Are you sure?

Если бы я мог вернуть момент, я бы позволил тебе пробраться себе под кожу и никогда бы не сопротивлялся.

Ты — пульс в моих венах,

Ты — война, которую я веду.

Можешь ли ты изменить меня?

Ты — ненавидимая мною любовь.

Ты — мой наркотик.

Закуёшь ли ты меня?

Jung Kook — My you

      Двое парней едут на большом тёмно-зелёном джипе за город, подальше от Нью-Йоркских каменных величественных высоток, огромного скопления людей и вечно зелёных светофоров. В салоне играет ненавязчивая музыка, которую включил сам Чонгук и, конечно же, его выбор пал на собственную песню. Его татуированные длинные пальцы настукивают по рулю незамысловатый ритм мелодии, а сам он периодически бросает мимолётные взгляды в зеркало заднего вида, пока его хён что-то сосредоточенно смотрит в телефоне, сидя по правую руку на пассажирском сиденье от самого Чонгука.       Чон не может сдержаться, чтобы тихонько не подпевать слова песни, ведь они находят отклик в его душе. Эту песню он посвятил одному важному человеку в своей жизни, хоть и долгое время не мог принять себя и свои чувства. Ежедневно он корит себя за то, как он относился к хёну во времена дебюта, что нынешнему Чонгуку за это становится очень стыдно и хочется дать себе увесистую такую затрещину.       Если бы ему тогда кто-нибудь сказал, что это нормально, если тебя тянет к человеку твоего же пола. Что он не какой-то «неправильный», а с ним всё очень даже в порядке. Эх, если бы тогда хоть кто-нибудь совсем юному и не очень смышлённому Чонгуку объяснил это, то он бы никогда не посмел оттолкнуть и обидеть своего любимого хёна подобным поведением.       А сейчас же глаза его хёна блестят при виде другого человека. Не Чонгука. Чон упустил много времени, ведь в последнее время, пока он долго и упорно шёл к принятию себя, Чимин очень сблизился с Юнги-хёном. Данный факт заставляет его неимоверно сильно ревновать и вместе с тем даёт сильный пинок под зад начать, наконец, хоть что-то делать, чтобы завоевать сердце любимого хёна.       Все эти упущенные годы он старательно возвращал улыбку на лицо старшего, повторяя всё за ним, лишь бы тот обратил на него своё внимание. Ходил за ним чуть ли не хвостиком, дразнил, выкрикивал всякие милые глупости относительно Чимина, вгоняя того в краску. Да и всегда старался держаться поближе к нему.       Но, тем не менее, несмотря на все старания, Чимин не смотрит на него так, как на Юнги-хёна. Не улыбается Чонгуку так, как ему. Не старается быть ближе с ним так, как с Юнги. Да, их отношения улучшились, они стали больше общаться, но из-за разных расписаний всё равно оставались далеки друг от друга. И тут неожиданно Чимин-хён сам написал и предложил ему снять тревел-шоу. И кто он такой, чтобы отказываться? Кто знает, может быть, это его единственный шанс всё вернуть на свои места? Сделать так, как должно было быть изначально? Чонгук очень надеется, что ему все эти влюблённые взгляды и «случайные» прикосновения двух хёнов во время денс-практик кажутся, и он просто-напросто себя накручивает, а сам он ещё не просрал свой шанс окончательно. Поэтому сейчас же, в этот момент, он чувствует небывалое счастье и безграничную свободу действий, мчась навстречу неизвестности.       После тяжелых и изнурительных дней в Америке, выступая на различных шоу и активно учавствуя в промоушене своего только вышедшего альбома, он очень рад, что хён предложил именно ему создать небольшое уютное тревел-шоу для их фанатов, чтобы им было что смотреть, пока они будут в армии. И, несмотря на плотно забитое расписание, ему всё же удалось выделить пару дней на отдых. И поэтому вот они здесь, в одной машине, едут к чёрту на куличики и предвкушают их будущие совместные приключения.       — Так! — командует старший. — Выключаем кондиционер, будем наслаждаться жарой.       — Но почему? — возмущается Чонгук, поворачивая голову к хёну.       — Потому что ты ещё больше заболеешь. У тебя болит горло, сам же говорил.       Чонгук забавно закатывает глаза и незаметно включает кондиционер, пока Чимин снова отвлёкся на телефон. Ему до чёртиков приятна забота о нём со стороны старшего.       — Тогда и ты заболеешь, хён, — ухмыляется Чон.       — Мне можно, а тебе нет, — усмехается Чимин, включая подогрев сидений в тридцатиградусную жару, пока младший наблюдает за дорогой.       — И то верно, — Чонгук гаденько хихикает, бросая тёплый взгляд на него.       — Вот паразит! — смеётся Чимин. — В любом случае, я буду тебя обнимать, чтобы ты не замёрз.       — О, это не обязательно, — губы Чонгука трогает предвкушающая мягкая улыбка. — Блин, ты что, включил подогрев сидений? У меня вся спина и задница в огне!       Чимин задорно смеётся от своей маленькой пакости, убирая телефон в карман шорт и откидываясь на сидение спиной. Они, наконец, приехали к ближайшему супермаркету за городом. Осталось дело за малым: прикупить сменной одежды, да набрать продуктов на два дня пребывания в лесу.       Чон заезжает на просторную парковку перед супермаркетом, а заприметив местечко, резко сдаёт назад, пытаясь втиснуться между двумя припаркованными автомобилями.       — Всё прекрасно, кроме твоей парковки, — Чимин откровенно стебётся над младшим, контролируя, чтобы он не сбил зеркала у соседних машин.       — Ой, чья бы корова мычала. Ты тоже ужасный водитель, — парирует его издевательства Чонгук, смеясь и улыбаясь во всю свою кроличью улыбку.       Чимин на это только закатывает глаза и смеётся ещё больше, открывая дверь машины и буквально вываливаясь из неё.       Так и прошёл целый день. Сначала они купили одежду, не забыв даже прикупить парные футболки. Это была идея Чонгука, кстати, на которую Чимин охотно согласился. Потом они покатались на лодках, где Чонгук успешно перевернулся в ней, упав в воду, и промок до нитки, заставив Чимина смеяться как никогда громко. Затем они вкусно покушали бургеров в какой-то типичной американской придорожной забегаловке. Весь день Чонгук всё причитал, что на нём водяное проклятье, ведь до этого, накануне его выступления, начался дождь с грозой.       Позже Чонгук катался на байке, а Чимин решил пошкодничать, едя перед ним в машине со стаффом, и поэтому включил разбрызгиватель омывайки для стёкол, что вода, ударяясь о лобовое стекло на большой скорости, тут же разлеталась в стороны и попала даже на Чонгука, едущего позади машины.       — Это уже слишком, хён, — хохочет Чонгук в микрофон, что находится на шлеме, находясь на связи с Паком по телефонному звонку.       А Чимин всё смеётся с забавного тонсена. Он ему напоминает милого кролика, которого так и охота потаскать за ушки и подразнить. В общем-то, поэтому в этой поездке он себе ни в чём не отказывает.       После они шли по огромному зелёному лесу, восхищаясь его красотой. Чонгук фотографировал Чимина у огромного дерева, рядом с которым его хён казался совсем крошечным. Чимин периодически отставал от Чона, прогуливаясь неспешным шагом по лесу и рассказывая истории из своей жизни на камеру, на что Чонгуку приходилось останавливаться и ждать, пока его хён дотопает до него своими красивыми ногами, на которые он уже не первый раз залипает, как какой-то пубертатный школьник.       — Меня покусали комары, — жалуется Чимин, наконец нагнав Чонгука.       — Они тебя любят, — смеётся Чонгук.       — Да, я лакомый кусочек для них, — усмехается старший.       — Меня так комары не грызут, — поддразнивает его Чонгук.       — Брось, они тебя тоже любят.       — Неправда! — деланно возмущается Чон.       — Тебя и навозные мухи любят, — хохочет Чимин, хватаясь за футболку Чонгука.       — Врёшь, хён!       — Они буквально вчера мне звонили, — серьёзно дует губы Пак.       — Серьёзно? Скучают по мне?       — Никак тебя забыть не могут.       — Да ладно? — лениво усмехается Чонгук, переступая через огромное бревно посреди дороги. — Я просил их забыть меня, — подыгрывает Чимину.       Пак усмехается, расплываясь в своей милейшей улыбке, которую он прячет под козырьком кепки, опустив голову вниз. И тут даже Чонгук немного подвисает, когда периодически оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на улыбающегося Чимина, который всё ещё держится за его футболку.       — У меня бабочки в животе и мурашки по коже, когда ты так держишься за меня, — шепчет Чонгук так тихо, чтобы слышал его только Чимин.       — Правда? Могу почаще за тебя держаться, — также шёпотом отвечает ему хён.       А у Чонгука, кажется, сердце сейчас выпрыгнет из груди и станцует ламбаду.       Отвлёкшись на свои мысли, Чон вздрагивает от неожиданно звонкого шлепка, а затем слышит возмущённый возглас Пака:       — Блин, меня опять укусил комар. Они от меня не отлипают!       — Это потому, что ты тут самый горячий.       — Они меня бесят!       — Ты настолько вкусный? Дай попробовать, — Чонгук резко разворачивается и забавно клацает зубами в миллиметре от милого носика опешевшего Чимина.       Тот резко останавливается, вперивая в него ошалевший взгляд, а затем тихо произносит:       — Я оставлю тебе немного.       — Ловлю на слове! — подмигивает ему Чонгук, плотоядно улыбаясь. — Вот мы и дошли до пристани. Сейчас будем кататься на яхте.       — Наконец-то! Я просплю минимум пару часов, пока мы будем плыть.       Они подходят к пристани и, следуя всем инструкциям капитана, забираются на яхту. Капитан же желает им хорошо провести время и ни в коем случае не прыгать за борт. Жаль, конечно, но не очень-то и хотелось. Как только все заняли свои места, яхта начинает своё движение, рассекая носом голубые волны, оставляя после себя бурную пену в море. Двое парней наскоро подкрепляются уже приготовленными морепродуктами, что заранее для них накрыли на большом деревянном столе, и отправляются лежать на специальном кожаном ложе для отдыха на борту.

The Neighbourhood — Sweater Weather

      Чимин устраивается поудобней на раскалённой солнцем специальной лежанке, бездумно глядя в безоблачное голубое небо и на проплывающие мимо удивительно красивые пейзажи. Ненароком ловит себя на мысли, что ему очень даже нравится такая жизнь, и он вполне мог бы жить несколько недель, находясь посреди моря на личной яхте, лишь бы была еда и такая прекрасная погода. Солнечные лучи тепло греют кожу, а ненавязчивый ветерок и редкие брызги воды приятно освежают. Он подкладывает руку под голову для удобства и поворачивается в сторону Чонгука, что расположился рядом с ним и также смотрел в небо, утопая где-то в своих мыслях и блаженно улыбаясь. Пак ненароком улыбается, смотря на него и мысленно благодаря за то, что он согласился на всю эту авантюру. Незаметно для себя Чимин прикрывает мигом потяжелевшие веки, окунаясь в лёгкий сон на свежем воздухе.       А Чонгук просто наблюдает за ним всё это время, охраняя дневной сон своего драгоценного хёна. Неотрывно смотрит на развевающиеся от приятного и освежающего ветерка смолистые волосы, что спадают на красивое лицо. Его взгляд скользит по идеальному профилю Чимина, по длинным трепещущим ресницам, милому носику, пухлым губам и острому подбородку, переходя на песочную шею и выпирающие ключицы.       Всё то время, что Чимин спал, Чонгук ловил себя на различных мыслях, что крутились вокруг его хёна. И почему же он отвергал его ещё во времена дебюта? Точно полный дурак был. Не понимал этого чувства. Отталкивал. А с возрастом понял, что ничего плохого нет в том, что тебя тянет к другому парню. Что он абсолютно нормальный и не какой-то там неправильный, как могут сказать многие. Его рука непроизвольно тянется к лицу Пака, словно он в каком-то дурмане. Ему неимоверно сильно хочется прикоснуться к этой песочной коже, что он, собственно, и делает. Аккуратно проводит костяшками пальцев по скуле и неожиданно вздрагивает, когда его кисть оказывается перехвачена чужими пальцами, а на него смотрит пара янтарных глаз.       — Что ты делаешь? — хрипит Пак, опасно прищуриваясь.       Чимин давно его раскусил. Он же не слепой, он видит, как младший на него смотрит и как реагирует. Видит все эти влюблённые сердечки в глазах. И прекрасно улавливает скрытый подтекст во всех фразах, что неосторожно бросает ему младший. Вот только не кажется ли ему это?       — Прости, хён. У тебя там комар был, — оправдывается Чонгук, тут же выдёргивая руку и направляясь к носу яхты. Сейчас ему немного странно внутри от того, что его поймали с поличным, и хочется как-то скрыться от этого липкого чувства.       Подойдя к ограждению, Чон становится так, словно он в именитой сцене Титаника: раскинув руки в стороны и подставив лицо встречному ветру. Солнце нещадно выжигает глаза, заставляя его их прикрыть и отдаться моменту. Спустя пару минут спиной он ощущает приятное тепло, будто кто-то стоит позади него. На его талию ложатся тёплые руки Чимина, слегка обнимая, чтобы тот не свалился, а плечом он ощущает, как на него положили подбородок, от чего по спине Чона идут крупные мурашки.       «Боже, надеюсь, я не один это чувствую» проносится в голове у Чонгука, а в действительности он лишь тяжело выдыхает.       Ему хотелось никогда не открывать глаза, чтобы этот момент не закончился. Но так же быстро, как это случилось, так же стремительно и прекратилось. Когда он открыл глаза, то позади него уже никто не стоял. Словно это было какое-то наваждение его воспалённого и одержимого хёном разума. Лишь тонкий шлейф чужого цитрусового парфюма, задержавшийся в воздухе, говорил о том, что ему не привиделось. Обернувшись, он заметил снова лежащего Пака, поэтому тут же ринулся к нему и, улучив момент, начал осматривать его. Его ладони легли на голые щиколотки, что на удивление, оказались безумно гладкими и приятными на ощупь.       — Что ты делаешь? Ищешь комариные укусы? — смеётся Пак, будто бы ничего не было.       — Ага, — лукаво улыбается Чон, подлазя ближе к лицу, осматривая манящую шею и прекрасное лицо.       — Ай, прекрати! — Чимин начал отмахиваться от тонсена, словно от назойливого комара, затевая шуточную драку.       Пока они бесились на борту оставшееся время, безумно смеялись и веселились, они не заметили, как яхта уже приплыла обратно в свою гавань. А это значит, что им уже пора отправляться на место их временного ночлега.       Ужасно вымотавшись и получив массу впечатлений за день, они вернулись на свою базу кемпинга, где их ждал небольшой трейлер со всеми удобствами и двуспальной кроватью. Чонгук приготовил вкусный ужин, смешав всё, что было на полках, даже приняв в расчёт то, что Чимин любит поострее. Расправившись с ужином и получив от хёна кучу комплиментов касательно своей готовки, Чонгук занялся мытьём посуды, пока Чимин отправился в душ.

The Weeknd — Kiss Land

      Когда Пак вышел из душа весь мокрый и разморенный, Чонгука было нигде не видно. Стекающие капли с волос неприятно падали за шиворот футболки, поэтому он наспех подсушил волосы полотенцем и завалился на кровать, достав телефон и начав бездумно листать ленту в инстаграмме. Спать, как ни странно, не хотелось, ведь он отоспался ещё на яхте, поэтому коротал так время в ожидании Чонгука.       Неожиданно дверца трейлера распахивается, являя перед взором Чимина какого-то взмыленного Чонгука с нездоровым блеском в глазах. Спокойно закрыв дверь на замок, Чон стал медленно надвигаться на Пака, лежащего на кровати, от чего ему стало немного не по себе.       — Операторы ушли, камеры отключены, и мы остались одни. А это значит, что теперь я займусь своим непослушным хёном, — плотоядно улыбается Чонгук, останавливаясь перед самой кроватью.       — Что ты имеешь в виду? — Пак скептично изгибает бровь, окидывая его нечитаемым взглядом.       — Ты сегодня слишком много меня подстёбывал, хён, — шепчет Чон, надвигаясь на Чимина, словно какой-то хищник.       Постель медленно проминается под весом Чонгука, который, не теряя времени, сразу же устроился меж чужих разведённых бёдер. Пак непонимающе хлопает глазами, пока из его рук не забирают телефон и не откладывают в сторону. Сам же Чон нависает над ним, предварительно взяв чужие кисти в стальную хватку и разместив их над головой Чимина. Тот неуютно и слабо ёрзает под ним, стараясь вылезти из-под него или хотя бы сбросить с себя, но все попытки оказываются тщетны. Да и не очень-то и хотелось на самом деле. Чимину безумно интересно узнать, что же собрался делать его неугомонный младшенький. И поэтому, слегка закусив губу, он пытливо смотрит из-под полуприкрытых век на нависшего над ним Чонгука.       — И что же ты собрался делать, Чонгук-и? — ухмыляется Пак, подхватывая игру младшего.       Чонгук не может отвести взгляда от чужих манящих пухлых губ. Всё, о чём он сейчас мечтает — это прикоснуться к ним своими и попробовать своего хёна на вкус. Он всячески старается сбросить с себя это сладкое наваждение, но кто он такой, чтобы противиться очарованию самого Пак Чимина? Для себя же Чонгук решает, что если не сделает этого сейчас, то больше у него не будет такой возможности. В любом случае, либо Чимин его ударит и больше никогда не посмотрит в его сторону, либо... Чёрт, слишком много «либо» и «если» в его голове. Чон больше не в силах сдерживаться. Поэтому он медленно наклоняется к лицу хёна, следя за реакцией, и практически у самых губ шумно выдыхает:       — Вот что.       И целует его. Сначала это просто невинное касание губ, но как только он понимает, что Чимин не собирается отправлять его в нокаут, а наоборот, отвечает ему с неменьшим желанием, Чонгук перестаёт осторожничать. Он всем телом вжимается меж бёдер своего хёна, углубляя поцелуй. Чимин целует его в ответ, слегка приоткрывая рот и позволяя младшему исследовать его своим языком. Они целуются нежно и мокро, сплетаясь языками в своебразном особенном танце. Чон приоткрывает рот, охотно углубляя поцелуй, и, следуя неведомому ему порыву, слегка кусает старшего за губу, с удовольствем оттягивая её. Нехотя оторвавшись от желанных губ и смотря совсем невидящим взглядом в глаза своего хёна, Чон шепчет в самые губы:       — А как же Юнги?       — А как же Тэхён? — не отстаёт в подначивании Чимин.       — Ревнуешь? – усмехается Чонгук, всё ещё держа руки хёна в замке над головой, но уже одной рукой, а второй рукой аккуратно убирает прядку волос с чужого лба.       — А ты?       — Заткнись уже, мы с ним просто друзья.       — Аналогично, — шепчет Чимин и уже сам утягивает младшего в поцелуй.       Теперь уже Чимин берёт на себя инициативу. Целует, специально закусывая зубами колечко пирсинга и оттягивая чужую нижнюю губу в поцелуе. Чонгук отвечает ему не менее жадно. Перестаёт удерживать руки хёна, перемещая свои ладони на податливое тело, лежащее под ним. Забирается ладонями под футболку, не переставая целовать своего хёна, оглаживает нежную кожу на животе, затем рёбрах и груди. Периодически вжимается в него своим возбуждённым членом, давая понять, насколько сильно он из-за него возбуждён. В такие моменты Чимин глухо постанывает в поцелуй, не в силах держать себя в руках.       Он тоже его хочет. Безумно. Сильно. До звёзд перед глазами и бешенного сердцебиения. Мечтает о том, чтобы Чонгук взял его прямо сейчас, но ни за что не признается ему в своих грязных помыслах.       Чонгук отрывается от истерзанных губ, выцеловывая линию подбородка Чимина и оставляя маленькие дорожки поцелуев от шеи и ниже. Помогает избавиться от мешающей футболки, снова укладывая его на постель, от чего Пак под ним невольно вздрагивает, чувствуя кожей спины прохладную ткань простыней. На этом Чонгук не останавливается, продолжает опускаться всё ниже, изредка поглядывая на выгибающегося под ним хёна. Ведёт мокрые дорожки поцелуев по груди, уделяя особое внимание чувствительным соскам. Ласкает их языком, кружа вокруг розовых ореолов, слегка надавливая на них языком, а затем всасывая затвердевшие бусины во влажный рот. Мучает его, заставляя желать сильнее, не уделяя внимания возбуждённому члену хёна. Чонгук знал, чего хотел. И знал, как сделать так, чтобы Чимин возжелал его ещё больше.       Наконец, решив сжалиться над ним, Чонгук перешёл к самому сладкому. Провёл мокрую дорожку языком вдоль живота, спускаясь к паху. Стянул с Чимина пижамные штаны, отбросив их на пол, оставляя в одном белье. При виде возбуждения своего хёна во всей красе, его глаза опасно сверкнули в полумраке, освещённом одним лишь светильником. Чимин настолько возбудился, что выделившаяся капля предэякулята оставила тёмное мокрое пятно на его белье. Чонгук, словно кот, припал к возбуждённому органу щекой и слегка потёрся, заставляя Чимина выгнуться сильнее и застонать. Сам же Чимин не может оторвать восхищённого поплывшего взгляда от младшего, который творит с ним такие вещи, которые он мог себе только представить. Он нетерпеливо закусывает губы и слишком часто их облизывает. Его дух захватывает от этого вида.       Чонгук ведёт языком через бельё по возбужденному органу, делая ткань ещё более мокрой. Ему нравится играть с хёном. Он сотни раз представлял, как делает с ним нечто подобное, и ни одна из фантазий не была настолько яркой и крышесносной, как реальность происходящего. Собственный член уже изнывал и болел от давления ширинки джинс в паху, но он не мог насытиться тем, каким разгорячённым видит Пака, поэтому свой комфорт отодвигал на последний план. Продолжая дразнить его, он оставил через ткань белья поцелуй на головке члена, а затем стал помогать себе рукой, обхватывая губами ствол. Белье старшего уже наскозь пропиталось слюной Чонгука и его собственной смазкой, что раздражающе липло к возбуждённой и пульсирующей плоти. Чимин, отрывая Чонгука от своего занятия, помог ему избавиться от лишней одежды, оставляя его абсолютно обнажённым, что возбуждало первого ещё больше. Облегчённо выдохнув, Чон снова устроился между ног хёна с снял с него последний элемент одежды, освобождая и без того раскрасневшийся возбуждённый член. Взял его в ладонь и на пробу мазнул языком по головке, захватывая капельку смазки и размазывая её по всей длине члена. Припал губами к яичкам, уделяя им внимание, слегка облизывая и проходясь языком по шовчику. И снова вернулся к члену, погружая его в узость своего горячего рта. Он ритмично отсасывал член, пока Чимин шумно дышал через нос и комкал простыни ладонями, не зная, куда себя деть от ощущения влажного рта и юркого языка, который был буквально на каждом сантиметре его члена. Продолжая сосать и двигать рукой вверх-вниз, Чонгук втянул щёки, создав ощущение вакуума, от чего старший чуть не подавился воздухом.

STARSET — Monster

      — Я хочу тебя, хён, — шепчет Чонгук, выпуская член изо рта, оставляя маленькую ниточку слюны, что тянулась от головки к его губам и подбородку.       — Ты уверен? — сипит Пак, не в силах выровнять сбившееся дыхание.       — На все сто, — чётко обозначает своё желание Чонгук.       Получив в ответ немое согласие, Чон тянется к бутылочке со смазкой, что была надёжно припрятана под кроватью вместе с упаковкой презервативов. Выдавив на пальцы большое количество геля из тюбика, Чонгук резко подтягивает Пака на себя за бёдра и склоняется над ним, утягивая в долгий поцелуй. Подставив ко входу сначала один палец, он легко проникает в него, от чего Чимин буквально краснеет и ёрзает в нетерпении, тяжело дыша. Не увидев от него никакой реакции, Чон входит в него уже двумя пальцами, срывая с его губ судорожный вздох, граничащий со стоном. Двигая пальцами в поступательных движениях, он разводит их на манер ножниц, растягивая колечко ануса. Видя, что Пак игриво улыбается, он понимает, что тот готов принять третий палец. Чонгук уже понял, что тот игрался с собой в душе, но ничего не говорит. А в душе надеется, что этот хитрец сам признается в своих деяниях. Скользя в нём уже тремя пальцами, Чон загоняет их по самые костяшки, в то время как Чимин прогибается в спине, широко раскрыв губы и судорожно шепча:       — Мне нравятся твои пальцы во мне, но можешь не тратить на это время. Я игрался с собой в душе... — выстанывает, судорожно хватаясь за плечи Чонгука, поскольку тот нащупал в нём тот самый заветный комок нервов, а сейчас только и делал, что специально касался пальцами только его, заставляя Чимина дрожать от удовольствия.       — А я всё думал, на сколько тебя ещё хватит, чтобы признаться в этом, непослушный хён, — лукаво улыбается Чон, легко целуя, а затем прикусывая кожу на кадыке.       — Уфф... ты себя вообще видел? Я взрослый мальчик, которому иногда нужно снимать напряжение.       — Хах, — усмехается Чон. — А что делать мне?       — А такие маленькие мальчики, вроде тебя, должны засовывать в себя только одну вещь... — Чимин не успевает договорить. Его голос дрожит, срываясь на очередной высокий стон.       — И какую же? — томно шепчет Чонгук ему на ушко, продолжая трахать пальцами и лаская языком мочку.       Чимин под ним буквально растекается мокрой лужицей от всех этих разговоров. Он не всегда был любителем поговорить во время секса, но с Чонгуком всё по-другому. Он просто обожает его подначивать и не может упустить возможности сказать ему что-нибудь эдакое, чтобы распалить его желание ещё больше.       Тем временем Чонгук уже вынул из него пальцы и надел на член презерватив, быстро разорвав упаковку блистера зубами. Он не мог не заметить, как это действует на Чимина, когда тот так на него смотрит и сексуально облизывает языком пересохшие губы, предвкушая, как член Чона полностью его заполнит, выбив весь воздух из лёгких.       — Знания, Чонгук-и... Знания, — на выдохе произносит Чимин с улыбкой, высовывая язычок и проходясь им по своим зубам.       Чон довольно хмыкает и подставляет головку члена ко входу, слегка надавливая, но не входя в него. Дразнит, чертила эдакий.       — Знаешь, я с большим удовольствием поделюсь с тобой своими знаниями, — говорит Чонгук, толкаясь в податливое тело, входя ровно на половину длины.       Пак задушенно стонет от ощущений, слегка царапая ноготками чужие бока. Его тело трепещет в ответ на действия Чонгука, невольно сжимая мышцы ануса, но он тут же расслабляется всем телом подаваясь вперёд, чтобы насадиться на член ещё больше.       — Шшш... какой нетерпеливый, — ласково воркует Чонгук, крепко удерживая его, не давая ему того, чего тот так отчаянно желает.       Чимин снова подаётся бёдрами навстречу и недовольно стонет, когда крепкие руки снова не дают ему пошевелиться.       — Чёрт, что ты со мной делаешь? — выстынывает Пак, жалобно хмуря брови.       — Делаю тебе очень хорошо, хён. Ты плохо себя вёл весь день, поэтому я имею право немного тебя подразнить, — шепчет Чонгук, целуя чужую острую ключицу и начинает двигаться, входя на всю длину.       Чимина снова буквально размазывает. Чон двигается в нём, поначалу медленно, постепенно набирая темп, заставляя Пака терять над собой контроль. Их тела сливаются друг с другом в одно целое, двигаясь в ритме единого организма. Чимин со всей отдачей подаётся навстречу движениям Чонгука, от чего по небольшой комнатке трейлера разносятся пошлые звуки хлюпающей смазки и шлепки двух сталкивающихся тел. Пак стонет от невероятных ощущений, даже не контролируя громкости своего голоса, потому что ему сейчас настолько хорошо, как никогда не было. Чонгук усыпает его тело мелкими поцелуями и укусами, не оставляя следов. Вдалбливается в податливое нутро так горячо и долго любимого тела. Тихие и ритмичные стоны обоих отдаются бесконечным эхом от стен маленького трейлера, крошечными иголочками вонзаясь в разумы и подводя обоих к грани безумия.       Чонгук меняет позу, выходя из Пака, что жалобно заскулил под ним, не ощущая такого необходимого давления на простату. Чон, упираясь коленями в кровать, быстро переворачивает Чимина на живот, подхватывая под грудью и поднимает обессилевшее тело, прижимая спиной к своей груди. Снова входит в него, заполняя по основание и не переставая двигаться в нём в бешенном темпе. Пак снова стонет, откидывая голову на плечо Чонгука и изгибаясь в его руках, как натянутая струна. Чон целует каждый сантиметр и каждую впадинку на коже, не сводя с него глаз. Блуждает руками по телу, оглаживая его и дразнит чувствительные соски Чимина с точностью опытного любовника.       Ощущения Пака настолько ошеломляют и переполняют, как кристально чистое блаженство, что он чувствует, как готов кончить прямо сейчас. Горло настолько пересохло от частого дыхания, что он уже не стонет, а хрипит, словно сорвавши голос. Ещё пара резких толчков, проезжающихся точно по простате, и Чимин кончает себе в ладонь с громким полустоном-полукриком, окончательно обмякая в руках Чонгука и загнанно дыша. Взорвавшиеся в голове фейерверки временно лишают его всякого слуха, в то время как бешено колотящееся сердце пульсирует в ушах. Не в силах больше выдерживать этого давления, Чон делает два заключительных толчка в сокращающееся нутро и кончает следом, изливаясь внутрь презерватива со стоном облегчения. Аккуратно укладывает обессилевшего Чимина на постель, беря влажные салфетки и стирая с чужих ладоней последствия этой ночи. Снимает презерватив, завязывая его на узелок и убирая от греха подальше, чтобы позже выбросить в лесу и чтобы утром стафф не узнал, чем они здесь занимались, иначе влетит по шапке обоим. Он укладывается рядом с тяжело дышащим Чимином, медленно, но верно приходящим в себя.       Такой красивый, такой разморенный, такой его.       Чонгука кроет от того, насколько многогранен его хён. Он одновременно может быть самой настоящей занозой в его заднице, а вместе с тем может быть таким податливым и мягким в его руках, как подтаявшее на солнце мороженое или маршмеллоу. Всё, чего он хочет на данный момент — никогда его не отпускать от себя. Хочет быть с ним, радовать его и ублажать, конечно же. Всё готов ради него сделать, лишь бы видеть его улыбку и смеяться с его шуточек, а по ночам слушать его задушенные стоны и всхлипы, молящие о большем, когда все маски «просто друзей» будут сброшены. Хочет видеть, как он тоже тянется к нему, как к самому дорогому, что у него есть.       Справившись с потрясением, Чимин заторможенно спрашивает:       — И что теперь?       — Теперь ты мой парень, а я твой, — смеётся Чонгук, выплывая из своих мыслей и оставляя короткий поцелуй на кончике носа старшего.       — Ты уверен?       — На все сто, Чимин-и.       И оба смеются, как сумасшедшие. Чимин переворачивается на бок и забрасывает на Чона руку, обнимая его поперёк груди и укладывая ему голову на плечо, слушая размеренное дыхание младшего. Долгое время они молчат в тишине, прерываемой лишь дыханием друг друга, каждый обдумывая что-то своё, как вдруг Чонгук говорит:       — Хён, если ты в следующий раз захочешь «сбросить напряжение, как взрослый мальчик», то тебе не обязательно запираться в душе. Ты можешь просто позвать меня. Уверен, мой член и язык тебе придутся больше по вкусу, чем твои милые пальчики в собственной заднице, — прыскает от смеха Чон.       — Ой, готов поспорить на сто тысяч вон, что ты и сам частенько запираешься в душе и позорно дрочишь на мой светлый лик! — возмущённо парирует Чимин, задыхаясь от злости вперемешку со смехом.       — Хён, это нечестно! — возмущается Чонгук, словно маленький ребёнок.       — Почему?       — Потому что в таком случае я должен буду отдать тебе не только сто тысяч вон, но и всю свою зарплату! — хохочет Чонгук, легонько толкая его локтём.       — Ты невыносимый, — смеётся Чимин, заваливаясь на него всем телом и обвивая его, как коала.       — Так-то лучше, — довольно тянет Чонгук, обнимая любимое тело, лежащее на нём. — Будешь греть меня?       — Конечно, буду, я же обещал, — довольно прыскает Пак, оставляя нежный поцелуй на его груди в области солнечного сплетения и укрывая их обоих одеялом.       Да, они точно сумасшедшие. Но зато счастливые.