плавные изгибы фигуры могли принадлежать только представительнице прекрасного пола. Он знал, что в мире бывает сила, превосходящая человеческую. Существуют Боги и демоны. Но и люди могли достичь потрясающих результатов. Также он не делал отличия по полу человека. Поэтому и удивления не испытывал, что убийца не оказался мужчиной. Девушка оказалась неимоверно сильна. Но, главное, она не гнушалась отбирать чужую жизнь. А Ванцзи считал, что люди, убивающие без разбору, — лишь бы платили, — недостойны существовать. Эту наемницу он допросит без сожалений. Если согласится говорить — отлично, ему не придется марать руки. Но если откажется? Что же он не брезгливый и не испытывает жалость к таким тварям. Пусть и восхищен ее навыками. Тронув лошадь за поводья, Ванцзи направил ее в обратный путь. Охрана скакала рядом и любопытно косилась на захваченного противника. Конечно, свита, увидев наследника, обрадовались и устроили шум, перекрикивая один одного и рассказывая, как они переживали за будущего императора. Ванцзи на это лишь махнул рукой, призывая к молчанию, и дал распоряжение выдвигаться. Они и так потеряли время.**
Запасного плана у Цзян Чэна и Жоханя не было. Им даже в голову не могло прийти, что их человек проиграет. И теперь они, выслушав рассказ от наблюдателей, растерянно молчали. — Придется разработать новый план, — наконец сказал Жохань. — Я не отступлюсь. Конечно, теперь к нему будет сложнее подобраться, но вода камень точит. Внедрим умельцев в ряды его телохранителей или слуг. Завоюют доверие — смогут подобраться к императору. — Согласен, — хмуро кивнул Цзян. — Но я безумно разочарован. Как можно было проиграть этому никчемному неженке? Откуда у него вообще такие умения? Утешает лишь то, что мой человек ни за что не выдаст нас императору. — Настолько предан тебе? — спросил Жохань. — Полностью, — кивнул Цзян Чэн. — он обязан моему роду и поклялся, что не предаст. Жаль, конечно, терять такого человека, но значит такова его судьба. Пожелаем легкой смерти. — Это вряд ли, — хмыкнул Жохань. — Попытка покушения на члена императорской семьи наказывается самым суровым способом. — Значит, нечего было позволять себя захватить в плен, — с презрением в голосе сказал Цзян. — Я просто забуду о существовании этого человека. Пффф и все — он прах, развеянный ветром. После этого разговора они затаились на некоторое время.**
Ванцзи же добрался до храма и ритуал коронации начался незамедлительно. Внутрь имел право войти только будущий император. Вся свита оставалась снаружи. Дверь храма захлопнулась и все замерли в ожидании. Принц твердым шагом двигался по проходу к алтарю, возле которого его ждал служитель. Никто не знал, откуда в храме появляются служители. Но внутри всегда жил один человек. Когда его время подходило к концу, он просто исчезал из картины мира, а на его месте появлялся новый. Казалось — их создает сам храм. Они являлись его важной частью, деталью организма. И не могли его покинуть. Еда и вода им не требовались, но жили они довольно долго. Уже много веков они короновали императоров этого королевства. И всегда это были только люди из рода Лань. — Добро пожаловать, — мягкий голос священнослужителя был наполнен такой силой, что Ванцзи вздрогнул. По телу будто прошлась волна. — Мое имя Лань Ванцзи, — наклонил голову принц. — Подойди, — сказал мужчина и, когда наследник приблизился, сказал. — Опустись на колени и закрой глаза. Тебе нельзя их открывать, пока я не скажу. Молча Ванцзи выполнил требование. Тишину храма разбили звуки голоса, произносящего формулу коронации. Язык был не известен принцу, но он ощущал, что это не просто слова. Это действительно был ритуал. Он связывал кровь и суть Лань Ванцзи с королевством. Потом волос Ванцзи коснулись и простой гуань был снят. Священнослужитель закрепил в прическе императорскую корону. — Открой глаза и поднимись с колен, император Лань Ванцзи, — велел голос, которому хотелось подчиниться. Ванцзи открыл глаза и медленно поднялся, выпрямляясь. — Я принимаю дар. Клянусь оберегать жизни всех существ, нашедших в королевстве свой дом и ищущих защиту. Клянусь заботиться о процветании земли. Клянусь не щадить тех, кто посмеет угрожать нашему миру. — Твои слова услышаны, император, — улыбнулся мужчина. — Стань достойным правителем. Ванцзи развернулся и ушел из храма, не оглядываясь. Двери закрылись за его спиной и он попал под десятки ожидающих глаз, неотрывно смотрящих на него. Потом воздух взорвался приветственными криками и чествованиями нового императора. Лань молча смотрел на счастливых чиновников и сжимал зубы, понимая, что вскоре он услышит совершенно другие речи в свою сторону. Но отступать от своих планов он не собирался. Подойдя к своей лошади, Ванцзи наткнулся на взгляд пленницы, сверкающий любопытством и чуть нахмурился, вспомнив, что ему еще придется разбираться с этой проблемой. Вскочив в седло, он дал команду лошади и та сорвалась с места, мгновенно оставляя позади растерянную свиту. Не растерялась только охрана, которая тут же пришпорила своих скакунов, спеша вслед за правителем. Чиновникам пришлось оставить мечты о торжественном въезде в город. Когда министры и мелкие чиновники добрались до столицы, император уже спустился в подвал, где располагались тюремные камеры. Ванцзи широким шагом двигался по проходу, таща за собой пленницу, которая еле поспевала за ним. Ноги до сих пор были опутаны сетью и приходилось семенить мелкими шажками, что крайне раздражало. Перед тем, как спуститься вниз, император отдал приказ телохранителям остаться наверху. Хоть он и не собирался нежничать с наемницей и скорее всего ему придется применить к ней воздействие, все же он помнил о том, что перед ним девушка с невероятными способностями. И то, что никто не будет видеть ее в неприглядном состоянии, было данью его уважения к ней, как к равному противнику. Дойдя до самой дальней камеры, Ванцзи втащил туда убийцу и прислонил спиной к стене, давая опору, чтобы та не свалилась на пол. Сам же отошел к деревянному столу, на котором лежали разные инструменты и приспособления. Испытывая отвращение к тому, что собирался сделать, император все же взял нужное и вернулся к девушке. Не снимая сеть он выпутал одну ее руку и застегнул на тонком запястье браслет, соединенный с цепью, которая крепилась к столбу. Потом поступил так же со второй рукой. На щиколотках тоже сомкнулся металл. А затем Ванцзи зашел за спину наемнице и она перестала видеть, что он делает. Все стало ясно, когда на шее также оказался металлический ошейник. Потом сеть была снята одним щелчком пальцев. Наемница тут же задергалась в попытке вырваться, но Ванцзи лишь спокойно наблюдал. Цепи натянулись, растягивая руки девушки в сторону с такой силой, что чуть не вывернули суставы, но даже стона не сорвалось с губ той. Ноги тоже теперь невозможно было сдвинуть в сторону. — Этот металл зачарован рунами, — пояснил Лань. — Я специально привел тебя именно сюда. Только в этой комнате есть такие оковы. Они блокируют применение любых духовных сил. Убийца зло сверкала глазами поверх вуали и молчала. — Я бы хотел задать тебе несколько вопросов, — начал император. — Предупреждаю — лучше дать мне ответы и тогда все закончится быстро. Я обещаю. Я не люблю насилие и не хотел бы его применять даже по отношению к такой пропавшей душе, как твоя. Раздался тихий фырк. И вновь тишина. — Как твое имя? — голос Ванцзи был ровным. - — Кто тебе дал заказ на мое устранение? - — Какую цель они преследовали? — тон Ланя даже не сбился. Ни нотки раздражительности. - — Молчанием ты делаешь хуже только себе, — заметил Ванцзи. — У меня времени много. А терпения и того больше. Не стоит упрямиться. - — Как тебя зовут? — император подошел вплотную. — Молчишь? Ладно, пока что я избавлю тебя от этой тряпки на лице. Посмотрим, кто там скрывается. Может я тебя где-то видел. Голова наемницы дернулась в попытке отклониться, но ошейник не дал такой возможности. Ванцзи спокойно сдернул вуаль и перевел взгляд на теперь открытое лицо. Император стоял, впервые испытывая что-то вроде шока. Он ошибся. Безумно красивое лицо, которое он теперь мог беспрепятственно разглядывать, принадлежало мужчине. Тут не было никаких сомнений. Ванцзи залип. Сердце часто забилось в груди. Все тело императора будто обдало кипятком. Прекрасные глаза, напоминающие цветом чистейшее серебро, смотрели на него с интересом. Но и искра досады там проскальзывала. Идеальной формы пухлые губы, изогнулись в лукавой улыбке, слегка приоткрывая вид на белоснежные зубы. Небольшой аккуратный носик слегка морщился, будто наемнику хотелось его почесать. По четкой линии челюсти хотелось провести пальцем и проверить выступит ли кровь от пореза — такой острой она была. — Нравлюсь? — внезапно раздался мелодичный голос парня. — Вздор! — очнулся Ванцзи от транса. — Почему? — на лице наемника расцвела широкая улыбка. — Мне говорили, что я красивый. Кстати, — тут в его глазах вновь мелькнула досада, — можешь гордиться. Ты второй человек, который видит мое лицо без вуали. — А кто первый? — будто безразлично спросил Ванцзи. — Ты думаешь я такой глупый? — колокольчики зазвенели серебром в мрачном помещении, когда юноша засмеялся. — Я не скажу тебе. — А свое имя назовешь? — император теперь желал знать, кто перед ним находится. — Имя? — задумался наемник. — Оно все равно неизвестно никому на этом свете. Ни единой душе. Знают меня под вымышленным, так что я вполне могу назвать тебе настоящее. Надеюсь, — тут он подмигнул Ванцзи, — ты запомнишь его. Слышишь, Лань Ванцзи? Ты должен всегда помнить, как встретил однажды на своем пути Вэй Ина — потрясающего красавчика. — Я не стану хранить его в памяти, — на лице Ванцзи не дрогнул ни один мускул. —Зачем? — Как это зачем? — искренне возмутился парень. — Всегда надо бережно помнить имя того, кто украл твое сердце. — Вздор! — внутри Ванцзи наполнялся гневом, вперемешку с чем-то неясным, щекочущим его изнутри. — Итак. Вернемся к разговору. Я хочу знать имя человека, который дал тебе заказ. — Ну как ты можешь быть таким настойчивым? — проныл Вэй. — Перед тобой на все согласный парень, готовый поклоняться твоей неземной красоте, а ты желаешь выведать имя другого человека? У тебя вообще совесть есть? — Ты не можешь рассчитывать на мою совесть, — отчеканил Ванцзи. — Ты падаль, опустившаяся до того, что за монетку готов лишить человека жизни. — Лань Ванцзи, — лицо парня слегка скривилось, — ты ранишь меня в самое сердце. Выглядишь таким праведным, а судишь людей не зная их. — Мне не надо тебя знать, чтобы понять насколько ты отвратителен, — Ванцзи смотрел в лицо пленника и тому казалось удивительным, как глаза такого теплого цвета могут источать убийственный холод. — Значит, осудишь даже не дав сказать слов в свою защиту? — кривая ухмылка исказила губы. — Я готов тебя выслушать, если ты скажешь, кто тебя подослал, — император испытал неприятное чувство: ему указали на то, что он предвзят. — Я уже сказал, что эту информацию не могу раскрыть, — взгляд пленника стал острым и полным решимости. — Ни при каких обстоятельствах. На это даже не рассчитывай, Лань Ванцзи. — Тогда я зря теряю время, — ровно ответил правитель. — Тобой займутся другие люди. Я приду, когда ты будешь готов ответить на мои вопросы. — До встречи, — услышал император, когда уже закрывал за собой дверь в камеру. — Клянусь, я дождусь тебя. Лань Ванцзи отдал распоряжение двоим приближенным заняться допросом пленника, а сам принял решение выбросить из головы мысли об этом парне. У него есть заботы гораздо важнее. Пора было приступать к обязанностям, возложенным на правителя королевства. Объявив, что завтра все министры и их помощники, а также чиновники иных рангов должны явиться на восходе солнца в тронный зал для распределения в должностях, Ванцзи направился в свои покои. Сегодня он слишком устал и желал только одного — остаться наедине с собой в тишине. Позаботившись о чистоте своего тела, Ванцзи помылся в бочке, которую ему быстро наполнили слуги. Потом переоделся в чистое и отдал должное вкусному чаю, по которому успел соскучиться за время путешествия к храму и обратно. Любимый напиток закончился до обидного быстро, но заваривать новый сил уже не было. Император сидел за низким столиком и смотрел в окно. Его взгляд остановился на ветке, усыпанной крупными розовыми цветками. Оттенок был такой же как у губ пленника, что он привел с собой. Ванцзи тряхнул головой, старательно прогоняя мысли об этом человеке. Он решил перевести взгляд на что-то другое. Повертел головой и наткнулся на подметающую дворик служанку. Чтобы не дышать пылью, которая поднималась при взмахах метлы, она повязала себе на лицо вуаль. Вновь кольнуло воспоминание: красивые глаза, сияющие над кусочком ткани, будто смотрели в душу императора, отыскивая на самом ее дне чувства, которых быть не должно. — Утром я все забуду, — тихо сказал Ванцзи сам себе, после того, как вынырнул из воспоминаний. Оказалось, он немало времени провел в своих мыслях. Ночь вступила в свои права. — А сейчас лучше всего лечь спать. Правитель решительно направился в сторону своего ложа, укладываясь в подобающую позу для сна и закрывая глаза. Сон пришел быстро и был наполнен отрывистыми видениями, в которых то и дело мелькали черты лица Вэй Ина — убийцы с потрясающей улыбкой на прекрасном лице. Из-за таких сновидений Ванцзи проснулся крайне раздраженным. Позавтракав, он надел официальное ханьфу императора, закрепил корону и направился в тронный зал. Чиновничьи склоки и проблемы, которые показались на свет, вытащенные из секретных шкафов, надежно заставили императора забыть о существовании такого человека, как Вэй Ин. Однако, вечером ему напомнили, заставив поморщиться от услышанного. Один из людей, направленных Ванцзи для допроса наемника, попросил доложить императору, что желает с ним поговорить. Вскоре уши правителя пылали бордовым от стыда: пленник совершенно не шел на контакт. Ни единого факта не удалось вытащить. Зато он не стеснялся описывать, как безумно ему понравился император. Как горячо он смотрелся, когда сорвал вуаль с лица наемника. Описывал свои представления о том, насколько страстен должен быть Ванцзи в постели. Говорил, что мечтает лежать под таким шикарным телом и ублажать его. — А потом он сказал, что ваш член наверняка будет огромным и он с трудом сможет принять его в себя, — выдавил мужчина. — Я прошу прощения, мой император, за то, что вам пришлось это услышать. Ванцзи кинул взгляд на своего человека и обнаружил, что щеки у того ярко пылают, а взгляд буквально прилип к полу. — Я не виню тебя, — сказал правитель. — Ты лишь передал чужие слова. Значит, он не выдал даже мелкой детали? Совсем ничего? — Абсолютно ничего, — подтвердил мужчина. — Он говорил только о вас и вашей красоте, застрявшей занозой в его груди. — Так и сказал? — стало интересно Ванцзи. — Дословно, — дал ответ все еще смущенный мужчина. — Мне кажется, что мы ничего от него не добьемся. — Увидим, — император поднялся и направился за ширму. — Вы с напарником сейчас можете идти в свои комнаты. Я спущусь вниз. Попробую еще раз получить ответы. — Слушаюсь, мой император, — мужчина встал и низко поклонился, прежде чем выйти. Ванцзи быстро переодевался за ширмой. Он выбрал простое ханьфу темного цвета, не желая пачкать хорошую одежду. Уже собираясь выйти из комнаты, парень остановился и вернулся, чтобы забрать нужный ему предмет, запрятанный в небольшой сундучок, который он держал под кроватью, запрещая кому-либо касаться его. Вытащив сундук, он коснулся рукой хитроумного запора, который открыть мог только истинный Лань по крови. Некоторое время он смотрел на вещь в своей руке и сомневался. Однако потом вспомнил все грязные слова, что произнес пленник про него и глаза его вспыхнули от негодования. Спрятав предмет в рукав, он направился к человеку, о существовании которого предпочел бы забыть. Открывая дверь камеры, император ожидал услышать крики или хотя бы стоны, но там царила тишина. Заинтересованный он вошел внутрь и обратил все свое внимание на человека, ведущего себя неестественно тихо. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, почему пленник молчит: парень был без сознания. Ванцзи не мог так сразу оценить его состояние, потому что оказалось, что у юноши были длинные волосы, которые сейчас оказались ничем не закреплены и поэтому прикрывали чужое тело не хуже куска ткани. Пришлось подойти вплотную, чтобы убрать эту завесу в сторону. Под сапогом Ванцзи что-то хлюпнуло, когда он встал напротив парня, что сейчас безвольно свисал, удерживаемый только натянутыми цепями. Кинув взгляд на пол, правитель увидел лужу крови. Именно в нее он и вступил ногой. Схватив густые и удивительно мягкие пряди в руку, Ванцзи откинул их за спину пленнику, полностью открывая себе вид на истерзанное тело. Допрашивающие постарались на славу. Весь торс был покрыт рваными ранами, которые могла оставить только плеть с особым наконечником. Но Ванцзи поразило даже не это. С парня сорвали всю одежду и император впервые увидел его обнаженное тело. В сердце прокралась жалость: наемник был не стройный, как вначале казалось. Он был истощен. Такой худобы можно было достичь, только если очень долго ничего не есть. Это был скелет, с натянутой поверх костей кожей. Живот впал настолько, что отсоединить его от позвоночника наверняка было невыполнимой задачей. Ребра можно было без труда пересчитать и рассмотреть в подробностях. Ванцзи и не удержался — протянул руку и провел кончиками пальцев по ним. В процессе он задевал все раны и бередил их, из-за чего, уже остановившаяся было кровь, вновь потекла тонкими струйками. Рука тут же отдернулась от тела, но пальцы кое-что нащупали, поэтому правитель вновь коснулся пленника. Как он и думал — несколько ребер были сломаны, там уже разливалась огромная гематома, незаметная за ранами от кнута. Ванцзи решил осмотреть спину парня и обогнул его. Волосы он теперь просто приподнял вверх, довольно бережно удерживая пряди в руке. Взору открылась такая же картина — места живого не осталось. Вся спина исполосована. С ним явно работали очень старательно, не жалея сил. Вернувшись на прежнее место, Лань обратил внимание на кисти рук наемника. Теперь он понял, что только благодаря зачарованию на оковах, те смогли плотно обхватить безумно исхудавшие руки. Запястье этого человека Ванцзи смог бы обхватить двумя пальцами, длина которых оказалась бы еще и избыточной. Кстати несколько пальцев тоже оказались сломанными и болтались, напоминая императору веточки ивы. Тоненькие, хрупкие и какие-то жалкие — вот, что пришло в голову Ванцзи при взгляде на них. — Вэй Ин, — император внезапно шепотом позвал пленника по имени. — Я дождался тебя, — послышался хриплый голос. Глаза наемника с трудом открылись и расфокусировано всмотрелись в лицо человека, стоящего напротив. Когда-то яркое, чистое серебро, сейчас потускнело, выцвело. Это вызвало внезапный укол боли в груди Ванцзи. На побелевшем лице пленника, кстати не тронутом следами, показалась слабая улыбка. Император поймал себя на невольной мысли, что ему хочется вновь увидеть, как эти искусанные в кровь губы, широко улыбаются. Тепло и искренне. — Даже таким нравлюсь? — дыхание вырывалось со свистом, но парень все равно превозмогал себя и продолжал провоцировать. — Хочешь меня, красавчик? Если не побрезгуешь, то я согласен. Ты же умеешь делать приятно? Глаза Ванцзи расширились. Все сострадание, что проснулось в нем, моментально утонуло в чувстве ярости: — Бесстыдник! — даже тон императора, обычно спокойный, показал, что терпение лопнуло. — Ну зачем же так грубить? — пленник не сдержался и закашлялся. Голову он опустил вниз, чтобы Ванцзи не заметил, как исказилось его лицо от охватившей все тело боли. Будто его заживо жгли на костре. — Тебе передали мои слова? — спросил он, как только немного вернул себе контроль над мимикой и смог поднять голову, глядя прямо в глаза императора. — Про занозу в твоей груди? — голос Ванцзи замораживал. — Да, — согласился пленник. — Ты произвел на меня неизгладимое впечатление. Ванцзи не мог понять, как этот человек еще умудряется говорить при таких травмах. И теперь этот вопрос появился в списке тех, которые он хотел задать наемнику. Однако, прежде ему хотелось кое-что сделать. — Я помогу тебе, Вэй Ин, — обманчиво мягко произнес Ванцзи. — Извлеку занозу. — Неужели поцелуешь? — удивился пленник. — Увидишь, — был дан ответ. Ванцзи достал из рукава спрятанную там вещь. Своим мутным от боли зрением, наемник не смог разглядеть, что император держит, но спокойно ждал дальнейших действий. Тем временем, рука правителя оказалась вся охвачена пламенем духовной энергии. Затем Ванцзи произнес слова на древнем наречии их рода и энергия хлынула в предмет, заставив его ярко засветиться. Император тут же приложил артефакт к груди пленника и услышал первый стон, сорвавшийся с губ парня. Но этот звук оказался единственным, который наемник позволил услышать. Ванцзи был поражен: артефакт, который он применил, являлся клеймом. Он накалялся при вливании в него духовных сил коронованного императора Лань. Это было особым условием его использования. Поэтому Ванцзи не мог применять его раньше, пока не прошел ритуал в храме. Хотя, имея сострадательное сердце, император хотел, чтобы ему никогда не пришлось использовать эту вещь. Самой сути Ванцзи был омерзителен эффект клейма. Когда-то еще маленький принц решил, что свобода — то, что никогда не стоит отнимать у человека. Даже если тот массово вырезал целые семьи. Заставить страдать, испытав боль, равную той, которую ощущали истязаемые — это он считал справедливым. Лишить жизни, забрав ее взамен отнятых — тоже правильно. Но закрыть в камере, оставляя навеки гнить или сделать человека рабом, — вот это он считал худшим из того, что один человек мог сделать с другим. Нет — пусть преступник отправляется в ад и там держит ответ. Или перерождается и старается искупить ошибки предыдущей жизни. А брать на себя функцию бога — лишая человека свободы, данной при рождении высшими силами? Его ответ был твердым — не допустимо. И вот сейчас он своими руками заклеймил живого человека. Причем это клеймо было не просто ожогом на коже, оставляющим всем знак, что человек — раб. Нет. Это был артефакт. Клеймо рода Лань — облако — не просто выжигало изображение. Оно вливало магию владельца в заклейменного, заставляя того отдать себя в полное подчинение хозяину. Подчиняло не только тело, но и душу. Бездумное, слепое повиновение. Раб сделает все, что прикажет хозяин. Не задумываясь убьет любого, на кого укажут. Ни капли не сомневаясь вырвет свое сердце из груди и протянет на ладони господину, если тот пожелает. Прикажи такому рабу прыгнуть в бездну — кинется тут же. Отрубить себе руку или ногу? С радостью. Хоть обе. Он не может противиться господину, но при этом все осознает и испытывает боль. Может умирать внутри и проклинать себя, но убьет родного и любимого человека, без которого ему и жизнь не нужна. Нужен только приказ. Ванцзи неверяще смотрел на артефакт в руке, на жуткий ожог в форме облака, который так «удачно» вписался в крошечный кусочек неповрежденной кожи на груди Вэй Ина. Будто это место специально не задели кнутом, чтобы он мог исполнить задуманное. Боль, которую вызывало магическое клеймо, вытерпеть было не под силу. Срывали голос от криков даже самые стойкие. Император вспоминал тихий стон, который вырвался у пленника. Тело начало дрожать. Ноги Ванцзи подкосились и он осел на пол. Сейчас его голова взорвалась от мысли, что теперь он преступник, поступивший гораздо страшнее Вэй Ина. Тот просто выполнял задание и пытался убить его физическую оболочку. А Ванцзи вначале изранил все его тело, возвращая боль за оставленную царапину в тысячекратном размере, а потом подчинил бессмертную душу. Взял на себя функцию высшего судьи. Император сидел и неотрывно смотрел на висящее тело. Парень теперь не скоро придет в сознание — артефакт начал свою работу. Пока подчинение не закрепится, он не очнется. Больше не имели смысла вопросы, больше незачем было опасаться этого человека. Вэй Ин отныне никогда не предаст его. Человек, поразивший его удивительными навыками, теперь закроет его своим телом от стрелы, от меча, от любой угрозы. Выпьет яд, предназначенный императору. Ванцзи может отдать любой, даже самый безумный приказ, и парень выполнит. И тело свое отдаст, разделив ложе с Ванцзи. Ни единого слова не скажет, даже если император пожелает жестоко изнасиловать его. Никогда еще Лань Ванцзи не было так страшно, так отвратительно от самого себя. Впервые промелькнула мысль, что если он сейчас убьет себя, то освободит из плена душу Вэй Ина и искупит свою вину перед ним. И эта мысль показалась ему весьма привлекательной. Но усилием воли император изгнал ее: на его плечах лежит ответственность за королевство. Стоит ли одна жизни сотен тысяч других? Лишись сейчас государство правителя — неизбежна война. Погибнут сотни абсолютно неповинных людей. Надо искать другой выход. На сердце Ванцзи будто лег осколок скалы, придавив тяжелым грузом. Император тяжело поднялся. Подошел к юноше и освободил того из оков, бережно подхватывая тело на руки. Весил Вэй Ин как перышко. — В чем только держится твоя душа? — печально спросил Ванцзи. — И кто довел тебя до такого состояния? Правитель нес парня в свои личные покои. Слуги молча кланялись и не смели задать вопросов. В своей комнате Ванцзи уложил Вэй Ина на кровать и вызвал служанку, давая распоряжение срочно привести лучшего лекаря. Вскоре вошел старичок-лекарь и низко склонился перед императором. Ванцзи указал на наемника и попросил целителя позаботиться о юноше с таким же усердием, с которым тот позаботился бы о самом императоре. — Безусловно, — кивнул старичок и подошел к кровати, усаживаясь на краешек. Целитель очень долго проводил осмотр. Он недовольно хмурился, что-то бормотал себе под нос. Возвращался к каким-то деталям снова. Ванцзи терпеливо ждал. Наконец, лекарь обратился к императору: — Состояние молодого господина очень нехорошее, — покачал он головой. — Не уверен, что моих знаний хватит для исцеления. — Его раны настолько серьезны? — сдерживая дрожь в голосе спросил правитель. — Телесные повреждения я смогу вылечить, — старичок проницательно смотрел в глаза императору. — Но, прошу простить мою дерзость, клеймо на его груди… — Нанесено мной, — сдавленно подтвердил Ванцзи. — Я хочу исправить эту страшную ошибку. — В очень древних трактатах я читал про клеймо рода Лань, — задумчиво сказал лекарь. — Там был указан один способ, который может отменить действие артефакта. Но его смысл туманен. — Вы помните описание способа? — с надеждой спросил император и его сердце забилось чаще. — Признать чувства. Отдать сердце. Стать рабом души, не используя клеймо, — медленно процитировал целитель. — Я не знаю, что это значит. — А я в сомнениях, с чьей позиции надо трактовать, — надежда медленно гасла, но император не хотел сдаваться. — Я должен найти человека, который сможет разгадать значение слов. — Тогда, пока вы ищите отгадку, — целитель вновь развернулся к пациенту, — я займусь исцелением ран. — Позаботьтесь о нем, — император склонил голову перед старичком и тот понял, что измученный юноша коснулся сердца их императора. Правители никогда и не перед кем не склоняли головы. Только в случаях безумного отчаяния и горя. Или благодарности за спасение человека, которого любили больше жизни. Ванцзи больше не сомневался. Эти чистые глаза, цвета серебра, сразу проникли в самую суть души императора. Даже сражаясь, защищая свою жизнь, будущий правитель испытал любопытство и влечение к незнакомому наемнику. Пусть вначале это было лишь восхищение его мастерством, зато потом у него было время присмотреться к пленнику. За три дня, пока они возвращались в столицу, Ванцзи постоянно находился крайне близко к этому человеку. В тот момент он думал, что поймал в свою сеть девушку и планировал получить свои ответы. Но его эмоциональное состояние было спокойным. Просто интерес. А вот с того момента, когда покров вуали был сорван, Ванцзи пропал. Проклятие мужчин рода Лань настигло его: единственная любовь на всю жизнь. Поглощающая без остатка. Человек, — без которого его душа никогда не станет целой. Без которого нечем дышать. Который расцвечивает твою жизнь яркими красками. Который является смыслом твоего существования. Воспитанный в строгости, Лань Ванцзи вначале не мог дать определения растущим чувствам. Он принял их за отторжение, ненависть к наемнику, желавшему продать его жизнь за горстку монет. Момент, когда клеймо коснулось кожи пленника, стал переломным. Теперь император признался себе, что чувство, растущее в его груди и заставляющее сердце трепетать при взгляде на Вэй Ина, — это зарождающаяся любовь. Ванцзи решил действовать. Первым делом он назначил новых министров. Некоторых старых оставил, но дал другое назначение, где они могли бы принести больше пользы. Самого своего преданного человека назначил военным министром и дал ему малую императорскую печать, которая позволяла принимать решения и отдавать приказы от лица императора, пока тот не мог выполнять государственные обязанности. Эти хлопоты отняли десять дней у Ванцзи, как бы парень не старался по быстрее все решить. Но каждый день, без исключений, он справлялся о состоянии Вэй Ина. А ночью устраивался рядом с ним, засыпая в неудобной позе, лишь бы не потревожить покой парня. Хотя и понимал, что тот не спит, а бродит где-то во тьме подсознания. По его, Ванцзи, вине. Поэтому правитель молча терпел неудобства, ради того, чтобы слушать еле слышное дыхание. Чувствовать толику тепла, когда крайне осторожно касался руки парня. Чтобы радоваться тому, как постепенно затягиваются раны на теле. Но также, чтобы не забывать своей вины перед Вэй Ином. И безмолвно просить прощения за причиненную боль. Шептать искренние слова раскаяния. Это приносило ему временное облегчение и позволяло прожить еще один день. Пока наконец не настало время, когда он мог оставить королевство на своего человека. Ванцзи решил начать поиски с посещения храма, где проходили коронации. Он ни разу не слышал, чтобы кто-то из императоров туда возвращался. Но и запретов на это не было. А священнослужитель этого древнего места вполне мог знать тайну. Взяв с собой провизии на семь дней, император отправился в дорогу. Он запретил себя сопровождать. Этот путь следовало пройти одному. Он чувствовал это. Проезжая место, где он впервые столкнулся с наемником, Ванцзи лишь горько улыбнулся краешком губ, но не сбавил скорость, продолжая понукать лошадь. Вот и здание храма. Ладони императора вспотели, так сильно он боялся услышать, что не существует никакого способа отменить действие клейма. Что теперь Вэй Ин навечно его раб и свободу сможет обрести только со смертью. Своей или хозяина. Стук в дверь. Правитель ждет, что створки откроются, пропуская его внутрь, но ничего не происходит. Изнутри не раздается ни звука. Ему приходит в голову мысль, что может там и вовсе никого. Что служитель храма выполнил свою миссию — короновал его и исчез. А нового храм призовет только тогда, когда придет время следующего императора взойти на трон. Ванцзи слышит тихий вздох, а потом мягкий голос, поражающий своей силой: — Ты пришел задать вопрос, молодой император. Но что ты готов отдать за ответ? — Все, что потребуется, — голос Ванцзи был тверд. — Даже если для этого нужно перенести клеймо с груди проклятого юноши на твое тело? — Если вы гарантируете, что душа Вэй Ина будет свободна, — я готов. — Я спрошу тебя позже. Жди. Лань Ванцзи молча устроился на ступенях, ведущих к двери храма, и приготовился ждать. Священнослужитель повторил свой вопрос только на следующий день. Император дал тот же ответ. — Я спрошу тебя позже. Жди. И вновь Ванцзи ждал сутки. Вновь слышал вопрос и отвечал. Ждал. И еще ждал. И еще. И еще… Еда давно закончилась, правитель кое-как держался на том, что смог отыскать в лесу. Пить ему пришлось из лужи и он не считал это унижением. Это было испытание и урок. Он даже благодарил богов, что посылают регулярные дожди, которые наполняют лужу. Пусть даже он при этом промокал до нитки. Истощенный голодом и холодом, исходящим от мокрой одежды, Ванцзи ощущал, что вскоре тело захватит лихорадка. Он в любую минуту мог вернуться во дворец: лошадь никуда не уходила от хозяина, у нее-то еды было вдоволь. Да она была приучена не бросать своего человека. Мог получить лечение, забыть про голод, грызущий его пустой желудок, будто внутри поселились крысы. Мог забыть о холоде, что, казалось, проник внутрь костей, замораживая все органы, но при этом не отключая чувствительность нервных окончаний. Тело безумно болело и каждую мышцу будто выкручивали. Мог забыть о твердых ступенях, на которых спал. Мог забыть чувство вины. Мог отказаться от любви. Отказаться от Вэй Ина. Вэй Ин… Лань Ванцзи, лежал вторые сутки в бреду. Его тело горело. Мысли путались. Он забыл, где он находится и зачем он тут. Но Вэй Ин… За закрытыми веками образ юноши сиял. Он стоял перед Ванцзи, как живой и протягивал к императору руки. Он счастливо улыбался. Он кричал, что очень ждет его возвращения. Что любит. Вэй Ин… Прохладные руки на лбу приносят облегчение. Ванцзи открывает глаза и видит перед собой лицо служителя. И он мог бы спросить, как он попал внутрь, но первым с губ срывается то, что ему необходимо услышать немедленно: — Вэй Ин? — Ты готов к ответам, мой император, — и вновь это ощущение силы, которую не может вместить человеческое тело. Ванцзи понимает — это место не просто храм. А служитель — не человек. Глаза божественного посланника наполнены любовью, он смотрит на юношу перед собой, так рано взвалившего на себя обязательства перед своим народом. Но прежде всего он видит человека. Его сердце и душа открыты и служитель читает в них будущее. Историю поразительной любви. Историю изменений. Он видит прочную связь между этой парой. Связь душ. И он улыбается Ванцзи: — Вы всегда будете находить друг друга. Всегда будете стремиться один к одному. Пока вы не встретитесь, то будете ощущать пустоту внутри. Но ваши чувства пробудятся, когда встретятся взгляды. Вы — отражение друг друга. Одно целое. И души ваши лишь половинка одной части, идеально совпадающая с другой. Безусловная любовь и способность не умереть один за другого, а жить ради него. Преодолевая все препятствия. Ванцзи слушал, затаив дыхание слова, что говорил ему служитель храма. Потом император встал с кровати, на которую его перенес с крыльца посланник богов, когда Ванцзи не отказался от надежды и продолжал искать спасение для души Вэй Ина, в момент, когда сам находился на грани смерти. Он низко поклонился тому, кого по привычке продолжал воспринимать как священнослужителя: — Ванцзи благодарит за дар, преподнесенный ему. — Тогда ступай и верни своему возлюбленному то, что всегда принадлежало ему. Полный сил, молодой правитель мчался домой. Его душа пела от счастья, которое прямо распирало Ванцзи изнутри. А сердце рвалось к тому единственному, к которому он прикипел когда-то, дав клятву, что отныне они будут вместе вечно. Память прошлых жизней не обрушилась на него, лишь позволила вспомнить то, что необходимо. То, — что он обещал помнить всегда. Ванцзи мчался в свои покои. Он, не замечая усталости от бешеного темпа скачки, сейчас думал только о том, каким долгим и ужасным оказался их путь друг к другу в этом времени. Но теперь, вспомнив, он не собирался трусливо избегать кары, которую готов был принять от своего Вэй Ина, когда тот придет в себя. Ему было все равно, как любимый его накажет. Может даже убить — Ванцзи с радостью позволит, ведь вина его слишком велика: он не стал разбираться в том, почему Вэй Ин был настолько предан Цзянам. А стоило лишь нажать и пригрозить князю Цзян… Все свелось к проклятию. Приютив под своей крышей сироту, хозяева уже тогда думали, как бы использовать этого ребенка в будущем. Они не были слепыми, поэтому видели, что мальчик — не обычный человек. Вокруг него вилась тьма. И он учился ею управлять. Нельзя было позволить кому-то другому владеть источником такой силы. Но как заставить сироту служить им? Как не допустить, чтобы он обернул эту тьму против них? Цзяны где-то нашли запрещенный темный ритуал, позволяющий приковать человека нерушимыми цепями кровной клятвы. Они обманом заставили ребенка добровольно дать кровь и произнести слова. Вэй Ин, убежденный, что этим спасет жизнь приемных родителей и братика — не раздумывал. Он считал своим долгом хоть чем-то отплатить за то, что его приютили. Проклятие свернулось змеиным клубком внутри тела, вонзило два острых, ядовитых зуба в сердце Вэй Ина и пустило яд. Он осознал, что произошло, намного позже, когда подрос и в полной мере овладел тьмой. Вот тогда ему впервые приказали убить неугодного семье Цзян. Он ничего не мог сделать. Он пытался сопротивляться, но боль от этого была настолько сильной, что сознание помутилось и он не помнил, что происходило дальше. Тело сделало все за него. Приказ был исполнен. Тем не менее, в следующий раз он вновь отказался. И вновь проклятие управляло его телом, заставив юношу выть от боли. Он просил, умолял, рыдал в ногах приемной семьи. Но те только насмехались над ним и говорили, что надо чувствовать благодарность за то, что он служит им. Вэй Ин пытался покончить с собой — проклятие не позволило. Зато, как обычно, наградило страшными мучениями: почти все кости в теле юноши сломались одновременно. К нему, лежащему в луже из собственной рвоты и слез, подошел Цзян Чэн. Глянул на скулящего парня и ушел. Пока кости не срослись к нему никто не приходил. Это была еще одна демонстрация возможностей темного ритуала. Вэй Ина несколько месяцев не кормили — он жил. С той поры его тело так и осталось изможденным. Вес не набирался, даже если ему доставалось достаточное количество еды. Его, как тайну, спрятали в домике, что был построен специально для него, подальше от любопытных глаз. Покинуть его он не мог без разрешения кого-то из Цзянов. Оставалось только ждать, пока кто-то умрет. Либо Цзяны, либо Вэй Ин. Только тогда он стал бы свободен от проклятья. И он ждал. Он молил небожителей позволить ему умереть. Все равно как. Все равно от чьей руки. Все равно насколько это будет больно. Только бы не быть убийцей. И его услышали. Если бы их встреча произошла при других обстоятельствах, без влияния проклятия, то все пошло бы иным путем. Но ритуал не позволил им узнать души друг друга. Однако, боги всегда находят лазейки. И Ванцзи использовал клеймо. Артефакт уничтожил проклятие Цзянов. Цикл воссоединения был вновь запущен. А император воздал потом по заслугам семейству Цзян и Вэнь. Лишение титулов. Статус рабов — единственное отступление от собственного правила, которое себе позволил Ванцзи. Но эти люди не имели права на свободу, после всего, что сотворили с его любимым. Они должны были испытать то же, что и Вэй Ин. Да и его решение оказалось куда гуманнее, ведь по итогу их сослали в каменоломни. А там они долго не протянули. Император считал, что они не достаточно ответили за причиненное зло: всего два года мучений против очень долгих лет страданий Вэй Ина. Но юноша, наконец свободный от принуждения и нашедший свою вторую половинку, как-то сказал Ванцзи, что жизнь не стоит тратить на сожаления о несбывшейся мести. Они нашли друг друга, пройдя серьезное испытание, поэтому время, оставшееся им, следует посвятить любви.***
Ясный день, мягкое тепло, легкий ветерок. Вэй Ин стоял на краю полянки, спрятавшись за толстым стволом дерева и смотрел в одну точку. На поляне, посреди колышущегося моря цветов, сидел молодой мужчина поразительной красоты. Его глаза, удивительного золотого оттенка, сейчас были прикрыты, а длинные пальцы рук мягко перебирали струны гуциня, что лежал у него на коленях. Мужчина сидел с идеально прямой спиной и выглядел как изваяние небожителя, чудом попавшего в нижний мир и пожелавшего насладиться его красотой. Белоснежное ханьфу, чьи идеальные слои не смел нарушить даже дерзкий ветерок, подчеркивало изящность фигуры, заставляя Вэй Ина тихо сглатывать от предвкушения того, как он наконец развернет этот подарок, упакованный так тщательно, и обласкает каждый сантиметр этого великолепного тела. Обведет губами каждый контур мышц, скрывающих невероятную мощь и силу. Юноша настолько погрузился в мир грез, представляя, как разгорается огонь страсти в любимых глазах, что пропустил момент, когда мелодия стихла. А потом сильные, но нежные руки, обхватили его сзади, привлекая в свои объятия. Губы мягко коснулись виска, оставляя поцелуй. Тихий голос произнес слова любви. Стройное тело ловко извернулось в кольце рук и серые глаза посмотрели в золотые, находя там свое улыбающееся отражение. Длинные пальцы Ванцзи нежно провели по белоснежной ленте рода Лань, обхватывающей запястье возлюбленного Вэй Ина. — Мой отец сказал мне, что наша лента обладает особым свойством, — глаза Ванцзи не отрывались от шелка, который так красиво смотрелся на руке супруга. — Если ее отдать человеку, который не разделяет чувств, то лента не удержится на руке, — упадет на землю, а ее цвет изменится, станет серым, коричневым или черным. В зависимости от силы не любви. Но, — тут он посмотрел прямо в огромные серебряные глаза, — если чувства взаимны — лента никогда не упадет с запястья, а ее цвет будет белым, — теплые губы императора нежно коснулись артефакта, а потом и руки Вэй Ина. — Моя лента на твоей руке — сияет. Спасибо, что ты у меня есть… — Моя душа — самое ценное, что у меня есть. Я берегу ее и защищаю. Я укрою ее от всех невзгод. — очень тихо шептал Вэй Ин, но Ванцзи слышал каждое слово. — Я безумно сильно люблю свою душу. И я буду повторять своей душе эти слова каждый день. Ведь моя душа — это мой возлюбленный. Мой Лань Чжань. Я так сильно тебя люблю… — А моя душа — бесценна. Она прекрасна и чиста. Наивна и самоотвержена, — Ванцзи тоже шептал, но Вэй Ин отчетливо слышал. — Я не допущу, чтобы ее коснулись печали и невзгоды. Укрою, спрячу под защитой своей любви. Люблю мою душу — Вэй Ина. Безумно. Эти слова когда-то были сказаны другими Ванцзи и Вэй Ином, в другом времени. Но были вновь произнесены, когда они встретились в следующей жизни. А потом еще раз. Эти слова произнесены сейчас. Они скажут их друг другу еще много раз, проживая счастливую жизнь рядом. А потом, когда-то, в будущем, их души вновь встретятся. Это неизбежно. Их любовь записана в программе бесконечных вселенных. И слова вновь зазвучат.
