Последняя станция этого лета

«Дождь…Неужели природа способна, так красиво плакать»

Уже полдень. Солнце давно в зените озаряет дома и лес своими лучами. В городе люди бы злостно смотрели на стекающие капли с крыш и проклинали день, за столь неприятные условия. А вот в деревне люди счастливо ждут дождь. Это значит, что сегодня не обязательно идти на грядки и поливать урожай, можно заняться своими делами. Цветы растут, улитки радостно моют свои домики. Феликс сидел у подоконника, отодвинув шторы в разные стороны. Он бы сейчас побежал в лес и сидел под мокрыми листьями, да мама запретила выходить, иначе заболеет. Парень тяжело вздыхал, глядя на людей, проходящих с огромными зонтами и о чем-то болтавших. - Мам, ну можно… - Ликси, я не хочу, чтобы ты потом лежал с краснючим горлом. Миссис Ли решила устроить генеральную уборку, раз уж дождь не позволял чем-то заняться на улице. Она включила музыку через магнитофон, достав из шкафа старые, пыльные диски. «All These Things That I’ve Done – The Killers» - играло на всю мощность. Женщина мыла полы, пританцовывая бедрами. Гитарой была швабра, а средство для мытья окон – микрофоном. В кульминации она сняла резинку, распустив хорошо собранный пучок, и стала трясти волосами в такт музыки. Феликсу тоже нравилось, поэтому он присоединился к маме и стали вместе раскидывать волосы в разные стороны. - Ликси, возьми тряпки и протри пыль в комнате, - музыка переключилась на более спокойную и в доме продолжилась суетливая уборка. Мать протянула парню небольшую розовую тряпочку с гипсофилами. Пыли было немного, но махнув тряпкой возле зеркала, полетело огромное облако грязи и шерсти от уличных котов, что любили понежится на открытом окне комнаты. Глянув на улицу, в соседнее окошко, Феликс увидел Джинни, развалившегося на подоконнике с альбомом и в наушниках. Он вновь что-то рисовал. Ликс стал стучать в окно, но звук был громким только для его ушей. Открыл окно и капли дождя стали залетать прямо в комнату, а одна большая слетела с крыши и капнула прямо на нос, от чего парень поморщился. - Эй, Джинни, погляди сюда, - стал кричать он и махать руками, пытаясь привлечь внимание художника. Хенджин смотрел куда-то в сторону, а потом вновь опускал голову в лист. Возле будки, где спала собака, под крышей умывался котенок. Наверняка, щенок чуял его, ворочая носом, но трогать не смел. Глянув в сторону, Джинни увидел машущего ему Ликса. Тот стал показывать ему на дорогу, а потом три раза показал обе ладошки – «Встретимся здесь через 30 минут». И убежал, дернув занавеской. - Мам, там Джинни. Мы с ним скоро должны встретиться, - тряпка выскользнула из рук и упала на сырой пол. - Хорошо. Покушай и не забудь вколоть инсулин. Феликс побежал в комнату и достал из первого ящика стола все нужные ему препараты перед приемом обеда. В последнее время, да и вообще эти летом, его все чаще стали беспокоить головные боли. Ночью он просыпался в холодном поту, а чтобы избавить себя от жутких мыслей, смотрел в окно на горящие фонари и птичек. Парень протер место на животе салфеткой и вколол препарат шприцом, почувствовал легкое жжение возле прокола. Скоро вновь придется ехать в город, чтобы сходить в больницу и узнать о состоянии Феликса. В этот раз мама хотела попросить перевод сына на таблетки. На животе уже не хватало места, иначе Ликсу придется стать дуршлаком. Парень быстро опустошил тарелку с рыбным супом, только что поставленный мамой, нацепил потрепанную коричневую куртку отца и солнцезащитные очки. Зонт остался валяться в прихожей. Ему стоило бы бояться жаркого палящего солнца, но уж точно не дождя. Хенджин уже стоял на дороге, расчищая ногами мокрый песок вокруг себя. А потом стал рисовать классики - детская игра, где нужно прыгать по квадратикам. Дождь чуть моросил, оставляя неприятное ощущение на коже, чему даже не мешала кепка. - Привет, Джинни, - Феликс выскочил из дома, радостно махая руками. Он пропрыгал по уже стертым, но чуть виднеющимся квадратам и приблизился к другу. – Я так скучал. - И я скучал, Ликси, - капли стекали по кожаной куртке и падали на кеды, растворяя ткань. Они обнялись, стоя под дождем, совсем и не замечая его. Радость, от того, что они уже встретились, расплывалась по телу. - Бежим к пню? Можно было считать, что это риторический вопрос, сказанный просто в воздух для продолжения разговора. Они взялись за руки, скрепив пальцы между собой и побежали к лесу, скользя по дороге. - Только не упади. Хенджин поскальзывался на камнях, а Феликс держал его под руку, тоже пытаясь удержаться на месте. Прямо на пути пробежала кошка, что и стало причиной падения мальчишек. Они валялись на дороге морской звездой, смеялись и ловили языком капли. Кошка тоже подошла к ним и стала ласкаться о ноги. Кепка уже насквозь промокла и пахла небом и лесом.

«Тот, кто делит с тобой дождь, тот непременно становится частью твоей души, словно капля воды в огромном океане»

На пне лежали забытые Чанбином маркеры, уже растворившиеся в разноцветной лужице краски. Пока ребята добирались до места, то пару раз чуть не стали поросятами, утонувшие в грязи. Дождь барабанил по листьям деревьев и лишь где-то можно было найти сухое местечко. Конечно, кто в такой ливень выходит в лес, только если леший решит наведаться в свое царство. - Пойдем к Чану, он точно дома. Парень жил недалеко от магазинчика, поэтому Ликсу и Джинни пришлось мокнуть под дождем точно километр или два. Мимо проходили люди, раскручивая зонты из стороны в сторону. Калитка дома была открыта, а будка, где любила нежится Собачонка, оказалось пустой. Значит точно дома. Они пару раз постучали по небесно-голубой двери и дернули ручку. В проходе показался Чан, держа в руках щенка. - Он так испугался дождя. - Точно, это его первый в жизни дождь! – Ликс погладил щенка по макушке и почесал за ухом, от чего животное стало игриво вертеть головой. Парни разулись и зашли в дом, оставив мокрые ботинки, куртку и кепку в коридоре на вязаном ковре. Чан жил один, не считая, конечно, Собачонку, с тех самых пор, как не стало родителей. Духу не хватило оставить все то, что так связывало с детством, да и не так нужно было, здесь ему было хорошо, спокойно. В дверь раздался глухой стук, доносившийся с улицы, а потом пару раз и по стеклу. Может быть капли дождя решили поиграться. - Кто там? - Пассатижи и ежи. Вы не ждали – мы пришли, - из раскрытой двери показался Джисон и подмигнул правым глазом. За ним выглянул Минхо и Чанбин. Ребята тут же оставили промокшие вещи и втроем сели на диван под плед, ожидая горячего чая с печеньем. Чан тут же полетел на кухню, накинув голубой фартучек с ромашками. Как официант, он протянул гостям три кружки горячего чая и лимонные слойки. - А вы чего стоите? Присоединяйтесь к нам, - Джисон указал на свободные места на диване под теплым пледом, что не могло не соблазнить. Хенджин и секунды не думая уселся рядом, получив свою кружку с феями. А Феликс рассматривал фотографии, стоявшие на полке возле кровати друга. Хоть в гостях он был часто, но любил поглядеть на малыша Чана: его ямочки на щеках при ясной улыбке оставались неизменными, а подвеска из глины в виде звезды прошла вместе с ним долгий путь. - Ликс, нужно согреться, - хозяин дома накинул на парня еще один свободный плед и протянул глиняную чашку с короткой разноцветной фразой «Joy in small things». Чай с маленькой долькой лимона без сахара. Феликс сделал один глоток и ощутил приятное кислое жжение в горле, растекающееся по всему телу, будто обжигая все раны внутри. За забором промелькнули две макушки. Одна бежала за второй, пока та что-то искала на сырой земле. - Это не Чонин? – Джисон отхлебнул чая и указал на родную медовую макушку. Уж он то знал своего врага в лицо. Две головы подошли к забору и открыли калитку. Действительно Сынмин и Чонин. Чан уже ждал их на крыльце, как полагается с чаем и слойками. - Как вы нас нашли? - Через вселенские сети, по волшебной случайности и немного интуиции, - Сынмин наклонил голову и оглядел всех присутствующих, снимая воображаемые очки. – Верно, Ватсон? Чонин вжился в роль верного помощника знаменитого сыщика и потер несуществующие усы. Они шли по грязным следам, точно зная, что это следы Феликс и Хенджина. Еще в день столкновения с один из них, его зацепила подошва Ликса, на которой были вырезаны звезды и огромные круги. Такие следы не спутаешь ни с какими другими. Так и нашли дом Чана. Парни дали друг другу пять, поблагодарив за хорошо проделанную работу. - Чем займемся? - Я думал, что вы придете, но сегодня в планах было разобраться на чердаке, - Чан указал на верх, обхватив руками весь объем мусора, скопившегося там за много лет. - На чердак, значит на чердак. Взяв с собой чашки чая, пакет слоек и вязанные пледы, они по очереди забрались по лестнице, которая стояла в коридоре и вела на крышу. Деревянный пол был покрыт столетней пылью, а на вещах, накрытых тканью от солнца, начала расти благородная плесень. - А мы не знали, что ты - пират, - Чонин указал на сундук, стоявший далеко в углу возле окна. Единственное, на чем было не так много пыли. Джисон на радостях вновь чуть не подхватил Минхо на плечи, вспоминая о морских походах. Хо еще в прошлый раз чуть не словил паничку от высоты, поэтому отбежал от парня на другой конец комнаты. Чан улыбнулся. Воспоминания вновь нахлынули с ног до головы, и он сразу потянулся к сундуку. Все столпились вокруг, предвкушая увиденное. Свет озарил всю комнату, словно там лежали старинные драгоценные монеты, но к сожалению, Джисона и Чонина, там оказался огромный фотоаппарат на ножках и старая детская одежда. - Это мое детство, - а к счастью Чана, все было на месте, как и положено. Сюда он сложил все то, что так связывало с детскими годами, поэтому и имело это огромное значение. Чан каждую неделю навещает его, смахивая пыль, не давая воспоминаниям задохнуться в пыли и плесени. В каком-то смысле, он действительно был пиратом, охранявшим заветное сокровище. Он достал фотоаппарат и поставил у окошка. Щелкнул на кнопку и комнату вновь озарило светом. Из фотоаппарата стала медленно вылезать фото с черным квадратиком. Чан пару раз помахал ей в воздухе и в мгновении стали появляться счастливые лица: Чанбин с интересом рассматривал пыль на полках, проводя пальцем по деревяшке, Сынмин с взъерошенными волосами катался на скейте и высунул язык, Ликс и Джинни именно в этот момент переглядывались друг с другом, что-то шепча на ушко, Чонин пытался остановить Джисона от попытки вновь поднять Хо на плечи, а щенок где-то сзади подпрыгивал, показая зубы. Этот момент запечатлелся на квадратном листке глянцевой бумаги и оставлена в сундуке, уже начиная историю прекрасной юности. - Смотрите, здесь и проигрыватель есть, - Чанбин все-таки нашел нечто интересное под кучей ткани. Проигрыватель был рабочим, по крайней мере, когда его затаскивали на крышу, заменив его на новомодные колонки, а пластинки - на диски. Ребята вытащили его из горы хлама и сели вокруг огромной коробки. Чан подергал иголку, убедился, что все стоит правильно, поставил пластинку The Beatles, которую они нашли там же в пакете из продуктового магазина. Послышался не ясных хрип, странное перемещение иглы по диску. Мгновение и музыка наполнила весь дом до краев, выбиваясь наружу с тяжелым скрипом. - Как хорошо, - Ликс захлопал в ладоши. Это не то, что слушать музыку через бездыханные колонки или плеер. Ощущалось совсем по-другому. Так и хотелось встать и начать танцевать под странное шипение и скрипы. Парни оставили музыку играть, а сами стали разгребать завалы мусора из-под пыльной ткани. Были найдены сломанный телевизор с разбитым стеклом, огромный пакет с мягкими игрушками, которые Феликс, с одобрением Чана, забрал себе, детские санки, старый винтажный шкаф, доверху набитый одеждой. - О, а мне идет, - Джисон напялил на голову дамскую шляпу с цветком из атласной ленты. На шею нашел красный галстук. Просто повесил его, потому что не знал, как завязать. - Падай мне это, - Чонин взял элегантный платок благородного бордового цвета и повязал на бедра. Взял черную панаму и прокричал, да так, чтоб все вздрогнули. – Медуза мне в печень, какая лапушка. Не желаете подняться на борт моего сердца? Чонин притянул Хана за талию, подмигивая глазками, но тот на его подкаты не ответил, а подхватил панамку с его головы и побежал к своему спасителю. - Мой смелый капитан, спасите меня от лап этого ужасного и вонючего пирата, - Джисон накинул шляпу на Минхо и спрятался за его спину, указывая на Чонина, что уже обнюхивал себя с ног до головы. С какой стороны вонючий то? - Я вызываю Вас на дуэль, скользкий морской лещ. На пол с грозным шлепком упала перчатка, уже покрытая, кажется морскими водорослями. Прищурив глаза и состроив презрительную гримасу Чонин нервно ответил: «Я согласен». Снизу, из прихожей, Сынмином был принесен зонт с шумным городом, домами и тихими улицами. А в руках Минхо крутилась пушистая, разноцветная метелка, которой только что была благополучно сбита огромная паутина в углу. - Скрестим оружия! – крикнул Чанбин, являющийся секундантом в этой ужасной битве. Парни подошли, держав свои «мечи» крепко в руках. Первый удар за бесстрашным капитаном, защищавшим честь и достоинство прекрасной девушки. Он сделал взмах клинка и задел пирата, скользнув щетиной метлы по груди. Зрители захлопали в ладоши, а Джисон подбадривающе похлопал по плечам дуэлянта. Чонин тоже не стал медлить и вонзил меч прямо в плечо, где пару секунд назад лежала рука «прекрасной дамы». Зрители охнули в предвкушении продолжения битвы. Капитан с грохотом упал на пол, держась за окровавленное место пореза. Джисон подбежал и словно принцесса, потерявшая все надежды на спасение от коварных рук, стала молиться о выживании любимого, уже потянулся целовать руки. - Милый мой, разве так закончиться наша история? – Хан взял в свои ладони бездыханную руку Хо и прислонил к груди. Сейчас вот-вот слеза пройдет по его щеке и упадет на рану возлюбленного. – Мое сердце разрывается от боли и страха. Не покидай меня! Не отдавай в руки этому вонючему пирату! Знай же, я люблю тебя! Крикнул он в последний раз, перед тем, как Чонин вновь взял ее за талию и придвинул к себе, пока та горько льет слезы. - Снято! Минхо тут же встал с пола и отряхнулся. Джисон сиял улыбкой, освещая даже зрителей. И профессиональный свет был не нужен. Актеры взялись за руки и трижды поклонились людям, которые с радостью смотрели их выступление от начала и до конца кровавой битвы. - Спасибо! Спасибо, мои дорогие! – кричал Джисон, принимая воображаемые цветы от зрителей. Помидоры тоже были, но их он ловко перехватывал и выбрасывал обратно. - Кстати, а чем все-таки воняет? Все обернулись на хруст в углу крыши. - Что? – Сынмин откусывал головку чеснока и, с мерзким лицом и прижатым носом, пил воду. – А чего вы так смотрите. Эта злюка отказалась продавать мне жвачки, сказав, что больше не собирается спонсировать курение несовершеннолетних детей. Как это понимать? На себе ощущались гневные взгляды, косившиеся прямо из-под гор тряпья. Будто все ожило и смотрит прямо сейчас на парня. - Я что-то не так сказал? Чан похлопал его по плечу, точно означая «Тебе нужно следить за своими словами», и покачал головой искренне сочувствуя. - Тетушка Ли – мать нашего Минхо. Такого сожаления за слова он не испытывал даже тогда, когда послал деревенского парня ехать на своем тракторе отсюда или, когда написал в школьном туалете нестирающимся маркером ужасно неприличные слова. - Хо, - протянул он. В голове уже пронеслись мысли, как он будет отдраивать весь магазин до блеска одной зубной щеткой, как заключенный, или целый день работать без перерыва и кондиционера, – я ведь не знал. Искренне прошу прощения, и могу сейчас же извиниться перед твоей матушкой. - Сынмин, теперь тебе придется дать в зубы щетку и тряпку. Сам понимаешь, - парень опустил голову, огорченно вздохнув. На самом деле Тетушку Ли многие дети не любили. Из-за популярности маленького магазинчика в огромной деревне ее знали все, как и она знала всех. А тем более родителей тех детей, которые любили злоупотребить газировками, чипсами и жвачкой для отведения горького запаха табака. Поэтому часто отказывала в продаже. – Шучу я. Все в порядке. Сынмин облегченно выдохнул, от радости закусив чесноком. - Выброси ты его уже, - Чанбин вынул руку из кармана, где лежала цитрусовая жвачка. Кинул ее Сынмину и прикрыл нос рукой. – Дышать нечем. Пыль поднималась немым туманом и тут же вылетала в открытое окно, растворяясь с каплями дождя. Феликс подметал деревянные доски веником, который час назад был оружием бесстрашного капитана. На полу валялись фотографии, которые раскидывал Джисон, бегая с фотоаппаратом по всей крыше. На одной замыленное и немое тело Минхо, та же метелка рядом, на другой Сынмин выкуривает бычок в окно, лежавший у него в кармане уже не первый день. Еще одна фотография валялась под кучей тряпок. Джинни сидел на сундуке и что-то рисовал на листке бумаги, подставив его под луч единственного света. - Что рисуешь? Ликс незаметно проскользнул между гор мусора, кружась вместе с метлой и оказался прямо рядом с художником. Хенджин вздрогну. Не ожидал, что кто-то спросит его о чем-то в таком темном углу. Разве что мыши или пауки. - Тебя. Наверное, он это сказал от неожиданности. Иногда люди в нежданной ситуации рассказывают все, запинаются и пытаются врать, что получается не очень хорошо. Тепло, а потом резкий холод свалился на голову огромным проливным дождем из ведра. Глаза по два шоколадных пончика, по крайней мере, вкуснее, чем были у охранника возле клуба. - Можно посмотреть? Джинни протянул разноцветный альбом, уже впитавший в себя медовую сладость акварели и спиртовых маркеров. На первых страницах были нарисованы городские улицы. Ликс узнал эти места. Они находились рядом с больницей, где он был постоянным гостем. А дальше рисунки деревни. С них и начинается лето. Пруд, гитара, щенок, играющий со звездными кедами, апельсины на ветках, ласкающиеся коты. Вновь мальчик, играющий на гитаре, а рядом текст песни Бременских музыкантов. Ядовитые краски зеленого, холодно-розового и морского синего – в них он узнал деревенский клуб с подписью «Here Comes the Sun». А на последней занятой страничке Феликс, танцующий с метелкой. Бабочки кружатся в вальсе вместе с ним, в такт делая взмах крыльев. «Пыльные бабочки из сундука с детством. 15 августа.» - А бабочки где? - Тут, - Джинни покрутил руку возле живота. Он расцвел лучезарной, но очень застенчивой улыбкой, словно был пойман с поличным. Феликс потрепал его по макушке, так по-родному и по-своему. - Хенджин, выплевывай бабочек, - Чонин подлетел к парню с фонариком и немедленно стал просвечивать живот через кофту. К нему подбежал Джисон, и как доктор-Айболит приложил граненый стакан к телу, приподняв ткань. - Кажется, я их слышу, - он приложил палец к губам и молча слушал. Будто неземное шуршание, что передавал стакан. Парни еще и откопали откуда-то два белых халата и выглядели так, будто собирались проводить операцию. – Феликс, они тебе привет передают. Ликс рассеялся озорной мальчишеской улыбкой и обнял Джинни, кажется, заставив бабочек пошевелиться и пощекотать легкие своими крыльями. - Оп-оп-оп, вот это счастья привалило, - прокричал Джисон, будто услышав нелепое шуршание внутри. Чонину тоже стало интересно, поэтому он перехватил стакан и неожиданно округлил глаза. Действительно ведь слышно. - Эй, доктора, - Чан крикнул это, стоя на лестнице между крышей и комнатой дома. Он, будто по волшебству, удерживал в руках семь чашек и пакет слоек с лимоном. – Давайте за стол. Они положили на ящик молочную кружевную скатерть, которую нашли где-то в ящиках с одеждой и расселись на пол. Джисон делился фотографиями, которые успел нащелкать между уборкой, а Чанбин смеялся, увидев на них лицо Чонина изображающего мартышку. У того чуть чай из носа не полился, а лимон мог бы остаться в ноздре. Минхо взял чашку и отошел к окну, разглядывая уходящую в даль тучу. А дождь то закончился. Но оставил после себя огромные следы в виде глубоких луж на дороге, политых грядок и доверху наполненных бочек. - О, теперь можно и на улицу выйти. Можно, да вот вещи так и остались сырыми, пока Чонин с Сынмином добирались до дома Чана без зонта или даже плащей. Их спасением была лишь одна кожаная куртка, которой они вместе накрыли головы. А ботинки были измазаны в грязи и оставляли после себя необъятные лужи. - Так, а чего мы придумываем. У Чана же целый шкаф одежды, - Чонин указал на вываливающуюся из него одежду. Там были найдены резиновые ботинки, чуть дырявые сверху, да и пришлись они в пору только младшему. Три куртки и четыре пары мужских туфель. Минхо и Джисон пришли в парных дождевиках, поэтому им куртки не понадобилось. Разве что еще один свитер. Чанбину нашли новые джинсы с протертыми до дыр коленями. - А вот и наша модница-огородницы, - выкрикнул из коридора Джисон, выпуская Хенджина из комнаты. На него напялили панамку в желтый, ядовитый цветочек, потому что кепка была до нитки мокрая. Потрепанный временем оранжевый свитер с обвисшими до пола рукавами, которые пришлось закатать, и не менее задрипанные спортивки. На ногах мужские кожаные туфли с очень острым носом, так и пытались зацепиться за что-нибудь. На панамку, без ведома самой модели, нацепили заколку с переливающейся от блесток бабочкой. Парень прошелся как по подиуму, кружился и раздавал поцелуи на права и на лево. Послышались аплодисменты и тут же громкий щелчок и вспышка от фотоаппарата. - Джисон, мать твоя – женщина, удали это, быстро, - Хенджин помчался за «фотографом» по всему дому, спотыкаясь о книги и мешки мусора. Крики перестали быть громкими, когда на улицу вылетели две макушки: одна – безумно разъяренная, а другая – веселая и беззаботная. Джисон бежит к магазину, разбрасывая за собой мыльные фотографии домов и злого лица Хенджина с цветочной панамкой на голове. - Балбес, не щелкай на кнопку просто так, - крикнул он, увидев на дороге еще одно свое глупое лицо. Уже приближаясь к магазину, он щелкнул на кнопку, но фото не вылезло. Сломалось что-ли? Джисон оглядел фотоаппарат, повертел в разные стороны, но так ничего и не обнаружил. - Попался, Щелкунчик, - Хенджин взял его за шкирку и повел обратно в дом, по пути к которому собирал разбросанные кадры. - О, вон ты валяешься, - проходили они мимо яблони у какого-то дома. – Еще ты. Так собралась небольшая стопка из 20 кадров, которую они бросили на стол, а Джисона усадили в кресло. В фотоаппарате закончилась кассета. Новая точно была где-то в неразобранном пакете на чердаке, куда еще нужно было постараться долезть. - Разбирайте Хенджина. Каждому по две фотки точно хватит, - Хан перелистывал бумагу, рассматривая каждое забавное лицо парня, чему большей смешинки добавляла цветастая панамка с бабочкой. Остальные ребята встали вокруг кресла и смеялись чуть не до припадка, быстро переводя дыхание, пока не увидели следующее фото. На каждый смешок Хенджин закатывал глаза и показывал язык. После чая клонит в сон. Чонин уснул на диване под меховым пледом вместе с щенком в обнимку. Августовский ветер пахнул в комнату мурашками. Пришлось прикрыть окна шторами и плотно закрыть дверь. Остальные ликующе выбежали на улицу, а Сынмин от радости перепрыгнул большущую лужей, разбрызгивая капли в разные стороны. Уже вечер, а природа только начинает оживать, хватаясь листьями за уходившие лучи солнца. Впервые Ликс бежит сзади, хочет насладиться моментом. Рукава купаются в луже и уже до нитки мокрые. Мимолетная тишина и уши попали в стеклянные банки. Голова кругом, дорога плывет куда-то в другую сторону, туда, где совсем не нравится. - Ликс, все хорошо? Парень держится за голову, пытаясь увидеть хоть одно лицо, но оно расплывается, как волны в громадном океане. Колени становятся ватными и совсем не держат. Он упал на дорогу, чудом не ударившись головой о мокрый асфальт. Чан придерживал его за руки, пока остальные звали на помощь хоть кого-нибудь, кто услышит их крики. Вновь закапал дождь глухой моросью. В местной больнице было мало народу, а скорая помощь работала не так уж и скоро, оставляя парней под капающим зонтом. Через час его уже везли в машине, а мама держала за руку. Джинни звал ее, как только увидел Ликс без сознания и светлых мыслей. Он подумал только про нее. Теперь Ликс проведет несколько скучных и одинаковых дней в больнице другой деревни, куда даже друзья не смогут приехать, а потом переберется в город, где все повторится.