Мост через реку

      Офисная жизнь не всегда спокойная и понятная, зачастую, в офисе всё кипит и бурлит. Особенно у юристов. Множество бумаг, важных звонков, разбирательство с представителями службы судебных приставов... Чем больше фирма и оборот дел, тем сложнее держать всё под контролем.       Сокджин потирает виски, проверяя очередное исковое заявление. В глазах уже двоится, текст расплывается, и нет никакого желания продолжать насиловать собственный мозг. Но сроки для отправки письма в суд поджимают, нельзя допустить ошибку. С момента, как уволился помощник, Джин сам плюхается в бумагах, даже собеседование провести некогда. А ведь он по идее управляющий, он не должен заниматься этим. Только вот сердце болит за дела, чем больше решений в их пользу, тем больше заработок. – Ты ещё тут? – Намджун заходит в кабинет, поглядывая на часы. – Да, завтра надо исковое отправить, а проверять некому, сам же знаешь, – устало выдыхает мужчина и откидывается на спинку стула, прикрывая глаза, – а ты чего тут? Уехал же несколько часов назад. – Она заебала меня... – садиться в своё кресло, прерываясь. – Сбежал? – Ага, – глубокий вдох и выдох, – сказал, что ты тут зашиваешься и уехал. Оказался прав, – хмыкает, – давай помогу?       Мужчины работают какое-то время, перекидываясь дежурными фразами, связанными сугубо с работой. За окном давно темно, снег легко ложиться на карниз окна, а морозный ветер чуть треплет бумаги на столе. Они заканчивают работу глубоко за полночь. Никто из двух друзей не хочет ехать домой. Работа их личная отдушина. Эта фирма, всё, что их обоих радует и связывает со времён студенчества. Всё ли? – Ты без машины? – удивляется Ким младший. – Моя ещё днём забрала, даже спрашивать не стал в какой очередной салон красоты её повело, – Сокджин достаёт телефон в попытках вызвать такси. – Я отвезу, – мужская ладонь ложится на плечо. – Спасибо, – в ответ дарят мягкую улыбку.       Они едут в тишине. Каждый занят своими мыслями об удавшейся или неудавшейся жизни. Чёрная машина несётся по практически пустым улицам города. Джун занят дорогой, как обычно, жуёт губу, сильно задумавшись. Это не ускользает от внимательного друга, столько лет, а привычки остаются и не меняются. – Не жри губу, опять потом герпес схватишь, – Джин пальцем тыкает в образовавшуюся ямочку на щеке. – Тебе же меня не целовать, – отшучивается Нам. Повисает не очень уютная тишина.       На следующее утро в офисе полный балаган. Не успев перешагнуть порог, оба мужчины пропадают в работе. Кто-то потерял важное письмо, курьер не пришел вовремя, суды опять не высылают документы... Каждый день одно и то же. Очень не хватает внутренней организации работы. Вроде каждый сотрудник знает своё дело, но в тоже время система несколько раз за день рушится, словно карточный домик.       На время обеда Намджун выгоняет всех из кабинета и запирается внутри. Хотя бы полчаса обеда им необходимо провести в тишине. Вдвоём. Ежедневная рутина выматывает до состояния бесформенной тряпки. – Не хочешь в эти выходные уехать? – внезапно спрашивает старший. – Хочу, хён, – сразу соглашается Джун. – Даже не спросишь, куда поедем? – Не-а, – пожимает плечами, – уверен там будет тихо и всё. Это главное.       До конца недели весь офис работает в обычном бешеном ритме. Документы, посылки, подписи, проверка документов, решение текущих, но не менее важных вопросов. В пятницу вечером, когда Сокджин заезжает за младшим другом, они оба чувствуют облегчение.       Ближайшие два дня никто не будет выносить мозг дома, никто не будет тревожить по работе. Только тихое общение и приятные разговоры. Машина уверенно движется загород. Нам смотрит в окно за меняющимся пейзажем. Высотки исчезают быстро, раз, уже и белые снежные поля по обе стороны дороги. Они останавливаются в придорожном круглосуточном кафе. Молча пьют кофе и закупаются продуктами на два дня. Дорога продолжается. Ближе к десяти утра, машина останавливается. – Просыпайся, соня, приехали, – тормошит тонсена Джин. – М? – Нам протирает глаза и резко выходит из машины, – как же тут красиво, хён, – офисные лица падают. – Нравится? – Сокджин подходит со спины, чуть приобнимая друга, – Давно хотел побывать тут именно в зимнее время года. – Кушать хочу, – требовательно и немного по-детски бубнит младший, – пошли в дом.       Они выгружают машину и заходят в абсолютно не отопленное помещение. Работа кипит, нужно наколоть дрова, затопить камин, разобрать пакеты с продуктами, приготовить ужин и ещё многое-многое другое. Парни распределяют обязанности молча. Сокджин пропадает на кухне, пока Намджун занимается теплом в доме. Через пару часов, на столе горячий обед, а в камине огонь. Из тёплых курток они же вылезли, бросив их там же, где и стало жарко. Сейчас, когда дом только-только протапливается, ещё холодно для пребывая в домашней футболке, но ещё комфортно в толстовках и свитерах. – Очень вкусно, хён, – хвалит еду младший, – хотел бы я всегда так вкусно кушать. – Приятного аппетита, – улыбается Джин.       Маленький домик прогревается быстро. Уже после обеда, парни оба сидят на диване с кружками кофе в руках и бурно обсуждают что-то. Они вспоминают студенческие годы, когда оба впахивали на благо диплома. Вспоминают практики, которые проходили на старших курсах. Вспоминают первую работу, на которую устроились тоже вместе. Потом вспоминают первые года работы их фирмы. – Это было лучшее решение, хён, – тепло отзывается Нам, – открыть свою фирму. Наш заработок сейчас такой, что обычному юристу и не снилось. – И работаем мы тоже так, что обычному юристу в найме и не снится, – подхватывает Джин. – Ты знаешь, что в коллективе твориться? – Если ты про слухи, то да, – опускает голову старший, – я ещё не понял, кто из сотрудников распространяет, но обязательно выясню, – Джин кладёт свою ладонь на щёку парня напротив, – не переживай сильно. Пусть болтают, что хотят. Когда узнаем, кто это – уволим. Разговор-то короткий. – Это преследует нас с самого универа, да? – Да, с момента, как ты перевёлся в мою группу. Такой одарённый студент, который экстерном сдал один курс, не мог не привлечь к себе внимания. – Ты когда-нибудь задумывался, почему они все вокруг болтают об этом? – Может быть, потому что у них нет своей жизни? – тяжело вздыхает старший, – чужая жизнь всегда интереснее. Плюс, мы же действительно близки, это нельзя отрицать. Люди видят то, что хотят видеть. Так было всегда. – Так иронично, – выдыхает младший, отставляя кружку на тумбочку, – просто многолетняя дружба. Мы же даже женаты, хён. Почему это всё преследует нас уже столько лет? Я от этого сильно устаю. – Иди сюда, – Джин расставляет руки широко, предварительно убрав свою кружку, младший опускает голову на грудь друга. Они обнимаются какое-то время. Молча, без лишних слов и смысла. Чтобы быть собой нужно уехать туда, где никого нет.       Джун чувствует биение сердца друга, его тепло согревает. Мягкий свитер щекочет, от чего закрываются глаза. Обвив руками за талию своего хёна, Нам наконец-то выдыхает. Спокойно. Уютно. Тихо. Джин же, положив ладони на плечи парня, зарывается носом в черную макушку. Привычный аромат шампуня и мягкость волос. Единство. – Прогуляемся? – внезапно предлагает Джин.       Парень кивает в ответ согласием. Они снова одеваются. Заперев дом, парни двигаются вдоль леса, ближе к замершей реке. Зима прекрасная пора, снег в лесу хрустит под каждым шагом, а высокие деревья не пропускают знойные ветра. Даже природа даёт им возможность успокоиться от бешеного ритма жизни. – Почему тебя так волнуют эти разговоры? – Я не знаю, хён, – честно признаётся Джун, – люблю все держать под контролем, а это преследует нас уже много лет. Травля в университете, сейчас вот слухи на работе. Моя благоверная и та, ревнует к тебе. Не люблю, когда что-то идёт без моего контроля. – О, да, – чуть посмеивается старший, подхватывая руку в кожаных перчатках, – держись, сейчас спускаться будем.       Намджун крепко держится за руку, пока они вместе преодолевают спуск к реке. Лёд сковал движение воды. Виднеются несколько тропок, с одного берега на другой. Редкие люди не пользуется мостом, что стоит выше по течению. Всю зиму, пока стоит лёд, никто и не вспоминает про него. Одинокий мост, засыпанный снегом. – Тебе стоит меньше тратить энергии на эти слухи, – Джин не отпускает руку, хотя уже кончился спуск, они просто идут вдоль берега, – это наша жизнь, не пускай в неё никого лишнего. – Тогда я должен развестись, – смеётся Нам. – Никогда не спрашивал тебя, почему у вас нет детей? – Не знаю даже. Ни я, ни она не хотим. Такое ощущение, что мы живём друг с другом только из вежливости и необходимости. – Какой необходимости? – Ну, знаешь, – Джун тяжело выдыхает, – нас же не спрашивали. Родители нас просто поженили. Я согласился, потому что думал, что с браком закончится травля в университете. Она согласилась, так как это был её единственный шанс, после занять место своего отца в их рекламной компании. А у вас, почему нет детей? – Наверно по этой же причине. Никогда вопрос не вставал о детях. Мы просто живём. Ссоримся и миримся. Делим быт и всё такое. – Ты не счастлив в браке? – задаёт далеко не скромный вопрос, даже для лучшего друга младший. – Не-а, – честно отвечает Джин и сильнее сжимает чужую руку. – Я тоже, хён. Я тоже.       Какое-то время они гуляют молча, всё также продолжая держаться за руки. Довольно много личной информации сегодня было сказано. Необходимо время переосмыслить и понять. Они пытаются понять друг друга уже много лет. Слишком много лет. Не сказанные слова, как снежный шар растут и растут...       По возвращению в дом, никто из них больше не заводит эту тему. Парни болтают о пустяках, о зиме, о работе и обходят стороной личное, сокровенное, но такое важное. – Завтра сходим до моста? – Если ты хочешь, – улыбается Джин.       Темнота быстро опускается в лесу. Камин греет дом, а молодые люди друг друга. Свернувшись, в объятиях друг друга, под тёплым пледом, наслаждаются тихой музыкой из колонок. Джун, облокотившись на старшего спиной, откинул голову широкую грудь, обхватив свои коленки руками. Джин же, сверху чужих рук, уложил свои, обнимая, также согнув ноги по бокам. Тепло. Уютно. Важно.       Прогулка до моста проходила под весёлые снежки и валяние друг друга в сугробах. Здесь и сейчас они могли не надевать маски злых и суровых начальников, а беситься, как дети малые. В данное время года, подступиться к мосту невозможно. Сугроб спрятал тропинку, а сорваться вниз к реке, не очень то и хотелось. Они стояли и смотрели на другой берег, без возможности перебраться туда по мосту. Можно, конечно, как все остальные, по тропинке, через реку. Но мост. Это же правильно. Так лучше, так важнее... – Я тут подумал, – начал неуверенно Нам, – жизнь, она же, как река, то бурлит, то замерзает... Старший Ким подошёл со спины и привычно обнял парня, пряча руки в его карманах. Уложив голову на чужое плечо, мужчина принялся ждать. Намджун редко говорил что-то такое, но всегда очень глубоко и слишком важно. – Вот нас с тобой свёл случай, и я до сих пор не понимаю, как терплю твою ворчливую задницу, – в ответ на эти слова, старший холодным кончиком носа ткнулся в тёплое местечко за ухом Нама, – но мы идём с тобой вместе уже столько лет, плечом к плечу, чтобы не произошло... Я уже долго думаю о том, почему нас везде признают за... – он осёкся, вдохнул побольше воздуха и продолжил, – за парочку. Почему никто не признаёт обычной крепкой мужской дружбы. Почему-то девочкам всегда было нормально обниматься друг с другом, а если это делали парни, то сразу попадали под травлю со стороны. Осуждение. Ненавижу осуждение. Кому какая разница, кто с кем живет, кто с кем спит и кто кого любит? Разве людей не должна волновать собственная жизнь? Из-за всего этого, хён, я не чувствую, что счастлив, понимаешь? Дома, на работе, везде, где есть люди и общество, никогда не чувствую себя в безопасности... – Прям таки никогда и нигде? – шепчет в ухо старший. – Не совсем, хён, – Джун напрягся, но почти сразу же расслабился, – с тобой мне всегда комфортно. Когда мы закрываемся на обед, когда едем вдвоём в машине, когда выезжаем вот так ото всех... С тобой хён, я счастлив. – Я тоже, – ласковое касание уже тёплым кончиком носа за ухом, – я тоже. Только с тобой. – Почему так? – вопрос, над которым оба друга думают уже много лет. Слишком много лет. – А почему всё должно быть почему-то? – отвечает вопросом на вопрос, – может быть нам стоит... Может быть, – Джин переворачивает молодого человека к себе лицом, – нам стоит попробовать сделать всё возможное, чтобы быть всегда счастливыми? Чтобы всегда чувствовать себя в безопасности?       В ответ младший утыкается головой в грудь своего хёна и молчит. Им больше не нужно слов. Они обнимаются в зимнем лесу, молчат и думают. Думают о том, что тревожит их уже много лет...       Жизнь, она не река... Река, это события в жизни. А сама жизнь - мост, по которому человек идёт, встречая на своём пути других людей; общество, социум. Мост всегда соединяет два берега. Зачастую, на одном из берегу человек чувствует себя счастливо, тепло и в безопасности, а на другом нет. Редко, получается, совместить, всегда стоит чем-то жертвовать. Некоторые люди всю жизнь бегают по этому мосту жизни в одиночестве, от одного берега к другому, подстраиваясь под течение реки и её настроение.             Другие люди встречают кого-то на мосту, и пытаются вместе решить на какой берег им сойти Кто-то не бегает, а принимает правильную сторону, которую диктует общество и воспитание; принимает, но всю жизнь страдает, боясь пройти через мост, к своему счастью. А кто-то не боится, он/они уверенно шагают к тому берегу, где будут счастливы. Вместе.