Lighthouse

Сегодня Мина зажигает свечи. Ритуал знакомый, за столько лет уже привычный. Даже немного расслабляющий. Августовские ночи в Сеуле жаркие, душные; звёзды в вышине поблёскивают маняще, так и притягивают взгляд. Мина мельком думает: может быть, они тоже сейчас помогают им найти путь? На полках Мины в строгом порядке расставлено и разложено множество баночек, свёртков и коробок самых разных размеров и с разным содержимым. Палочки благовоний на третьей полке серого стеллажа, рядом с ними свечи — ароматические, не те. Мина думает о том, что, когда придёт Сана, то неплохо было бы зажечь ванильную, а когда Чеён — с лёгкими нотками клубники или полевых цветов. Бюо спит на мягкой подушке на диване, но его хвост чуть подёргивается даже во сне. Так всегда в эти августовские дни. Кот уже привык к странному присутствию в их доме, но временами ещё нервничает. Джихё обычно даёт ему немного кошачьей мяты, чтобы успокоить, сама тоже оставаясь, словно на стороже. Мина их понимает и чувствует бесконечную благодарность за терпение и принятие её со всем, что с ней и к ней идёт. У неё для того, чтобы привыкнуть, была вся жизнь, а у них лишь несколько лет. Некоторым не хватает и вечности. Вечность для Мины сейчас за окном. Улицы Сеула словно утопают в ночи, огни рекламных вывесок и фонарей как приглушены. Но она видит: по тёмным рекам притихших дорог мелькают огоньки, но другие, те, которые неспособна зажечь рука человека. Свечи на её подоконнике разгораются ярче. Раздаётся стук в дверь (они никогда не звонят). Бюо просыпается и, не мигая, смотрит в дверной проём. Мина идёт открывать дверь с лёгкой улыбкой. — Сана-чан! Сана широко улыбается в ответ и послушно следует за Миной на кухню, по пути махнув рукой Джихё, что пишет что-то за столом в своём кабинете. Та не замечает. — Хочешь, зажгу ванильную свечу? — Как насчёт карамельной? У тебя такая есть, Минари? Мина кивает и быстро удаляется за ней в комнату. Следующий час они проводят за разговорами, Мина старается вспомнить как можно больше из всего произошедшего за последнее время. В какой-то момент на кухне появляется Джихё, окидывает их долгим взглядом и без слов достаёт откуда-то бутылку соджу со вкусом йогурта. Сана в ответ благодарно склоняет голову. Джихё также тихо уходит. Мина отстранённо перебирает небольшие кусочки кварца у себя в ладони, перекатывая между пальцев и сжимая, а затем протягивает их Сане. Та берёт их бережно и прижимает к груди. Бросает взгляд в окно. — Тебе уже пора, да? Сана кивает. — Спасибо, Минари. Увидимся позже? — Сана исчезает также неожиданно, как и пришла. Мина убирает пустую бутылку, и её стекло кажется слишком холодным для такой тёплой ночи. Догоревшая на половину свеча возвращается на своё место на полке. Она всегда думала, что Сане больше нравилась ваниль… Вскоре приходит Чеён и, к удивлению Мины, Дахён. Она не знает, когда это успело случиться. Они переписывались всего несколько дней назад. Дахён пожимает плечами, не особо заинтересованная в объяснениях. — Водитель одного автомобиля неудачно зашёл в поворот. Им она зажигает клубничную свечу и ту, что с пряностями. Джихё делает две кружки Несквика также без слов. Всё время, что они сидят за столом, Чеён не отпускает руки подруги, и Мине становится немного грустно: всё же они ещё слишком юные. Но возраст здесь никогда не имел значения. Девушки берут кварц аккуратно, как и Сана раньше, и исчезают также быстро. Им надо много кого навестить. На подоконнике ряд оранжевых огоньков всё такой же ровный, но небо на востоке тоже становится чуть светлее. — Она придёт? Мина оборачивается. Джихё стоит, опершись плечом о дверной косяк, в руках у неё коробка шоколадного молока. — Не знаю, это же Цзыюй, — Мина пожимает плечами. Она скучает по подруге, но ведь и в Тайбэе есть те, кто зажигает свечи, а значит Цзы могла пойти и туда. Там всё-таки её дом. — Я оставлю это здесь. Джихё ставит коробку на стол и подходит к Мине, мягко обнимая её со спины. Джихё крепкая и твёрдая, для неё она — опора. Скала. Как бы отрешённо от мира Мина себя не чувствовала, наблюдая за проходящими днями, как за кадрами из какого-то фильма, она всегда будет тем уверенным и заземляющим прикосновением, что вернёт её обратно в их реальность. — Я иду спать. Попытайся тоже отдохнуть, ладно? Они обе знают, что сейчас для Мины сон — это только формальность, которой она пренебрежёт. — Спокойной ночи, Джихё-чан. Цзыюй всё же приходит, ненадолго, буквально за полчаса до рассвета. Благодарно кивнув, пьёт молоко и берёт камни. Хмыкает на рассказ Мины о последних шалостях Наён, хмурится, узнав о Дахён, и растворяется перед тем, как первые лучи солнца озарят просыпающийся Сеул. Мина медленно бредёт к подоконнику. Она устала немного, но рада снова увидеть друзей. Ещё несколько минут и она заберётся в кровать, чтобы прижаться к тёплой спине Джихё и слушать её сонное бормотание. Свечи будут гореть ещё несколько дней. Через несколько дней подруг заглянут вновь. Затем Мина погасит свечи, чтобы зажечь их уже только через год. Она давно к этому привыкла. Она маяк.