Две недели Фушигуро Мегуми

Уже почти как две недели Мегуми знаком с Итадори Юджи — странным парнишкой то ли из оккультного клуба, то ли из кружка анонимных любителей таскать проклятые предметы и потом их есть. У Итадори Юджи мягкие розовые волосы и большие карие глаза. Новый знакомый существенно отличается от большинства людей, которых знает Мегуми. Когда стоишь рядом с ним, то чувствуешь, как где-то внутри он искрится таким тёплым-тёплым светом. Чувствуешь, как в нем пульсирует жизнь. Хотя, это наверное все потому, что Итадори только в марте стукнуло пятнадцать, он всю свою жизнь жил как нормальный человек, и ему просто на просто неоткуда взять охапку трагедий, которая есть у каждого мага. Мегуми вздыхает и трет переносицу. Хватит думать о нем, хватит, Мегуми. Он просто глупый мальчишка, который только и знает, что лезть куда не нужно. Да и к тому же у него ведь детство еще играет, он даже более несерьезный, чем сенсей. Воображаемый мини-Юджи в очках-звездочках хихикает и ест воображаемый мини-попкорн. Наличие Итадори не только днем, под самым боком, но и в голове, кажется некоторым помешательством. Чертов Итадори. *** Ночью Мегуми не может уснуть. Слишком все напрягает в последнее время. «Тебе просто нужно иногда расслабляться. Выпускать пар. Браться за своего дружка. Душить змея, не знаю там» — подмигивает Годжо Сатору за прошлым ланчем. — Боже, — передергивает парня от воспоминаний о хохочущем учителе, намекающе двигающего бровями. — Почему всех так интересует чужая личная жизнь? Он нащупывает в полумраке справочник по проклятым духам, щёлкает выключатель маленького светильника и пытается найти нужный раздел. Единственная трудность в такие моменты — это найти нужный раздел, когда тебе никакой из них не нужен. Мегуми вздыхает и беспомощно пялится в затертые желтые листы. Возможно, он надеется, что нарисованный страшненький дух-жаба подскажет что делать, но тот только смешно смотрит обоими глазами в разные стороны. Спать не хочется, читать тоже. Ничего не хочется, кроме волшебного облегчения по щелчку пальцев. Чтобы в секунду стало хорошо. Но ведь так не бывает, а если и бывает, то тогда что-то точно не так. Возможно, ему действительно нужно расслабиться. Мегуми убирает книгу обратно на тумбу и берется за телефон. Добро пожаловать во всемирную сеть интернет, революционную систему связи, изменившую мир. Вот он — неограниченный доступ к знаниям и возможность общаться с людьми с разных концов планеты. Мегуми, безусловно, ценит это изобретение человечества, поэтому пользуется им строго по назначению — включает порно, приспускает пижамные штаны и берет член в руку. Вступление, касания, разговорчики, поцелуи, окей, это хорошо, но Мегуми здесь не за этим. Нужно промотать. Он просто хочет разрядиться. — А-аах! Мегуми испуганно роняет телефон, судорожно пытаясь прикрутить звук. Предательские кнопки громкости. Наконец, он возвращается в удобное положение и снова берет член в руку. В этот раз с выключенным звуком. Девушка на экране выгибается, закатывает глаза и беззвучно открывает рот. В голове неожиданно возникает образ Юджи, который густо краснеет из-за какой-то глупой пошлой шутки Годжо сенсея. Нет, не сейчас, Юджи! Уйди, пожалуйста! Но смущенный Юджи с его красными щеками и розовыми губами не уходит, он остается в голове, садится на кровать, напротив Мегуми, и смотрит тому в глаза. Мегуми почему-то думает о том, как было бы приятно, впейся он грубым поцелуем в крепкую шею однокурсника. Как бы возбуждение наполнило бы их обоих, как бы бесстыже затвердел член Юджи под тканью трусов и штанов, а Мегуми кусал друга снова, снова и снова, сжимая одной рукой член, а второй — шею. Как бы его пальцы ловко развязывали шнурок на чужих штанах, оголяя белье. Как мокрым пятном расцветала бы смазка. Мегуми шумно выдыхает, откладывая телефон и погружаясь еще глубже в фантазию. Он представляет обжигающий шепот в самое ухо, представляет, как друг опускается на колени и выдыхает жаркий воздух на его член. Как аккуратно обхватывает розовую головку губами. Сильное желание на секунду затуманивает сознание, позволяя тихому судорожному вдоху сорваться с губ. Он тяжело дышит, неосознанно рыщет рукой в поисках розоволосой макушки, но не найдя ее, просто поддается вперёд, в мокрый от смазки кулак. Воображаемый раскрасневшийся Юджи нежно и чрезмерно медленно проходится по стволу его члена и делает пару быстрых сосательных движений исключительно на самой головке. Разряд по всему телу расслабляет и напрягает в одну и ту же секунду. Хочется застонать и войти по самые гланды, хочется вдалбливаться в жаркий рот и слушать хлюпающие звуки, хочется видеть тонкую ниточку слюны между своим членом и красными от минета губами Итадори Юджи. Хочется, но этого не будет ни при каком раскладе. Даже если мир вокруг будет рушиться, а Годжо Сатору сам приведет Итадори Юджи к нему за ручку и скажет, что ну вот надо, детишки, надо. Парень кончает в кулак. Уши начинает закладывать, а лицо — неметь. В голове нет ничего, кроме красивого раскрасневшегося Юджи. *** Утренний холодный воздух заполняет легкие и отдает легким покалыванием в пальцы. Парень вытирает со лба пот и пытается выровнять дыхание после тренировки. Потное начало дня — хорошее начало дня. Даже если легкие горят, а щеки покрываются легкой розовой рябью. — Что-то не так, Фушигуро? Мегуми еле заметно дергается от неожиданности. Если быть честным, то иногда ему кажется, что этот страстный любитель пальцев просто материализуется где-то у него за спиной и ждет нужного момента, чтобы объявить о себе. — Нет, ничего. Он на секунду встречается взглядом с Итадори и тут же обнаруживает, что странный парнишка уже о чем-то болтает с Кугисаки. Что ж, смотреть Юджи в глаза оказывается почти не неловко. Хотя тут даже сам Мегуми предпочитает не думать о дрочке с однокурсником в главной роли. Ребята на фоне громко спорят про то, что нравится девушкам и почему такой непревзойденный и прекрасный Фушигуро Мегуми одинок. Удивительно, но за весь спор никто из них двоих так и предполагает, что одна из причин — они сами и их стремление вклиниться в разговор между Мегуми и случайной дамой. — Ой, а может ему уже кто-то нравится? — Хватит обсуждать меня! — почти с серьезностью рявкает Мегуми. Сплетничающая парочка еще больше начинает хихикать и даже хватает друг друга за плечи в попытках удержаться на ногах. — Ой-ой, как завелся! Ну точно кто-то нравится! Мегуми думает, что если бы сейчас у Кугисаки вырос хвост и рожки, он бы не удивился. Он бы не удивился, если бы и у Итадори случился бы такой апдейт. Они же два чертенка во влоти. Или даже черта. — Кугисаки, как думаешь, кто бы мог ему понравиться? — Не знаю, может, второй Фушигуро Мегуми? Эта была бы самая суровая пара столетия! Уверена, женись он сам на себе, он бы даже тогда не улыбнулся. Итадори согласно кивает и на долю секунды смотрит ему в глаза. Мегуми, злись, пожалуйста, злись и не поддавайся этим красивым карим глазкам. *** Драться бок о бок с ним оказывается невероятно спокойно. В глазах и движениях Итадори Юджи Мегуми обнаруживает ту самую твердость и знание, которым хочется верить. Смелость сама собой начинает твердеть в икрах и кистях от знания, что рядом кто-то настолько не боящийся и с впечатывающимися в мозг словами. Иногда глупыми, иногда совсем не по делу. После тренировки они оба обессилено падают на холодную вечернюю траву и молчат. Небо прячется за розовыми облаками и смущенно сверкает еще тусклыми звездочками. Так хорошо. — Будешь? — протягивает надкусанный шоколадный батончик Итадори. Он выглядит донельзя довольным с редкими ссадинами на лице. Мегуми недоуменно мигает глазами. И где он только прячет эти батончики? — Не стесняйся! Парень хихикает и бесцеремонно сует в чужой приоткрытый рот угощение. Мегуми приподнимается, чтобы хоть как-то прожевать это шоколадно-ореховое безумие. Оказывается, иметь друзей так приятно. С Итадори Юджи даже вроде бы всё хорошо, не считая одной маленькой детали. Или не такой уж маленькой. Фушигура Мегуми не уверен, что Сукуну вообще можно назвать «деталью». Маг старается не думать об этом. Он просто хочет сидеть на траве, есть батончик под розовым небом и слушать то, как Итадори восхищается великолепным Сатору Годжо. *** Все идет под откос в одно дождливое утро. Их отправляют в тюрьму, чтобы разобраться с проклятым чревом и криво-косо объясняют что-то про командировку сенсея. Почти каждое слово и движение случаются слишком быстро и скомкано, кажется, никто из них троих даже не успевает понять когда, что и в какой последовательности падает им на голову. Фушигуро даже не сразу понимает, как все приходит к тому, что сам Король проклятий смотрит ему глаза и, улыбаясь, кладет заветный палец в рот. — Для пущей уверенности, — отмахивается он. — Итадори вернется, даже если для него это значит умереть. Такой уж он. — Ты слишком хорошо о нем думаешь. Этот парень просто крепче и тупее в сравнении с остальными. Только что он вконец расклеился, рыдая над своими горестями. Мегуми ничего не отвечает. Только двигает ногой, чтобы встать в более устойчивую позу. Маг знает, что единственное, что в жизни есть справедливое — это то, насколько она несправедлива ко всем. Это основополагающая мантра для жизни, совершенно случайно подаренная ему сестрой. Именно поэтому он не может осуждать плачущего и разбитого Итадори. Он знает, что не имеет на это права. Мегуми скрещивает кисти в предпризывном жесте и думает, как заставить Сукуну вернуть сердце обратно в грудь друга. Он не знает, сможет ли, получится ли, но чужая улыбка на лице Итадори выглядит слишком широкой и искаженной. Слишком не такой. Багровые полосы на его торсе смешиваются с черными симметричными символами Сукуны. В глазах мелькает образ абсолютно разбитого Юджи, с кровью и синяками на лице, с дрожащими от бессилия губами и еле поддающимися конечностями. Нет, он вернет Юджи сердце. Он сделает это во что бы то ни стало. Яркий разряд в руках призывает шикигами, и парень бросается в сторону. Сукуна настигает его пугающе быстро и без раздумий бьет крепким кулаком в челюсть. — Великий змей, не выпускай! — криком командует парень. Король проклятий оказывается во рту огромной змеи. Кроткую секунду он смотрит на своего противника. — Как я и говорил, — одно его движение, и змеиный рот разрывает надвое. Мегуми замирает, глядя на летящие ошметки своего шигиками. — Давай выложимся на полную! Сукуна настигает его так быстро, что маг даже не успевает заметить, как оказывается подкинутым в небо. До Мегуми наконец начинает доходить: Сукуна это не его уровень. Он слишком проворен, слишком силён физически, слишком хорош в магии, а его атаки удается отбить с огромным усилием и то путем призывом шикигами. Он — Король проклятий, и было опрометчиво просто так бросаться в бой. Сукуна бьет беспощадно и метко, с гадкой широкой улыбкой. Он, не стесняясь, обнажает острые зубы. — Что за великолепная проклятая техника? Его глаза горят пугающим азартом, когда Мегуми оказывается в обломках здания. Он чувствует себя побитой собакой, которая укусить не смогла и не сможет. Все начинает казаться бесполезной глупостью. Нуе на пределе, и шаман возвращает его прежде, чем птицу постигнет то же, что и предыдущих духов. — Твои шикигами используют тени как убежища, верно? — И что? — Не могу взять толк, почему ты тогда сбежал? Тем самым ты утратил свой шанс. Как бы то ни было, если так пойдет и дальше, то сердце я ему не верну. Издевается. Он издевается. Читает как открытую книгу. Выходит, Мегуми рисковал жизнью впустую? Тогда в чем смысл был спасать Итадори? Ради этого? — Этот сопляк того не стоит. Мегуми смотрит в бетон, пытаясь собраться с силами. Серая крошка вперемешку со стеклом отпечатывается на ладонях. В глазах попеременно мутнеет. Начинает тошнить. Мегуми думает о Цумики, больничных запахах и простой любви и прощении. Магия дергает его за пальцы робкими разрядами, покалывает в подрагивающих веках и, наконец, яркой волной оказывается в руках. — Я буду спасать людей, справедливо это или нет! — Хорошо! Вот оно! Ты наконец готов выложится по полной! Покажи, на что ты способен, Фушигуро Мегуми! Мегуми хочется проснуться в холодном поту и понять, что это все просто чертов кошмар, но ни Сукуна, ни дух, ни зияющая дыра в Итадори так не думают. Что-то внутри стремительной кривой полосой начинает трескаться, когда обессиленный Юджи смотрит ему в лицо слипающимися глазами. Он говорит что-то про него и Кугисаки, даже про сенсея, но у Мегуми не получается разобрать. Уши закладывает глухим пульсом, но даже ничего не слыша, парень чувствует как полоска некрасиво превращается в толстую трещину. Пахнет пылью, мокрым бетоном и гниющим мясом. Мегуми знает, что битвы иначе и не пахнут. Итадори Юджи замертво падает на пол, Мегуми хочет упасть рядом. Трещина глубоко внутри становится отвратительной дырой, сравнимой разве что с дырой в груди его друга. В глазах застывает всего две картинки:Юджи улыбается и Юджи захлебывается кровью. Не хочется их запоминать, но они сами собой выжигаются на обратной стороне век, чтобы Мегуми никогда не забывал этот день. Юный маг хочет взять чертово сердце и впихнуть в грудь Итадори. Неосторожно и без раздумий, просто тупо впихнуть и зло рявкнуть, чтобы всё снова работало. Чтобы Итадори еще раз ему улыбнулся, но только не как перед этим. Просто улыбнулся и продолжил жить свою дурацкую жизнь. От одной только мысли о чужой улыбке в груди становится отвратительно тесно. Воздуха катастрофически не хватает, а в глазах все снова становится мутным. Мегуми смотрит в серое небо, чтобы не смотреть на бездушное тело Итадори Юджи. *** — Я не из тех, кто будет лить слезы по какому-то парню, — говорит Кугисаки, смотря куда вперед. Мегуми не видит ее лица, не знает, что именно она думает, но уголок дрожащих губ с головой ее выдает. Маг никак это не комментирует. Он тоже не из таких, ему незачем рыдать над Итадори Юджи, но мышцы лица предательски дергаются на одну секунду при одном только упоминании его имени. Пустое голубое небо нависает над их головами, а солнце стремительно нагревает макушки. — Ну и жарища! — говорит кто-то из них. Мегуми до конца не может понять кто именно. Дело то ли в плавящемся мозге, то ли в том, что от него ничего уже не осталось и следить за собственным языком уже кажется бесполезным занятием. Мегуми не чувствует горести, подавленности или радости. Ничего плохого или хорошего. Только тонкую струйку пота, бегущую с шеи куда-то за шиворот. В мире нет ничего, кроме горячего воздуха и сжатых в замок пальцев. Душно. Они говорят о летней форме, кажется. Мегуми не уверен. — Это что, похороны? — доносится из летней опаляющей пустоты чей-то знакомый голос. Маки Дзенин хмурится, стоя напротив них. Мегуми на секунду трескается. Он даже слышит как уродливый рисунок расползается по каждой его вене. Маг улавливает громкий шепот неподалеку и пытается не заскрипеть зубами. — Кое-кто и правда умер. Это случилось вчера. Парень-первогодка. Второгодки спорят друг с другом пару секунд и тут же замолкают, когда язык Мегуми сам по себе шевелится, чтобы представить их Кугисаки. Мозг нехотя начинает работать, чтобы его хозяин случайно не ляпнул чего ненужного или просто рандомного. Эмоции и мысли ленивыми жуками ерзают под кожей и двигают лапками. Нужно держаться. Панда и Маки просят их присоединиться к мероприятию доброй воли с другим колледжем. — Сделайте это ради павшего друга! Мегуми не успевает даже подумать, как с языка срывается «мы в деле». Кугисаки рядом и она заодно с ним. Яркий и непоколебимый Итадори Юджи, въевшийся под корку сознания, улыбается. Мегуми хочет взять его за руку, чтобы не было так страшно. *** — Ты такой надежный, Фушигуро. Ты спас кучу народу, включая меня, — Юджи стискивает его в объятиях и даже небрежно трется щекой о щеку. Мегуми боится сомкнуть руки спине друга, но искренне старается запомнить все до мелочей: чужое тепло, сильные руки и очень цепкие пальцы, сминающие форму где-то у плеч. Он чувствует запах, исходящий от друга и понимает, что не может его распознать. Чем-то пахнет, а чем - он понять не может. После объятий однокурсник бесстыдно оставляет след пота, крови и пульсирующей жизни. Он тараторит о том, как все-таки круто, что их отправили на важное задание, как круто, что они справились. Нет и еще раз нет. Мегуми немного отстает, понимая, что что-то явно не так. Дождь громко бьет пыльными каплями по лицу и форме. Они выходят из тюрьмы вдвоем. Он и Итадори Юджи, болтающий о том, как было бы здорово отправиться в тур по Токио им всем вместе. Фушигуро сжимает челюсть, дает себе отстать еще на метров пять и привычно скрещивает кисти рук. Он бы и рад, окажись это все правдой, но воздух вокруг оказывается уже наэлектризованным. Маг готов сражаться, и обернувшийся Сукуна даже смотрит ему в глаза. Он держит горячее сердце в руке, бесстыже сжимает трепещущий орган пальцами и улыбается с каждой секундой все шире. Те же мягкие розовые волосы, те же глаза и крепкие руки. Недавние пот и кровь, оставшиеся после объятий. То же самое все. Все почти такое же, как и у Итадори Юджи, и это ощущается так горько и неприятно. — Будешь? — Король Проклятий протягивает ему сердце и ухмыляется. Оно, юное и гулкое, пульсирует в остывающей крови. Мегуми просыпается в холодном поту и еле успевает сдержать рвоту. Оказывается, перестаешь быть таким холодным, когда из всех людей подержать свое сердце решает именно твой друг. Оставшуюся ночь спать совершенно не хочется. *** Из квартиры матери погибшего заключенного Мегуми выходит на ватных ногах. «Единственный человек, который будет горевать о смерти этого ребенка - лишь я.» — слова эхом разносятся внутри, больно ударяясь о стенки черепа. Лишь она. Небо синей пустотой отражается в глазах. Ни облачка. Вот же черт. Интересно, кто еще кроме него и Кугисаки горюет об Итадори? Мегуми не может вспомнить, чтобы видел кого-то еще такого же побитого и сожранного изнутри. Хотя и их с Кугисаки таковыми не назовешь. Никто из них не плачет друг у дружки на плече, рассказывая каким хорошим был их друг. Хотя он знает, что Кугисаки тоже больно. И все же, оказывается неприятно видеть то, как все смеются над какими-то глупыми шутками. Хотя, наверное, тут дело просто в желании выжить и научится жить заново, даже после всех кошмаров. Где-то очень глубоко внутри он бы, скорее всего, тоже хотел бы все стереть, но тогда все уже случившееся потеряло бы вес. Особенно Итадори и Цумики. Они ведь не заслужили забытия. Хотя ведь навряд ли они хотели бы, чтобы Мегуми превратился в безэмоциональную жижу. Позволять себе жить после всех этих трагедий, это не такое и лицемерие. Но даже несмотря на это, Мегуми ненавидит то, что делает с ними, магами, эта жизнь. Эмпатию и привязанность разъедает реальность. — Меня мало волнует, кого спасать, — говорит Маки. От нее пахнет знакомыми твердостью и спокойствием. Девушка вызывает его на тренировочный бой и Мегуми послушно соглашается. Скорбеть по товарищам некогда, разве что в свободное ото сна, битв и учебы время. Хотя даже сны не спасают тебя от горя. *** Очередная из тренировок проходит хорошо, и кажется, в Мегуми наконец что-то ярко сверкает. Маг вдыхает горячий летний воздух полной грудью и понимает, что снова может думать. — А они не могут увеличить количество автоматов? — раздраженно шипит Кугисаки, сидя на корточках и выбирая чипсы через стекло автомата. — Сомневаюсь, в конце концов количество производителей, которым разрешен допуск, ограничен. Почти невесомые шажки спутываются с чем-то очень тяжелым. Фушигуро поднимает глаза от Кугисаки и встречается с двумя зловещими фигурами. — Почему вы здесь, Дзенин-семпай? Кугисаки удивленно переспрашивает, действительно ли перед ней та самая Мэй Дзенин. — Мы так волновались за вас, что прибыли сюда вместе с директором. У вас ведь погиб одноклассник, верно? Это было болезненно, — Дзенин Мэй, второгодка из Киото, слова подбирать даже не пытается. Каждую чертову букву, слово и предложение она сопровождает улыбкой. Чертята в темных глазах пляшут бесстыдные танцы. — Или же нет? Заткнись. Заткнись. Заткнись. Мегуми даже не хочет слушать этот бред дальше. Чужие слова превращаются просто в злую кашу. — Какой твой тип? — как гром среди ясного неба раздается над ними с Кугисаки. Тодо Аой не то что парень попроще, он просто какой-то пугающе странный. — В зависимости от твоего ответа я забью тебя до смерти. — Почему я должен обсуждать свой вкус с человеком, которого только что встретил? — Верно, хоть он и выглядит занудой, у него довольно высокие стандарты, — защищает Мегуми подруга. Да, верно, высокие стандарты. Желательно сто семьдесят три сантиметра ростом. — Третий год обучения в школе Киото, Тодо Аой. Представление окончено. Теперь мы друзья, верно? — Тодо Аой неиронично пугает своими масштабами и непонятными намерениями. — Отвечай скорее. Мне плевать, даже если это парень. — У меня нет особого типажа. До тех пор, пока у человека есть свои моральные принципы, которые он способен отстоять, я ничего больше не прошу. Мини-Итадори в голове машет ярко-розовыми помпонами и хихикает. Он прыгает туда-сюда в окружении таких же маленьких мигающих стрелочек, направленных на него. Кажется, типаж Фушигуро Мегуми это Итадори Юджи. — Ты скучный, Фушигуро, — пощады Тодо Аой, кажется, не знает. Ох, и сложно выработать алгоритм общения с такими поехавшими. Ужасно сложно. Тут всегда один девиз: не бойся, лишь думай и двигайся. Мегуми в жизни не ожидал познакомиться с Тодо Аой так быстро и тем более таким способом, но отступать особо некуда. И Мегуми не отступает. *** В один из тихих вечеров Мегуми представляет, как Итадори весело машет ногами и руками, говорит кучу всего не особо путевого и улыбается солнечно и очень приятно. Думать о том, что недавно произошло не хочется, и от этого все кажется простым и хорошим. Изо дня в день Мегуми пытается вбить себе в голову, что ничего вечного в его жизни, кроме дерьма нет и не будет. Все люди как появляются, так и уходят. Цепляться за них можно, но абсолютно бесполезно. Все временно. Все промежуточно. Мегуми не думает о том, что им было суждено быть вместе до гроба. Он просто злиться, что все так нелепо вышло и не зашло. И все же неделю появляется ощущение неправильности. Мегуми кажется, будто он пытается удержать воду в своих уставших дрожащих руках. Аппетит стремительно пропадает. Мегуми не хочет испытывать то, что испытывает, потому что это вынуждает задыхаться. Мысли о жизни, в которой больше не будет Итадори Юджи, жрут его изнутри. Иногда магу кажется, будто сам Сукуна обгладывает его ребра и довольно улыбается. Мегуми невольно думает, что было бы, если бы они были бы обычными школьниками с обычными проблемами. Дружили ли бы они? Был ли бы Фушигуро Мегуми так восхищен Итадори Юджи? Был бы так привязан? Был ли бы тогда Итадори жив? Мегуми до чертиков тяжело и он пытается тянуть себя, хотя и чувствует, как носки ступней опаляет жар. Он потихоньку спускается в собственный ад. Искренне старается не думать, чтобы не упасть и не потеряться от этого. Все внутри стремительно рушится. Так больно почему-то даже помнить Итадори Юджи. В тайне даже от самого себя Мегуми хочет, чтобы хоть один день не было больно. Он затыкает себя из раза в раз и тихо-тихо плачет, глядя в пустую стену. Ему страшно, потому что чувства всё-таки есть. Простые человеческие чувства. Знание полного одиночества убивает. Все такие счастливые вокруг. А Мегуми внутри что-то будто пожирает. Ни больно, ни сильно, покусывает и ясно даёт понять, что сожрёт чуть позже. И когда это время придёт даже дышать не получится. *** И действительно становится хорошо. Так неожиданно хорошо, что Фушигуро чувствует, как по спине бежит холодный пот. Итадори улыбается. Мегуми застывши смотрит на него. Мир ощущается почти реально. Может, разве что нервно блуждает где-то между пальцев. Теплый ветер еле-еле задевает волосы, ластится у щек и у краев футболки. — Прости, что только сейчас объявился, — парень нежно берет его руки в свои и заглядывает куда-то внутрь души. Именно туда, куда не положено. Он явно стыдится своего проступка и что заставил Мегуми переживать столько времени. И очень разбитому Фушигуро приходится признать, что тут то ли хочется бесконечно слушать каждое слово из уст Итадори, то ли зажать себе уши и ничего из этого не знать. До безумия страшно узнавать этого Итадори Юджи, его мысли и его дружбу. В предзакатном солнце чужие глаза медом стекают прямо на оголенные фибры. Это слишком. Нет и нет. Что-то явно не так. Слишком все хорошо. — Останься, пожалуйста, — еле выдавливает Мегуми, жмурясь и отворачивая голову. Он не знает куда себя деть и что чувствовать. Даже если все подозрительно хорошо, он не хочет этого лишаться. Итадори всё ещё сжимает его пальцы своими. И Мегуми пытается сосредоточиться хотя бы на них: очень теплых и шершавых от множества царапин. Кажется, будто легкая приятная сила жидким золотом струится между их рук, сбегая большими каплями по локтям. Итадори кажется таким эфемерным в рыжем солнце, что у Фушигуро на пару мгновений щемит в сердце. Он так долго хотел увидеть друга, так долго хотел снова коснуться его или на крайний случай просто послушать, и теперь чувствует себя растерянным, когда получает все сразу, еще и так волшебно. Чертова неприкосновенность, которую никто не обговаривал, но что так трепетно берег маг с самого начала, рассыпается где-то в ногах, и парень делает шаг навстречу — он сжимает руки Итадори в ответ. — Фушигуро, конечно, я останусь, тебе незачем меня упрашивать, — хихикает раскрасневшийся Итадори. Он душевно хлопает мага по плечу и убирает руки в карманы, становясь рядом. Закатное солнце золотым контуром огибает его силуэт. Мегуми не знает сон это или явь, потому что от такого Итадори все немножко сдвигается. За последние две недели он разбил свое сердце, наверно, в мясо, а тут такое. — Я пошутил, — буркает Фушигуро в попытках сделать вид, что это не он страдал столько времени. Итадори громко и бессовестно смеется. Видимо, попытка скрыть самого себя не удалась. И все же, где-то, где мир пошел кривыми уродливыми трещинами, Итадори Юджи осторожно касается его губ. Мягко и очень тепло. — Я тебя люблю. И знаю, что ты рад меня видеть, — шепчет он, осторожно касаясь чужой щеки. Свет в карих глазах дрожит медными полумесяцами. В ушах начинает шуметь, а сердце беспомощно захлебывается кровью. Магу кажется, что только что его целовал именно закат, а не Итадори, настолько это невероятно ощущается. Кончики пальцев немеют, робко лежа на чужой талии, и Мегуми неосознанно тянется к губам друга. Так хочется снова почувствовать это тепло. Итадори опережает его, дурашливо чмокая в нос. Он улыбается во весь рот и очень крепко обнимает капитана Серьезность. Фушигуро жмется в ответ, уже ни о чем не думая. После череды кошмаров во сне и наяву, он впервые настолько счастлив. — Итадори, я очень рад тебя видеть, — наконец облегченно выдыхает маг и вдруг замирает всем существом. Нет. Мерный тик часов разрезает пугающую темноту. Слезы катятся сами собой и исчезают в маленьком уродливом мокром пятне на подушке. Фушигуро Мегуми просыпается в мире, где нет Итадори Юджи и того закатного солнца. И он снова ощущает, как по швам трещит целый мир.