Способы исцеления

      У Цзяоцю прекрасно получается готовить. Это может быть почти любое блюдо из кухни Сяньчжоу, но особенно хорошо у мужчины получалось всё, что так или иначе связано с лекарственными ингредиентами. Целитель из него выходит не хуже, чем повар и Фэйсяо убеждалась в этом на собственном опыте уже не один год.       Последний рецидив болезни дается особенно тяжко и у Фэйсяо уходит много времени на восстановление. Цзяоцю ни на шаг не отходит от неё. И всем в ближайшем окружении генерала известно — в такие моменты к её дому лучше не подходить. Фэйсяо легче переносить свою болезнь и её последствия вдали от посторонних глаз, от всех, кто может заметить слабость и уязвимость.       Мягкие простыни обволакивают тело и Фэйсяо словно плывёт среди облаков, вдали от всего, что причиняет ей боль: от прошлого, от болезни. Редкое чувство спокойствия приходит только во сне, под воздействием терпких лекарственных трав, которыми Цзяоцю постоянно заботливо пичкает женщину. Ей иногда просыпаться не хочется, когда обязанности генерала давят слишком сильно, да и внутренний зверь — её заклятая болезнь и страшный враг — рвётся наружу. И в такие моменты повод вернуться только один.       Цзяоцю — самый хитрый лис, которого знает Фэйсяо за всю свою долгую жизнь. И самый необходимый ей. И дело тут не только в его целительских способностях.       У него мягкие и тёплые подушечки пальцев и особенно остро это ощущается, когда он проводит ими по ключицам и спускается ниже, обрисовывая круги вокруг груди. У Фэйсяо от этих лёгких прикосновений голова кружится — а может это воздействие лекарств? — но мужчина не торопится, изучая каждый миллиметр её кожи, словно в первый раз. Женщина глаза открывает, замечая лежащего под боком лиса, с хитрой улыбкой рассматривающего собственные движения.       — Вам лучше, генерал? — Его голос разрезает ночную тишину и уши у Фэйсяо дергаются от резкого звука.       — Давай сейчас без формальностей. — Она чувствует себя хорошо, особенно когда Цзяоцю рядом, но не признается в этом ни ему, ни себе. — Но да, мне намного лучше.       — Новый рецепт. Кажется, я значительно продвинулся в своих исследованиях.       Фэйсяо головой качает, не сдерживая улыбку. Он уже который год не теряет надежды её вылечить, придумывая новые способы и рецепты. А генерал ему верит, даже больше, чем себе. Смотрит на лиса, выводящего узоры на её плоском животе, сквозь тонкую ткань майки, и не замечает его привычного прищура. И ей иногда кажется, что такой он только с ней.       Голова проясняется со временем, когда его рука блуждает по её животу, притягивая совсем близко к себе. Фэйсяо не противится — банально не хочет — и чувствует, как её болезнь отступает. Хотя бы на время. В ловких лисьих руках тепло и спокойно и коварная улыбка Цзяоцю кажется уже родной. Она поворачивается на бок, упираясь носом в его ключицы, прижимая к голове белые уши. Он весь состоит из запаха трав и лекарств, а иногда и недавно приготовленной пищи. Фэйсяо расслабляется, когда его рука блуждает по её спине, но противная мысль бьётся в голове и прямиком по ней, вечно повторяя одно и то же.       «Это неправильно. Неправильно. Неправильно».       Неправильно заводить отношения со своим личным лекарем, которые явно переходят черту рабочих. Но Фэйсяо старается не думать об этом, полностью сконцентрировавшись на его тёплых руках и крепких объятий, в которых легко провалиться в очередной сон.       Она отступает от должности генерала исключительно в его присутствии.       Цзяоцю дремлет только когда уверен, что с его генералом все хорошо. И залог этому — её спокойное и ровное дыхание и его пушистый хвост, бережно охраняющий её не только от болезни, но и от ночных кошмаров. После бессонной ночи, проведённой за стабилизацией состояния Фэйсяо, единственное, на что Цзяоцю хватает сил — аккуратно завалиться на кровать рядом с ней, стараясь не разбудить. Он нежно касается длинных волос, убирая их с бледного лица, перебирая в руке белоснежные пряди. Цзяоцю понимает, что так нельзя. Вся его профессиональная этика летит к чертям, как и одно из главных правил — не заводить отношений со своими пациентами.       Каждую такую ночь он трижды восхваляет и проклинает тот день, когда предложил свою кандидатуру в качестве личного целителя, пообещав Фэйсяо найти лечение от её недуга. Как сейчас помнит её грустную улыбку, и взгляд голубых, поистине ледяных глаз, в которых на секунду мелькнула надежда. Но даже этого хватило, чтобы Цзяоцю основательно вернулся к своему делу.       Мужчина мирно дремлет, держа своего генерала в объятиях, заботливо укрывая пушистым хвостом. Она просыпается почти под самое утро, ведёт носом, чувствуя родной запах целителя. Её личного целителя. Фэйсяо думает, что он пытается излечить не только тело, но и душу. И со вторым пока получается лучше.       Женщина аккуратно выбирается из цепких мужских рук, стараясь не разбудить лиса. Садится на кровать, сгоняя с себя остатки сна, и распрямляет руками длинные и непослушные волосы. Она знает, что симптомы болезни отступили — его молитвами и целительскими способностями — и это каждый раз даёт очередную маленькую надежду.       — Фэйсяо.       Она никогда не привыкнет к своему имени, слетающему с его губ.       — Не хорошо уходить, не попрощавшись, — губы его трогает лёгкая ухмылка, когда он рассматривает спину генерала. Края татуировки виднеются из под белой майки, и Цзяоцю касается пальцами в невесомом движении так, что по коже женщины бегут мурашки. Она выгибается от его прикосновений, чувствуя лёгкую усмешку мужчины, и закатывает глаза.       — А я ещё и не ухожу. От тебя бесшумно сбежать все равно не выйдет, — она поворачивается к нему в полоборота и Цзяоцю замечает с какой грацией и величественностью, присущей исключительно его генералу, Фэйсяо сидит на краю кровати. Словно и не было этого рецидива, который каждый раз приносит нестерпимую боль, заставляя буквально выть волком. И мужчина этим восхищается.       У них немного времени — буквально час, не больше, — до того, как начнётся очередной суматошный день, который вернёт их в свои привычные роли. Цзяоцю прикрывает глаза в хорошо знакомом прищуре и улыбается коварно, проникая пальцам под край белой майки, продолжая обводить контур татуировки. Целый час, особенно с их ритмом жизни, можно растянуть на маленькую вечность, если уметь правильно распоряжаться временем. А хитрый лис умел это очень хорошо.       Фэйсяо выдыхает громко, не ожидая продолжения его действий. Поднимает брови в немом вопросе, но не отстраняется, даже невольно придвигаясь ближе к нему.       — До вашего официального возвращения к должности генерала ещё целый час, — Цзяоцю бывает очень убедителен, особенно когда оставляет поцелуй на шее, убирая со своего пути длинные белоснежные волосы, — поэтому я хочу убедиться что вы действительно себя хорошо чувствуете.       — Вам, как целителю, виднее, что лучше для пациента, — Фэйсяо не сдерживает тихого смешка, подыгрывая ему.       Мужчина удовлетворительно хмыкает, оставляя дорожку из поцелуев по шее и ниже, руками обвивая Фэйсяо за талию, притягивая ближе к себе. Он смело проникает руками под майку, блуждая пальцами по её животу, поднимаясь выше. Генерал выдыхает сдавленно, откидываясь назад, в объятия лиса, но падает прямиком на кровать, через секунду смотря на нависающего над собой Цзяоцю. Возмутительно цокает языком, закатывая глаза. И очень крепко хватается за воротник его рубашки, нагло притягивая к себе.       У Цзяоцю губы мягкие, податливые, и целовать его Фэйсяо нравится. А ещё нравится оставлять следы от острых клыков на его шее и ключицах, которые потом мужчина будет тщательно скрывать от всех любопытных глаз, иногда кидая на генерала очень красноречивые взгляды. Но он не против, совсем нет, и услужливо наклоняет голову, открывая Фэйсяо больший доступ, чем она и пользуется. Цзяоцю руками скользит по телу женщины, задирая майку, чувствуя как она запускает руку в его волосы, взлахмачивая розовые пряди. Фэйсяо отстраняется буквально на секунду, облизывая губы, тихо произнося:       — Будете проводить более тщательный осмотр, Цзяоцю?       — Разумеется, мой генерал.