Тревожность

Ночь, лишь всеобъемлющая темнота окружает двух влюбленных, лежащих на кровати. На часах уже пробила полночь. И лишь Леви не спит. Взгляд его уперт в потолок. Разум рисует отвратительные картины из прошлого. Война, тела товарищей в окопе стеклянно-мертвыми глазами уставились в небо, будто моля дать хоть немного ещё времени, хотяб пару минут, чтоб проститься с теми, кто ждёт их, теми, кто дорог им. Но небо будто цинично улыбается своей яркой голубизной, будто сейчас самый обычный день, будто и не гремели взрывы и будто никто не умер. Вспоминалось и холодное забвение героиновых приходов, что казалось помогали забыть тот ужас, ту мерзость и жестокость бойни, на деле лишь на пару минут отдаляя чувство страха, опасности и скорби, делая юношу неспособным чувствовать что-то, кроме химического счастья, абсолютно ненастоящего, лживого. Руки, покрытые следами от уколов, начинают неприятно побаливать от таких воспоминаний, из глаз непроизвольно катятся редкие слезы, взгляд застилает мутной пеленой. Сквозь эту пелену, словно вдалеке слышится голос, нежный, женский, так похожий на голос его убитой матери. – Леви... Леви... – взывал голос, а по телу чувствовались касания, аккуратные. Юноша приходит в себя. Он все так же в кровати, а лежащая рядом Марина легонько трясет его, держа за плечо, по имени зовя, пытаясь вернуть его в реальность. Леви поворачивается на бок, смотря во взволнованные серые глаза своей любви. – опять воспоминания? – спрашивает она негромко, в нежные объятия его заключая, будто пытаясь этим успокоить. Единственное, чем она может сейчас помочь. Это и впрямь помогает, немного успокаивая юношу. Он расслабляет ранее напряжённое тело, наклоняясь, прижимаясь лбом к плечу девушки. – всё в порядке.. – слышится его тихий голос. На душе становится теплее, легче как-то. И вновь получается заснуть...