Исповедь рептилии

В который раз они встречались после того, как жизнь рептилии подходила к своему логичному концу. Новый мир, новый авантюрист, новый сюжет и закономерный исход. Иногда авантюрист был не один, но это не отменяло того факта, что каждый из них считал своей главной целью в этой кубической жизни — убить дракона Края. Как они приходили к этой цели — оставалось неизвестным, но все они без исключения рано или поздно вторгались в измерение Края. Измерение, из которого существовало только два выхода — смерть или авантюриста, или великого и ужасного дракона, правящего этим местом. Смерть рептилии насыщала жизненной энергией портал, созданный из нерушимой породы и ведущий обратно в нормальное измерение. И конечно, не всем удавалось победить рептилию; некоторые погибали в агонии от тяжелых ударов её лап, разрывающих плоть и дробящих кости в пыль, от жаркого пламени из недр дракона, сжигающего всё до пепла, или просто от падения в бесконечную бездну, что раскинулась под левитирующими в воздухе островами. Разница была лишь в том, что после смерти дракона мир продолжал жить, а после смерти авантюриста, которого именовали просто «Стивом», мир тотчас прекращал своё существование. Измерение, в котором находилась чешуйчатая рептилия после своей смерти, называлось не иначе как «Бедроковым плато». Коренная порода на миллионы блоков во все стороны, абсолютно ровная и безжизненная — идеальное место для Херобрина и его гостей. Ничто не мешало их задушевным беседам после очередной смерти дракона.       — В этот раз ты продержалась дольше обычного, — промолвил Херобрин, фигура с белыми глазами, в бирюзовой рубашке и синих штанах. Рептилия лежала на коренной породе, свернувшись клубком и прикрыв свою морду крылом, будто бы стараясь избежать зрительного контакта с творцом.       — Дольше… — фыркнула она. Творец медленно подошёл к ней, пытаясь заглянуть под крыло бестии, но та категорически противилась этому, лишь плотнее закрывая свою морду.       — Чего нос воротишь? — поинтересовался творец, приподнимая крыло дракона рукой.       — Зачем ты так поступил? — вопросила она, издав досадливый урчащий звук.       — Что? За тонкой тканью крыла таилась залитая слезами морда огнедышащей рептилии. Она смотрела, казалось, прямо в душу создателя со слегка прищуренными глазами и лёгкими подергиваниями век.       — Эта жизнь… Она была не такой, как обычно. Зачем ты её изменил? — спросила она.       — Но… Я ничего не менял. Что произошло? — с непониманием в голосе ответил создатель. Обычно всегда весёлая и задорная рептилия с воодушевлением рассказывала, как она героически сражалась против очередного Стива. А если их было больше одного, так её прямо распирало от эмоций. Как она на виражах уходила от града летящих в неё стрел, как мастерски попадала фаерболлами прямо по человеку, после чего его тушка моментально превращалась в хрустящую корочку. Иногда в сражение вмешивались орды эндерменов, поймавшие на себе шальной взгляд Стива. Одни и те же истории, которые Херобрин слышал тысячи раз, и уже никак на них не реагировал, лишь давая выговориться самому могучему существу во всём обширном и необъятном кубическом мире.       — Не менял? — выпалил грохочущим голосом ещё миг назад ревевший дракон. — Что значит «не менял»?! Неисчислимое количество раз я возрождалась в новом мире, так похожем на предыдущий… Неисчислимое количество раз он так же резко обрывался и так по бесконечному кругу! И ты хочешь сказать, что он решил сам по себе запихнуть меня в обычное измерение, вместо моего нормального и такого родного сердцу дома?! Вскочив на все свои четыре лапы, драконша будто была готова взорваться на мелкие кусочки от распирающей её злости. Чешуя блестела под застывшим над горизонтом солнцем, переливаясь всеми оттенками фиолетового, из ноздрей валили языки пламени, а ещё мгновение назад заплаканные глаза тут же высохли из-за самонагрева рептилии.        — В обычный мир? Воу-воу-воу, погоди, притормози, — опешил Херобрин, по щелчку пальцев создавая над драконом целый водяной водопад. Вода тут же хлынула вниз, окатывая горящую эмоциями рептилию с ног до головы, превращаясь в кубометры пара, едва соприкасаясь с её чешуёй. — Давай ты успокоишься и обо всём мне расскажешь, что с тобой произошло. А я постараюсь сделать так, чтобы такого больше не повторилось, хорошо? Теперь уже мокрый дракон глубоко вздохнул, поворачиваясь спиной к создателю, и обратил свой взор к солнцу. Усевшись на пятую точку, она обернула себя хвостом и поджала крылья, закрыв глаза от нового витка эмоций.       — А может, я хочу, чтобы это повторилось… — промолвила она.       — Если захочешь, я могу это устроить, — ответил творец, левитируя по воздуху к рептилии и аккуратно восседая рядом с ней. — Но для этого, пожалуйста, поведай мне о том, что с тобой произошло.       — Обычно ведь ты наблюдаешь за тем, что происходит в мире, разве нет? — вопросила та.       — Не всегда. Иногда приходится подумывать над тем, какими творениями можно ещё разукрасить наш прекрасный мир. Вот я и отлучаюсь на подумать да поэкспериментировать сюда, оставляя созданную вселенную на самотёк, — отвечал создатель. — Система молчит, кстати.       — Молчит? — с ноткой радости в голосе вопросила рептилия. — Это значит, что…       — Что последний созданный мир всё ещё цел, как и главное его существо. Так что произошло? Драконша бросила краткий и быстрый взгляд в сторону творца, сидящего на бедроковой табуретке и глядящего куда-то вдаль, в сторону бескрайнего и однообразного горизонта. Даже на небе не было ни облачка, сплошная пустыня, заполненная бесконечным покрывалом из коренной породы.       — Тебе покороче или подлиннее?       — На твоё усмотрение.       — Ну что ж… Первые странности начались ещё в предыдущей моей жизни. Там было четыре авантюриста, и мы вели весьма ожесточённую схватку. Обсидиановые столпы рушились один за другим, причиняя мне невероятную боль при каждом взрыве лечащих кристаллов. Когда они пропали все до единого, я почувствовала, что нахожусь совсем близко к своей неизбежной смерти, и решила забрать хоть одного из них с собой. Я взмыла в бескрайнее тёмное небо и резко спикировала на авантюриста, но получилось так, что он стоял в неактивном портале. Я впечаталась мордой прямо в портал и начала куда-то глубоко падать. Моё тело мгновенно онемело, крылья не слушались, да и лапы тоже. Всё, что я смогла сделать, так это повернуть голову вверх и увидеть, как четыре изумлённых человеческих лица наблюдают за моим падением в казалось бы бесконечную бездну портала. Я послала напоследок огненный шар прямо в них, а в следующий миг отключилась. А когда открыла вновь глаза, обнаружила себя в… нормальном измерении, — вещала рептилия. Творец был заинтригован. Ведь ещё никогда не случалось такого, чтобы проникновение в неактивный портал приводило к падению в какую-то внутреннюю бездну, хотя вполне вероятно, что сама драконша никогда в своей жизни не путешествовала через портал. И в момент, когда она умирала, по необъяснимой причине колодцеобразная структура активировалась раньше времени и телепортировала её в обычное измерение. Только вот ушла она из одного мира, а вернулась в совершенно иной, новый.       — То есть ты гналась за авантюристами, впечаталась в портал и попала в стандартный мир при условии, что портал не был активен, так? — уточнил Херобрин.       — Так, — громыхнула рептилия, косясь на творца. — Я не сумасшедшая, говорю чистую правду!       — Да я и не… С чего бы тебе меня обманывать? — умиротворённо ответил тот. — Так, ты оказалась в обычном мире. И что было дальше?       — Я… я… растерялась, самую малость. На морде дракоши вырисовывалась эмоция лёгкого смущения и стыда, стоило ей только вспомнить то, что происходило дальше. Крики, возгласы, ужас в глазах всех тех, кто её заметил сразу после неудачной телепортации, крепко отпечатались в её сознании, и их так просто уже было не позабыть.       — И-и-и? — протянул творец, повернув голову в сторону собеседницы и вопрошающе посмотрев.       — Первое, что я обнаружила, — кратер исполинских размеров, метров сто в диаметре, и повсюду горящую землю, лес, траву… Вообще всё горело. Я увидела какое-то животное, которое сгорало заживо подобно засмоленному факелу. Оно казалось таким милым и пушистым, но из его пасти вырывался пропитанный болью и агонией вопль. А сразу после этого я обнаружила, что их было несколько больше, чем пара животных. Целое стадо белых и пушистых облачков, сгорающих в единой агонической симфонии. Это было ужасно. А потом… потом пришли они.       — Кто? Местные жители?       — Типа того. Они были похожи на авантюристов, только несколько другие. В коричневых балахонах, с вилами, арбалетами и топорами. Они были одновременно напуганы и очень злы, потому что решили, что именно я виновата в том, что половина их деревни испарилась как по щелчку пальцев. Я увидела это сразу после того, как взмыла в воздух, не желая усугублять и без того печальную ситуацию. После этого я поспешила улететь туда, куда глаза глядят, так быстро, как никогда ранее в своей жизни. Я мчалась сквозь леса, поля, моря и океаны, не опускаясь на землю несколько дней и ночей, без перерывов на отдых, в едином порыве непонимания и страха. Впервые в своей жизни мне было страшно за свою… Жизнь? Душу? Сознание? — взбудоражено говорила эндер-дракон, растерянно поглядывая по сторонам, на синее небо и в бескрайний горизонт. — В общем, я просто летела куда-то, сама не зная куда. Впервые в моей жизни что-то пошло по сценарию, который мне был незнаком.       — Понимаю. Когда твой привычный уклад жизни рушится, ввергая тебя в неопределённость, даже я бы в такой ситуации растерялся, — понимающе отвечал Херобрин, хлопая рукой по массивной лапе дракона.       — Вот-вот! А когда я приземлилась, то с удивлением обнаружила, что земля под ногами не такая уж и твёрдая, и малейшего неверного движения с моей стороны было достаточно, чтобы… Ну, банально повалить огромное дерево, как какой-то кустик. Правда, там я снесла половину горы вместе с её флорой и фауной… — виновато улыбнувшись, продолжила она. — Но не суть. На всякий случай я отлетела от этого места ещё на неопределённое расстояние и окончательно приземлилась на каком-то каменистом острове посреди океана. Он выглядел достаточно безжизненным и пустым для того, чтобы я хоть кому-то там могла помешать.       — А дальше что было?       — Поспать прилегла. Голодная и уставшая после нескольких суток непрерывного полёта, стоило мне лечь на подогретые моим дыханием камни, как меня тут же вырубило, будто меня вновь убили. Творец сидел, сцепив руки в замок, уткнувшись в них лбом, и внимательно слушал рассказ из уст рептилии, вникая в произошедшее и пытаясь уловить ту самую нить, из-за которой всё пошло не так, как обычно.       — И, получается, ты жила в этом мире, пока тебя не убил авантюрист, так? — высказал наиболее логичную догадку Херобрин.       — Нет! — воскликнула она, рассерженно посмотрев на творца своими фиолетовыми глазами с вертикальными зрачками, в которых читалось крайнее возмущение от услышанного. — Но проснулась я не по своей воле, а от того, что в меня кто-то тыкал палкой со словами «Какого хера ты тут забыла?». Открыв свои заспанные глаза и устремив взор на внешний раздражитель, я тут же вскочила, заняв боевую стойку, и приготовилась к бою с очередным, как мне казалось, авантюристом, который хотел убить меня. Но я ошиблась… Она замолчала на несколько минут, вглядываясь в одну единственную точку перед собой на коренной породе, пока теперь уже создатель косился в её сторону, ожидая продолжения истории.       — Судя по всему, он не хотел с тобой воевать, а попытался подружиться, так? — прервал многоминутную тишину творец.       — Ну… Да. Он не атаковал меня, вместо этого лишь осматривал с каким-то искренним и простым любопытством. Мне даже стало как-то неловко: я была в одном шаге от того, чтобы разорвать его на куски, хотя от него я не наблюдала ни малейших признаков агрессии. Более того, этот загадочный авантюрист поделился со мной едой, когда мой живот предательски забурчал так, что кажется это можно было услышать на другом континенте, — на её устах появилась лёгкая, едва различимая улыбка, а голос стал значительно мягче. — Он меня покормил, представляешь?       — Это забавно, — отвечал творец. — Не помню ни единого подобного случая возможной дружбы между тобой и Стивом. Этот случай воистину уникален.       — Да! Мы немного поговорили, сидя на скалах, и когда он собирался отплывать домой, я предложила его подбросить. И, если честно, лучше бы я этого не предлагала, ибо, как оказалось, та самая гора, которую я снесла по случайности, была его… Домом. Я была готова сквозь землю провалиться в этот момент от стыда, но на удивление Стив воспринял это достаточно мягко, вежливо попросив посодействовать в восстановлении его дома.       — И ты согласилась?       — Ну, да? — вопросительно ответила рептилия, вставая на ноги и начиная медленно наворачивать круги вокруг творца, всё так же сидящего на своей бедроковой табуретке. — А что мне делать? Сказать: «Иди нахер, твой дом — твоя проблема и разбирайся с этим сам, друг мой»? — продолжила она, рассмешив творца. — Да, строитель из меня, конечно, так себе, но я честно старалась. Таскала камни, крошила деревья, помогала, чем могла… Мы провели огромное количество времени вместе, трудясь бок о бок, трапезничая, спя, а иногда и сражаясь. Разная нежить, пауки и нечто зелёное и взрывоопасное постоянно пыталось отправить авантюриста на тот свет, но пока я была рядом, все эти попытки были обречены на грандиозный провал.       — Ни одно существо не способно потягаться с тобой по силе, это и понятно, — пояснил творец. — Нет такой силы, кроме самого Стива, что могла бы тебя одолеть.       — Да, наверное. Ну и когда мы закончили восстанавливать его дом, он предложил свою помощь по возвращению меня в родные края, что заняло ещё очень, очень продолжительное время. Для того чтобы отыскать портал, требовалось найти какую-то крепость с помощью… Глаз эндерменов. Эти глаза, замешанные с каким-то порошком, приобретали способность указывать на ближайшее местоположение портала в Край. Для получения этих глаз Стиву пришлось отправиться в какое-то измерение, которое все называли адом, потому как в обычном мире никто и никогда не видел живого эндермена. Добыв глаза и отыскав крепость, мы без раздумий прыгнули в активный портал. Я попала в родные сердцу края, знакомые до приятного покалывания в сердце, к себе домой, и всё было хорошо ровно до того момента, пока я не увидела Стива, который вошёл в портал вслед за мной. Рептилия резко оборвала свой рассказ, и творец заметил, как её мордашка вновь погрустнела, а на глазах стали наворачиваться слёзы. Она поникла, припав к земле всей своей тушкой, и тихо выдохнула, уткнувшись носом между своих передних лап.       — Из Края только один выход: мёртвый дракон и активный портал… — шёпотом продолжил Херобрин. — Если хочешь, можешь не продолжать. Наверное, было тяжело сражаться против своего друга. Это, вероятно, было так, хоть мне этого и не понять из-за отсутствия друзей, чувств и прочего сопутствующего.       — Сражения не было, — промолвила драконша.       — Не было? — удивлённо переспросил творец.       — Я всё решила мирно, без излишней жестокости и ненужного кровопролития.       — То есть?       — Добровольно.       Она высоко подняла свою голову к солнцу, прикрыв мокрые от слёз глаза и едва сдерживая редкие, глубокие вздохи.       — Я продолжу жить в других мирах, а он должен продолжать жить в этом. Я буду всегда помнить это знакомство, длящееся мгновение по меркам моей жизни.       — Мне тяжело представить, что творилось в твоей голове в этот момент, что ты чувствовала, переживала. Прими мои глубочайшие соболезнования, этого не должно было происходить, — творец левитировал рядом с рептилией, аккуратно проглаживая её по мощной шее.       — Всё в порядке… Я ни о чём не жалею. Всё произошло так, как произошло, — отвечала она, не замечая, как между её чешуйками по всему телу появлялось слабое фиолетовое свечение, исходящее будто бы из глубины дракона.       — Кажется, система отправляет тебя в новый мир, — сказал творец с лёгкой улыбкой, наблюдая, как свечение медленно, но верно набирает яркость, так что и сама рептилия начала его замечать.       — Надо собраться, а то совсем расклеилась. Для такой прелести, как я, это недопустимо! — рыкнула она, смахивая слёзы со своих глаз и топая лапкой по бедроку. — Я готова вновь принять свою стандартную роль. Я готова к новым сражениям. Я готова… Наверное…       — Тогда удачи тебе. А я пока подумаю, как можно улучшить вот это, — щёлкнув пальцами, Херобрин воссоздал перед собой лечащий кристалл, который беспорядочно крутился в воздухе, опускаясь и поднимаясь на полметра над землёй. — Вроде лечат, а если задеть, то покалечат… Странная штука. И кто её такой придумал?       — Эй! Зачем тебе… — начала было рептилия, но не успела договорить — тотчас пропала из мира Херобрина. Система отправила её туда, где она была нужна именно сейчас, и Херобрин не имел к этому почти никакого отношения. По крайней мере, так было на первый взгляд, потому что неспроста творец достал лечащий кристалл перед собой — артефакт, который не имел никакой ценности ни для кого, кроме дракона, чья душа наполнялась жизненной энергией прямо из него, неисчерпаемого, но нестабильного источника энергии. Как только последний отблеск света рептилии исчез в воздухе, Херобрин устало опустился на бедроковую табуретку и тихо прошептал: — Мир не всегда столь предсказуем, как хотелось бы, хотя и создается фактически под копирку для каждого авантюриста. Удачи тебе, моя дорогая подруга, надеюсь мы встретимся ещё не скоро. Он вздохнул, и пустота вокруг него замерла, словно сама вселенная на миг застыла в ожидании новой истории, нового начала.