Бинго

Известие о смерти отца поразило Гермиону как гром среди ясного неба. Вероятно, в этот момент она впервые поняла смысл этого затертого публицистами выражения. Ей едва исполнилось десять лет. В тот день в поместье был большой переполох и миссис Грейнджер едва успевала раздавать указания десяткам домовых эльфов. Вечером ожидался пышный приём по случаю тридцатилетия Беллатрикс. Гермиона возилась в углу кухни, натирая до блеска столовое серебро и стараясь не мешаться снующим туда и сюда домовикам. В окно кухни ворвался патронус, но девочка сначала не обратила на него особенного внимания. На кухне он был обыденностью, ведь таким образом хозяева поместья общались с миссис Грейнджер как с главой домоуправления. Гермиона прищурилась, чтобы разглядеть сквозь пар, поднимающийся от множества кипящих кастрюль, чей именно это патронус. Ворон. Мистер Блэк. Странно. Обычно он не вмешивается в домашние дела... Лицо миссис Грейнджер исказилось до неузнаваемости, когда она услышала сообщение, принесённое птицей. Слезы застелили ее глаза моментально. Она через всю кухню подбежала к дочери и, схватив еë в охапку, потащила прочь. Позже Гермиона узнала и обстоятельства его смерти. Утром Сигнус Блэк решил выбраться на охоту, чтобы загнать молодого оленя и парочку зайцев к юбилею дочери. Мистер Грейнджер встал на рассвете, запряг лошадей для Сигнуса, его брата Ориона, зятя Родольфуса, племянников Сириуса и Регулуса, а также Беллатрикс. Последняя хоть и была единственной женщиной в этой компании, но на охоту ее брали явно не из пустой вежливости. Беллатрикс не было равных в преследовании добычи. Стреляла она очень даже неплохо (уж точно лучше Регулуса), но именно в погоне она была великолепна. Светская львица и хрупкая барышня на обедах – на охоте превращалась в матерую борзую, мчащуюся на запах крови. Грейнджер проводил господ до окраины леса, передал борзых Сириусу и присел на кочке у самого края опушки. Он не принимал участия в охоте, полностью предоставляя эту забаву Блэкам. Всё происходило как обычно: Орион заприметил оленя, Сигнус выстрелил, Сириус спустил собак, лошади рванулись с места, Беллатрикс стрелой летела впереди всех. К несчастью Грейнджера, обезумевший от ужаса и боли олень решил бежать не в глубь леса, а к опушке. Он пронесся в паре метров от задремавшего слуги. Грейнджер вскочил с земли, но свора, преследовавшая дичь, сбила его с ног и помчалась дальше, перепрыгивая через мужчину. Исцарапанный и покусанный собаками, он всё же смог принять сидячее положение, пытаясь отдышаться. В этот момент шальная пуля прилетела ему в грудь. *** Несмотря на смерть отца, миссис Грейнджер не ушла от Блэков. Гермиона отчаянно не могла понять это даже спустя семь лет. Для девушки было очевидно, что виновна чертова Беллатрикс. Эта безумная сука всегда делала контрольный выстрел на охоте. – И вместо того, чтобы любой ценой бежать подальше от этого дома и этих людей, мы будем дальше, как ни в чем не бывало, варить им супы и печь кексики!? –Детка, мои магические способности крайне скудны, а умственные ещё скуднее. Подумай сама, чем мы будем зарабатывать на жизнь? Всё, что я могу, – это стряпать и убираться. Я воспитывалась в этом доме. Собственно как и ты. Мы не в силах что-либо изменить. – миссис Грейнджер зарыдала, прижимая дочь к себе и иступленно гладя её каштановые волосы. –Прости меня, детка, я так виновата перед тобой – я испортила всю твою жизнь. Я не дала тебе образования... И теперь тебе, как и мне, придется всю жизнь подбирать подачки с рук Блэков. –Мамочка, не плачь, умоляю! – навзрыд хрипела Гермиона, целуя еë руки. –Милая, мисс Беллатрикс требует тебя в гувернантки, чтобы ты прислуживала ей в поместье мужа.– сильнее залилась слезами старшая женщина, предчувствуя скорое расставание ещё и с дочерью. После этого известия вся кровь отхлынула от лица Гермионы. *** –Мадам Лестрейндж, вызывали? – пробормотала Гермионы, нерешительно переминаясь с ноги на ногу в дверях спальни Беллатрикс. Девушка теребила в руках край передника, не решаясь оторвать взгляд от пола и посмотреть в глаза хозяйке. –Да, крошка, проходи. – плотоядная ухмылка растеклась по лицу старшей ведьмы, когда она почувствовала животный страх, исходящий от Грейнджер. Девушка переступила порог и застыла на месте, но чуть раздражённый еë медлительностью голос Беллатрикс приказал встать прямо перед ней. Младшая повиновалась, всё так же гипнотизируя паркет. –Сладкая, так не пойдёт, – проворковала Лестрейндж, подымаясь из кресла, и проводя рукой по нежной девичей щеке. –Как же ты будешь работать со мной, если боишься даже посмотреть? Поверь, я почти не кусаюсь. Гермиона взяла себя в руки и заставила свой взгляд упереться в ониксовые глаза напротив. Игривое свечение этих глаз и странная мягкость в них повергли еë в шок. Она и раньше сталкивалась с Беллатрикс, но эти столкновения состояли преимущественно из насмешек над неуклюжестью дочери кухарки. До смерти отца Беллатрикс для неë была детским ночным кошмаром, а после – стала кровным врагом, которому она не в силах отомстить. Девушка жаждала вендетты, хотела выколоть эти довольные собой и жизнью чёрные глаза. –Так-то лучше, котик. А теперь хватит прохлаждаться. Иди собирай свои вещички и прощайся с матерью. Сегодня в шесть я пришлю за тобой домовика, чтобы он доставил тебя к Лестрейнджу. О, знала бы ты, с каким нетерпением я ждала, пока ты подрастешь, чтобы наконец получить нормальную служанку вместо жалкого домовика, – женщина опустила руку на предплечье Гермионы и придвинулась к ней на расстояние нескольких дюймов, мурлыкая прямо на ушко, –Надеюсь ты меня не разочаруешь, солнышко. *** Гермиона была в поместье Лестрейнджей уже почти неделю, но Беллатрикс так и не вызвала её ни разу. Под конец второго дня эльфийка Сара рассказала, что хозяйка с мужем высокопоставленные мракоборцы и часто пропадают на заданиях, иногда могут неделями не появляться в доме. Это обстоятельство немного обрадовало девушку, оторванную от семьи и привычных забот. По крайней мере пересекаться с сумасшедшей госпожой придётся не так часто. Девушку поселили в комнате, смежной с комнатой Беллатрикс. Обязанностей у неë здесь было гораздо меньше, чем в поместье Блэк. Там за день она и присесть не успевала, будучи с утра до вечера загруженной уборкой, стиркой и готовкой. Здесь еë работа ограничивалась уходом за Беллатрикс, а также поддержанием чистоты в покоях хозяйки. Ежедневная работа в отсутствие Беллатрикс занимала всего несколько часов, поэтому девушка впервые столкнулась с вопросом, как распоряжаться своим досугом. По счастью, к покоям Беллатрикс примыкал и еë кабинет, в котором все стены были уставлены стелажами с книгами. Гермиона раньше не считала себя большим любителем литературы, с другой стороны, раньше она просто не могла себе позволить выделить время на чтение. Теперь же она стала понимать, сколько упустила. Гермиона открывала историю за историей. Одни были вымышленными, другие реальными, но все они были абсолютно не похожи на еë собственную жизнь. Герои влюблялись, путешествовали, мечтали. Грейнджер впезапно осознала, что у нее и мечты-то никогда толком не было, не говоря уже о путешествиях или большой любви. Все семь дней без Беллатрикс она поглащала книгу за книгой, не выбирая ни жанра, ни автора. Всё, что можно было прочесть в этой библиотеке, она хотела впитать в себя. Она наивно надеялась восполнить семнадцатилетнее отсутствие полноценной жизни за семь дней чтения. Так было и вечером восьмого дня. Гермиона сидела в кресле в кабинете хозяйки, увлеченная историей Хогвартса. Научный интерес к школе чародейства смешивался с горечью и обидой. Она могла учиться там, найти друзей, стать полноценной волшебницей и может даже после школы попыталась бы устроиться в министерство. Вместо этого она будет до конца своих дней подвязывать чулки старухе Лестрейндж и стирать еë панталоны. Дверь кабинета с шумом распахнулась, заставив девушку подскочить с кресла и уронить книгу на пол. –Вот ты где, грязнуля. Не помню, чтобы разрешала рыться в моем кабинете.– верхняя губа Лестрейндж приподнялась, воистину как у собаки, и она практически рычала, свирепо глядя на служанку. В одно мгновение она оказалась перед девушкой и отвесила ей звонкую пощёчину. –Похоже, твои мама с папой не учили тебя соблюдать субординацию. Как ты посмела прикасаться руками к моим книгам, жалкое отродье!? Ещё один удар обжёг другую щеку Гермионы, по разгоряченному лицу текли слезы. Но девушка молчала, и молить о пощаде она не станет. Грейнджер твердо помнила заветы отца: господа всегда правы, терпи, молчи, не проси. Пусть эта дамочка творит с ней, что хочет – Гермиона сильная, она стерпит. –И чего ты молчишь, идиотка? Язык проглотила? Короткой круциатус поразил младшую ведьму и заставил упасть на колени. Но было не так больно, как Грейнджер ожидала. Стратегия отца действовала. Опустив палочку, Беллатрикс приподняла лицо Гермионы, холодно рассматривая девушку. –Для первого предупреждения хватит. В конце концов это моя вина, что я бросила тебя одну, даже не обозначив наши границы. Лицо женщины постепенно теплело и хватка на подбородке перестала быть болезненной. Гермиона старалась не дышать, чтобы ненароком не сбить этого настроения. –Целуй руку в знак благодарности за отсутствие наказания и пошли. Хочу поскорее раздеться и принять ванную, а то, знаешь ли, неделя жизни в палатке – это слишком. Гермиона медлила. Неужели это весь еë протест? Разве так ведут себя те, о ком пишут книги и слагают легенды? Помолчать и поцеловать руку? Настолько ли она жалкая? Эта стерва застрелила отца, и никто не собирается мстить за него? Заметив промедление служанки, Беллатрикс снова нахмурилась и распрямилась, с надменным выражением лица протягивая девушке руку и сопровождая это суровым взглядом из-под тяжёлых век. Гермиона выдохнула, и неожиданно безумная идея, возможно, в первый и в последний раз в жизни посетила еë. Вероятно, чтение все-таки посеяло зерно вольнодумства в еë голове. Черти плясали в медовых глазах, когда девушка прикоснулась губами к бледному запястью. Она смотрела снизу вверх, как победоносная усмешка украшала полные губы хозяйки. Заметив, что Лестрейндж чуть успокоилась, почуствовав покорность гувернантки, Гермиона медленно взяла кисть Беллатрикс в свои руки и стала интенсивнее покрывать ее поцелуями. –Сладкая, поумерь свой пыл. Одного поцелуя было достаточно. – почти смеялась старшая ведьма, свободной рукой перебирая каштановые кудри. –Но если в качестве извинения ты решила отлизать мне, то сначала дай мне принять ванную. С каждым словом Беллатрикс ярость закипала в Гермионе. Дождавшись подходящего момента, девушка с силой вонзила зубы в указательный палец Лестрейндж. Еë отчаянный крик был усладой для ушей. Казалось, этот звук заставил кровь Гермионы течь по венам в два раза быстре. Старшая потянула руку на себя, но сделала этим только хуже. Гермиона не ослабила хватки, даже когда металлический привкус благородной крови напонил теплом еë рот. С триумфом девушка подумала, что не одна Беллатрикс имела повадки охотничьей собаки. Она разжала зубы только тогда, когда заклинание отбросило ее к двери, больно приложив спиной о деревянную поверхность. Теперь рассверепевшая женщина с настоящим рыком бросилась на девушку, седлая еë бёдра. –Мелкая неблагодарная сука.– ревела Лестрейндж, всем своим телом прижимая полуседящую девушку к закрытой двери. Она подняла Гермиону за грудки и ударила затылком о дерево. От неожиданности младшая ведьма прикусила губу, и уже еë собственная кровь струйкой потекла по подбородку и шее, но удовлетворение от своего поступка не давало девушке перестать улыбаться. Это бесило Лестрейндж еще сильнее. Круциатус, намного более сильный и продолжительный, чем первый, пронзил тело девушки. Когда же проклятие сняли, Гермиона почувствовала хватку на собственной шее и чужое дыхание, опаляющее жаром её искусанные губы. От неë пахнет табаком. Гермиона не особенно поняла, зачем она это отметила, но именно этот запах вернул еë из мира боли в реальность. –Надеюсь, круциатус достаточно доходчиво объяснил тебе, где ты облажалась. – фыркнула Лестрейндж, вставая с девушки. Гермиона стала остывать и первобытный ужас, от осознания того, что она посмела перечить госпоже, пробрал еë тело дрожью. Что на меня нашло? Как я посмела? Прочитала всего пару книг и уже вообразила, что я имею те же права, что и дамы из знатного рода. У них образование, родословная, манеры... Куда я полезла? Надо в срочном порядке загладить вину перед госпожой. Грейнджер стала несвязно бормотать извинения и мольбы, но Беллатрикс уже потеряла к ней всякий интерес. –Даже не хочу разговаривать с тобой, жалкая соплячка. Поднимай свой зад и подготовь мне ванную. *** Болело всё тело и второго такого наказания Гермиона бы не пережила, поэтому ей пришлось подняться, превозмогая ломоту в каждом суставе, и пойти исполнять приказ. Когда ванная с водой нужной температуры и пеной с запахом ели была готова, Грейнджер вернулась в спальню хозяйки, чтобы взять чистые полотенца и халат для неё. В то время Лестрейндж курила, высунувшись в открытое окно. Проходя мимо неё к шкафу за полотенцами, Гермиона задумалась о том, что же будет, если попытаться толкнуть ведьму с третьего этажа. Но трезво оценив свои силы, поняла, что она не в той физической форме, чтобы справиться с такой атлетичной женщиной. Это я тощая и неповоротливая малолетка, которая не поднимала ничего тяжелее кастрюли. Беллатрикс не такая. Помню, как ребенком я смотрела на неё из окна кухни. Гордая статная женщина, скачущая по двору на вороном мустанге без седла. Смоляные кудри, длинее чем сейчас и ещё нетронутые сединой, развивались на скаку, гипнотизируя маленькую впечатлительную девочку, а сильные бедра обхватывали круп коня, не давая наезднице упасть. Грейнджер помнила, как напрягались мышцы рук Беллатрикс, когда та тянула за уздечку, вынуждая животное остановиться. –Чего уставилась? Голос Лестрейндж дал Гермионе понять, что она слишком замечталась. Еë щеки покрылись румянцем от ненужных воспоминаний. Получив тишину в ответ, ведьма лишь закатила глаза. –Не отвечай. Ванная готова? –Да.– пискнула Геомиона, страх вновь оковывал еë душу. –Да, госпожа. Не заставляй меня напоминать об этом ещё раз.– Беллатрикс затушила окурок о пепельницу на подоконнике и подошла к Гермионе, встав перед ней спиной. Грейнджер не поняла, что значил этот её жест, и тупо стояла, уставившись на аристократичную осанку и талию, затянутую в корсет. –И долго мне ждать? –послышался раздражённый голос ведьмы. –Простите, госпожа, что я должна сделать? –Переспать с фестралом, мать твою. Конечно, ты должна раздеть меня, идиотка. Кровь прилила к лицу Гермионы с новой силой. Но медлить больше нельзя. Трясущимися руками она стала ослаблять шнуровку. Когда Грейнджер развязала корсет, она отложила его на постель. Вид хрупкой обнажённой спины завораживал. Сколько ей? 37? Никогда бы не поверила. Девушка сама не заметила, как зачем-то пальцем коснулась родинки на лопатке женщины. –Что ты творишь, балда!? Сними чертово платье и отвали наконец. –сквозь зубы процедила женщина, поворачиваясь к служанке и открывай той вид на свою обнажённую грудь. Гермиона понятия не имела, что творится с еë организмом. Вид пышного бюста заставил горло пересохнуть. Она поспешила опуститься на корточки, не только чтобы расстегнуть молнию на юбке, но и чтобы не быть пойманной на проявлении чрезмерного интереса к формам госпожи. Юбка упала к ногам ведьмы, и та аккуратно перешагнула через неё, давая гувернантке отправить предмет одежды покоиться вместе с корсетом на кровать. Взор Грейнджер уперся в черные кружевные стринги и стройные ноги в чулках. Неожиданно для себя она почувствовала пульсацию между ног. Что за бред? Она же женщина. Меня не может возбуждать женщина. Даже такая сексуальная... Словно в полусне девушка отцепила подвязки и медленно стала стягивать один чулок вниз. Она была так заворожена своим занятием, что, естественно, не обратила внимания, на ухмылку, с которой за ней наблюдала хозяйка. –Малышка, давай быстрее, я же уже говорила, что благодарность – после ванной. Гермиона зарделась, в одну минуту избавив женщину от туфель и чулок, и посмотрела вверх на все так же усмехающееся лицо Беллатрикс. Девушка продолжала придерживаться тактики игнорировать факт обнаженности старшей женщины, но узел внизу живота продолжал затягиваться всё плотнее и плотнее. –В ванной я сегодня сама справлюсь, так и быть. А ты почисть и убери платье, питомец. Гермиона готова была провалиться под землю, когда ощутила укол разочарования от того, что еë не взяли с собой. Ведьма скрылась за дверью ванной комнаты, а Грейнджер так и осталась сидеть на полу в фрустрации. Я бы сейчас стояла там как полная идиотка, краснея до самых кончиков ушей. Но рано или поздно Лестрейндж надоест самой мыться, и тогда мне придётся намыливать эту копну кудрей, тереть алебастровую кожу спины, видеть влажную и обнажённую, такую соблазнительную Беллу... Встряхнув головой и поняв, что она окончательно сошла с ума, раз считает Лестрейндж соблазнительной и называет Беллой, Гермиона поспешила выполнить рабочие обязанности и поскорее ретироваться в свою комнату. *** В спальне Гермиона присела на кровать, прислонившись спиной к изголовью. Стресс, пережитый сегодня вечером, отнял у нее слишком много сил и душевных, и физических. Её неумолимо клонило в сон. Девушка отчаянно боролась с усталостью, зная, что Лестрейндж, наверняка, еë еще вызовет. В конце концов, Грейнджер сама не заметила, как задремала. Разумеется, разбудил еë истеричный крик «Питомец! », доносившийся из покоев Беллатрикс. Гермиона, как подорванная, подскочила с кровати и стремглав бросилась к хозяйке, чтобы не получить порцию пыточного за нерасторопность. Кажется, нижняя челюсть Гермионы упала куда-то на пол, потому что вид Беллатрикс в изумрудном шёлковом халатике и с влажными волосами, покрывающими плечи, впечатлял. Халат был плотно запахнут и не открывал больше кожи, чем следует. Но вид затвердевших сосков сквозь натянутую ткань халата не оставлял места для фантазии Грейнджер. –Пошли, буду учить, как ухаживать за моими волосами. – безэмоционально бросила женщина, не обращая никакого внимания на девушку и еë оцепенение, и прошла к туалетному столику. Гермиона приблизилась к хозяйке, аккуратно присевшей на стул у трюмо. Слава Богу эта бестия слишком вымотана для насмешек и почти игнорирует моё присутствие. Так гораздо спокойнее. –Сначала на влажную кожу головы наносишь этот крем, – глядя на гувернантку через зеркало, Беллатрикс указывала на разные баночки в правом углу стола, – Потом по длине волос вот этот. Затем я заклинанием сушу волосы, далее ты наносишь на них этот спрей и аккуратно, я ещё раз уточняю, аккуратно расчесываешь их. Всё понятно? Закончив инструкции, Беллатрикс откинулась на спинку стула и закрыла глаза, даже не дождавшись ответа девушки. Гермиона поспешила открыть банку первого крема. Сделав глубокий выдох, девушка набрала белой субстанции на пальцы и отважилась запустить руки в волосы Лестрейндж. Кудри Беллатрикс ниспадали водопадом до лопаток, и, хотя их обладательнице было уже под сорок, седина была отчётливо заметна лишь на висках. Сначала касания Гермионы были осторожные, словно она боялась, что может расколоть череп ведьмы одним неверным поворотом ладони. Не услышав замечаний со стороны ведьмы, Гермиона успокоилась, входя в некое подобие транса и уже уверенными массирующими движениями проходясь по коже головы. Спустя пару минут Грейнджер почти закончила массаж, когда еë молчаливую работу прервал сдавленный стон удовольствия от Беллатрикс. Боже, я делаю Лестрейндж приятно. Отлично, Гермиона Грейнджер, ты ублажаешь убийцу своего отца, просто наиковарнейшая месть получается. –Киска, а ты начинаешь мне нравится. Мозгом ты, явно, не блещешь, но оно нам и не нужно. – опущенные веки Беллатрикс подрагивали от наслаждения, а сама она чуть ли не урчала, как ласковая домашняя кошка. –Надеюсь твои золотые пальчики умеют не только массаж делать. Последняя реплика Лестрейндж заставила Грейнджер поперхнуться, за что она заслужила недовольный взор от Беллатрикс через зеркало. Гермиона извинилась и вернулась к работе. Она не знает точно, сколько времени ушло на все манипуляции с волосами, но, когда дошли до расчесывания, руки девушки ужасно ныли и их хотелось поскорее опустить. Наконец уход был окончен и Гермиона осмелилась заговорить. –Госпожа, что-то ещё от меня требуется сегодня? –Хм, – Беллатрикс закинула ногу на ногу, обдумывая ответ на вопрос девушки. Этот непроизвольный жест почему-то привлек внимание Гермионы. Бледное бедро контрастировало с тёмной тканью халата, что зацепило взгляд Грейнджер. –Постельное бельё надо бы сменить, к тому же сегодня пятница – Роди должен заглянуть, –Лестрейндж затуманенным взглядом уставилась в окно и скорее рассуждала вслух сама с собой, чем отдавала приказ. –И кажется я сегодня не ела, наверное надо... Выпить бы. –Мне заказать у домовиков ужин для вас? – зачем-то прервала Гермиона монолог ведьмы. Лестрейндж как-будто очнулась и наконец удосужилась развернуться к девушке, проходясь оценивающим взглядом. –Поменяй постельное и свободна. – холодно ответила женщина и резко поднялась, направляясь к подоконнику в поисках сигарет. *** Беллатрикс ушла, оставив Грейнджер расправляться с бельём. Кровать была по-настоящему королевских размеров и застелить еë было задачей довольно энергозатратной. Весь дальнейший вечер Гермиона не могла перестать прокручивать в голове слова Лестрейндж. Она упомянула «Роди», интересно, смена постельного белья как-то связана с тем, что она ждёт мужчину в гости. Неужели они настолько заняты, что даже секс планируют заранее? От одной мысли, что Беллатрикс будет трахаться со своим мужем прямо у неё за стенкой, Гермиону передёрнуло. От отвращения, само собой. Грейнджер решила пораньше сходить в душ и лечь спать, чтобы ненароком не услышать всё то, что будет происходить в соседней спальне этой ночью. *** По закону подлости именно сегодня бессонница решила почтить Грейнджер своим визитом. Как же Гермиона пожалела, что позволила себе задремать, пока Беллатрикс была в ванной. Теперь девушка ворочалась с боку на бок, пытаясь очистить голову от ненужных мыслей и уснуть. Кто у них доминирует? В жизни не поверю, что кто-то может подмять Беллатрикс под себя. Готова поклясться, что поза наездницы еë любимая. За стенкой послышался низкий мужской голос, рассказывающий что-то, а затем последовал заливистый женский смех. Опасения Гермионы сбылись. Нетрезвые Лестрейнджи в соседней комнате, и теперь Грейнджер не уснет стопроцентно. Разговоры затихли. Любопытство сжигало девушку изнутри, вынуждая подойти к двери и опуститься на корточки у замочной скважины. Было отчётливо слышно два тяжёлых дыхания, но видеть Гермиона ничего не могла – кровать была справа от двери. Надеясь остаться незамеченной, она осторожно повернула ручку и на пару сантиметров приоткрыла дверь. Удача была на еë стороне, потому что провернуть это удалось практически беззвучно. Гемиона была готова выкрикнуть «бинго», когда перед ней развернулась картина обнажённой Беллатрикс сверху, насаживающейся на член Родольфуса. В полутьме облик еë казался еще более демоническим, чем при свете дня. Одной рукой Беллатрикс опиралась на плечо мужа, а другой сминала собственную пышную грудь. Кудряшки на запрокинутой назад голове подпрыгивали от быстрых движений, а алые влажные губы были распахнуты, жадно глотая воздух. Огромные мужские ладони сжимали тонкую талию, направляя бёдра супруги и задавая темп. Гермиона поймала себя на мысли, что еë собственное напряжение тоже нарастает. Я едва ли могу разглядеть этого мужчину отсюда, что меня тогда так сильно возбуждает? И, черт возьми, я не могу оторвать глаз от Беллы. Что я творю? Подглядываю за супругами в их же спальне. Очевидно, я просто чокнулась. Родольфус прогнулся в пояснице, останавливая руками движения жены. –Уже?– хрипло засмеялась Беллатрикс, выпрямляя спину и закусывая губу. Как же Гермионе захотелось прикоснуться к этим чувственным устам. Хотя бы кончиком пальца, просто чтобы узнать действительно ли они такие мягкие, как кажутся. –Я так понимаю, второго раунда не будет? – голос Беллатрикс был низким и цепляющем что-то внутри Гермионы. Родольфус пробурчал что-то нечленораздельное, поглаживая женщину по бедру. Младшая ведьма перевела взгляд на ониксовые глаза брюнетки и обмерла. Лестрейндж смотрела чётко на Гермиону. Эмоции на лице старшей пронеслись вихрем: удивленно расширенные глаза, затем раздраженно сведённые брови и наконец похотливая ухмылка. Язык Беллатрикс мучительно медленно обвёл верхнюю губу, а жемчужно-белые зубы прикусили чуть более полную нижнюю. Зрительный контакт ведьма не прерывала, с упоением любуясь, как тяжело сглотнула Гермиона. Женщина снова начала двигаться вверх и вниз, прогибаясь в спине, открывая девушке вид на грудь. Это персональная пытка для Гермионы за вмешательство в частную жизнь хозяйки. –Белла, я хочу спать, слезай давай.– Родольфус решил прервать провокацию, задуманную женщиной. –Стареешь, Роди.– бубнила Лестрейндж, садясь рядом на кровати. –Вообще-то ты старше меня на два года.– накрываясь одеялом, полусонно отвечал мужчина. –В моей кровати надо трахаться, а заниматься арифметикой будешь у себя в комнате.– Беллатрикс почти по-детски надула губы и сложила руки под грудью. В этот момент она была похожа на рассерженного ребенка, с которым папа не хочет играть в прятки. Гермиона еле сдержала смех от этого сравнения. –Всё, освобождай помещение, счетовод. –Блэк, ради всех святых... Женщина не дала мужу договорить, стянув с него одеяло. Раздражённый мужчина, чертыхаясь, забрал недопитый стакан виски, стоявший на прикроватной тумбочке, и ушел, даже не удосужившись одеться. –А теперь ты, мерзавка. Живо ко мне. –неприкрытая угроза звучала в голосе Лестрейндж без намека на игривость, которая была в нём всего несколько минут назад. Похолодевшая Гермиона на ватных ногах подошла к кровати. Голая Беллатрикс восседала посреди смятой постели и взглядом прожигала молодую девушку. –Не бойся, сладкая.– женщина на четвереньках стала подползать к тому краю кровати, у которого стояла Гермиона. Еë слова были приторно-сладкими, а движения – по-кошачьи грациозными. Грейнджер могла только поражаться пластичностью старшей ведьмы. Наверняка она хорошо выпила, раз медлит, иначе бы круциатус уже был пущен в дело. Женщина встала прямо перед Гермионой, приблизившись к еë лицу так, что их носы практически соприкасались. От этой смертоносной разгоряченности тела перед ней у Грейнджер начинала кружиться голова. Беллатрикс пахла елью, сигаретами и виски. Еë аромат дурманил. –Раздевайся.–безапелляционно прошептала в самые губы Лестрейндж. Гермиона было открыла рот, чтобы протестовать, но непонятно откуда в руках хозяйки появилась волшебная палочка, которую та приставила к горлу гувернантки. –Живо. Грейнджер пришлось избавиться от одежды под прицелом палочки Беллатрикс, которая мирно потягивала свой виски, изучающим взглядом блуждая по телу младшей ведьмы. –Чудненько, а теперь слушай сюда: облажаешься и не сможешь удовлетворить меня – пожалеешь, что родилась на свет такой любопытной извращенкой. Беллатрикс надавила на плечи смущенной девушки, вынуждая ту опуститься на колени. Схватив Гермиону за волосы, она откинула её голову назад, поглаживая щеку девушки. –Крошка, не будь как дядя Роди, не подводи тётушку Беллу. Она все-таки всю неделю работала и хочет сегодня нормально кончить. Гермиона ждала, что будет дальше, и, когда такие желанные губы Беллатрикс наконец накрыли еë собственные, казалось, что ни один алкогольный напиток мира не может опьянять сильнее, чем этот поцелуй. Лестрейндж кусала тонкие девичьи губы, грубо проникая языком в чужой рот и не давая возможности Гермионе глотнуть свежего воздуха. Обе руки хозяйки переместились на шею гувернантки, ощутимо сдавливая еë и перекрывая доступ к кислороду окончательно. Гермионе казалось, что еще секунда и она провалиться в обморок, но удушье резко прекратилось. Женщина села на край кровати, широко раздвинув ноги. Она вновь запустила руку в каштановые кудри служанки, царапая длинными ногтями кожу головы, и практически ткнула девушку носом в свою промежность, вынуждая перейти к действию. Грейнджер никогда не ублажала женщин и достаточно смутно представляла, что именно от неё требуется. Еë сексуальный опыт в принципе был небольшим и не очень здоровым. *** Сириус Блэк часто бывал в доме своего дяди и вообще был с ним гораздо ближе, чем с родным отцом. Племянник мог неделями оставаться в поместье Сигнуса Блэка, помогая тому с министерскими бумагами и составляя компанию на конных прогулках. А еще он любил наведываться поболтать с мистером Грейнджером, пока тот был жив. После его смерти Сириус стал навещать миссис Грейнджер и еë дочь, возможно, он делал это потому, что чувствовал себя виноватым в гибели их отца и мужа. Он дарил дорогие подарки, интересовался здоровьем миссис Грейнджер и даже по чуть-чуть обучал Гермиону заклинаниям. Однажды,– Гермионе было пятнадцать тогда – он предложил ей прогуляться по окрестностям и выпить вина. Девочка-подросток, очарованная взрослым и галантным аристократом, проявившим к ней интерес, без задней мысли согласилась на эту затею. Хотя потом, оценивая произошедшее, Гермиона не считала свой первый раз изнасилованием. Она так захмелела тогда, что первая полезла к Сириусу, а он и рад был такому повороту событий. Он был довольно нежен с ней... *** Отбросив воспоминания, Гермиона решила действовать по наитию. В конце концов, ничего сверхъестественного от нее не требовалось. Грейнджер обхватила губами клитор Беллатрикс, нежно посасывая его, а затем добавила язык, который то надавливал на пульсирующий комок нервов, то проходился вдоль истекающих соком складок. Дыхание Лестрейндж сбилось, она до боли сжала волосы девушки, плотнее прижимая к себе её лицо. Бедра Лестрейндж мелко задрожали, и долгожданный рваный стон Беллатрикс разлетелся по комнате, оповещая Гермиону о том, что ей удалось отработать свою оплошность перед госпожой. –Ох, киска, где ты так научилась? Только не говори мне, что кто-то из мои сестер уже воспользовался тобой? –хихикала Беллатрикс, откидываясь на спину и восстанавливая дыхание. –Это мой первый раз с женщиной.– Гермиона поднялась с колен и села на край кровати, она чувствовала себя отвратительно. Она ведёт себя с Лестрейндж как последняя шлюха: исполняет все её приказы и сносит унижения. Гермиона как будто только осознала, что вся эта грязь правда случилась с ней. И Грейнджер не может возражать Блэкам, не то, что язык не поворачивается, а даже мысли о реальном протесте пугают её. Она до сих пор не понимала, как решилась на выходку с укушенным пальцем. Как-будто исполнять любые просьбы любого Блэка и любой ценой было заводской настройкой у каждого в еë семье. *** Когда Гермионе едва исполнилось два года, еë мать снова забеременела. Это было незапланированно, но тем не менее чета Грейнджеров с радостью и волнением ожидала пополнения семейства. Миссис Грейнджер подарила мужу здорового розовощекого парнишку. На тот момент Нарцисса Блэк была юной девушкой, которая сразу после своего восемнадцатилетия вышла за Люциуса Малфоя. Спустя несколько месяцев общественность узнала, что род Малфоев ждёт наследника. К несчастью, мальчик родился на пару недель раньше срока. И это была лишь половина беды – у леди Малфой пропало молоко. Рыдающая Нарцисса умоляла миссис Грейнджер выходить Драко и сулила ей всё, что та попросит, лишь бы она спасла еë сына. –Джин, ты ещё сможешь родить, ты здоровая молодая женщина, – у Нарциссы уже не осталось слез на рыдания, и всё, что она могла – всхлипывать, заламывая руки Грейнджер. –Целитель сказал, что я больше не смогу забеременеть. Если Драко не выживет, то я не знаю, что со мной будет. Миссис Грейнджер спасла наследника Малфоев, отдавая ему всё свое молоко. Как показала история, действительно, Драко стал единственным ребёнком Нарциссы. Но и сама Джин больше забеременеть не смогла. Сына Грейнджеров звали Тоби. Не получив материнского вскармливания, его организм значительно ослаб, и в два месяца мальчик подхватил пневмонию. Он умер безболезненно. Друэлла Блэк оборвала его жизнь одним взмахом волшебной палочки. *** –Хорош залипать в никуда, подай сигареты, крошка.– Гермиона получила толчок в бок, вынуждающий еë подняться. Беллатрикс закурила прямо лёжа на кровати, стряхивая пепел на паркет и не утруждая себя подходить к окну. –Белла,– еле слышно позвала Гермиона, невидящим взглядом смотря в потолок. –Чего, Грейнджер? Странно, не убила за фамильярность, ещё и ответила, ещё и по фамилии ко мне, без всяких дурацких прозвищ. –Убей меня. – Грейнджер всё так же немигающе пялилась вверх. –Прости, но нельзя убить того, кто уже мёртв, детка. –Не говори чепухи, я живая.– Гермиона в итоге развернулась к Лестрейндж. Лица обеих волшебниц были спокойными, как никогда прежде. –Сама-то веришь в это? Всё твоё существование – это Блэки. А твоя жизнь оборвана твоей же семьёй. Вы уже пять веков кормитесь с нашего стола, ведь так хотите быть с сильным покровителем. Сделав паузу, но не получив ответа, Беллатрикс приподнялась на локтях, пытаясь понять расслышала ли еë девушка. Убедившись в том, что еë слушают, но просто не понимают, Лестрейндж продолжила. –Почему, ты думаешь, твоя мать не ушла, когда я застрелила Грейнджера? Или почему ты позволила Сириусу выебать тебя в пятнадцать лет в грёбаном лесу? Насколько я знаю с тех пор он стал гулять с тобой намного чаще? Или может ты знаешь, зачем твоя мать вскормила Драко, позволив твоему младшему брату умереть? Слезы стояли в глазах Гермионы лишь от одного упоминания всех этих ужасных моментов из прошлого. Грейнджер отчаянно замотала головой из стороны в сторону. Лестрейндж безжалостно говорила дальше. –Да потому, что вы отчаянно боитесь отойти от насиженной кормушки, которая обеспечит вас кровом и едой без лишнего напряжения ума. Вам по факту плевать на всё, кроме желания хозяина. Всё, чтобы угодить, чтобы заполучить место под солнцем и сохранить шкурку в тепле неважно ценой ли своей чести или пожертвовав жизнью родного человека. –Ты говоришь так, будто Блэки – семья святых. – ядовито выплюнула Гермиона, пытаясь держать зрительный контакт с Беллатрикс сквозь пелену слез. Лестрейндж хохотала. –Нас можно обвинять в убийствах, пытках, изнасилованиях, обмане и многом-многом другом. Сейчас уж и не упомнить. Но то, что нам никак нельзя вменить в вину, – так это предательство собственных плоти и крови. Блэк думает о семье – семья думает о Блэке и никак иначе.       Беллатрикс зло сверкнула глазами в предрассветных сумерках, делая паузу, чтобы затушить очередной окурок и вновь возвращаясь к своей тираде. –И запомни, крошка: богема грешна, знает, что грешна и поэтому никого не судит. Я не виню ни тебя, ни твою семью. Просто мы наверхушке пищевой цепи именно потому, что познали все эпостаси грехопадения и в этом познании не передушили друг друга, а намертво сплотились. Вы же настолько уязвимы, потому что лицемерно боитесь обнажить свои пороки даже перед родными. Мы играем на ваших подковерных слабостях. Вы же на наших грехах почему-то не играете, хотя они все на виду и сделать это было бы гораздо проще. Гермиона хотела выкрикнуть что-нибудь про сумасшествие Беллатрикс или про то, что она перебрала с виски. Но взгляд женщины был пугающе трезвым и серьёзным. –Я ещё могу изменить свою жизнь. Едва ли Лестрейндж поверила в слова гувернантки. Гермиона вгляделась в выражение еë лица и поняла, что Беллатрикс впервые улыбается. Это не ухмылка и не оскал, а полная горечи и беспричинной тоски улыбка. –Попробуй, мешать не буду, я только за. Иди на все четыре стороны. Сколько тебе? Нормальные люди начинают думать своей головой лет с шести, тебе же придётся начинать делать это в семнадцать. Тем не менее, удачи.– Беллатрикс взяла в рот очередную сигарету, протягивая открытую пачку девушке. –Хотя, боюсь, что поздно пить боржоми, когда отказали почки. Они молча курили, сидя на кровати. За окном занимался рассвет, озаряя слабым светом спальню, где догорали свечи, которые никто так и не догадался затушить. Голубоватый дым стелился клубами под потолком. –Рабом подчас быть гораздо проще. Свобода – слишком большая ответственность. –Бинго, Гермиона.