Strike a Pose

После разрыва с Эл отношения между Майком и Уиллом переросли в нечто, что могло бы быть прямо из мечтаний Майка. В течение многих лет он был подвержен многим сомнениям относительно себя, своей собственной идентичности и предпочтений. Ему нравилась Эл, но он ненавидел свои отношения с ней. Он чувствовал себя в ловушке, пойманным в состоянии притворства. Только чтобы угодить ей, ему приходилось меняться и скрывать свою истинную личность до такой степени, что он терял из виду, кем он был. Со стыдом, который он чувствовал, обнаружив свою склонность к парням, он был пойман в паутину лжи и внутренних проблем, которые он не мог понять. Он чувствовал стыд за то, что чувствовал к своему лучшему другу Уиллу. С наступлением половой зрелости он обнаружил, что он ему может просто нравиться. Ему нравилась Эл, но они не должны были быть вместе, они не хотели одного и того же, не любили ничего общего. С Уиллом все было намного проще. Но также — Уилл был таким, очень, красивым. Таким горячим и милым одновременно.  Сначала он чувствовал отвращение к себе за то, что думал такие вещи о своем лучшем друге. Его должны привлекать только девушки. Он не мог позволить своим глазам блуждать по заднице Уилла, по его плоской груди и открытым бедрам. Он не должен был пялиться на него, и это вызвало рост негативных чувств Тем не менее, Майк перерос свой стыд. Он расстался с Эл, он признался в своих смущающих чувствах к Уиллу, потому что теперь был уверен, что влюблен в него, и что Уилл чувствует то же самое. И, наконец, он испытал более смелые вещи. Ему нравилось целоваться с Эл, но он никогда не чувствовал необходимости делать больше. Не только потому, что он не был готов, но и потому, что ему было неинтересно. С Уиллом же он не мог не чувствовать, как его член твердеет в его плавках. Им не потребовалось много времени, чтобы поэкспериментировать. И это было чертовски потрясающе.  Быть с Уиллом было фантастически. Это привело к потрясающему сексу. Они не были самыми извращенными в постели, не только потому, что были неопытны, но и потому, что не хотели пробовать больше, чем просто — придерживаться простых вещей. Они были самыми первыми партнерами друг друга, и поскольку они были всего лишь подростками, они не были сексуально раскрепощены. Но они были достаточно смелыми, и секс был более чем потрясающим. Уилл был идеальным партнером, таким нуждающимся и податливым, пробуждающим в Майке тот инстинкт, который у него всегда был. Он заставлял его чувствовать себя таким удовлетворенным в постели. Ему нравилось, когда кто-то заботился о нем, он любил удовлетворять своих партнеров, и Уилл мог дать ему именно это. Но было еще кое-что, что Майк хотел попробовать. Однажды он наткнулся на порнографическое видео. И он почувствовал что-то странное внутри. Не классическое возбуждение, он видел тонны фотографий, он знал, как это было. Но видео было совсем другим, и это заставило его попробовать снять его. Он никогда раньше не думал о том, чтобы сделать горячие фотографии Уилла, чтобы подрочить, но осознание того, что он может обладать следом видео их соития и увидеть реакцию Уилла на экране, создало горячее, кипящее ощущение, резонирующее в его ядре. Какая-то его эксгибиционистская сторона пыталась выйти наружу. Мысль о людях, наблюдающих, как он выворачивает Уилла наизнанку, вызвала жужжащее чувство в его животе. Только представив, как он снимает Уилла, фотографирует его, когда он полностью развратен и не может произнести ни слова, его член заныл от зависти. Он не мог видеть Уилла каждый день, поэтому всегда иметь видео под рукой их маленькой штучки казалось хорошей идеей. Он мог представить, как вставляет кассету в телевизор и смотрит, как он трахает Уилла до потери сознания. От этого все его тело охватило горячее покалывание желания. Майк всегда был импульсивным парнем. Он не был тем парнем, который долго думает, прежде чем что-то сделать, если он хотел это сделать, то он просто делал это. Человек действия, ведомый инстинктом, не подумал спросить Уилла, прежде чем схватить видеокамеру VHS. Уилл лежал на кровати, задрав зад, когда Майк заканчивал готовить его дырку. Он был слишком занят ожиданием, когда Майк вернется и трахнет его, чтобы заметить, как его парень схватил камеру. Хотя парень нетерпеливо скулил на кровати, он оставался на месте, думая, что, может быть, Майк хочет надеть презерватив. Обычно они не беспокоились — большую часть времени — но иногда Майк надевал его по какой-то неизвестной причине, Уилл никогда не спрашивал. Майк возился с камерой, не такой уж тяжелой, но сложной в управлении. Он включил ее, проверил, работает ли она, затем нажал воспроизведение. Он приблизил Уилла, выгибающегося на кровати, положившего голову на подушку и ожидающего. Майк ухмыльнулся, увидев, как его тело дублируется на экране, увидев, насколько он терпелив и хорош. Он занял позицию, встав на колени позади Уилла, который вздохнул от удовольствия, почувствовав, как его вес присоединяется к матрасу. Он пошевелил задницей, чтобы показать, что он готов, и Майк усмехнулся. Он улыбнулся про себя, думая о брате своего парня, положив руку на камеру и снимая. Он хихикнул, затем вернулся к своей главной задаче, не желая заставлять Уилла ждать дольше. Он попытался сфокусировать камеру на своем члене и дырке Уилла, поскольку его интересовали именно эти изображения. Он также хотел поймать лицо Уилла, очевидно, но по одной вещи за раз. Фокусировка наступила немного позже, экран больше не был размытым. Он услышал, как Уилл заскулил, размышляя, что может быть таким длинным. Обычно к этому времени Майк уже должен быть по самые яйца внутри. «Что ты делаешь?» — невинно спросил он, пока Майк пытался удержать видеокамеру неподвижно. «Просто потерпи немного, ладно детка?» — сказал Майк низким горловым голосом. Он попытался протолкнуть член, больше глядя на экран, чем на самого Уилла. Он просто хотел убедиться, что заснимет все на камеру. Головка уперлась в ободок Уилла, который оттолкнулся, чтобы попытаться всосать ее внутрь. Майк тихо застонал, рука дернулась и потеряла идеальный угол, который он нашел мгновением ранее. «Черт», — пробормотал он сквозь зубы. Он любил Уилла, полного энтузиазма и пыла, он любил его тело и то, как хорошо оно ощущалось внутри, но он также хотел записать это воспоминание на пленку, что становилось все труднее, когда Уилл брал на себя инициативу. «Уилл. Не двигайся», — приказал он, головка уже была поглощена, и это звучало так, будто эти слова выбили из него. «Но мне нужен ты сейчас...» — слабо пробормотал Уилл, шмыгая носом, пытаясь удержать бедра на месте. Слова было трудно выдавить из его приоткрытых губ, и Майк не мог не почувствовать сочувствие. Уилл всегда был так добр к нему, и его инстинкт, который заставлял его хотеть защищать людей, особенно самых уязвимых, заставлял его нянчиться с ним любой ценой. Уилл был таким нуждающимся, послушным, зависящим от Майка, и ему это нравилось. Он любил чувствовать себя нужным, он любил иметь кого-то, о ком можно было заботиться, он любил, когда кто-то нуждался в защите, был более хрупким, чем он. Возможно, это было старомодным мышлением, но ему нравилось представлять себя кормильцем, возвращающимся с работы к маленькой домохозяйке, которую он должен был удовлетворить. Он знал, что Уилл был парнем, но он всегда чувствовал, что он более нуждающийся и зависимый от другого парня. И ему нравилось быть, этим другим парнем. Поэтому, хотя он хотел держать камеру прямо, чтобы увидеть, как он хорошо трахает своего парня, его инстинкт сработал, и он почувствовал необходимость утешить его. Он успокоил его, проведя свободной рукой по его спине, как подтверждение того, что он здесь, с ним. Уилл вздохнул с удовольствием, слабый и обморочный, и Майк скользнул еще на несколько дюймов, заставив мальчика захныкать. «Ты сможешь это выдержать, детка?» «Мх мх!» Словно в доказательство своей точки зрения, Уилл оттолкнулся от него, спина так хорошо выгнулась, что Майк не постеснялся показать это на камеру. Успешно, он поглотил последние дюймы своего члена. Он выдохнул с содроганием, будучи настолько глубоко, насколько мог, чувствуя теплые стенки Уилла вокруг себя. «Так хорошо», — проворчал он и начал лениво входить. Он увеличил масштаб изображения своего члена, открывающего Уилла, как хорошо он его принимает. Его розовая, растянутая дырочка сжималась вокруг него, когда его белая, плюшевая задница приветствовала руку Майка, схватившую ее. Он никогда не мог устоять перед соблазном погладить свою задницу, вдавливая пальцы в его мягкую плоть достаточно сильно, чтобы оставить красные следы. Он отступил, толкаясь сильнее и заставляя его задницу трястись от движения. Он все снимал на камеру, улыбаясь про себя. Он повторил движение пару раз, посылая ударные волны по коже Уилла, как будто он полз под ним. Каждый раз, когда его бедра сталкивались с упругой задницей Уилла, он улавливал толчки и улыбался. Он приблизил камеру к лицу мальчика, желая увидеть, как его покрасневшее лицо прижимается к матрасу. Уилл закрыл глаза, но пока Майк пытался найти угол, под которым он мог бы идеально видеть лицо Уилла, мальчик почувствовал движения и открыл глаза, размытые от маленьких слезинок. Он подавил тихий удивленный звук непонимания. «Ээм?.. М-Майк? Ты.. записываешь?» — слабо заикался он. «Да» — естественно ответил он. Камера возврата изображения была вне его поля зрения, он не знал, сможет ли объектив запечатлеть то, что он хотел. «Покажи свое лицо, детка. Покажи им, как хорошо я тебя трахаю», — тихо проворчал он, когда его рука потянулась к волосам. Они немного отросли, как раз достаточно, чтобы его пальцы могли запутаться в них. Он просунул их в мягкую коричневую прядь и потянул, используя захват, чтобы подняться. Уилл естественно согнулся. Как будто он был рожден для камеры, он заставил себя красиво выгнуться, позвоночник изгибался так восхитительно, даже если бы Майк не получит изображения на камеру, он запомнит их навсегда. «Блять, идеально. Вот так», — сказал он, задыхаясь, убеждаясь, что и он, и Уилл могут быть видны. Уилл издал тихий вскрик, тихонько заскулив, когда слезы наполнили его глаза. Ему не нужно было много, чтобы заплакать, Майк просто двигался медленно, но этого было достаточно, чтобы подтолкнуть его к краю. Уилл сдержал стоны, все еще смущаясь того, что его снимают. Майк не хотел показывать это кому-либо, хотя мог. Было бы довольно горячо, если бы люди это увидели, эта мысль возбудила его еще больше. «Не стесняйся, ты же знаешь, что ты рожден для этого. Рожден, чтобы позволить мне заполнить тебя. Дай мне услышать тебя», — помог он ему, наклонив бедра по-другому, нацелившись прямо на его сладкое место. Уилл тут же громко застонал. «Да, вот так, вот так принцесса. Громче», — тихонько и ласково выкрикнул мальчик, но все равно не так громко, как мог бы. «Зайка, я дам тебе кончить, если ты меня послушаешь». Уилл громко заскулил, как капризный ребенок: «Ммм, Майк!» Его имя звучало отчаянно на его языке, он был расстроен такой угрозой «Давай, кричи мое имя на камеру. Скажи им, чего ты хочешь», — поддразнил Майк, не оставляя Уиллу ни единого шанса. Мальчик тяжело дышал, глядя прямо в камеру, прежде чем спрятать лицо в простынях «Пожалуйста, Майк, трахни меня, пожалуйста», — пробормотал он в простыни. «Ты так просишь... Я не верю, что ты действительно хочешь меня...» — тихо сказал он, останавливая свои движения. Уилл шмыгнул носом, двигая задницей и пытаясь сделать работу сам. Майк остановил его, заставив язык щелкнуть по зубам, когда рука опустилась на его бедра, чтобы вбить его на место. «Тебе следует повиноваться Уилл, обычно ты так хорош», — самодовольно сказал он, жестоко ухмыляясь. Возможно, он был немного слишком суров с ним. Уилл уже был готов закричать, чувствуя себя несколько униженным из-за собственного отчаяния. Ему было легко кричать Майку то, что он хотел, — по крайней мере, до этого. Было легко в пылу момента выкрикнуть его имя и сказать ему, чтобы он двигался быстрее, грубее. Но говорить это перед камерой было слишком смущающе. Майку, однако, было все равно. Он просто хотел смутить его, и это работало слишком хорошо. Он шмыгнул носом, отсутствие движения в его заднице раздражало, его оставленный без присмотра член покраснел и еще больше ждал внимания. «Пожалуйста, Майк... Я буду хорошим мальчиком...» — нежно умолял он, прижавшись лицом к матрасу и пытаясь изо всех сил отталкиваться от члена Майка, хотя это было трудно, учитывая его трясущиеся ноги и грубую руку, удерживающую его на месте. «Скажи это в камеру», — приказал Майк, и готовый сделать все, Уилл сделал то, что ему было сказано. Он поднял лицо из укрытия, мокрое пятно от его слез, отпечатавшихся на простынях. «Тр-..» он с трудом сглотнул «Трахни меня, Майк ! Пожалуйста!» — воскликнул он, на этот раз громче. Вынужденный смотреть в объектив, он проглотил обратно свое унижение, не имея сил сопротивляться и желая подчиниться любой ценой. Он заскулил, как щенок, чувствуя, как грудь Майка касается его потной спины. Майк отпустил его бедра, позволяя ему подвигать бедрами. Он застонал сильнее, устроив представление, которое было более чем реальным, глаза прикованы к черному диску магнитофона. Он простонал: «Вот и все, вот и все, ты хороший мальчик». Майк пробрался внутрь, надавливая прямо на простату. Бедра Уилла задрожали в воздухе. Он кричал без стыда, наслаждаясь многочисленными высокими звуками. Майк не мог не улыбнуться. Уилл так легко разваливался. Но таким был его характер. Так стремился угодить, так отчаянно хотел похвалы. Он был очень милым, и таким податливым. И, возможно, как бы сильно он ни не хотел в этом признаваться, ему это нравилось. Он был немного ищущей внимания шлюхой, просто притворяющейся, что его беспокоит, что на него смотрят. Но Майк знал, что его поступок, его псевдоневинность могут быть выданы этим злобным блеском в его глазах и громкими, шлюховными стонами, которые он не мог не выдать. Майк не мог его винить, Уилл, должно быть, жаждал положительного внимания. Он был в центре внимания всю свою жизнь, в основном из-за издевательств и из-за слухов, заставлявших каждую пару глаз в Хоукинсе поворачиваться к нему, когда он был рядом. Уилл был застенчивым и замкнутым, избегал взглядов, стараясь быть как можно более сдержанным. Но Майк знал, что он скрывает. Если бы Уилл мог щеголять в короткой юбке, он бы это сделал. Быть заснятым в такой ситуации было тем, чего он жаждал. Майк знал его, лучше чем кто либо. Он знал, что Уилл был шлюхой за закрытыми дверями. Он видел его в таком состоянии разврата, что никто не мог в это поверить. Если только они не увидят это. Блядь , если бы только люди могли видеть, как Уилла трахают до бесчувствия, как это было бы невероятно. Одной мысли об этом было бы достаточно, чтобы он кончил. Они бы захотели кусочек, они бы захотели попробовать это сами, они бы захотели увидеть, какой на самом деле развратной, ищущей внимания шлюхой был Уилл. И Майк бы процветал, зная, что в конце дня он был единственным, кто мог так глубоко его разрушить. Уилл не стал бы умолять никого так, как он умолял его. И этого было достаточно, чтобы отправить Майка за край. «Продолжай, ударь там, пожалуйста!» — умолял Уилл слабым голосом, его просьба была несколько неясной, но Майк понял, что он имел в виду. «Хочешь, я оттрахаю его маленькую дырочку», — сказал Майк камере, которую он поставил на кровать, слегка приподняв ее с помощью простыней, чтобы Уилл мог попасть в кадр, а также в качестве бонуса — его грудь сзади. «Ты сегодня такой жадный, детка, это из-за камеры? Тебя возбуждает, когда тебя видят? Твой маленький член становится твердым, когда за тобой наблюдают? — пошутил он, поддразнивая бедного плачущего мальчика. Уилл не знал, нравится ли ему это внимание. Он должен был признать, что это было немного волнующе, но также заставляло его смущаться. Но он получил то, что Майк нашел привлекательным в съемках этого. Иметь изображения этого, иметь возможность пересматривать, возможно, кто-то получит их в свои руки и увидит — это было ужасно, ужасно, захватывающе и горячо. Что все подумают, увидев его в такой ситуации? Было бы более чем унизительно для людей узнать, как он выглядит голым, как он звучит, как легко его заставить плакать и подавлять. И в то же время он не мог не чувствовать, как его член болел от внимания. «Да, тебе нравится, когда на тебя смотрят, не так ли?» — Майк дразнил еще больше, заставляя Уилла открыть рот, чтобы возразить. Но когда он почувствовал, как его твердый член вонзается в него, единственное, что вырвалось наружу, был постыдный пронзительный стон. Он едва мог с этим справиться, он чувствовал, что разваливается на части. Майк продолжал дразнить, одной рукой дергая его волосы, заставляя прерывистый стон вырываться из горла Уилла. «Хочу, чтобы все видели его таким…» — сказал Майк сквозь стиснутые зубы, только для себя, пока он трахал быстрее, неумолимо. Уилл все равно не мог ответить. Его челюсть отвисла, каждый толчок выдавал из него только изнуряющие стоны Его лицо опустилось, он чувствовал себя уродливым, вспотевшим так, что его челка прилипла ко лбу. Его брови нахмурились, а глаза зажмурились. Майк не мог не думать, что он выглядит изумительно, когда так кайфует. Уилл был гребаной развалиной, но он не мог не иметь ослепительного выражения на своем лице, блестящем от пота. Он всегда был прекрасен. Когда Майк толкался и выходил из него сзади, он чувствовал себя настолько истощенным, что мог только позволить своей голове свисать между плеч, разваливаясь под мощными толчками, вырывающими из него водянистые рыдания. Уилл снова прижал голову к простыням, совершив ошибку, встав прямо на камеру. Объектив уставился на него, как будто это был глаз, он увидел свое собственное отражение, его красные губы раскрылись, чтобы тяжело дышать, а глаза слезились. «Ммм? Малыш? Ты снова пытаешься скрыть свое красивое личико?» — поинтересовался Майк, его тон был мягким, несмотря на упрек. Его рука скользнула вниз по изгибу спины Уилла, лаская его теплой рукой. «Не надо, не надо пытайся спрятаться. Покажи всем, какая ты шлюха. Скажи им, как сильно ты любишь мой член». Уилл резко выдохнул: «Я-я... я... не пытаюсь спрятаться», — заикаясь, ответил Уилл, будучи на самом деле правдивым. Он просто больше не мог выносить свою шею — ни толчки, оставляющие синяки на его заднице. Майк не мог быть в этом уверен. Он не мог знать наверняка, что не пытается спрятаться, поэтому лучшим решением было бы убедиться, что он не сможет этого сделать. Не упоминая, как он мог бы увидеть его лицо вблизи без помех. «Я хочу тебя увидеть», — сказал Майк, прежде чем полностью вытащить, заставив Уилла заскулить от потери. Весь Майк покинул его дырку, заставив его почувствовать себя таким пустым и робким из-за отсутствия контакта. «Давай, ложись на спину», — сказал Майк, поднимая камеру, зная, что Уилл знает, что ему нужно сделать. Он с трудом перевернулся, его маленькие, нуждающиеся руки схватились за бока Майка, а его ноги сами по себе раздвинулись, скрестившись прямо над спиной Майка. Он умолял глазами вернуться как можно скорее, цепляясь за него, как коала, и заставляя своего парня усмехнуться. «Ты такой милый», — сказал он с нежностью. Теперь камера в одной руке и лицо Уилла было видно идеально. Его розовые щеки и мерцающие глаза, надутые губы изогнуты вниз, выражая недовольство. «Ладно, ладно. Я не буду заставлять тебя ждать». Майк переместил объектив со своего лица на дырочку, где его член нашел вход. Он тут же вошел, все еще осторожно с головкой, так как это было большое растяжение. Он легко проскользнул внутрь, проход Уилла сжался, а его глаза затрепетали. Он увеличил масштаб изображения своего лица, запечатлевая блаженство, медленно ползшее внутри мальчика, затем вернулся к его дырочке, где они постепенно становились все более и более связанными. Он немного подвигал бедра вперед и назад, пока не оказался полностью внутри. «Бедра выше», — приказал он, и Уилл подчинился в считанные секунды, затем Майк вернулся к своим движениям вперед и назад, не теряя времени, ударяя по месту Уилла. Уиллу негде было спрятаться, ничто не могло помочь заглушить звук. Он громко кричал, повторяя, каждый раз, когда член Майка вонзался в его простату, он стонал все громче и громче. Его рот широко открывался, и из него вырывались вздохи. Как красиво он выглядел на камере. Он будет выглядеть еще красивее, если его рот будет занят, подумал Майк. За считанные секунды его пальцы поползли к подбородку, лаская его нижнюю губу. «Ты знаешь, что делать», — сказал он, и Уилл действительно знал. Его рот открылся шире, рот принял форму буквы «о», и Майк не колебался, прежде чем засунуть внутрь два пальца. Язык Уилла прокатился по его пальцам, ресницы хлопали, глаза метались от пальцев Майка к камере, к его лицу. Он был мокрым от слюней, а из глаз текли слезы от перевозбуждения. «Ты так хорошо справляешься, зайка. Идеально для камеры. Такой красивый», — он использовал свой успокаивающий, низкий голос, чтобы сделать комплимент Уиллу, заставив его парня удвоить усилия, позволяя слюне течь по краям его рта. Майк увеличил масштаб изображения своих пальцев, поглощаемых влажным, горячим и нуждающимся ртом Уилла. Всегда такой хороший в сосании, он поднял голову, качнув шеей, чтобы подвести их глубже. С залитым слезами лицом он уставился в объектив, показывая Майку, что, возможно, ему действительно нравилось, когда за ним наблюдали. «Твой член такой твердый, это от внимания, да?», — насмешливо проворковал он, направляя объектив прямо на стоячий член Уилла. «Блядь, я должен показать всем, какой ты великолепный, весь забитый. В следующий раз я сниму, как ты сосешь мой член, покажу миру, как хорошо ты глотаешь мою сперму, как голодная шлюха, а?» Грязные разговоры всегда что-то делали с Уиллом, он застонал громче, дыша неглубоко сквозь звук, когда он глотал вокруг пальцев и рванулся вперед, забирая их так глубоко, как только мог, всегда осторожно с зубами, потому что, хотя это был не член, укус был укусом, и это могло быть больно. Уилл чувствовал себя смущенным, немного униженным, но в хорошем смысле. В основном он чувствовал себя нечетко от того, что Майк целился в то место, которое заставляло его кричать. Он не возражал против того, что Майк двигался довольно медленно, потому что это все равно было приятно, и даже если он и возражал, он не мог точно сказать ему, с пальцами глубоко во рту. Уилл мог только скулить в своем собственном беспорядке, каждый вырывающийся звук был более приглушенным, чем предыдущий. Он одобрительно напевал что-то над пальцами, тяжело дыша, и среди всего этого шума раздавались такие громкие скользкие звуки сосания, среди них вырывались тихие тихие стоны. Майк наслаждался. Его мальчик так отчаянно сосал его пальцы, теплый язык обхватывал его, пока его тугая дырочка приветствовала его, что он был так возбужден, что мог взорваться прямо там. Ему приходилось думать о грязных вещах, чтобы не кончить слишком быстро, что случалось довольно редко. Обычно у него была хорошая выносливость, и он всегда следил за тем, чтобы Уилл кончил раньше него. Но привлекательность того, что кто-то когда-нибудь найдет это видео, заставила его член пульсировать так, что он едва мог это контролировать. Если бы люди узнали, что он не просто обычный парень с девушкой, а что он был со своим лучшим другом, полностью разрушающим его до небытия, — у него были бы такие проблемы. Все это было частью того, что делало этот момент таким захватывающим. Мысль о том, что люди узнают, что он делал с Уиллом Байерсом, вечеринкой, кто-нибудь, кто видел эти изображения Уилла, пускающего слюни вокруг его пальцев, пока член засовывался в его крошечную мужскую дырочку, черт возьми. Ему пришлось перевести дух и подумать о своем дедушке. Его собственном отце на унитазе. О, если бы его отец знал это — он бы презирал его еще больше, чем он уже есть. Это было захватывающе. Он любил каждую секунду этого. Он увеличил изображение лица Уилла, его члена, его задницы. Этот мальчик был так отчаянно нужен ему. «Ты принадлежишь камере принцесса. Ты прекрасен», — мягко сказал он, похвала заставила член Уилла дернуться. Его парень просто хотел закрыть лицо рукой, чтобы скрыть свое покрасневшее, стыдливое лицо. Но он знал, что Майк не будет счастлив, если он спрячется, поэтому он позволил жару согреть его щеки и превратить его в вишенку. Его было слишком легко заставить реагировать. Оскорбления, похвала, что угодно заставляли его член подпрыгивать от возбуждения, и это было неловко . Майк, такой же удивительный — или, возможно, такой же жестокий — как он был, продолжал осыпать его похвалами. Он тихо прошептал, как хорошо он себя чувствует, позволяя его имени сорваться с его губ. «Такой красивый Уилл. «Уилл , мне так хорошо», — пробормотал он, удерживая мальчика на месте. Уилл задохнулся и зашипел вокруг пальца Майка, когда почувствовал, как головка его члена грубо прижимается к нему, его ноги задрожали, и он крепче схватил Майка за руку в отчаянной попытке удержаться на ногах. «Быстрее, детка?» — спросил его Майк, и Уилл с нетерпением кивнул. Его дырочка ныла от желания, он не мог сдержать распутный стон, когда Майк начал быстро в него вбиваться. Его пальцы покинули рот, позволяя ему дышать. Вместо этого он поймал одну из своих ног, которая спадала с бедер Майка, подняв ее обратно в положение, прежде чем задать темп достаточно жестокий, чтобы Уилл медленно поднялся на матрасе. Майк больше не мог стабилизировать камеру, его рука дрожала, экран потерял фокус от действия, которое он вбивал в него. По крайней мере, они услышат аудиозапись крика Уилла от необузданного удовольствия и звук члена Майка, трущегося о его внутренности, грубо ударяясь о его кожу. «Боже, Уилл», — вырвалось у Майка низко, голос был таким грубым и испорченным, что Уиллу стало легче, когда он понял, что он не единственный, кто истощался в этот момент. Он продолжал вбиваться в комок нервов внутри, заставляя его видеть звезды сквозь хлопающие глаза мальчика, трепещущие при каждом толчке. Он закричал, вцепившись в Майка так сильно, что не вылезет из него без царапины. «Майк-я-я... собираюсь...» Его голос дрожал, слова были искажены, учитывая его неминуемую кульминацию. Майк продолжал снимать, ему нужно было записать лицо Уилла, взрывающееся от блаженства. Он взглянул на свой истекающий член, увидев свой собственный член через мягкий живот Уилла, движение менялось с каждым толчком. Уилл заскулил, кусая губы и дыша в быстром темпе. С каждым толчком Майк тыкал его нервы, заставляя его довольно маленький член подпрыгивать и выпускать капли преякулята, пока его стон постепенно переходил на более высокую, плаксивую ноту. Уиллу не потребовалось больше времени, чтобы закричать, пальцы больше не сжимали Майка, а вместо этого расслаблялись, когда он откинул голову назад, закатив глаза. Он выстрелил спермой на свой живот, дрожа от всех своих конечностей, в то время как его простата теперь чувствовала себя полностью онемевшей. Он закрыл глаза и удовлетворенно вздохнул, теперь разум был пуст, а тело истощено. Он позволил своей спине провиснуть на матрасе, позволяя Майку использовать его, чтобы кончить. Майк получил все. От его члена, выпирающего из живота его парня, до его бьющей струей спермы и его прекрасного, великолепного плачущего лица, кричащего непристойности. «Малыш, ты такой красивый», — похвалил Майк, крепче сжимая талию Уилла. Энергичными, резкими толчками он заставил Уилла трястись на кровати, ударяя так глубоко, что его яйца звонко ударились о его задницу и покачивали мальчика. Он лежал, но чувствовал, что теряет равновесие, тело почти складывалось пополам от силы траха Майка в него. В конце концов он выронил камеру, чувствуя, что она больше не нужна. Он получил то, что хотел, теперь оставалось только заполнить Уилла. Теперь, когда у него не было диктофона, занимающего место в его руках, он не стеснялся хвататься за тазовые кости Уилла между сокрушительными пальцами. Он делал длинные, быстрые толчки, заставляя Уилла извиваться под ним и выдыхать жалкие стоны. Он оставался послушным, все еще высоко от собственного оргазма, позволяя Майку терзать его тело и входить в него, хотя он уже был истощен. Он успокаивал его нежной лаской, как молчаливой похвалой за то, что он так хорошо себя вел. «Ты даже не представляешь, сколько раз я буду пересматривать эту крошку», — пробормотал он, покачиваясь взад-вперед в темпе, который просто должен был причинять боль. Его бедная истощенная, перевозбужденная простата не могла с этим справиться. Бедра Уилла тряслись, его тело блестело от пота и было забрызгано смазкой и его собственной спермой. В ответ он мог только издать тихий, едва слышный звук. Как он любил, когда он был таким сонным и выебанным, что едва мог функционировать. Каждый толчок заставлял его напрягаться, ноги дрожали от спазма. Майк отстранился, головка зацепила ободок Уилла, прежде чем сильно толкнуться назад, сохраняя ровный ритм. Он тихо застонал, звук вырвался глубоко из его груди, когда Уилл издал милый всхлип, ошеломленный всем этим. Это стало неряшливым, непристойные звуки шлепков кожи о кожу, которые были громче, чем шепот Майка в ухо Уиллу. Мальчик лепетал, не складывая ни слова, только какие-то звуки. Он пытался, он пытался говорить, но он не знал, что он хотел сказать. Его рот двигался быстрее, чем его мозг, бессмысленное «Б- ах.. Ми-» выходило наружу, все это, чтобы ничего не сказать. Он снова вскрикнул, становясь тише, когда Майк использовал его, пальцы так сильно впивались в его кожу, что он обязательно был в синяках после этого. Отчаянные рывки направляют его бедра «Так близко, милый», - сумел сказать Майк. Трахая его в последний раз. Хватка, которой он сжимал бедра бедного мальчика, наверняка оставит следы к утру, но Уилл уже привык к этому. Уилл заскулил от изнеможения, извиваясь на простынях, смятых под его худым телом, когда его парень вошел внутрь. Он застонал, плечи опустились, когда его оргазм закончил разрушать его тело. Уилл кротко заплакал, чувствуя, как его живот становится горячим. Майк любезно успокоил его, но мягкого успокоения было недостаточно, чтобы заставить ребенка перестать дрожать под ним, все еще пытаясь спуститься с его кайфа. Прежде чем выйти, Майк схватил камеру, чувствуя, что это слишком важно, чтобы упустить это. Он увеличил масштаб изображения своего мокрого, скользкого члена, вытаскиваемого из пухлой дырки Уилла. Красный и блестящий, и он определенно не стеснялся представлять доказательства того, что его сперма заполняет мальчика. Уилл снова заскулил, чувствуя жар внутри. Немного упало с его обода, естественно, Майк зачерпнул это кончиками пальцев. Ему даже не нужно было спрашивать, Уилл тут же раздвинул губы. Хуже всего. Он посмотрел прямо в камеру, зрительный контакт почти леденящий и такой провокационный, что Майк понял, что его член хочет вернуться к жизни. Уилл позволил своей губе раскрыться с тихим писклявым звуком, приглашая пальцы Майка обратно внутрь. Он не терял времени, заталкивая их внутрь, заставляя Уилла вылизывать их дочиста таким похотливым образом, что он задавался вопросом, не пытается ли он произвести впечатление на какую-то несуществующую аудиторию. Он держал диктофон близко к лицу. «Ты хочешь, чтобы все знали, что ты моя шлюха? Это все? Или ты просто хочешь делать это для всех?» Уилл покачал головой, обхватив языком пальцы. «Нет? Что нет?» Уилл отступил с 'хлопком', глаза блестели, а выражение лица было настолько оттрахано, что едва удавалось держать себя в руках. Его раскрасневшееся лицо, полуприкрытые глаза и сперма, оставшаяся на его плоском, маленьком розовом языке, были зрелищем для мечты. Он был самым милым, самым очаровательным драгоценным созданием, которое Майк когда-либо видел. «Только ты», — ответил он кротким голосом. Каким-то образом это заставило его сердце забиться в груди. Уилл не хотел никого, кроме него. Он мог быть таким распутным, каким хотел, он не принадлежал никому другому. Он нежно ласкал его губы, проводя большим пальцем по нижней. Он был его. Его парнем и больше ничьим   «Да, вот именно. Это мой хороший мальчик. Только для меня». Уилл кивнул, подтверждая, глядя на него своими очаровательными большими глазами. Майк отпустил видеокамеру, на этот раз навсегда. Он наклонился, чтобы дотянуться до его рта, целуя его глубоко и тщательно, выгоняя воздух из его легких. С неаккуратным месивом зубов и слюны и слабым остаточным привкусом собственной спермы, задержавшимся во рту Уилла, Майк поцеловал его. Он обхватил его лицо, исследуя его рот языком, когда наклонился ближе. Вскоре Уилл был раздавлен его телосложением, его худое тело исчезло между матрасом и ростом Майка. Он поцеловал своего драгоценного мальчика, с потребностью защитить и утешить, воспользовавшись случаем, когда его большой палец провел по его щеке, чтобы вытереть полосы слез.  Он никогда не чувствовал себя более счастливым в своей жизни. Уилл был его лучшим другом, его любовником, и он был его единственным. И навсегда у него будет кто-то, кто нуждается в нем и хочет его. Это все, что ему было нужно, чтобы быть довольным.