Пока мы не одиноки

Старый, скрипящий полами особняк, до сих пор не внушал доверия. Всё казалось, что вот-вот из-за угла на тебя выпрыгнет отродье или кто-то из собственного отряда решит перерезать глотку. По поводу второго Лэйн переживала больше всего. Люди – самые отвратительные и жестокие монстры, которые существовали, существуют, и будут существовать на бренной земле. Даже чертов апокалипсис не смог истребить людей – они, словно тараканы, прятались по углам, ожидая момента, когда можно будет вновь вылезти на всё готовенькое. Когда можно будет вновь разрушить создаваемый тысячелетиями пейзаж, срубая деревья для того, чтобы печатать на бумаге агитационные речи о защите природы. Ли-це-ме-ри-е. Это то, что Лэйн ненавидела всей душой. Казалось, что она не способна ненавидеть, любить, испытывать тот яркий спектр эмоций, доступный ее коллегам, но она точно знала, что что-то да может. Может ненавидеть ложь, двуличие, подхалимство. Возможно в детстве подружка обсуждала её за спиной, или парень, с которым Лэйн хотела провести всю жизнь, оказался козлом – она не помнила. Ощущала лишь клокочущую где-то глубоко, под солнечным сплетением, ярость, выходила из себя, ловя людей на, даже мелкой, но лжи. Она медленно ступала по скрипящим доскам второго этажа, в направлении дверей кабинета Дмитрия. Снова. Уже давно призналась, что не может не чувствовать на себе его горячих рук и не ощущать вкуса его губ так долго – целый день! Это было сродни наркотику, которого с каждым днём нужно все больше и больше. С каждым прожитым днём она нуждалась в чувствах все больше и больше. И дать их мог только Дмитрий. С виду холодный и неприступный. Девушка задумчиво закусила губу. Дмитрий был не из тех, кто заводил служебные романы – она так думала. Пока одна из сотни гляделок и обмен колкостями не закончились лучшим, как она уверена, сексом. Это было странно, сумбурно, но так нужно... Именно в момент максимального напряжения, когда тело выполняло команду "жить" по наитию, а не по четкому плану, который обычно выстраивала Лэйн у себя в голове. Тогда, когда она нуждалась в нём... *** Такое жестокое убийство Амира не давало сомкнуть глаза уже несколько дней. Вспоминать картину перерезанного горла солдата было даже хуже, чем ломившееся в ее комнату нечто, наверняка разорвавшее бы её на куски. Она проваливалась в бессознанье мелкими "перебежками", позволяя себе 15 минут сна между долгими бодрствованиями и четким наблюдением за забаррикадированной входной дверью. Боялась ли Лэйн? Если только боялась никогда не узнать причину всей происходящей вокруг анархии. Если боялась никогда не расшифровать книгу Апокалипсиса, и позволить ей свести ее с ума. – Лэйн? – хрипловатый баритон, вырвал ее из полусна, заставляя, вздрогнув, почти опрокинуть на себя стакан воды, который она, оказывается, держала в руках. Наверное со стороны это выглядело так глупо... Генерал подал ей воды, когда девушка полуживая прошкрябала в гостиную, к камину, а она, стоило ее затылку коснуться спинки дивана, задремала, забыв о своей жажде. *** – Могу я посидеть с вами, генерал? – едва размыкая губы пролепетала Лэйн, зажевывая буквы. – Эта гостиная в твоём распоряжении. Однако я не думал, что ты предпочтёшь моё общество. – С вами рядом хорошо. – коротко, на выдохе ответила она, плюхаясь на диван. *** Нелепость... – Что с тобой происходит? – он грубо забрал из ее рук полупустой стакан, ставя его на журнальный столик. – Выглядишь как заражённая. – Дмитрий склонился над почти разлёгшейся на диване девушкой, и ей в нос тут же ударил запах виски, ели и морозной свежести. Генерал пах как твёрдый, прочный еловый ствол, на который можно опереться, искать в нём защиты, а в его ветвях, мягко готовых укрыть тебя от лишних глаз – искать спасения. Лэйн жадно втянула носом его запах, чувствуя, как глаза самопроизвольно закатываются от усталости. Дмитрий почти испуганно всматривался в ее осунувшееся лицо. Тёмные большие круги под глазами только подчёркивали ее неземную красоту. Или это ему так казалось? Он обхватил ее лицо руками, похлопав по щекам, пытаясь привести ее в чувство. Это не было похоже на обморок, но Лэйн была слишком благоразумна и адекватна для того, чтобы довести себя до подобного состояния отсутствием сна. – Ты со своей чёртовой книжкой совсем головой поехала? – сам не зная, от чего, шёпотом проговорил Дмитрий, кладя ладонь на лоб. Лэйн лихорадило. Организм не справлялся с недостатком сна, тем более в условиях дикой Сибири, с процветающим авитаминозом и отсутствием нормальной медицинской помощи. – Тебя ждёт выговор, когда станет легче. – слова улетели в пустоту. Лишь на мгновение ему показалось, что болезненно бледное лицо Лэйн украсила лёгкая улыбка. Генерал зло втянул воздух через сжатые зубы и просунув руку ей под лопатки, второй подхватил колени Лэйн. В его руках она была безвольнее куклы. Всё, что она ощущала сейчас – сильные горячие ладони на спине и твёрдая, словно камень, грудь, в которую девушка уперлась виском. Возможно в режиме выживания, в котором сейчас находился её организм, Дмитрий казался ей чересчур привлекательным. Она будто видела его со стороны сейчас – прямая заправская осанка, ровный гордый угол челюсти, обрамлённый щетиной... Он внушал недюжинное спокойствие одним своим присутствием. Дмитрий остановился у ее комнаты, замешкав, как бы открыть дверь. Лэйн хватило лишь скользнуть взглядом из под ресниц, впереди себя, чтобы рвано вдохнуть, задрожав. – Не хочу... Не хочу... – она силой разжимала губы, чтобы выдавить слова. – Амир... – на выдохе произнесла девушка, и глубоко вздохнув, обмякла в мужских руках. – Лэйн! – Генерал слегка тряхнул ее в руках. – Чёрт тебя дери! Как-то слишком неловко потоптался возле комнаты и быстрым шагом направился вдоль коридора. Он не понимал, что с ним происходит. Его выправка никогда не давала трещин – Лэйн была не первой девчонкой свалившейся ему на голову, но явно первой кто смогла эту голову вскружить. Ему было слишком много лет, чтобы начать бегать от неё, как мальчишка, или, того хуже, начать принижать, силясь донести унижениями реальные чувства. Они здесь, вообще-то, выживают, а не ставят сценки в театре, на тему неразделенной или запретной любви. Это не вовремя, этому не место. Но грудную клетку сдавливало тугое осознание, что этому никогда, теперь уже никогда, не будет места. Они играют в русскую рулетку, без шанса выйти из игры. Однажды пистолет выстрелит не холостым. Но Лэйн... О, он не знал, чувствует ли что-то эта девочка – радость или страх, любовь или ненависть, но он определённо знал, что она заставляет чувствовать его. И он был благодарен ей. Перед смертью не надышишься. *** Нечто ломится к ней в дверь, с нечеловеческой мощью дергая ручку. Слезы холодными дорожками стекают по щекам и падают на деревянный пол. Она умеет плакать? Она плачет? Она даже, кажется, боится. Чувствует страх... Как он медленно подкрадывается к ней, разносясь вместе с кровью по организму, заставляя пальцы неметь. Она больше не может держать ручку. Руки затекли, но чудовище продолжает ломиться. Она закусывает губу до крови, и слезы, попадая на свежую ранку, начинают несчадно щипать. Она всхлипывает, скорее от безысходности. Руки соскальзывют с ручки, невольно повиснув вдоль тела. Лэйн больше их не чувствует, словно они – рудимент. Инородный объект, не принадлежащий ей. Дверь распахивается, являя ей отвратительного урода. Девушка пятится назад, но запинается о собственные окоченевшие ноги и падает. Отродье медленно нависает над ней, и только сейчас она замечает в его руках отрезанную голову Амира. Ледяная кровь капает ей на лоб. Что она чувствует в этот момент? Как все кости выворачивает, а в горле поднимается рвота. Это животный страх. Порождён ли он желанием жить? Кровь густо укрывает ее лоб и дорожками стекает к глазам, ушам, носу. Но она не может пошевелиться. Отродье выдавливает что-то вроде улыбки. И бросается на нее, перегрызая шею, вырвав из её недр сонную артерию. Лэйн вздрагивает на постели, давясь воздухом и заходясь в приступе кашля. Неужели так будет всегда? Неужели чувствовать – это так? Дрожать от страха, корчиться от боли, давиться в отвращении? Уж лучше совсем ничего не чувствовать. Девушка заторможенно скользит взглядом по комнате, не натыкаясь ни на один знакомый предмет. Скудное убранство : деревянный стол, стул, два кресла, диванчик, комод. Все обветшалое, со слегка облупленной краской. Это даже мило. Позади кто-то прочищает горло, и девушка вздрагивает, оборачиваясь. Дмитрий опирается спиной о книжный шкаф возле кровати, сложив руки на груди. Рядом стоит маленькая тумбочка усеянная склянками. – Генерал? – осипшим голосом спрашивает Лэйн. Кажется, удивлена? Она по привычке пихает замёрзшие руки под одеяло, обжигая холодом кожу бедер. Сейчас на ней одно белье. – Ты вся горела. – заметив редкий румянец, проступивший на ее щеках, разъясняет Дмитрий. – Градусник показал 39,7. Пришлось тебя раздеть. – он поморщился от того, что оправдывается перед кем-то. Хотя, что могла подумать Лэйн? Безвольная, раздетая, в чужой комнате, вокруг ни души... И он, стоящий над ней. Не самая располагающая к себе обстановка. – Спасибо вам... – сухо ответила девушка, немного стесняясь, не столько от своей наготы, сколько от проявленной генералом заботы. Она и не знала, что умеет стесняться... – А мы где? – прочистив горло спросила Лэйн. – У меня в комнате. – бесцветно ответил мужчина. – Почему вы выбрали себе эту комнату? – стараясь отвести от себя фокус беседы, поинтересовалась девушка. – Хочешь обсудить мои предпочтения в интерьере? – грозно спросил он, от чего Лэйн на автомате опустила голову, как провинившийся ребенок. Под грозным взглядом Генерала так делали даже бессмертные. – Мне нравится стиль лофт. – чуть менее грубо сказал Дмитрий, наблюдая, как девушка поджимает губы, скрывая улыбку. – К тому же, я здесь часто не бываю. – Почему же? Генерал смерил ее насмешливым взглядом. – Потому что работы много. И у тебя, я как посмотрю, тоже. – он вернул себе строгость, оттолкнувшись от полки и становясь напротив девушки. – Присяду? – Дмитрий взглядом указал на край кровати. – Да, конечно. Это ведь ваша постель. – она замялась на последнем слове. Когда последний раз ей доводилось смущаться? Если бы она помнила. На секунду показалось, что на мужественном лице тоже проступил румянец, но девушка одернула себя, не позволив рассмотреть его. – Может объяснишь мне, почему ты теряешь сознание в гостиной? – Лэйн качает головой. – Почему не хочешь спать в своей комнате? Почему, в принципе, не спишь? – Он сидел к ней в пол оборота, прожигая синевой глаз ее лицо. Ему все еще не вернулись краски, а круги под глазами не стали меньше, но это будто не делало его менее прекрасным. Она напоминала бледную ледяную скульптуру, застывшую посреди поехавшего головой Роткова. Совершенство... – совершенно. На самом деле я... – она резко оборвала себя, не уверенная в том, что скажет, и посмотрела в подёрнутые поволокой глаза Дмитрия. О чем он думал? Генерал чертыхнулся про себя, пропустив половину фразы и в раздражении выпалил : – На самом деле что? Лэйн стушевалась, отведя взгляд в сторону. Нужен ли ей этот сеанс психотерапии, который Дмитрий устроит после? А если расскажет отряду об этом? Ее все насмех поднимут. А кто еще скажет, что она подозрения от себя отводит. С другой стороны... Она вернула взгляд на чуть прищурившегося мужчину, следящего за ней. С другой стороны ему хотелось доверять. Это было страшно, странно... Доверять. Не себе, а кому-то. Искать в ком-то поддержки. Так инородно. – На самом деле я не сплю уже много-много ночей подряд. Стоит мне закрыть глаза – и я вижу перед собой голову Амира. Или проживаю один и тот же сон, в котором я неудачно прячусь от какой-то твари, но в итоге всегда оказываюсь съеденной. – она безразлично пожала плечами, словно сказанное ею можно было приравнять к простой уборке в комнате. – Почему раньше не сказала? – шепотом проговорил генерал и поджал губы. Его глаза выражали сочувствие, он хотел бы прикоснуться к ней, приласкать, пожалеть. Жа-а-а-а-алость. Верхняя губа Лэйн задрожала в отвращении. Эврика! Оказывается она ненавидела жалость! Воспоминания мутной пеленой накрывали сознание... Много кто в детстве жалел ее. Много кто на работе, а после и в Сибири кидал на неё сочувствующие взгляды, словно она была никчемной и слабой настолько, что не могла справиться одна с собственной жизнью. А она никогда не была слабой. – Не нужно жалеть меня, Дмитрий. – отрезала девушка. – Я в этом не нуждаюсь. – Мы уже перешли на ты? – он вернул на свое лицо непроницаемость и вздёрнул бровь. Лэйн как-то странно хохотнула, сжав рукой одеяло. Он пытался оставаться холодным... Даже после всего, что между ними произошло. Как бы пристыдить его? – Я лежу голая в твоей постели. Мы уже перешли на ты. Пристыдила. Мужчина медленно сглотнул. – Я помогал тебе выжить. Могло случиться много всего плохого, если бы температуру не сбили. – он быстрым взглядом обвёл скрытую под одеялом фигуру. Как бы уколоть побольнее? – Ты не выглядишь как сильный и крепкий здоровьем человек. Уколол. Лэйн сжала челюсти, что на скулах проявились желваки. Он назвал её слабой. И это после того, как она ему открылась. Позор тебе, девочка, позор! – Ты весьма наблюдательный. – съязвила девушка и дернула на себя одеяло, вытаскивая его из под мужчины. – Отвернись, я оденусь. – Зачем? – искренне удивился он. Лэйн раздражённо шумно выдохнула. – Уйду к себе в комнату. – Не уйдешь. – отчеканил он быстрее, чем она договорила. – Лежи спи. А я посмотрю, чтобы тебя во сне не съело отродье. Девушка опешила. Дмитрий же, как ни в чем не бывало, встав с постели, взял стакан виски с тумбочки и пересел в кресло. В комнате повисла звенящая тишина. Насмехается над ней? Спи спокойно, я посмотрю, чтобы твои страшилки из снов тебя не достали! Ха-ха-ха! Она посмеялась в голове его грубым баритоном и ей самой стало смешно. А может так выглядело отчаяние? Дмитрий принялся шумно листать взявшуюся, будто из ниоткуда, книгу. Раздражало. – Ты не имеешь права удерживать меня здесь насильно. – Ты моя подчинённая. Я имею право на всё. – это прозвучало несколько иначе, чем планировалось. Он отпил из стакана, и янтарная жидкость обожгла горло. – Рабство в Соединённых штатах Америки отменили в 1865 году. – глухо отозвалась Лэйн, оперевшись спиной об изголовье постели и скрещивая руки на груди. – А в Росийской империи – в 1861. И что? – он резво сверкнул голубыми глазами из-за корешка книги и так же быстро вновь спрятался за ней. Лэйн не нашла что ответить. А может быть просто не хотела? Ее никогда нельзя было назвать импульсивной или эмоциональной. Так что же случилось теперь? Дмитрий предложил... Странный, но рабочий и вполне адекватный вариант выспаться. Хотя едва ли ей нужен был соглядатай для спокойного сна – Анна совсем не внушала ей спокойствия темными ночами. Но генерал был другим. Рядом с ним было тихо и спокойно... Несмотря на рокочущие между ними молнии. Стало как-то совестно перед ним за грубость. У нее есть совесть? Девушка медленно сползла с постели, оборачиваясь одеялом. Оно шлейфом потянулось за ней по полу. – Извинишь? – Дмитрий метнул странный взгляд на стоящую посреди комнаты Лэйн и пожал плечами. – Развлекайся, я здесь не сплю. Глухо кольнула обида от того, что он отдал ей не свою постель, а просто ненужную. О чем это она думала? Девушка медленно прошла вглубь комнаты, к сидящему генералу. – Полы холодные, а ты босиком. Простынешь – на том свете повидаемся. – скупо бросил Дмитрий. Неужели обиделся? – Если тот свет еще существует. – тихо ответила Лэйн, и не дожидаясь разрешения присела в кресло рядом с ним. Он медленно перевел на неё взгляд голубых глаз. Они казались чище неба в погожий день – светлые и такие далёкие. Казалось, что вот вот с них начнут сыпаться хлопья снега. – Ты должна спать. – отчеканил генерал. – Я не могу заснуть, только потому, что ты этого захотел. Сейчас чуть-чуть посижу – и усну. – прищурив глаза ответила девушка. – Хм. Молодые... – он покачал головой, не отводя взгляд. – Если правда упахиваться на работе – на "чуть-чуть посижу" не будет хватать ни времени, ни сил. – Я смотрю, ты спишь как убитый? – ее бровь насмешливо взметнулась вверх. – Без зависти. – хмыкнул мужчина и вновь принялся за книгу. Девушка мазнула взглядом по его руке, крепко, но ласково сжимающей корешок. От запястья отходили полосочки синих вен, натягивающих кожу. Дмитрий был привлекательным... Даже очень. Не будь всей этой чехарды – апокалипсиса, отродий, книги. Смогли бы мы попробовать? – Попробовать что? – не отнимая глаз от книги спросил генерал. Лэйн запоздало осознала, что задала вопрос вслух. – Почитать вместе? Чтение хорошо усыпляет. – сохранила невозмутимость девушка. Мужчина развернулся к ней, предоставляя доступ к книге. – Что за чтиво? – Преследуя Аделин. Девушка пожала плечами. – Никогда о ней не слышала. – А вот я удивлен, что подобное находится в таком забытом богом месте как Ротков. Книга совсем новая. Лэйн оперлась плечом о спинку кресла Дмитрия, почти перевалившись через подлокотник. Он не особо заботился, чтобы ей было удобно читать. – Романов был довольно специфической натурой. Как, вероятно, и его внук. Что за жанр? – Эротический роман. Плечо девушки соскользнуло и она почти упала на генерала. Не позволив себе помочь, Лэйн оперлась коленями в соседнее кресло и поднялась, отползая в сторону. – Это недосып. – быстро констатировал Дмитрий. – Угу. – кивком подтвердила девушка. – Виски? – мужчина протянул к ней руку со стаканом. Лэйн молча забрала его и выпила содержимое залпом. Генерал едва ли не зашелся в приступе смеха. А девушка зашлась в приступе кашля, пытаясь сказать, что никогда не пила ничего более гадкого. От чего ты так засмущалась? Вопрос вертелся на языке, но мужчина едва ли мог задать его. К чему? Это все усложнит. Отношения на работе всегда все усложняют. Не будет больше никаких полутонов или недомолвок. Не сможет больше отпустить ее просто так на задание, беспокоясь лишь о потере члена группы. Не сможет смотреть на эти круги под красивыми глубокими глазами, в обрамлении густых чёрных ресниц. – Дмитрий? – тихо обратилась к нему девушка, заметив пристальный взгляд. – Ты очень красивая. Лэйн застыла, пустыми глазами глядя на него. Ну и в честь чего? Генерал никогда не казался ей... Таким. Его взгляд казался ей абсолютно незнакомым, словно голубые глаза заволокли белокурые облака, медленно проплывающие по ним, как по небу. Почему он смотрел на нее так? – Не нужно. Не делай этого. – в миг побледнев ответила девушка. Казалось, что ей снова вышибло чувства, потому что Дмитрий слишком резко выкрутил их на максимум. – Не делать что? – его тон оставался сухим. Она едва ли знала, что он поборол собственное я внутри, чтобы сказать это. Чтобы после она заруинила все одной фразой. – Не делай то, о чем будешь жалеть. Он, вопреки, усмехнулся краешком губ. – То есть, не чувствовать? Лэйн передёрнуло. Слишком много чувств и эмоций за этот вечер. Она уже почти скучает по себе вчерашней – безэмоциональной и рассудительной. – Чувства – это слабость. Их действительно лучше отмести в сторону. Мир на грани смерти. Это звучало как удар под дых. Было больно слышать то, что давно и так крутилось в голове, но он не решался озвучить. Но решилась она. – Мир на грани смерти... Здесь, в Роткове, это ощущается особенно остро, не так ли? – он задал вопрос в пустоту, глядя немигающим взглядом на Лэйн. – Как в давнишних сказаниях викингов – великанская зима, покрывшая мир толстым слоем льда. Я часто читал эти сказки своему племяннику. И казалось, что мне они нравились даже больше, чем мальчишке. – он как-то истерично усмехнулся уголком губ. – Суровые викинги, величественные валькирии и бравые эйнхерии служили тру́том для разжигания пламени разговора во время ночных вылазок с товарищами. Девушка не двигалась. Почти не дышала. Как завороженная слушала его витиеватые предложения, даже не подозревая, что он так умеет. – В одну из таких вылазок погиб мой друг. – шепотом добавил он, медленно выдыхая. Сейчас он казался даже более грозным, чем был. Просто говорит о близкой смерти, той... Которая не пожалеет его, пустив скупые слезы от истории. Она ведь просто промолчит, и, счастье, если выдавит из себя сухое: соболезную. Вопреки, Лэйн метнула взгляд к его шее, где висел жетон. Она давно заметила, что на нём было не имя генерала, но лезть не стала. Пусть хоть табличку с надписью "Будда" нацепит. Дмитрий, едва заметно, кивнул. – Павел... Совсем нелепо – схлопотал шальную пулю, когда какой-то идиот, пасущий базу сопротивления, заметил слежку. Он даже пистолет держать то не умел, выстрелил наобум. И побежал внутрь. Доложил – нас повязали, обшмонали, дали врача для раненного... А Пашу уже было не вернуть. Паша остался лежать на холодном бетонном полу, припорошенный нетающим на остывшем теле снегом. – он покачал головой, опустив взгляд на свои руки. – Машка плакала навзрыд. Я боялся, что она тронется умом. Отправил их с сыном... – С твоим племянником? – перебила Лэйн. – С моим племянником. Пашка был мне как брат. Я их отправил в Чебаркульский санаторий, там за ними бы следили, кормили, не дали бы пропасть. Он оборвал себя на полуслове, перевёл внимание на книгу и принялся за нее. Закрыл, огладил обложку, проверил корешок. – Что с ними случилось? – хрипло и тихо спросила девушка. От чего-то было совестно спросить это громче. – То же, что и с тобой. – Лэйн взметнула бровь вверх. – На них напало отчаяние, выпившее все их силы. Машка повесила сына на покрывале привязав его к люстре. Они спали на одном матрасе, под тонким куском ткани, который едва ли можно назвать покрывалом. Ей пришлось напиться моющих средств – она умерла от химического ожога внутренностей и отравления. Оставила записку, где сказала, что отчаяние – это не все, что она чувствует. Не только оно толкнуло ее на это. Знаешь что ещё, Лэйн? Девушка тяжело сглотнула, практически окоченев. Неживыми губами, почти без голоса, она спросила: – Что? Дмитрий придвинулся к ней ближе, обдав побледневшее лицо своим горячим дыханием. – Одиночество. Она отпрянула, как от огня. Он затронул что-то животное, выворачивающее ребра наружу. Что-то ломающее изнутри. О-ди-но-чес-тво. Слово отдавало тупой болью в висках. – Она сказала, что не чувствует ни бога, ни дьявола, не смотря на то, что небеса снизошли на наши головы. Она чувствует клокочущее одиночество – в жизни и смерти. Лэйн зажмурилась. Больше всего на свете ей хотелось никогда не вспоминать о том, что разбудил в ней Дмитрий. Сибирь. Чертова база неизвестно где. Незнакомые злые люди – такие же несчастные, почти похищенные из родного дома. Они работают невесть над чем и невесть зачем. Отдельных комнат у сотрудников не было – в первый месяц работы одна из ученых, работающих в лаборатории номер 17, покончила с собой, наглотавшись химикатов. С тех пор сотрудники круглосуточно под наблюдением – в больших рабочих залах или общих спальных комнатах. "Сибирь слезам не верит" – проносилось в голове голосом ее русской коллеги. Сибирь и вправду не внимала ни одному всхлипывающему человеку, рыдающему, отвернувшись к стенке, на своей односпальной железной скрипучей кровати. О-ди-но-чес-тво. – Зачем люди сражаются за жизнь, если всем нам суждено умереть? Она испуганно распахнула глаза, глядя на Дмитрия. На небосклоне ее взгляда задрожали слёзы. Ей было так больно чувствовать, так больно вспоминать, что она молила и бога и дьявола вновь даровать ей забвение. – Мне страшно. – тихо произнесла она, чувствуя стекающие по щекам холодные дорожки. Лэйн медленно приблизилась к мужчине, перегибаясь через подлокотник. – Мне тоже. Боюсь потерять свой смысл жизни где-то среди этих сугробов. – генерал подался вперед неотрывно смотря в ее покрасневшие от слез глаза. И даже это не портило ее красоты. – В чем же смысл жизни? – она же смотрела в его глаза. Подёрнутые легкой поволокой кучевых облаков времени, с едва заметными серебряными переливами. Она умеет думать так лирично? – В чувствах, здесь и сейчас. В чувствах, пока мы не одиноки. Девушка сократила дистанцию между ними, прильнув к мужским губам в почти молитвенном жесте. Слезы непроизвольно потекли по щекам, а руки вцепились в предплечья Дмитрия, не желая отпускать. Но генерал отрицательно мотнул головой, нехотя останавливая поцелуй. – Тебе нужно поспать. Ты истощена. – Пока мы не одиноки... – прошептала Лэйн, проводя ладонью по его колкой щетине. Ей нужен был выброс эндорфинов, нужно было получить разрядку, чтобы навсегда запечатать этот саркофаг отчаяния. Она больше не сможет существовать, только жить. – Это все изменит, дорогая. – он сдержанно, но с нажимом погладил ее по спине. – Ты такой сентиментальный? – девушка взметнула бровь вверх. – А ты, я посмотрю, нет? – он поджал губы. – Без зависти. – она передразнила его, улыбнувшись. Дмитрий тяжело вздохнул, опуская вторую руку девушке на талию. – Лэйн, это правда все поменяет. Не в моих правилах заводить служебные романы. – Давай просто позволим этому все поменять. – ее рука скользнула вниз по торсу мужчины, останавливаясь на животе и чуть сжимая ткань водолазки. – Мне это очень нужно. – прошептала девушка. Генерал потянул ее на себя, заставляя перевалиться через подлокотник и разделить с ним кресло. Лэйн вновь нашла его губы, теперь охотно отвечающие на ее ласки – неспешно, позволяя распробовать этот сладковатый вкус виски на них. Их языки сплелись в нежном вальсе, словно они были знакомы очень давно и полностью знали друг друга. Но им только предстояло изучить эту карту, нанося на нее свои собственные метки и величины. Лэйн обняла его, прижавшись грудью к его груди. Их окутала аура такого нужного и важного тепла, что вышибла из легких весь воздух. Дмитрий обнял ее в ответ, запустив одну руку в волосы и перебирая их у корней. Губы разомкнулись и девушка уткнулась лбом ему в плечо, прижимаясь ещё сильнее. Когда последний раз она обнималась с кем-то подобным образом? Да никогда. Никогда не чувствовала такой родной энергии, даже в отчем доме или в общении с друзьями. Этот мужчина будто за мгновение стал ее продолжением, иной версией, которую хотелось обласкать, силясь доказать самой себе, что умеет любить... И быть любимой. Он вдыхал запах ее волос, пытаясь вспомнить, когда чувствовал хоть что-то наподобие – никогда. Возможно был виноват гребанный конец света, а возможно она действительно была волшебной, необыкновенной, такой, какой он ее всегда и считал. Она просто была особенной. – Чего ты остановился? – она выводила известные одной ей узоры на его спине, скрытой под одеждой. – А ты? – он почти смущенно попытался спуститься рукой ниже, к ее бедрам, но одёрнул себя. Он мужчина в возрасте – а вдруг она передумала? Лэйн была решительно младше него и большинства членов группы. Это никогда не мешало в работе, напротив, она всегда показывала себя как умная и сообразительная не по годам девушка, однако... – Я жду решительных действий от мужчины. – она слегка толкнула его в плечо, от чего он хохотнул. Дмитрий положил ладонь девушке на щеку, оглаживая большим пальцем висок и бровь. Она была совершенна, словно спустившийся с небес ангел. Нет, даже не так. Он воочию убедился в том, что даже ангелы не смогли дотянуться до нее. Она была чем-то высшим, абсолютным, занимающим разум и сердце. Она просто не понимала, насколько идеальна. И даже если запуталась, заплутала, выбрав не ту тропу в дремучем и страшном лесу этой реальности, то он выведет ее на свет. Возьмет за руку и пройдет с ней этот путь. – «В Тебе таятся в ожиданьи Великий свет и злая тьма — Разгадка всякого познанья И бред великого ума...» Лэйн поджала губы, слегка зардевшись. Он прочитал стихотворение по ней? – Я старомодный. Не знаю, что молодёжь говорит в таких ситуациях. – "Прив, тянка. Классные буфера, залетишь ко мне на вписку?" – процитировала девушка переписку с чьего-то телефона, найденного Пилеоном во время облёта. – Мерзость. – рассмеялся Дмитрий и притянул за шею Лэйн к себе, накрывая ее губы своими. На вкус она была как мороженные ягоды, едва-едва отдающие вкус льду, покрывавшему их. Но подо льдом скрывался сладкий сок, почти живительный нектар, позволяющий жаждущему напиться им, словно источником Урд. Девушка запустила пальцы в его волосы, зарываясь в них поглубже и сжимая в ладонях. Они были такие мягкие и шелковистые, что Лэйн почти завидовала генералу. Он медленно провел рукой по ее талии, скрытой под коконом из одеяла. Нашел край и ласково стал распутывать убежище девушки. Она шумно вздохнула, стоило его горячей коже коснуться ее ключицы. Тело нещадно желало большего. Лэйн уперлась ручками в его торс, ощущая под пальцами мигом напрягшиеся железные мышцы. Провела ладонью по медленно вздымающейся груди. Дмитрий опустился горячими губами на оголённую шею и она в миг покрылась мурашками. Девушка задрожала от разгорающегося внутри желания и сама едва ли не сорвала с себя одеяло, приникнув к мужской груди своей, скрытой под тонкой тканью топика. – Я хочу чувствовать... – полустоном призналась Лэйн, когда мужские руки притянули ее еще ближе к себе, опустившись на бёдра. Она в нетерпении стала вытаскивать край его водолазки, скользнув под него ручкой и проведя ногтями по спине. Генерал отстранился от нее, и в два движения стянул с себя верх, под восхищенный стон. – Выглядит сексуально. – Лэйн закусила губу проводя по его шрамам на руках и груди. – Я расскажу тебе пару историй, если будешь хорошей девочкой. – Дмитрий откинул одежду в сторону, и притянул уже порядком озябшую девушку к своей горячей груди. – Я буду хорошей девочкой. – кивнула она и уловила едва слышно, где-то в районе собственной груди, его насмешливый шепот : – Да ну? Мужчина покрывал поцелуями каждый сантиметр женского тела, одной рукой сжимая ягодицу, а второй крепко прижимая к себе. Лэйн зарывалась пальцами в волосы и целовала сильную шею, царапая ее ногтями. Мужская рука подцепила резинку белья и оттянула ее, оглаживая нежную кожу под ним. Скользнула чуть ниже, от чего Лэйн выгнулась, раздвигая ноги, и тогда Дмитрий невесомо коснулся половых губ, проведя по ним пальцем. Девушка рвано дышала, каждым сантиметром тела чувствуя играющую на мужских губах улыбку, когда он медленно начал размазывать ее влагу, задевая клитор. – Дмитрий... – она вцепилась в его плечи, на что он поднял голову, встретившись с ней взглядом. – Дима. – мужчина убрал прядь ее волос за ухо, не прекращая ласкать девушку. Она зарделась от пронзительного взгляда небесных глаз. – Дима, – новая форма отдавала запретным теплом и лаской, от которых Лэйн расплылась в улыбке. – я не помню, был ли у меня... кто-то. Мужчина посерьёзнел, кивнув. – Не волнуйся. Я не сделаю тебе больно. – девушка прильнула к нему, и он поцеловал ее в висок, вдыхая запах волос. Причинить ей вред казалось чем-то невероятным в своей жестокости. Тогда, когда она такая открытая и искренняя, чувствующая... Это дикость. Самый страшный грех. Он медленно прошелся по влажным половым губам и Лэйн застонала, слившись с ним в поцелуе. Мужчина нежно надавил, погружая в девушку один палец, и она вцепилась в его руку, в попытке контролировать ситуацию. И он позволил. Она легко подтолкнула руку, призывая к движению, и он начал двигаться, чувствуя, как медленно она становится податливей, принимая его с ещё бо́льшей охотой и желанием. Немного отстранившись, он вышел из неё, размазав по половым губам сок. – Все хорошо? – спросил он в самые губы. Девушка могла лишь согласно кивнуть, увлекая его в новый поцелуй. Дмитрий ввел в нее два пальца, и Лэйн прогнулась в спине назад, простонав. Мужчина так точно угадывал все её желания и знал ее тело так хорошо, что это больше было похоже на святое слияние душ, чем на порочный секс. Мужская рука опустилась ей на грудь, оглаживая кожу вокруг бретель топа. Девушка легко поддела его и стянула с себя, откинув куда-то в сторону. Вцепилась в мужскую руку и сомкнула на своей груди, закатывая глаза от удовольствия. Дмитрий приник ко второй груди губами, вобрав сосок в рот. Лэйн прижала его еще ближе, вцепившись, наверняка больно, в его волосы. Пальцы скользили внутри без проблем, с хлюпающими звуками выходя из нее, и под благой стон входя обратно. Девушка дрожала, выгибаясь всем телом и шепча бессвязный набор слов, походящий на молитву. Она сжалась вокруг его пальцев, замерев, и мужчина прекратил ласки, выходя из неё. Лэйн захныкала, вцепившись в его руку, но Дмитрий заткнул ее возмущения поцелуем, буквально усаживая девушку верхом на свои бедра. В живот упёрся возбужденный член и она мстительно потёрлась о него, вызывая у мужчины хриплый выдох. – Продолжай... – с твёрдым нажимом проговорила Лэйн, чувствуя его улыбку. – Так точно. – по памятке военного отчеканил генерал, рывком поднявшись с кресла, от чего девушка испуганно вздохнула. Она обхватила его ногами, усаживаясь на бёдрах и цепляясь за сильные плечи. Но Дмитрий мягко опустил ее на постель, подложив под голову подушку. Сам же стал расстёгивать ширинку брюк. Лэйн в нетерпении потянулась к нему, помогая стащить брюки и боксёрки вместе с ними. – Какая ты быстрая... – эта фраза, почему-то, вызвала улыбку, нарисовавшуюся на хитром лице. – А ты, надеюсь, нет. – исподлобья сверкнула глазами девушка, потянув одежду вниз. Мужчина хохотнул и притянул ее для поцелуя, запустив руку в волосы. Девушка встала на колени на кровати, но Дмитрий быстро повалил её на спину, сам снимая с себя одежду. Повернувшись к ней спиной он открыл обзор на внушительную татуировку от плеча до плеча. Церковные купола? Дмитрий вытащил из прикроватной тумбочки презерватив, оставляя в полном неведении, зачем они ему возле постели. И для кого? Лэйн протяжно выдохнула. Мужчина нагнулся над ней, проложив дорожку влажных поцелуев от груди и до ткани намокшего белья. – Все хорошо? – Дмитрий поднял на нее глаза и наткнулся на чуть сконфуженный взгляд. Передумала? Лэйн сжалась, сведя колени вместе. В моменте смутился и сам Дмитрий, глянув на раскрасневшуюся девушку. Но он прильнул к ее животу, целуя его, и вдруг защекотал под ребрами. Лэйн захохотала, прижав колени к груди, в попытке защититься. – Прекрати! – она попыталась поймать его руку, которая уже переместилась на живот, и девушка выгнулась. Мужчина запустил руку между женской спиной и кроватью, приподнимая ее и прижимая к себе, второй рукой продолжая щекотать то живот, то ребра. Девушка попыталась своровать его технику, защекотав шею, но он, к сожалению, щекотки не боялся. Прильнул к ее груди губами, удерживая тело одной рукой. Он был таким сильным, что у нее запульсировало где-то внизу живота. Лоно изнывало спазмом и желанием почувствовать эту силу внутри. В моменте захотелось почувствовать вес генерала на себе, чтобы он вдавил ее в постель и взял грубо, жёстко. Она была уверена, что он может. Дмитрий опустил ее на постель, наблюдая, как с губ не сходит счастливая блаженная улыбка. Мужчина подцепил белье девушки зубами, потянув его вниз. Это вызвало новую волну смеха у девушки. Генерал подхватил ее бедра руками, приподнимая, и положил ее ноги себе на плечи, стаскивая трусики. Бельё застряло в районе колен, и девушка игриво перемахнула ножкой через его голову, позволяя снять с себя белье. Мужчина откинул трусики в сторону. Принялся целовать ее ноги, икры, колени, двигаясь ближе к бёдрам. Вновь развел ноги, с завистью глянув на женские руки, ласкающие упругую грудь. Ухватился под коленом, рывком притянув Лэйн ближе к себе, и девушка просияла улыбкой на это действие. Заставил чувствовать. Заставил смеяться. Заставил улыбаться. Как именно – уже было не важно. Важно лишь то, что она живет. Здесь и сейчас. Протянула к нему руку, и он помог подняться, сесть напротив него. Девушка прильнула к его губам, ухватившись за щетинистую щеку. Никогда бы не подумала, что ее привлекают мужчины с бородой. Но это оказалось так сексуально, что она потёрлась собственной щекой о его, наслаждаясь как грубые волоски покалывают нежную кожу. Провела ноготками по подтянутому торсу, ощущая рельефные кубики пресса. Опустилась ниже, к чёрной дорожке волос, ведущих к паху. Слишком резко ухватилась за возбуждённый член, проведя от основания до головки. – Все хорошо? – практически невинно спросила девушка, уловив как резко мужчина втянул воздух сквозь стиснутые зубы. В ответ Дмитрий лишь кивнул. Она не помнила, видела ли мужчин раньше, а может быть даже ласкала? Не помнила, но знала, что ни с кем ей не могло быть так хорошо, как сейчас, с ним. – Я хочу тебя. – полустоном сказала Лэйн, ластясь к его разгорячённому телу, как к алтарю. Мужчина без слов толкнул ее обратно на постель, нависая сверху. Двумя пальцами провёл по мокрым половым губам, проникая внутрь. Девушка простонала, выгнувшись. Больше всего на свете она хотела почувствовать его в себе. Несколько раз толкнувшись в нее пальцами, он вышел, приставив к лону головку члена. Она извивалась в его руках, требуя ласки и ему становилось физически больно от каждой секунды промедления. Дмитрий толкнулся внутрь, вызывая у Лэйн громкий протяжный стон. Он был идеальным. Самым лучшим. Лэйн была готова боготворить день, когда он нашел ее у той расщелины, куда ухнула база Сибирь. Мужчина вошел в нее полностью, замерев. Было что-то святое в этом порочном действии, и он взмолился бы богу, если бы тот не был мертв. Провёл рукой вдоль живота и приник к желанной вздымающейся груди, покрывая поцелуями. Лэйн поймала его вторую руку, сплетая их пальцы в замок. Невинный, милый жест, выбивший воздух из лёгких у обоих. Нечто большее чем просто секс. Дмитрий размеренно двигался в ней, разнося по телу волны горячего, как кипяток, удовольствия. Никогда не было так блаженно и спокойно, кроме как с ним, под его сильным телом, закрывшим для нее весь мир. Небо отражалось в его глазах, а большего ей не надо было. Лишь ощущать его рядом. Пока они чувствуют. Пока они не одиноки. Дмитрий ускорился, наблюдая как блаженно Лэйн закатывает глаза. И она даже не подозревала, как прекрасна сейчас. Он поднял их сцепленные руки и поцеловал ее пальцы, костяшки, запястье, отдающее на языке сладостью озимых ягод. Опустил руку между ног, лаская её пальцами. Она извивалась, цепляясь за его руки, плечи, шею, достигая пика удовольствия за считанные минуты рядом с этим мужчиной. Ее тело, такое нежное и хрупкое, содрагалось в цепких объятьях Дмитрия, всё ещё не сбавлявшего темп. Сжалась вокруг него, пробиваемая разрядами тока, и нашла покой прижатая к его крепкой груди. Он целовал ее губы, шею, скулы, зарываясь носом в волосы. Она была великолепна во всём. Тем более, содрогающаяся под ним сейчас, раскрепощенная и живая. – Ещё... – едва слышно прошептала она, куда-то ему в ключицу. Ей было мало. Мало момента этой жизни, этих чувств и эмоций, которые он в ней будил. Она не хотела останавливаться. Никогда. Дмитрий подхватил ее, перевернув на живот, от чего она ахнула, еще не отойдя от гремящего в ушах оргазма. Она уткнулась лбом в подушку, ощущая как он берет её сзади, чуть приподняв ее бедра. Другой угол дал новые трепещущие ощущения внутри, и теперь ей хотелось больше. Ещё больше его, близости, секса, чувств. Нещадно хотелось чувствовать мир на максимум, выкрутить яркость до предела, даже имея риск ослепнуть. Дмитрий ухватился за ее талию, входя еще глубже, когда казалось, что глубже просто некуда, вырывая из ее груди стоны, глушащиеся подушкой. Лэйн приподнялась на дрожащих от наслаждения руках, и мужчина тут же подхватил ее под грудь. Продолжая толкаться в неё, он удерживал девушку на весу, покрывая поцелуями плечи. – Хочешь попробовать что-то еще? – он провел носом по шее и царапнул ее щетиной, от чего Лэйн блаженно задрожала. – Хочу быть сверху. – призналась девушка, поймав его руку и сомкнув на своей груди. Мужчина несколько раз толкнулся в неё резче, чем она рассчитывала и выбил из нее восхищённые стоны, в перемешку со звонким : – Да! Вышел из нее и рухнул на постель, позволяя Лэйн оседлать его. Она медленно опустилась на член, ощущая каждую венку, обхватывая его невозможно тесно. Дмитрий издал протяжный глухой стон, когда она качнула бёдрами, рисуя восьмёрку. Девушка уперлась руками в мужскую грудь, насаживаясь на него все сильнее и сильнее. Дмитрий одной рукой держал ее за талию, страхуя и помогая двигаться, а второй массировал чувствительную точку. Лэйн не знала себя от удовольствия. Когда девушка опустилась на него сверху, позволив мужчине обнять себя, и вновь взять инициативу в свои руки, она пустила пару мелких слезинок, впервые поняв, что плакать можно и от счастья. Он ускорился, а вместе с тем и его движения, доводящие до исступления и сладкой неги. Лэйн обняла его за шею и впилась в губы поцелуем, совершенно не представляя, как теперь сможет жить без его губ. И его рук. И его ласк. Как будет жить без него? О нет, она хочет ощущать себя живой постоянно... Хоть бы этот вечер не заканчивался никогда! Мир пульсировал у нее перед глазами и в висках, сжимаясь в одну маленькую точку, перекатывающуюся сейчас под мужскими пальцами. Блаженство... Он ускорился сильнее, понимая, что ей нужно это, и прижал Лэйн к себе сильнее, когда она с громким криком обмякла в руках, навалившись на него всем телом. Она уже не помнила, как несколько сильных толчков спустя он тихо простонал, вторя ей. Не помнила, как он накрыл ее, наконец-то уснувшую, одеялом, заботливо подоткнув его по бокам. Помнила лишь вкус его губ и вереницу чувств, которые он позволил ей испытать. И возможно помнила, что одно из этих чувств, так сентиментально, носило имя любовь. *** Медленно подкрадываясь к его кабинету, раззадоренная воспоминаниями о том вечере, девушка намеревалась получить свой наркотик, в виде его губ и рук, блуждающих по ее телу. Все разбрелись по делам, и особняк пустовал, так что помешать им не мог абсолютно никто. – Генерал... М... – донеслось совсем не тихое, из-за двери, и Лэйн прошибло током. – Больно... – Потерпи... – раздался тихий низкий баритон, который она узнала бы из тысячи. Она застыла, пустыми глазами смотря на дверь. Шорохи за ней продолжались, но Лэйн словно накрыло куполом, изолирующим от всего. Она слышала лишь глухой стук в висках и разрывающих изнутри оглушающий крик. На глаза навернулись слёзы. Он вновь доказал ей, что она умеет плакать. Ворваться в кабинет и пристрелить обоих? О, она узнала этот голос – эта противная девка Кира постоянно крутила хвостом перед Дмитрием. Видимо, не зря... Зря было только пустое доверие Лэйн к кому угодно. Тем более, если это Генерал. Какая глупая... Сама не заметила, как негнущиеся ноги донесли ее до комнаты, уронив на постель. Она просто не могла поверить... Не было слов, не было аргументов – одни лишь слезы. Он научил её чувствовать, но не сказал, что это бывает настолько больно. Больнее чем все остальное вместе взятое. Предательство, ложь, лицемерие – почему единственный любимый ею человек, оказался пристанищем таких низменных пороков, ненавидимых ею? Как он мог изменить ей? «В тебе таятся в ожиданьи Великий свет и злая тьма — Разгадка всякого познанья И бред великого ума.» Это ведь звучало так? Его любовь звучала так. Как весенняя капель, как лёгкий дождь. А пахла как еловые ветви и старые книги. Он был её домом. И вдруг она вмиг стала бездомной, бесхозной использованной тряпкой. Так ей, в прочем, и надо было. Этот раз был последним, когда она чувствовала. Последним, когда она доверяла. Последним, когда она... любила. Лэйн так и заснула, заглушая крики и плач подушкой. Это будет уроком. *** Она старалась не появляться в особняке, днями напролёт сидя над книгой в церкви и отдавая работе всю себя. Было не так больно, когда времени не хватало даже на лишний вздох. Анна приносила ей еду на рабочее место, причитая о загруженности девушки на работе. Лэйн же смотрела на нее затравленно, как волчонок. А может Дмитрий и с ней спит? Тугой болью пульсировало в голове, оборачиваясь слезами на глазах. Она часто плакала, когда никто не видел. Точнее, видел только Каин, но благородно даже не спрашивал в чем дело. Из ниоткуда взявшаяся совесть сильно уколола ее – Почему не выбрала Каина? Но Лэйн больше не могла смотреть на мужчин. Даже если бы захотела отомстить – не могла. Чертов Дмитрий, сентиментальный подонок, это ведь он сделал из нее зависящую от его взгляда и внимания собачку! Она чувствовала себя брошенным ребенком, непонимающим, почему папа оставил его. Я была плохой? Дверь в церковь громко хлопнула, от чего девушка почти подпрыгнула, испугавшись. Смахнула скупые слезы и шмыгнула носом, возвращаясь к книге. – Генерал тебя зовёт. В его кабинет. – Каин остановился у нее за правым плечом, как истинный ангел. Лэйн приосанилась, возможно, даже больше, чем того требовалось. Собрала всю волю и сталь голоса в кулак, стараясь не дрожать. – Что, девочки на побегушках у него закончились? Я работаю. – она прямо сейчас подрывала доверие и отношения в отряде, но ей не было стыдно. Ангел хмыкнул, уловив изменения в поведении девушки. Раньше она только плакала. – Что бы у вас не произошло, ты должна отпустить это и продолжать жить дальше. – Лэйн рассмеялась, глядя на парня. – Исповедуешь меня? Каин ухмыльнулся, одним уголком губ, наклоняясь над ней, и обдавая кожу у уха горячим дыханием в перемешку с морозной свежестью его тела. – Только если ты захочешь, грешница. – он заправил прядь ее волос за ухо. – Но тебе едва ли нужно это сейчас. Почему ты ведёшь себя как тряпка? Девушка оскорбленно замерла. – Ты так просто сдалась, что я разочарован. Даже не надрала этой шлюхе задницу. – его шепотом становился вкрадчивее, проникая в голову и крепко заседая там. – Ты можешь продолжать сидеть здесь, в тени, прятаться от всего мира. А можешь пойти и отвести душу – врезать ему пару раз, протащить эту девку за волосы в гостиную и рассказать всем, чем они занимаются, пока другие сбивают ноги и ищут убийцу Амира. Глаза Каина полыхнули красным цветом, порочно отразившимся в ее душе. Ворваться в особняк, поднять шум, вывести на чистую воду, пару раз приложить обоим... Звучало сладко, маняще. Девушка резко поднялась и развернулась. Теперь ее губы и губы ангела находились в опасной близости друг от друга. Она могла ощущать холод исходящий от них. Красивые ровные губы, изогнутые в дьявольской усмешке. Так ли ты свят, как должен быть? Но она ничего не спросила, вихрем проносясь мимо, и вылетая из церкви. Нещадно хотелось убивать. Метры до особняка она преодолела словно на крыльях. Сама себя не узнавала – куда делась спокойная и расчётливая Лэйн? Почему она пылает ненавистью к Кире и Дмитрию, разве они заслуживают того, чтобы она питала к ним такие сильные чувства? Глупость... Глупая жизнь, глупый Ротков, глупый апокалипсис, глупая книга, глупая-глупая-глупая Лэйн! Она залетела в дом, на ходу снимая с себя пальто. У камина сидела Анна, Грег и... Кира. Вспышка, нещадное желание разорвать ее на куски, вымазав руки в горячей густой крови и слышать ее утробные крики боли. Желание выцарапать глаза, выдрать волосы, таща ее за собой по снегу, пока она скулит как псина. Лэйн бы смеялась с ужаснувшегося лица Дмитрия, потому что он был бы следующим. Они вместе делили бы одну безымянную могилу в снегу, которую никогда не найдут, потому что чёртов снег никогда не растает! На дворе гребанный апокалипсис, а она сходит с ума! – Все хорошо? – Анна встала с дивана, намереваясь подойти к девушке, но та будто сорвалась с места, побежав на второй этаж. Сердце колотилось, перекачивая по венам окропленную безумием кровь. Она чувствовала себя маньяком. Доски под ногами трещали, медленно подводя ее к дверям кабинета. Поборов секундное желание открыть дверь с ноги, девушка резко толкнула ее, заставляя сидящего за столом Дмитрия ошарашенно уставиться на нее. – Лэй? За тобой кто-то гонится? – он быстро сунул что-то в карман, поднимаясь из-за стола. Лэйн вперила в него звериный, горящий злобой, взгляд. Убьёт. Мужчина обошел стол медленно подходя к девушке. Она сжала руки в ладони, чтобы не кинуться душить его прямо сейчас. – Все нормально, дорогая? – от приторного обращения затошнило. Которая она здесь по счету "дорогая"? Кира, Анна... Может и с Анхеей он спит? То-то она так бегает на цыпочках перед ним, выполняет все приказы... Опаляющая изнутри ревность сжигала внутренности, поднимая столпы пепла и праха в легких, не позволяя спасительной дозе воздуха проникнуть внутрь. Девушка сжала челюсти, ощущая как грудь жжет изнутри. Дмитрий попытался коснуться ее щеки рукой, но она дёрнула головой, избегая прикосновения. – Вы звали, генерал. – клешнями вытянула из недр сознания слова, бесцветно процедив их сквозь зубы. Мужчина непонимающе моргнул. – Спрошу у тебя кое-что. – обернувшись к столу, он замешкал, взглядом рыская по аккуратным стопкам бумаг. Пистолет в не застёгнутой кобуре, абсолютно беззащитный, приковал женский алчный взгляд к себе, искушая. Всего три действия : выхватить, перезарядить, выстрелить. Лэйн шагнула вперед, протягивая руку к оружию. – Я не знаю, насколько сильно тебе понравится то, что я сделал, но меня зацепило... – он резко развернулся, замерев. Непонимающе оглядел девушку, застывшую в сантиметрах от его пояса. – Кобура спадает? – он опустил взгляд вниз, на абсолютно спокойно висящий пистолет. – Хотела подержать в руках. – сообразила Лэйн, потянувшись к его ремню. – Пистолет? – хохотнул Дмитрий. – Только в рот не суй. – все же достал "игрушку" из кобуры, протягивая девушке. Так просто? Он серьезно отдал ей пистолет? Передернуть затвор. Пристрелить. – Не узнаешь этот символ? – перед глазами вырос белый листок, на котором была нарисована метка. Ее метка. Лэйн медленно перевела взгляд на мужчину, встречаясь с его пронзительными голубыми глазами. Завела пистолет за спину, взявшись за него двумя руками. Это скоро закончится. – Это твой сигил? Твоя метка. – он переводил взгляд с листка на девушку, но она непоколебимо молчала, смотря в глаза. – Я... заинтересовался... татуировка... но... Его слова тонули в разряженном вокруг воздухе, не долетая до сознания девушки. Виски сдавливало, будто голову положили под гидравлический пресс. Какова ревность на вкус? Она горькая, терпкая, растекающаяся на языке маслянистой вязкой жидкостью, застревающей в горле. От въедливого, отвратительного вкуса выворачивало нутро, а на глазах выступали слёзы. – скажу... отряд... знать... Она вскинула на него взгляд, задержав дыхание. Вспышка, база Сибирь, общая душева́я комната, общая душе́вная боль... Всем всегда было все равно на здоровье сотрудников – не падают в обморок на рабочем месте, и Бог с ними. Но Бога с ними не было давно. Его не было ни с кем, он был мёртв. Лэйн чувствовала это. И взывала к Дьяволу, нещадно прося лишь одного – смерти. Стащила из кабинета главного криптографа перьевую ручку, которой можно было выводить угловатые древнегерманские руны. На базе не было ничего острого, после того как сотрудники массово начали убивать себя от безысходности. В душевой кабине медленно, планомерно выцарапывала дьявольский символ на своем плече, блаженно закатывая глаза от ощущения капающей с руки крови. К ней так никто и не пришёл. Сигил так и не зажил, оставшись уровливым шрамом на теле и душе. Их бросил даже Дьявол! – Расскажешь отряду? – голос резанул сталью, а руки сильнее сжали пистолет. Решайся, тряпка. Дмитрий удивлённо округлил глаза. – Ты меня слышишь вообще? Я говорю... – Рассказывай. Рассказывай отряду, иди. Я не думала, что ты тот, кто ворошит старые раны. – она шипела слова сквозь сжатые зубы, вперив в непонимающего мужчину озверевший взгляд. – Но учти, расскажешь отряду об этом – и я поведаю им, с кем ты трахаешься ночами, – она перевела дыхание, прижимая лист к в гневе часто вздымающейся груди. – а может быть, и не только ночами, пока все ребята носом землю роют и ищут пропавших! Лэйн, кажется, впервые в жизни трясло. Она впервые была в истерике, готовая зарыдать как маленькая девочка, у которой отняли любимую игрушку. Любимую игрушку... Дмитрия. Мужчина нахмурился. Его фигура, и так огромная, будто стала еще больше, а черты лица только жёстче. На лбу пролегла глубокая складка, а взгляд в мгновение стал пугающе диким. – Рассказывай! – рявкнул он, как хищник бросаясь защищаться. – Не забудь упомянуть, с кем я трахаюсь! – О, уж это я не забуду! Скажи, с кем ты спишь кроме Киры и меня, а? С Анной? Анхеей? – Лэйн перешла на крик, приблизившись к мужчине в плотную. – Какая Кира, ты что несешь? – вышел из себя Дмитрий в след за девушкой. – Тебя на улице чем-то приложило? Мозги выбило? – Ах на улице приложило! – она передёрнула затвор пистолета и наставила на мужчину. – Мог бы не врать мне хотя бы сейчас! – по щекам буйно текли слёзы, шипящие обветренную на морозе кожу. Она чувствовала лишь боль разрывающегося на куски сердца. Подонок! – Лэйн, ты сошла с ума... – от гнева не осталось и следа. Мужчина испуганно смотрел в озверевшие, отдающие красным, глаза напротив. – Ты не в себе. – он попытался медленно коснуться ее, но та завопила : – Я выстрелю! Выворачивало кости, заставляя их впиваться во внутренности, изрыгающие кровь и желчь. Ре-е-е-евность. Это было больно, страшно, отвратительно, невыносимо – все по кругу, без передышки. Постоянные побои с попаданием кулаков точно в синяки – чтоб наверняка и побольнее! Ее било крупной дрожью, от чего зубы стучали друг о друга, а пистолет дрожал в руке. – Что ты делал с ней в кабинете тогда? Я слышала вас! – глаза залило красным. Это Дьявол пришел по ее грешную душу, забрать, наконец-то, что-то обещанное ему. Она была готова к аду, ведь уже горела в нем. Прямо сейчас. Варилась в смердящем кипятке предательства и лжи, так ненавидимых ею. У нее в глазах лопнули капилляры. Мужчина с трудом сдерживался, чтобы не обездвижить ее и вколоть снотворного, пока она не натворила дел. Какая Кира? О чем ты вообще? – Лэйн, я не понимаю... – он не знал на что смотреть : на направленный прямо на сонную артерию пистолет или на готовую разодрать его заживо девушку. – Генерал... Ммм... Мне больно... – ядовито передразнила ее противный голосок Лэйн. Она серьёзно? Слетела с катушек из-за того, что услышала из-за закрытой двери? И сам хорош, был, ничего не скажешь... А с другой стороны – что он мог? Пичкать ее седативными и успокоительными подавляющими нервную систему, чтобы она не сошла с ума от переизбытка эмоций? Не мог поступить так с ней... Не после всего, что ей пришлось пережить. Но, кажется, он должен был делать это, ради нее же. Чёрт тебя дери, Дим, ты совсем конченый? Тебе без пяти сорок, ты генерал Адама, ты должен остановить апокалипсис. Как ты оказался в одной комнате с поехавшей крышей девчонкой, которая наставила на тебя ствол? ТВОЙ ствол. – Ну хватит. – мужчина перехватил ее руку, заставляя девушку на автомате нажать на курок. Выстрелила. Барабан для патронов повернулся, с характерным звуком. Но был пуст. Дмитрию ужасно повезло – дуло было направлено ему в висок. – Не прикасайся ко мне! – истерично выдала девушка, забрыкавшись. Ее стало по-человечески жаль. Милая, добрая Лэйн, если бы ты не была залогом этого чертового мира, если бы не гребанный апокалипсис... Он уверен, что она была прекрасна. Носила лёгкие летние платья в мае и читала тяжёлые, мудрые книги, готовясь стать криптографом. Смеялась и плакала, радовалась и грустила, ненавидела и любила, не боясь сойти с ума от переизбытка этих чувств. Его маленькая бедная Лэй... – Лэйн, ничего не было. – спокойно проговорил Дмитрий, на деле же пылающий внутри. Непомерно злился. На себя, первостепенно. Не защитил, не уберёг, не смог. Позволил случиться этому, позволил яркому спектру выжечь слово "сумасшедшая" на подкорке ее сознания. Подонок. Девушка теперь лишь плакала, напряженная, как оголённый провод. Лишнее движение – и его убьет разрядом тока. – Я перевязывал Кире рану. Одно из отродий зацепило ее когтем. Ей было страшно идти в медпункт – боялась, что зараженные появляются именно так. Боялась, что ее убьют. Я и сам не в восторге был от этого... – Дмитрий сделал тяжелую паузу, нагнетаемую горестным, болезненным дыханием Лэйн. – Потому что я ждал тебя. Хотел встретиться с тобой после, но ты спала в своей комнате. Я покрутился вокруг кровати, накрыл тебя одеялом – когда ты уже научишься накрываться? – и ушёл. Девушка всхлипнула, дрожа как листок на ветру. И даже это не портило ее истинную красоту – внутреннюю, яркую, неподражаемую. Она казалась ему ярким горячим костром, среди этих бесконечных снежных просторов. – Зачем ты сделал это со мной? Зачем? – всхлипывая проговорила Лэйн. Зачем я сделал это с тобой? Зачем? Девушка саданула ему кулаком по груди. И еще. И еще. Ненавидела его за то, что любила. За то, что теперь могла любить. Кто же знал, что это так сложно? Что это зависимость, дикая ревность, бессонные ночи и выплаканные слезы? Почему он не сказал ей, что чувствовать так больно? Почему позволил обжечься? Почему? – Лэй... – он попытался погладить её по голове, но она не далась. – Лэй, пожалуйста. – перехватил одну ее руку, однако Лэйн от того только больше разозлилась, брыкаясь. – Лэйн! Она пыталась добраться до него, но это было, конечно, тщетно. Хотела убить его за ту боль, которую испытывала сейчас, за стыд и страх, накрывшие ее с головой. Она не боялась ничего, пока он не появился в ее жизни! Он ее сломал! Она любила его до дрожи, до смерти, до красных от недосыпа глаз и сорванного от крика в подушку голоса. Любила настолько, что ненавидела! Какая дилемма. Вместо ударов потянулась и впилась в его губы требовательным поцелуем. Душу рвало на куски, было до одури больно делать любой вздох, а каждый выдох казался ей последним. Она не ожидала, что он ответит, с остервенением перехватив инициативу и сжав волосы на ее затылке. А он и не должен был... Должен был остановить, накачать успокоительным и предупредить отряд о том, что она может быть опасна. Должен был, если бы был хорошим генералом, выбирающим свой отряд. Но он был херовым генералом, променявшим своих людей на свалившуюся пару недель назад на голову девчонку. Как глупо. А было ли что-то глупое, в самом деле, в том, чтобы любить? Даже если любить так болезненно, одержимо, сумасшедше? Было ли что-то глупое в том, чтобы жить сейчас, пока они еще живы? Пока они не одиноки... Мужская ладонь крепко схватила за волосы на затылке, фиксируя голову. Вторую руку положил ей на талию, притягивая к себе, буквально вдавливая в свое тело. Лэйн не сопротивлялась, наоборот, цеплялась за его плечи и волосы, больно дёргая их, или царапала ногтями черную рубашку. Ее яд, ее противоядие... Умирать, чтобы возрождаться и умирать вновь. Так ли слабо было любить, в самом деле? Так ли слабо иметь кого-то особенного, рядом с которым тебе не нужно прикрывать спину? Так ли слабо лежать на коленях у кого-то, рассказывая как звали твою первую собачку? Он поможет ей вспомнить? Быть может в детстве у нее была кошечка или даже попугайчик? Дмитрий... Дима сможет вернуть ее в прошлое, в беззаботное далёкое прошлое, когда не было апокалипсиса, книги, бессмертных и отродий? Сможет помочь ей почувствовать себя дома? – Помоги... почувствовать... – сквозь поцелуй проговорила Лэйн, зарываясь пальцами в волосы. Как я скучала... Скучала до саднящих от пощечин щек и красных расчёсанных полос на руках. До дикого желания разорвать на куски каждого, кто подойдет к нему. До тихих стонов ночью, вперемешку с горькими слезами от боли. Он целовал ее несдержанно, неаккуратно, позволяя себе соскользнуть в сторону и целовать ее щеку, скулу или подбородок. Хаотично зарывался в ее волосы, спутывая их... Он поможет ей расчесаться. Поможет заплести косичку или хвостик, даже с учетом того, что он не умеет. Он больше не бросит ее, даже если она возненавидит его. Даже если поранится, пытаясь убить его. – Просто возьми меня... – нетерпеливо прошептала Лэйн, вцепившись в его руку на талии и сжимая ее на своей груди. Хотелось на секунду ощутить себя в чьей-то власти, за чьей-то крепкой спиной, которая закроет тебя от этого гребанного мира... И от тебя самой. Дмитрий оттянул пояс брюк, выправляя из них водолазку. Лэйн отстранилась и сняла ее вместе с топиком, кидая на пол. Мужчина скользнул по ней восхищённым голодным взглядом. Качнулся вперед, ухватившись за край брюк и дёрнул на себя, заставляя девушку почти упасть на его грудь. – Снимай. – она одёрнула его руки от своей груди, кивнув на его собственную, скрытую за тканью чёрной рубашки. Дмитрий отрицательно мотнул головой, беря ее за подбородок и задирая вверх. – Здесь приказы отдаю я. Иди, – он взглядом указал ей за спину. – закрой дверь на ключ. – Так точно, товарищ генерал. – Лэйн кивнула, насколько ей позволила его хватка, и метнулась к двери, получив звонкий шлепок по ягодице, в подгонку. На негнущихся ногах дошла до двери, прильнула к ней и трясущимися мокрыми пальцами пыталась провернуть ключ в скважине. Услышав наглое : "Ты там уснула?", брошенное в спину, почти сломала чертов ключ прямо в замке. Он не боится, что она просто убьет его, в один прекрасный момент? Может быть, даже тогда, когда оседлает его, доводя их обоих до оргазма. Медленно, словно дразня его, начала подходить к столу, попутно расстегивая штаны и снимая их вместе с трусиками. – Замёрзнешь. – констатировал Дмитрий, избавившийся от мешающей рубашки и оперевшийся руками о стол позади себя, играя мышцами. – Согреешь. – в тон ему ответила Лэйн, прильнув руками к его торсу. Скользнула ему в карман и положила в него свои трусики, встречаясь со штормовым взглядом мужчины. Дмитрий опутал ее кольцом своих рук, припав губами к шее. Я скучала по тебе. Тело и душа изнывали болью и тоской... Хотелось сказать ему, но язык не слушался, заставляя комнату наполниться лишь жаркими звуками их поцелуев и ласк. Мужчина скользнул рукой по ее животу, и ещё ниже, перемещаясь на внутреннюю сторону бедра. Лэйн вцепилась в его плечи, целуя их, и переходя губами на сильные мышцы рук и шеи. В моменте захотелось вгрызться в его плоть и вырвать кусок, истекающий кровью. Дмитрий скользнул пальцами вдоль половых губ, размазывая влагу и стимулируя клитор. Девушка рвано выдохнула, обвив его шею руками и зарываясь в волосы. Он оставлял яркие засосы на ее ключицах и шее. Это станет поводом одеваться теплее. – Пожалуйста... – прошептала она у уха, обдавая жарким дыханием шею. – Пожалуйста что? – насмешливо спросил он, зеркаля ее жест. – Возьми меня... Жёстче. – слова перетекли в сладкую патоку стона, когда он ввел в нее два пальца, растягивая. Лэйн хотелось больше. Больше его, больше близости, больше жизни. Ее безумие замолкало рядом с ним, трансформируясь в жесткую потребность в его касаниях и ласках. В его голосе. В его глазах. В нём всём. Женская ручка скользнула к его паху, обводя контур вставшего под брюками члена пальцами. Сжала его, а после снова принялась гладить, играя с самообладанием генерала. – Жёстче? – томно переспросил Дмитрий. – Да... – она выгнулась в спине, чувствуя как сокращаются стенки от наступившего оргазма. Генерал отработанным жестом завел её руки за спину, и прижал щекой к столу, заставляя на него лечь. Поверхность отозвалась жгучим холодом и девушка зашипела, цепляясь за запястье Дмитрия, вжимающего ее в стол. – Он ледяной... – проскулила девушка и получила шлепок по ягодице, отразившийся ее звонким полукриком от стен кабинета. – Говорить можно только тогда, когда я позволю. Дмитрий приподнял ее, удерживая над столом одной рукой. До Лэйн донёсся звук расстёгивающейся ширинки и она не до конца поняла – это симфония или реквием. Он любовно огладил ее бедра рукой, мазнув головкой члена возле входа. Девушка захныкала от желания ощутить его в себе, подаваясь вперёд. – Хочешь что-то сказать? – издевательски нежно спросил мужчина, прижимаясь грудью к ее спине и целуя в шею. – Прошу, генерал... Насладившись отчаянным желанием в ее голосе, Дмитрий проложил дорожку мокрых поцелуев от затылка и до копчика, лаская прелестное тело. Ему нравилось, что она одержима им, что сходит с ума если он не касается ее, что готова умолять, лишь бы получить его рядом с собой. Ему нравилось, что это было взаимно. Он держал себя в руках, не давая волю эмоциям, но Лэйн принадлежала только ему. Общипал бы крылья этому ангелочку, который постоянно околачивался вокруг нее. Она его, и больше ничья. И даже если он сойдёт с ума вслед за ней, готовый убить и себя и ее из-за рокочущего внутри чувства ревности, то он готов к этому. Готов к тому, чтобы любить, пока этот мир делает свои последние вздохи. Пока они чувствуют. Пока они не одиноки. Дмитрий толкнулся в нее полностью, замирая на мгновение. Боролся с желанием уткнуться ей в плечо лбом и сказать, как сильно любит ее. Но, в конце-концов, она пыталась убить его! Это было даже сексуально. Такая решительная и смелая. Так не доставайся никому! О чем ты думаешь? Рехнулся совсем. Вышел из нее почти полностью, и вновь вошел, выбивая из Лэйн протяжный стон. – Быстрее. – она тут же получила шлепок, от чего лишь засмеялась. Жар его ладони на животе приводил в экстаз, в купе со скользящим внутри членом. Хотелось ещё больше. Чтобы вколачивался сильнее, чтобы душил и тянул за волосы – заставлял ее чувствовать, показывая другую, полную жара и томных вздохов, сторону этой жизни. Он двигался несдержанно, рвано, грубо, наполняя кабинет пошлыми шлепками и двумя тембрами стонов. Привычно грубый голос генерала, заставляющий все внутри завязываться в тугой узел – в возбуждении или в страхе? Не важно... Сейчас он звучал мягко, словно мурчание довольного кота. От собственного сравнения серьёзного Дмитрия с котом Лэйн звонко рассмеялась, попытавшись обернуться на него. – И что же смешного? – он позволил ей взглянуть через плечо, не сбавляя темпа. От рваных толчков сфокусировать взгляд на нем получилось не сразу, от чего на ее лице расплылась глуповатая, но счастливая улыбка. Он признавал ее великолепие, внутреннее и внешнее, но эта улыбка выжгла все понятия прекрасного, что он видел до. Мона Лиза? Джулиа Ганзаго? Лукреция Борджиа? Нет, все портреты должны были изображать ее, с этой безмятежной и ребяческой улыбкой на лице. Тогда люди бы не были обречены на смерть от невежества... – Я сравнила тебя с котом. – призналась Лэйн. – По какому это критерию? – он остановился, не выходя, и обвил руки вокруг ее талии. – Ты почти мурлычешь мне на ухо. Пространство кабинета разрезал раскатистый смех мужчины. Он притянул ее за шею и поцеловал. Иногда хочется ощутить себя мальчишкой, который по уши втрескался в соседскую девчонку и смеётся с ее несмешных шуток... Не смотря на то, что ты старый генерал. Иногда хочется почувствовать дуновение легкого весеннего ветерка, подхватившего ароматы едва распустившихся цветов... Не смотря на то, что ты посреди ледяной пустоши в гребанном проклятом Роткове. Дмитрий отстранил Лэйн от себя, но лишь для того, чтобы усадить ее на стол. – Садист! Холодно. – она поморщилась и обвила ногами мужской торс, буквально повиснув на нем. – Ты же хотела пожёстче? – ухмыльнульнувшись сказал мужчина, юркнув за ее спину рукой и тормоша какие-то бумаги. – Хочу, чтобы завтра я не смогла сесть, но из-за тебя, а не из-за цистита. – вцепилась в его шею девушка, проводя ноготками по татуировке на спине. – Подумай о цистите, когда наденешь мини-юбку в мороз. – он положил несколько толстых стопок бумаг на край стола, усаживая на них девушку. – Подумай о приличии, когда будешь глазеть на мои мини-юбки. – она была на грани того, чтобы показать ему язык. Да что с ней такое? Неужели возможно оставаться в здравом уме, имея такой спектр эмоций? Неужели люди не сходят с ума от ощущения того, что могут смеяться, плакать, тосковать и радоваться – иногда и все разом? Безумие... В которое она ныряла с головой, с дикой, животной потребностью. – Стерва! – смешком выдал Дмитрий, проникая в нее, почти завалив на стол. Она утробно простонала, умоляя его двигаться быстрее. От ритмичных движений грудь потряхивало, что не могло не зацепить вожделенный мужской взгляд. Он обхватил одно полушарие, сжимая. Второй рукой придерживал девушку под бедром, то и дело подтягивая ее ближе к краю. Лэйн закатывала глаза от удовольствия, скользя пальцами по жилистой мужской руке на своей груди. Резкое желание ощущать его ладонь на своей шее, перекрывающую воздух, гулко стрельнуло в виске. – Ди-ма... – из-за толчков его имя резалось на слоги, застревая где-то в раскаленной атмосфере кабинета. – Ди... – второй раз договорить и вовсе не получилось, мужчина надавил большим пальцем на клитор, заставляя Лэйн прогнуться в пояснице. – Что ты там мурлычешь, кошка? – он услышал ее и с первого раза, но в угоду самолюбию захотел услышать собственное имя из ее святых уст еще раз. Никогда не думал, что это простое слияние букв могло звучать красиво... Однако ее голос превратил бы в симфонию даже крики мучеников Ада. – При-придуши. – он не останавливался, с упоением наблюдая ее попытки сказать хоть слово, в диком, заданном им, ритме. Без лишних слов он положил свою огромную шероховатую ладонь на шею девушки, надавливая. Лэйн отчётливо представляла как он убивал этими руками и по ладони стекала чья-то кровь... Или же в ее объятиях ломалась чья-то тонкая шея. Такая же тонкая, как у нее. Если бы ей дали выбор, как умереть – она бы выбрала вариант удушения, пока ее генерал толкался бы в нее все сильнее и сильнее. Громко, несдержанно простонала, то ли от собственных мыслей, то ли от действий мужчины, доводящих ее до сладкой неги. Он бы слушал ее стоны вечно, наслаждаясь ее голосом, как пением птиц по весне. Словил себя на мысли, что хотел бы, чтобы это услышал весь отряд и уяснил, что она принадлежит ему. Посмотреть бы в лицо этому ангелочку, наматывающему вокруг нее круги, будто она была каменным изваянием, которому нужно поклоняться. Нет, она была каменным изваянием, которое нужно оживить. Вдохнуть свежий воздух с ароматами трав и сахарной ваты в ее, затянутые паутиной, лёгкие. Его не покидал единственный вопрос – сошла ли Лэйн с ума? Наставила на него пистолет, грозилась убить... Но была ли она неправа настолько, чтобы считать ее сумасшедшей? А можно ли сошедшим с ума считать его? Лэйн всё норовила соскользнуть со стола. То ли раздражённый собственным зашедшим в тупик рассуждением о сумасшествии, то ли взбешённый перспективой того, что девушка, все же, упадет, он схватил ее за бедра, рывком закидывая на себя. Она не успела издать ни звука, только широко распахнула свои большие глаза. Дмитрий обнял ее за спину, заставляя вжаться грудью в его грудь. Удерживал ее на весу так легко, будто она совсем ничего не весила. Лэйн только и могла, что цепляться за его спину, расцарапывая от удовольствия ее всю, оставляя на золотых, чуть выцветших куполах, красные полосы. Мужчина зарылся носом в ее волосы на затылке, борясь с диким желанием укусить девушку, словно она была сладким кексом или кусочком медовика. Человеческая любовь – это тоже, своего рода, безумие. Он думал – а что бы сделал сам, если бы услышал как Лэйн надрывно хнычет имя Каина из-за полуприкрытой двери? Думал бы он о миссии, о важности бессмертных или о предназначении криптографа? Не убил бы их обоих, а следом и себя, в той же комнате? В глубине души надеялся, что никогда не получит ответа на свой вопрос. Но самодовольная ангельская физиономия, всплывшая в памяти уже который раз, заставило что-то внутри полыхать от ревности. Дмитрий грубо поставил Лэйн на покосившиеся ноги, но не дал ей упасть, вжав щекой в стену. Заставил прогнуться в пояснице, грубо толкаясь в нее. – Держись подальше от Каина. – прохрипел он, где-то на задворках сознания понимая всю абсурдность этого приказа. Девушка что-то несвязано промурчала в ответ, попытавшись зацепиться за мужскую руку, но он не дал. Весом своего тела вдавил ее в стену, с озверением сжимая бёдра – точно останутся следы. Он извинится, после и зацелует оставленные синяки. Но сейчас ему хотелось её без остатка. И быть её без остатка. Хотелось чтобы принадлежали только друг другу, бросая безразличные взгляды на всех окружающих. – И никогда больше не наставляй на меня ствол. – он сопроводил это особо грубыми толчками, обхватив ее за талию, на что Лэйн, на грани безумия, зашептала согласие, как молитву. – Боже, да-да-да... – выдохнула девушка, разнося по комнате громкий стон. Содрогнувшись в руках Дмитрия, она обмякла, опираясь на его руку. Толкаясь внутри, мужчина словил себя на секундной мысли – Если бы не гребанный апокалипсис, Ротков и скорая гибель всего, он хотел бы ребёнка. С Лэйн. Хотел бы стать хорошим папой и любящим мужем. Выйдя из нее, он несколькими движениями довел себя до разрядки, испустив томный тихий стон. Подхватив Лэйн, Дмитрий уложил ее на маленький диванчик у стены, почти рухнув на нее сверху. Вяло поправил спущенные штаны и сел рядом, положив её голову себе на колени. *** Полудрём разбился о надрывный кашель, вырвавший сознание из неги. Генерал опустил обескураженый взгляд на зашедшуюся в приступе Лэйн. – Ты что, заболела? – он просверлил взглядом ворот своего пальто. – Не знаю... – она выбралась из под "завала", сдувая пряди с лица. – Да с тобой немудрено. Все норовил меня на этот стол ледянющий уложить. – кивнула девушка в сторону места их близости. Дмитрий усмехнулся, не сводя глаз с Лэйн. – Следующий раз будет у камина, хорошо. Она встретила его взгляд без робости, выдержав атаку. – Я буду сверху. – Это мы посмотрим по твоему поведению. – отмахнулся он, разминая затекшую шею. – Когда я успел тебя накрыть? Он и вправду не помнил, когда взял с вешалки свое пальто и укрыл голую девушку. – Зато себя не успел. – она провела рукой по его голому прессу покрытому мурашками. – Иди сюда, я тебя согрею. Под смешок Дмитрия, она оседлала его колени, открывая объятия. Прильнула согретой горячей грудью к его холодному торсу и обняла под рёбрами. Мужчина прижал ее к себе, потуже закутывая в пальто. Рядом с ней и правда было тепло. – Дим. – она уткнулась носом в его шею, слыша, как он хмыкнул в ответ на краткую форму имени. – Что? – Расскажи про свою татуировку, ты мне обещал. – она скользнула руками к его спине, проходясь по своим же царапинам. Дмитрий тяжело вздохнул. – Мой отец... – он неожиданно быстро начал рассказ. – Я думаю, что между нами не должно быть никаких секретов. Мой отец – генерал Ллойд, основатель твоей базы. Лэйн задержала дыхание, собирая пазл в голове. Вот почему Дмитрий так отчаянно рвался к изучению причин смерти Сибири и выпытывал у нее про прошлого генерала. – Вот в кого ты такой несносный. – хмыкнула она. Дмитрий лишь оставил лёгкий поцелуй на ее шее. – Да, у отца был сложный характер. Может поэтому мы видели его так редко. – Мы? – переспросила Лэйн. – Я, мама... – это не было похоже на законченное предложение. Он словно специально выжидал догадку, которую девушка крутила в голове. – И Анна? – ва-банк пошла Лэйн. – И Аня. – она почувствовала улыбку на его губах. То ли был горд тем, что догадалась, либо умилялся краткой форме имени. Лэйн даже стало совестно, что она, в порыве ревности, думала, что они спят... Какая нелепость. – Нам с сестрой его всегда не хватало. Он приезжал только на праздники и всегда быстро уезжал, вновь поссорившись с мамой. Что насчет меня... – он замялся, как-то механически став перебирать волосы Лэйн. – В детстве я был далёк от мотивов службы и больше походил на того, кто стоит по другую сторону. – Ты что, был плохим мальчиком? – промурлыкала Лэйн, давясь смешком. – Я был очень плохим мальчиком. – будто в доказательство, он потянул за волосы, заставляя посмотреть на него. – Это бесследно не прошло. Я делал противозаконные вещи, но ничего, что угрожало бы жизни людей. Это было скорее желание привлечь внимание отца, нежели действительно навредить кому-то. – он задумчиво обвел пальцем линию подбородка девушки и переместился на шею, явно находясь не здесь. Мутный взгляд смотрел мимо неё. – До отца дошли слухи о том, каким растет его сын – по приезде со службы он выпорол меня солёными розгами. – он неожиданно хохотнул в ответ на воспоминания. Лэйн не помнила, когда стала такой человечной, но смеха его не поддержала, искренне жалея Дмитрия. – Посмейся вместе со мной. – он щекотнул ее рукой под ребрами, от чего девушка вздрогнула. – Сидишь такая грустная, будто я с тобой собираюсь это сделать. – А ты что, можешь? – с хитрым прищуром томно спросила она. – Я и не такое могу. – в том же тоне ответил он. – Впрочем, ни одно из моих умений мне не помогло. Отец снова уехал, только теперь причитая, что мы – семья к которой он даже не хочет возвращаться. На меня тогда страшно было посмотреть, я был озлоблен на него так сильно, что не видел буквально ничего кроме способов отомстить ему... И выбрал самый радикальный. Напал на человека, с кулаками и сильно избил его. После отпустил, он побрёл куда-то, а я, выпустив пар, пошел домой. Ночью позвонили сотрудники МВД и сказали, что я – главный подозреваемый в убийстве этого самого человека. Началось разбирательство. Как оказалось после нашей "встречи" он споткнулся о какую-то корягу и упал на металлический штырь. Меня нашли по горячим следам. Мы подрались за гаражами, а какой-то мажор додумался установить камеру наблюдения, чтобы его машину не угнали. Время в стране было тогда неспокойное, всех без разбирательств сажали за решётку. Меня тоже упекли, не дав права на адвоката или что либо еще. Но я своего добился – отец сорвался ко мне с другого континента. Я думал он меня убьет. – он покачал головой, расправляя воротник пальто. Девушка неотрывно следила за меняющимися эмоциями на его лице. С недавного времени она регулярно глазела на себя в зеркало, примеряя разные выражения. Смогут ли когда-нибудь ее эмоции отражаться на лице так же живо и по-настоящему, как на его? Задумавшись, Лэйн невзначай потрепала себя по волосам. – Но отец долго не мог сделать ничего. Вытащить меня из тюрьмы, в непростое для страны время, еще и будучи американским генералом – это самый первый синоним к слову "невозможно". – Долго ты сидел? – Полгода. – будничным тоном выдал мужчина. Лэйн замерла, всматриваясь в голубые глаза. Не сожалел, не стеснялся, даже не гневался? Какие эмоции должны испытывать невиновные люди, сидевшие в тюрьме? Какие эмоции испытала бы она? – Ты не сожалеешь? – она с интересом всматривалась в его реакцию, так же как и всякий другой раз, когда они болтали. Он учил ее выражать себя через меняющиеся на лице эмоции, пусть и постоянно приговаривал, что он явно не тот, с кого нужно брать пример. Лучше уж Анна, Грег, Кира, в конце концов. Члены отряда без железной маски генерала. Но ей было все равно. – А должен? – он приподнял бровь. В ответ она молча пожала плечами. – Люди по-разному переживают травмирующие моменты. Кто-то закрывается, кто-то становится жестоким или бесхребетным. Кто-то бежит от этого подальше... Тем более, что я заслужил. – он механически заправил прядь выбившихся волос девушке за ухо. – Ты перфекционист? – словно поймала его с поличным, перебила Лэйн. Дмитрий хмыкнул. – Неожиданно. С чего бы? Девушка поджала губы, в момент став необычайно серьёзной. – Ты складываешь вещи так аккуратно, что нам с Анной в пору тебе завидовать. Твоя комната чиста до блеска и лишена визуального шума. На столе у тебя документы в папках, а папки в стопках. Вечно норовишь поправить мою одежду или причёску. Двигал меня на край стола постоянно, чтоб я ровно смотрелась? Генерал захохотал. – Со столом переборщила. Мне просто было неудобно. – он встретил недоверчивый взгляд девушки, будто говорящий : "Я за тобой слежу." – Но да, некоторая тяга к совершенству у меня есть. Я часто занимаюсь уборкой или бытовыми делами, чтобы привести мысли в порядок. Служба так влияет на некоторых, в том числе на меня. Помню, как только я поступил в военное училище, я днями напролет был кухаркой и домработницей для тридцати взрослых мужиков, помимо того, что я тренировался и сдавал нормативы. – Кухаркой? Хочешь сказать, что ты еще и готовить умеешь? – исподлобья посмотрела на него Лэйн. – Ты не пробовала мой борщ и оливье. – он просиял улыбкой. – Договоритесь, генерал, что вы будете готовить еду для отряда. Я сдам вас с поличным. – она зарылась рукой в его волосы, перебирая их. – А то они уже посматривают в мою сторону с вопросом : "А ты умеешь готовить?" – Вот и рассказывай тебе после этого что-то. – фальшиво обиженно буркнул Дмитрий, отвернулся, будто обиделся. На деле же думал, что завалить нахалку на диван и заставить извиниться – неплохая перспектива. – Вы переехали в Америку с Анной? – вернулась к теме Лэйн. – Да. Отец вытащил меня из тюрьмы, велел собрать пожитки и на следующий же день мы улетели из страны. Анне было не больше 15 – поступала в колледж она уже там. – он вернул взгляд на Лэйн. – А татуировку мне в тюрьме набили. Меня осудили и сказали, что я просижу 6 лет... – он начал смеяться. – А я, дурак, как узнал, что отец ничего не может сделать, в первый же месяц набил себе 6 церковных куполов. Отец помог сделать новый паспорт, в котором бы не значилась моя судимость, а я сводить татуировку не стал, как напоминание о том, кем был. – Дим, а за что ты его? – Лэйн не знала, как относиться к сказанному. Кто не оступался на своем пути? Но что-то, чей голос в ней разбудил Дмитрий, все же решило услышать мотив, чтобы взвесить на весах его и человеческую жизнь. – Ему было около 40. Преподаватель физкультуры. Я часто видел как он ошивался вокруг молодых девчонок. Да и крутился я в кругах, где ходят разные слухи – трогал, домогался, насиловал... Я не знаю, было ли это на самом деле. В тот день просто не повезло, что я увидел его, за школьным забором, рядом с Аней. Он схватил ее за руку, что-то говорил, наклонившись к ней. Провожал сальным взглядом, когда она пошла к выходу. Мотив перевесил. Возможно, это было бесчеловечно и неправильно. Возможно, что весы справедливости в ее голове были сломаны, но что-то внутри утробно ревело о том, что он сделал правильно. Тем более – Дмитрий проучил. Избил, сломал нос, нанёс пару гематом. Но наказала то судьба, забрав его жизнь. – Сожалеешь? – Нет. – уверенно качнул головой он. – Я сделал бы это снова, если бы увидел кого-то рядом с сестрой. Лэйн прильнула к нему, обхватив шею руками, и чмокнула в щетинистую щеку. На такого генерала было смотреть бесконечно приятно и спокойно. Защитник. – Ты прав. – тихо прошептала, потеревшись о него носом. Дмитрий поцеловал ее, раздвигая слегка обсохшие губы языком. Наверное, боялся ее осуждения – от того протяжно выдохнув, услышав два заветных слова. Сердце гулко отдавало удары в виски, разгоняя кровь по согретому объятьями телу. Лэйн заёрзала у него на коленях, опуская руку на голый торс. В дверь раздался настойчивый стук. Дмитрий тут же среагировал, разорвав поцелуй, заставляя девушку мазнуть губами по его щеке. – Ты что творишь... – шепотом спросила Лэйн, уколовшая губы о щетину. – Прости. – тихо ответил мужчина. Ручка двери задёргалась и снова раздался стук. – Дима, я знаю что ты там! Тут плохая шумоизоляция! – по ту сторону стояла Анна, гневно сверля глазами дверь. Любовники медленно вернули взгляд друг на друга. Секунда бездействия. Они повскакивали – Лэйн с Дмитрия, Дмитрий с дивана, наспех одеваясь. – Дима! – Анна бы вышибла эту дверь, если бы очень захотела, он был уверен. Лэйн не могла застегнуть лифчик, беспомощно страдая в муках. Генерал одним ловким движением застегнул его, и принялся надевать на девушку водолазку, как на маленькую. – Я сама могу! – Я быстрее сделаю! Он выправил ее волосы из под одежды и одернул ткань вниз, разглаживая складки. Лэйн тут же принялась заправлять водолазку в штаны, а Дмитрий рванул к двери, вешая свое пальто. – Куда? – шепотом спросила Лэйн, оглядывая не оставивший путей отхода кабинет. – В окно? – Ты с ума сошла? – он крутанул пальцем у виска. – Ди-ма! – только девушка занесла руку для нового стука, как дверь распахнулась перед ней, являя потрепанного генерала. – Анна? Что-то случилось? – стараясь выглядеть как можно более грозно, спросил он. – Случилось. – она отодвинула его в сторону, проходя внутрь, но остановилась, увидев Лэйн, копошащуюся в бумагах. – Прекрасно! Два зайца одним выстрелом. – Ты по важному делу? – подлила масла в огонь недовольная криптограф. Дмитрий прикрыл дверь, проходя вслед за Анной. Она не раздумывая, обошла стол и села на место генерала, складывая руки на груди. – Вы в курсе, где отряд? – начала она. – Да. У них задания. – кивнул Дмитрий. Лэйн предпочла не вмешиваться. – М... А вы в курсе, где бессмертные? – Каин на посту с утра, а Пилеон и Анхея расставляют новые ловушки. – Каина я видела в церкви...недавно. – возразила мужчине девушка, замешкавшись. Сколько времени они провели здесь? – Он не мог быть в церкви, он в патруле. – с мягким нажимом повторил Дмитрий. Лэйн непонимающе закачала головой. Она же видела Каина. – А вы в курсе, что тут очень тонкие стены? – они оба были готовы зардеться от неловкости. – Это что, допрос? – сверкнул глазами генерал. – Это вместо спасибо? – Анна перегнулась через стол, опираясь на руки. Лэйн тут же отвернулась, вспомнив себя на этом же столе. – Я выгнала из особняка весь отряд и всех бессмертных, кроме Каина, он правда на посту, чтобы они вас не услышали, голубки. – она переводила по истине генеральский взгляд с одного оппонента на другого. – Я думаю, что это оставило бы неизгладимое впечатление о нашей работе. – Это угроза? – нахмурившись спросил Дмитрий. – Это просьба заниматься сексом по ночам и тихо! Это был последний раз, когда я вас прикрыла. – она откинулась на спинку кресла, явно довольная произведённым эффектом, судя по улыбке на губах. Последний раз? Были еще разы когда она...? – Откуда ты... – начала Лэйн. – Знаю я все давно. – она поставила локоть на стол, принявшись загибать пальцы. – Первое – он подобрел. – Анна ткнула пальцем в Дмитрия. Он тяжело вздохнул. – Второе – ты звала его по ночам. И не только звала. – Лэйн смотрела за спину Анны, в окно, боковым зрением видя, как генерал моментально перевел на нее взгляд. – Третье – ты перестал отправлять ее на задания с кем-то. По всем особо туристическим местам Роткова, которые могли бы пролить свет на аспекты книги, ты таскаешься вместе с ней. Ревнуешь? – она ткнула пальцем в генерала. – Да. – коротко и ясно ответил он. Лэйн задышала чаще. – Четвёртое – твоя злоба на Киру ощущается почти физически. Ты выглядишь так, будто в любой момент бросишься на нее и выцарапаешь глаза. Ревнуешь? – теперь она ткнула в сторону Лэйн. – Да. – в манере генерала ответила она. – Объявляю вас мужем и женой, можете поцеловаться. – Анна хлопнула в ладоши, расплывшись в хамовитой улыбке. – Но не при мне. Дмитрий и Лэйн обменялись одинаково обескураженными взглядами. Страшнее всего было увидеть блеск глаз напротив, явно окрыленных шуточной фразой Анны. Муж и жена. Девушка поднялась из-за стола, и обогнула его. – Я рада, что ты счастлив, Дима. – Она внезапно положила ему руку на предплечье, заботливо заглядывая в глаза. Безмолвный диалог между братом и сестрой. Взаимная поддержка и забота. – Но Бога ради, не рви мою одежду! – в своем репертуаре добавила Анна и закатила глаза. – А ты собиралась носить эти мини-юбки? – он посерьёзнел, вскинув бровь. Девушка тут же испуганно качнулась в бок, к стоящей в стороне Лэйн, и схватила ее за руку. – Не важно, нам пора. – она потащила криптографа к двери. – Мы с ней ещё не договорили. – попытался возразить мужчина. – Вы с ней еще поговорите. Ночью. Шёпотом. – бросила она взгляд через плечо, словно делала контрольный выстрел в голову. – И пользуйтесь презервативами. Уже в купальне, куда ее затащила Анна, Лэйн вспомнит о метке, которая волновала Дмитрия. Вспомнит о Каине, одновременно оказавшемся и на посту, и рядом с ней в Церкви. Вспомнит о том, что у генерала снова был разряженный пистолет, что крайне непредусмотрительно, но уже дважды спасло ему жизнь. Уже на улице, выйдя подышать свежим воздухом после всего, что произошло, Дмитрий вспомнит о метке, которая его заботила. Вспомнит об успокоительных, которые должен был дать Лэйн, чтобы притупить ее эмоциональные рецепторы. Вспомнит о трусиках, которые Лэйн пихнула ему в карман и забыла забрать. И всё это послужит поводом для новой встречи и нового разговора. Пока они чувствуют. Пока они не одиноки.