Виолончель

Впервые Лиза видит её на прослушиваниях и думает, что у неё нет ни единого шанса. Она отмечает, что девушка слишком стеснительная, когда та тихо представляется аудитории и устанавливает на полу свою виолончель. И Туктамышева уверена, она не отличится: её пальцы, только открывающие футляр инструмента, дрожат. Лиза сидит на задних рядах со своими сокурсниками, конец ручки бережно зажат между пальцев, она надеялась вести заметки по перспективным ребятам. Но в этом году конкурсанты оказались ничем не примечательными, даже удручающими и незачем ждать от девчонки большего. Краем глаза она замечает, что все её друзья, заскучавшие от такого количества выступлений, уставились в экраны телефонов. Скоро они уйдут, а пока хихикают над чем-то в своих смартфонах. Девушка же играет первую ноту произведения. Там нет никакой вступительной части, лишь поток арпеджио-аккордов и мягкий, полный звук, характерный для виолончелей, что наполняет зал. Шепот толпы стихает немедленно и все взоры, как один, устремляются к ней, играющей 《Прелюдию》 Баха. Лиза заинтригованно вскидывает бровь, гадая, что заставило девушку выбрать столь сложный отрезок, но, когда чужие пальцы, неистово порхая над грифом, безупречно проигрывают ноты одну за другой, она начинает понимать: мелодия резонирует в её груди, мягкая и теплая по своей природе, столь прекрасная и безукоризненно исполненная в гармонии произведения, что у девушки по позвоночнику бегут мурашки. Она играла так, что могла бы околдовать всякую душу, завоевать целый народ, отчего в воздухе зависла безмятежность, прерываемая лишь нежной сменой риффов: лилась ясная и плавная музыка, лилась, чтобы быть услышанной. Девушка, такая крошечная и незаметная ранее, теперь обрела лицо. Её исполнение пронзило каждого и никто не смел отвести глаз — никто и дышать не смел, пока не раздался последний аккорд, растворяясь в воздухе, подобно сну, и пока веки девушки не распахнулись, уста не приоткрылись в хрупком изумлении и пальцы насилу не соскользнули со струн в пленительном нежелании обрывать музыку, всецело охватившую концертный зал. Наконец, девушка поднимает глаза на потрясённую толпу, в уголках её губ играет легкое смущение, и моментом позже на неё обрушивается шквал аплодисментов. Лиза реагирует не сразу. Её ладони встречаются медленно, тихо, в тягучем оцепенении, когда взгляд следит, как девушка прячет виолончель обратно в футляр, хватает его и бесшумно уходит со сцены. В её груди растет необъяснимое любопытство, прежде чем она внезапно и меланхолично жалеет о том, что не услышала имя девчонки, когда та представлялась. *** Они на разных курсах, поэтому не пересекаются на парах, но Лиза много слышит о ней, пожалуй, даже слишком. Первогодка, что может околдовать своей виолончелью, до боли талантливая девушка, послушать которую останавливаются даже преподаватели. — Она прославится, — шепчут о ней, наблюдая, как она тренируется. — У неё уже билет в кармане. Лиза, которая никогда не смущается и ничего не боится, понимает, что нервничает из-за неё. Туктамышева замечает её в кофейне напротив университета в обнимку с чашкой, уткнувшуюся в учебник, но не подходит к ней, издали увлечённо созерцая. Тихое восхищение угрожает превзойти её тревожность. *** Неделей позже Лиза каждый день проходит мимо кофейни и каждый день девчонка сидит там. Она решается войти через день-другой. С заученной уверенностью она ступает в кофейню, за спиной звенят колокольчики, тут все к этому привыкли — никто не оборачивается. Она смотрит на девчонку, поглощенную страницами книги, и изучает её, проходя мимо. У неё выбеленные крашеные волосы под каре, незаметные веснушки, мягкие щечки и приятная шутливость — тот тип красоты, что заставляет Лизу замереть на секунду, очарованную видом, и подавить расцветающую улыбку. Она подходит к прилавку и заказывает чай, взор её мечется к столику за окном, где она столько раз до этого замечала девушку. Бариста протягивает напиток Лизе, и его взгляд прослеживает за её, в глазах искрится вопрос. Она замечает и ухмыляется. — Девушка за тем столиком, — она указывает на неё, любуясь, как солнце заливает её волосы чем-то блестящим и изящным. — Что она обычно берет? Он рассказывает и она, безмерно довольная, уходит, пройдя мимо девчонки. *** На следующий день она готова. Её сердце громко стучит в груди и она не совсем знает почему, но вместе с волнением приходит и предвкушение. Она полна решимости сделать это, потому что уже полмесяца у неё не было ни одной мысли, которая бы не вращалась вокруг девчонки. Лизе нужно было встретиться с ней, чтобы избавиться от её присутствия в своем организме и ноющего притяжения. Она ждет её в кофейне. И солнце, что ранее было ярче, освещает его, целует ей пальцы, перебирающие страницы учебника. Она не читает. Ждать долго тоже не приходится. Лиза замечает её, приближающуюся к кофейне, и тогда заказывает чай, нервно барабаня пальцами, пока его готовят. Сегодня работает тот же бариста, что и вчера, он пишет на напитке имя девушки, мило улыбнувшись Лизе. Она разворачивает стаканчик в руке и хмыкает, обводя ногтями небрежные черные линии. — Камила, — задумчиво говорит она сама себе. Имя для милашки. Когда девушка заходит в помещение, то сразу смотрит на Туктамышеву. Не потому что узнает её, а потому что она сидит на её привычном месте. Её взгляд не злой, просто наблюдающий. Она идет к прилавку. Лиза не слышит слов баристы, но все равно следит за ним. Он указывает на неё и Камила оборачивается, их глаза встречаются. Она выглядит немного взволнованной и смущенной, но вполне себе довольной. Лиза тепло улыбается, ставит перед собой чашку с её напитком и немного задирает голову, приглашая её сесть. *** Они говорят почти час, грея руки о теплые бумажные стаканчики, что уже дважды наполняли заново. Камила тихая, но не стеснительная, как Лиза подумала, впервые её увидев. Камила играет на виолончели, Лиза — на скрипке, им есть о чем поговорить. Старшая обмалвливается, что видела её на прослушиваниях, но умалчивает о том, что после этого искала её каждый божий день. И как и впервый раз на прослушиваниях, Камила покоряет её. Она красива так же, как и её музыка. Мягкая и нежная, будто Прелюдия, теплая и непринужденная, словно осень. Лиза хочет знать о ней всё и её взгляд раз за разом очерчивает чужие губы, когда девушка напротив говорит, а сердце опасно вырывается из груди все больше с каждым оглушающим ударом. Она едва знакома с Камилой, но отчаянно желает узнать её. Это чувство бессмысленное, сбивающее с толку. Когда они опустошают свои стаканчики, Лиза наконец оставляет её один на один с её уроками, подозревая, что её таки околдовали. *** Она не удивлена, когда находит имя Камилы в списках оркестра, и проглатывает свою ухмылку, угрожающую расколоть её лицо надвое. Через неделю начнутся репетиции и они наконец будут играть бок о бок. Лиза не помнит, чтобы когда-либо в жизни так чего-то ждала. *** Они обе играют на струнных инструментах, поэтому оказываются на совместных занятиях. Когда она приходит, Лиза несильно толкает её локтем и добродушно улыбается. — Я немного волнуюсь, — робко говорит Камила. Туктамышева вопросительно поднимает бровь, и она поводит плечами. — Тут в основном старшие курсы, не хочу всё испортить. Лиза считает это нелепостью и смеется, ведь Валиева играет лучше любого музыканта в их университете, но все равно держит свой инструмент дрожа и сомневаясь, что очаровывает девушку, заставив улыбнуться. — Ты справишься, — уверяет она её. — Тебе это вполне по силам. Они получают ноты и начинают тренировку. Как и ожидалось, Камила показывает себя хорошо и впечатляет её, виртуозно играя с листа даже самые сложные части. Когда они присоединяются к остальным, Лиза не сдерживается и пытается разобрать позади себя мягкие и гармоничные звуки виолончели. *** Недели к их первому соревнованию тают и к тому времени Лиза знает Камилу вдоль и поперек. Как она отдергивает рукав, когда переживает, как предпочитает кофе чаю по вечерам, как волосы обрамляют её очаровательное личико, как её кожа сияет под лучами солнца и как голос хрипит по утрам. Лиза утопает в ней и думает о том, что ей уже нет спасения. Но еще она знает, что у Камилы есть цели, что она обожает музыку и сосредоточена на обучении, и она знает — Валиева не нуждается в отношениях, а уж тем более не ищет их, наверное, даже не думает об этом. Лизу же эта мысль поглощает. Она должна была избавиться от неё, а поступила совсем наоборот. Это словно горящий факел, что пылает все ярче. Лиза согласна подождать. Компания Камилы служит ей чудесным отвлечением. *** Они становятся хорошими друзьями и Лиза догадывается, что у неё таких немного. Лиза смелая и открытая, а Камила наделена искусным чувством юмора, и Лиза думает, что они безупречно друг друга дополняют. И если все проведённое вместе время — как на учебе так и вне её, хоть что-то значит, то скорее всего, Камила думает так же и, Лиза уверена, что она знает, что они подходят друг другу, как картина к полотну. *** Они разделяют осенний вечер, сидя возле озера и нежась под солнцем, пока зима не заявила на него свои права. Холод крепчал, но Лизу грело присутствие Камилы, а ветер то и дело растрепывал девушкам волосы, и они постоянно заправляли их за уши, что Камиле невероятно шло. Туктамышева добавляет в память еще одно любящее воспоминание о Камиле с ямочками на щеках и потерянной в собственном смехе, и откидывается на локти, бросая взгляд на свою подругу, сидящую так же, улыбается. Пушистая трава щекочет кожу. — Почему ты так на меня смотришь? — спрашивает Валиева, дразняще вскинув бровь. Она упиралась подбородком в собственное плечо и, представляя собой идеальную картину, встретилась взглядом со старшей девушкой. Лиза смотрит пронзительно, но Камила никогда не опускает взгляд. В ответ Лиза пожимает плечами. Её пальцы путаются в траве, чтобы отвлечься, вырывая с корнями пучки зелени, пока она думает, что сказать. Она смотрит на Камилу, потому что в такие дни глаза отвести сложно и потому что нет никого лучше. Её сердце молится за неё и их связь сжигает её заживо. Валиева великолепна и обворожительна, умна и ласкова, до неё Лиза была уверена, что таких в их грешном мире не существует. Она смотрит на Камилу, потому что хочет поцеловать, знает, как она сияет, когда счастлива, и хочет быть тому причиной. Она смотрит на Камилу, потому что заботится. Потому что у неё нет выхода и нет надежды почувствовать себя по-другому. Она хотела поделиться мыслями, но получилось лишь выдавить из себя улыбку. — Ты не глупая, Ками, — говорит она, смеясь, и обращает глаза к небосводу. — Однажды ты поймешь.