Чувство текло внутри

Небо. Солнце. Ленивый рокот волн. Какое-то необъяснимое чувство наполняет всё тело Жана, сжигает плечи вместе с паляще острыми лучами света, покалывает кожу летним жаром, бьет наотмашь расцветом жизни, но вместо ожидаемой боли приносит лишь освобождение. И внезапно Жану правда становится легче: легче стоять, не поддерживая себя больше прикосновениями к прохладным влажным перилам, легче дышать, легче думать. Воды Эсперанс катятся прямо перед ним, отделенные от человеческой глупости тонким бортиком, но зов бездны беспокоит Жана значительно меньше мыслей о том, что стоило бы укрыться в тени, а еще — приказать Честеру не трепать больше нервы неловким пением. — Из тебя такой же моряк, — говорит в итоге он, поворачиваясь на новой строчке, — как из меня балерина. Хватит, Честер.  Честер подходит ближе и хлопает Жана по плечу. Это неловкий жест, полный привязанности и доверия, но в исполнении Честера он выглядит как что-то простое и мало значащее. Уютное, но незаметное. Дерзкое и осторожное одновременно. Именно таким всегда со стороны кажется Честер. — Балерин с яйцами называют по-другому, — ответ приходит мгновенно. Честер не думает над остротой ни секунды, выбрасывая слова как пулемет. — Наверное, самое подходящее слово для них — «копы». Жан не смеется, но легкая улыбка трогает уголки его губ и прокрадывается в морщинки у глаз, окруженных темными кругами недосыпа. Жан не душит в себе эмоции, они угасают сами так же внезапно, как и приходят, но на этот раз кое-что остается. Тепло — на плечах, на губах, на обожженной светом коже, оно таится внутри, накапливается медленно и постепенно, ожидая момента для зарождения крошечного огня. Жан протягивает руку, и Честер касается пальцами его ладони. Волны бьются внизу о мокрый замшелый камень, стучат друг о друга, рождая мелодию скорби и надежды, и стремительно уносятся прочь, в ревашольское море, отчаянно желая остаться здесь хотя бы на одно мгновение. Честер чувствует это. Поток омывает каждую его клеточку, осознание постепенно зарождается в глубине души, растекается по телу, начиная от ладони. Их руки переплетены — робость отчетливо видна в напряжении мышц, в неловком движении лица, в направлении взгляда куда-то в сторону, но никто не торопится разрывать прикосновение. Они связаны, но в то же время так пронзительно свободны, что Честер не может удержаться от улыбки. Ему хочется петь, и смеяться, и кричать во всё горло, молодость звенит внутри него, и счастье почти выплескивается наружу. Небо. Солнце. И внизу всё бегут и бегут волны. Рука Жана крепкая и теплая, и в глазах суровость постепенно сменяется чем-то мягким и спокойным. Легкость. Уверенность. И свобода. Честер чувствует так много всего — и теперь хочет поделиться этим с Жаном.