Крабы?

Что нравится больше всего?

Ночное слияние тел, тихие вздохи и томные смешки. Капли пота и сладостратные ощущения, кружащие голову. Шлепки и удушения, иногда доходящие до абсурда. Горячие конечности, трясущиеся в пошлом танце. Твёрдая подушка и мягкий плед, сжимающийся в кулаке. Фильмы для взрослых, мольбы о продолжении, грязные простыни. Рыжие волосы, карие глаза. Кожаная куртка и острый язык. В такие моменты, казалось, мир вокруг пропадал, оставляя только дрожащее тельце перед Осаму Дадзаем. Сиплые голоса, изредка слышавшиеся во время процесса, твердили о вечной любви и безграничной ценности, перебирая очередную ложь меж зубами. Запретный плод горький, когда он прямо в твоем рту. Грубые толчки становились быстрее, уже ощущалась близость к концу. Каждую ночь они сливаются в одно целое, они — едины. Ночь приводит с собою страсть и жадность, прорывая все границы морали. Держась рукой за простыню, шатен вспоминал тот самый день, когда все это началось. Спокойная ночевка с алкоголем, просмотр скучного фильма. Разве это должно было закончиться так? Жаркие поцелуи и грубый обхват члена Дадзая чужой рукой, вызывая мурашки, движущиеся по всему телу, словно распостраняющийся яд. Алые засосы на шее, которые Накахара оставлял так старательно и медленно, будто показывая всем свою собственность. Иногда бесстыдные укусы, больно отдающие по всему телу. Губы, твердо сжимающие член, и медленные движения вверх-вниз, заставляли закатывать глаза, окунаясь с головой в горячность и нереальность происходящего. Вкус алкоголя на таких нежных, алых от вина губах. Прерывистые стоны, глушащие фильм на заднем плане. Все это останавливало разум, мысли исчезали в бесконечном потоке желания. Хотелось чувствовать его всего, проникнуть ему в душу, оставляя там мокрый след белесой жидкости. Ощущение чужой руки на шее, сжимающей, и такой теплой, опьяняло сильнее, заставляя руки сжиматься в кулак и дрожать. Манящие глаза, сверкающие в темноте и наконец, окончание, разливающееся по телу волшебной тряской. Все это нравилось Осаму, нравилось до боли в тесной груди, нравилось до трепетного биения сердца. Но обычные вечера, за разговорами и невинными поглаживаниями нравились куда больше. Легкие улыбки и, предвкушающие встречу взгляды, во время работы. Теплый чай в постель, после горячей ночи. Каждое отвправленное сообщение. Милый брелочек на день рождения. Перебирания волос и тихие объятия, в которых чувствовалось чужое дыхание было лучше, чем секс.

"Твое обнаженное тело должно принадлежать тому, кто полюбит твою обнаженную душу"

Они никогда не говорили об этом, никто не хотел поднимать эту тему. Коротких “я тебя люблю“ во время соития хватало, для поддержания гармонии двух, совершенно разных, людей. Но так ли это? Уверенности не было у обоих, они вынужденно закрывали глаза, утопая в вечном желании стать чуть более уязвимыми. Мокрая от дождя Йокогама накрывалась шатром тьмы, тусклый свет от фонарей озарял переулки. Жители разошлись по домам, отдыхая от обыденности вечной тоски. Было тихо, будто весь город молчит, чтобы слушать разговоры двух парней, тяжело дышаших после ярких проявлений в постели. Простого признания в любви не было достаточно, чтобы описать хаус в мыслях и все чувства, которые выражал глухой разум. Обвивая руками чужую талию, казалось, вся вселенная осталась жить в этой комнате, присев рядом с ними. Они чувствовали, как бьются их сердца, ритмично отдавая честь за проделанную работу. Тепло их тел стало особой частью в каждом из них. — Что тебе нравится больше всего, Осаму? — Тлеющую тишину прервал тихий, слегка хриплый голос, убирая сон на второй план. — Наверное, крабы, очень вкусные.