In the heat of the night

Does it matter what's right,

In the heat of the night?

***

Запах воска и тлеющих трав витал в воздухе, заполняя каждый уголок тронного зала. Языки пламени танцевали на белых свечах, отбрасывая причудливые тени на стены и лица гостей. Я налил себе вина из графина в средневековом стиле, стоящего у моего трона. Бронзовый кубок приятно холодил ладонь. Отрешенно наблюдая за собравшимися, я погрузился в свои мысли. «Луксурия» сегодня проводила одно из своих легендарных закрытых мероприятий. Эти тематические вечеринки, случавшиеся не чаще четырёх раз в год, были настоящим сокровищем нашего клуба. Элита из элит — члены высшей ступени — получали приглашения задолго до события, чтобы успеть вписать его в свои плотные графики. Тридцать тысяч долларов в квартал — такова цена за вход в наш мир. Цена за безупречный сервис и неприкосновенность репутации. В конце концов, скандал обошёлся бы куда дороже. Я сделал глоток вина, чувствуя, как сладковатый вкус растекается во рту. Взгляд скользил по гостям, погружённым в свои роли. Ведьмы, демоны, жертвы для ритуалов — каждый нашёл себе подходящую маску на эту ночь. — Я хочу себе трон из членов, — раздался низкий, бархатистый женский голос чуть сзади и слева от меня. От неожиданности я чуть не поперхнулся вином. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы узнать обладательницу голоса — Стейси. — Ты это нарочно, — констатировал я. — Разумеется, — беззаботно отозвалась она, грациозно опускаясь на подлокотник моего трона и небрежно облокачиваясь о спинку. Сегодня девушка была самим воплощением греха в своём чёрном макси-сарафане с корсетом, разрезом до бедра и полупрозрачной оранжевой рубашкой c открытыми плечами. Её татуировки, просвечивающие сквозь ткань, и рыжие волосы делали образ ведьмы поистине соблазнительным. — Но я совершенно серьёзна насчёт трона. Я приподнял бровь. — И с чего вдруг такое… специфическое желание? Стейси закатила глаза, словно объясняла очевидное ребёнку: — Гейб, дорогой, я же настоящая ведьма. А какой уважающей себя ведьме не нужен трон из членов? Это же классика жанра! Я не смог сдержать смешок. — Ну конечно, как я мог забыть. Прямо из учебника по ведьмовству, глава «Мебель и интерьер». — Именно! — Стейси торжествующе улыбнулась. — Ты же хочешь, чтобы наш клуб был самым аутентичным, не так ли? — О да, — кивнул я с притворной серьёзностью. — Уверен, размещение этого заказа будет незабываемым опытом. «Здравствуйте, мне нужен трон. Из членов. Да, вы не ослышались. Нет, это не для съёмок фильмов для взрослых». — Насчёт съёмок не зарекайся, — Стейси заговорщицки подмигнула мне. Я лишь молча посмотрел на неё, слегка нахмурившись. — Что? Девушка может помечтать, — она беззаботно пожала плечами. Я прекрасно понимал, что она просто подшучивает надо мной. Стейси никогда бы не стала делать ничего подобного в стенах клуба. Когда дело касалось важных вещей, она всегда чётко следовала правилам, так что я не волновался. Ей просто нравилось меня дразнить, а мне нравилось делать вид, что я всерьёз реагирую на её подколки. Неподалёку от постамента с троном прошёл мужчина, облачённый в костюм демона. Он вёл на поводке другого мужчину средних лет, который передвигался на четвереньках. «Демон» поклонился нам и приказал своему питомцу сделать то же самое. Тот моментально повиновался, коснувшись лбом пола, и застыл в таком положении, пока хозяин не дал команду вернуться в исходную позу. Я спокойным жестом отпустил их. — А наш любимый сенатор живёт свою лучшую жизнь, — я не смог сдержать усмешку. — Те, кто называют его сукиным сыном, даже не представляют, насколько близки к истине, — Стейси оскалилась в хищной ухмылке. Мы оба не были фанатами сенатора МакКарти, как и большинство людей, не придерживающихся радикальных республиканских взглядов. Поэтому нас вдвойне забавляло видеть одного из самых ненавистных людей штата, поборника традиционных семейных ценностей, на поводке у своего более чем нетрадиционного партнёра. — Пути кинка неисповедимы, — иронично заметил я. — Аминь. — Абсолютно подходящие слова на шабаше для верховной ведьмы, — теперь пришла моя очередь подкалывать Стейси. — Что я могу сказать? Без трона из членов я словно теряю связь со своей идентичностью. Я картинно вздохнул. — Ты ведь от меня не отстанешь, пока я не соглашусь? — Естественно, — ухмыльнулась она. — Напомни, почему мы друзья? — Именно поэтому, Гейб, именно поэтому, — Стейси подмигнула мне. — Ладно, хорошо. Пришли мне завтра описание своей задумки, чтобы я сделал заказ. — Неужели сам Асмодей благородно согласился исполнить мою скромную просьбу? О, великий, твоя щедрость не знает границ. Мы со Стейс, как законные хозяева шабаша, воплощали образы Лилит и Асмодея. Её Лилит была верховной ведьмой, любимицей демонического мира, а мой Асмодей — покровителем ведьм, демоном похоти и разврата. — Я вычту стоимость трона из твоих комиссионных за сеансы, — невозмутимо парировал я, хотя и знал, что не удержу из её оплаты ни цента. — Скряга, — фыркнула она. — Напомни, почему мы друзья? — Именно поэтому, Стейс. Девушка закатила глаза, а затем встала с подлокотника трона. — Ладно, зануда, лучше расскажи мне, почему ты сидишь здесь в одиночестве, вместо того чтобы наслаждаться плодами моего гениального воображения? Шабаш ведьм был целиком и полностью выбором неугомонной Стейси. Её одержимость всем ведьмовским не угасала с тех пор, как она впервые взахлёб рассказывала мне о «Молоте ведьм» в колледже. Со временем её страсть не угасла, а теперь она хотела соединить одно своё увлечение с другим: ведьмы и БДСМ, и я не мог не признать гениальность этой идеи. — Я наблюдаю. — Напоминаю для особо одарённых — у нас вечеринка-шабаш ведьм, а не симулятор работника службы безопасности, — с этими словами она протянула ко мне руку. — Поднимайся, пришло время немного поиграть. — О, госпожа, слушаюсь и повинуюсь, — произнёс я с нескрываемой иронией, принимая протянутую руку Стейси и поднимаясь с трона. Пора было действительно присоединиться к веселью, тем более что на эту ночь у меня были весьма интригующие планы. — Продолжай в том же духе, и я всем в клубе покажу те самые фото, — парировала Стейси. Я только вздохнул и закатил глаза. «Те самые фото» она грозилась показать уже почти десятилетие, но так ни разу и не исполнила угрозу. — Лучше скажи, куда ты меня ведёшь, — поинтересовался я, следуя за ней и приветствуя по пути гостей, с которыми ещё не успел поздороваться. Клуб не был переполнен — такие мероприятия доступны лишь для избранных членов — но сегодня присутствовало заметно больше людей, чем обычно. Приглашения, зашифрованные и отправленные по защищённым каналам, были произведениями искусства: стихи на чёрной бумаге с алым тиснением. Даже в бюрократии я не мог отказать себе в удовольствии сохранить элемент игры. Я заставил внутреннего бизнесмена умолкнуть. Смешивать дело с удовольствием нужно умело, и точно не стоит совмещать эти две стихии в одну ночь. — Как куда? Сначала к сенатору. Хочу узнать его позицию относительно новой поправки в закон об образовании штата. Страсть как интересно с ним это обсудить, — её глаза лукаво блеснули. — И почему это хорошая идея? — я приподнял бровь. — Потому что у меня всегда только хорошие идеи. Посмотри вокруг, дорогой демон. Люди в восторге от моей задумки. Шабаш действительно оказался одной из самых удачных идей для нашего относительно молодого клуба и был встречен на ура нашими VIP-членами. — Тем более уже поздно меня останавливать, — Стейси выцепила взглядом «пса» и его хозяина, с воодушевлением направившись к ним. Мне даже пришлось ускорить шаг, чтобы не отстать. Завидев нас, молодой доминант снова склонил голову в почтительном приветствии. — Господин, госпожа, — его тон был серьёзным и уважительным. — Доминалис, — кивнул я в ответ. В такие моменты я был благодарен своей памяти. Запоминать псевдонимы всех гостей, придуманные для одной вечеринки, казалось бы, пустая трата усилий. Но мне это давалось легко, что неизменно повышало лояльность наших членов. Ощущение собственной исключительности — как наркотик, столь же приятный, сколь и опасный. Стейси подошла вплотную к Доминалису и прикусила нижнюю губу. — У тебя такой замечательный питомец. Можно мне его погладить? «Питомец» всё это время стоял на четвереньках рядом со своим господином, на всякий случай склонив голову. — Конечно, госпожа Лилит, — Доминалис отошёл, уступая место Стейси. Она присела на корточки и погладила сенатора по голове. — Какой хорошенький! — её пальцы сжали его щеки. Восторг в её голосе казался абсолютно искренним. — Кто у нас хороший мальчик? А? Как тебя зовут, прелесть? — хотя обращалась она напрямую к «питомцу», ответа явно ждала от хозяина. — Фидо, госпожа, — поспешно ответил Доминалис. — Фидо, ты хороший мальчик? Фидо, голос! — «пёс» громко и радостно залаял. Я бы с удовольствием стёр последние несколько минут из памяти, но, увы, этому моменту ещё долго суждено было преследовать меня в ночных кошмарах. — Асмодей, смотри, какая лапочка. На, погладь его! — Стейси отодвинулась, освобождая мне место, а сама принялась почесывать сенатора по спине и животу, словно настоящую собаку. Подойдя ближе, я заметил ещё одну анатомическую деталь, роднящую нашего гостя с животным: в его штанах сзади была прорезь для весьма роскошного хвоста. И я прекрасно понимал, как именно этот хвост держался на месте. Я потрепал «животное» по голове, и оно в ответ ткнулось мне носом в руку. Я усмехнулся, поймав на себе хитрый взгляд Стейси. МакКарти был в восторге от такого VIP-обращения, о чём свидетельствовало активное виляние хвостом. Точнее, задницей, к которой этот хвост был прикреплён. В любом случае, энтузиазм был очевиден. — Согласен, хороший пёс, — я сдержанно кивнул Доминалису, изо всех сил стараясь сохранить серьёзное выражение лица и не расхохотаться. Стейси пару раз легонько шлёпнула «пса» по заду, совсем рядом с хвостом, и выпрямилась. — Просто прелесть, а не животина, Доминалис, — она подмигнула ему, развернулась и направилась куда-то вглубь зала. Я ещё раз кивнул колоритной парочке и поспешил за ней, гадая, какой сюрприз она приготовила мне дальше. — Спасибо за новую травму, которую я даже на куклах не смогу показать своему психотерапевту. Отличная работа, — теперь я не сдерживал смех. — Обращайся, — Стейси невозмутимо приняла «благодарность». — Теперь довольна? — Ну… во всяком случае, теперь я буду заполнять университетские бумажки, которые ввели в том числе из-за него, с загадочной улыбкой на лице, — она пожала плечами. — С этим уже можно работать. — Какая следующая остановка в путешествии "нанести непоправимый урон психике лучшего друга"? У тебя, кажется, был какой-то план. — И я его придерживаюсь, — Стейси направилась к выходу из тронного зала, ведущему к «ритуальной» части клуба. В этом отделении было тише и темнее. На стенах красовались сигилы Лилит и Асмодея, кроваво-красный воск медленно стекал с чёрных свечей, а воздух был пропитан ароматом ладана и чем-то металлическим, словно сами стены впитали греховность происходящего внутри. В сердце ритуального зала возвышался алтарь — массивная плита из чёрного мрамора, отполированная до зеркального блеска. Её поверхность была испещрена загадочными символами, высеченными и заполненными расплавленным серебром. По краям алтаря горели витые свечи цвета запёкшейся крови, их пламя отражалось в полированном камне, создавая иллюзию, будто сам алтарь пульсирует жизнью. Вокруг алтаря лежали плети и ножи, каждый из которых был произведением искусства, излучающим пугающее притяжение. В углах зала располагались замысловатые конструкции из дерева и металла — кресты, козлы для порки, подвесные системы. Каждый элемент интерьера словно шептал о запретных удовольствиях и сладкой боли. Стены зала были задрапированы тяжёлым чёрным бархатом, на котором серебряными нитями были вышиты сложные пентаграммы и руны. В нишах вдоль стен располагались клетки разных размеров — от небольших, подвешенных к потолку, до огромных, способных вместить человека в полный рост. В некоторых уже томились "жертвы", ожидающие своей участи. — Не рановато ли начинать обряды? — я с улыбкой приподнял бровь. По плану вечера до основного действа оставалось ещё пару часов. — Никогда не рано позаботиться о том, чтобы твоя жертва была достаточно хорошо промаринована, — девушка подошла к одной из клеток, где сидел молодой человек, один из её клиентов. Заметив нас, он быстро поднялся и почтительно поклонился. — Госпожа, господин, — он обращался к нам обоим, но взгляд был устремлён исключительно на Стейси. Он обхватил пальцами прутья клетки, стараясь сократить расстояние между собой и своей госпожой. Его глаза жадно ловили каждое её движение. Девушка жестом приказала ему встать на колени, и парень тотчас исполнил её приказ. — Мне вас оставить? — я не очень понимал, зачем вообще был здесь нужен. — О нет, останься, Асмодей. Мне угодно тебе кое-что порассказать об этом пройдохе, — её спина выпрямилась, взгляд стал надменнее и жёстче. — Знаешь, за что он оказался в этой клетке? — Не имею ни малейшего понятия. — Эта вошь решила проявить свою мерзкую натуру и отменить нашу сессию в самый последний момент, а затем воспользоваться услугами другой "госпожи", — Стейси презрительно скривилась, произнося последнее слово. — Полнейшее неуважение, — я постарался сохранить тон голоса ровным, а выражение лица — нейтральным. — А затем ещё имел наглость появиться здесь, на моём шабаше! — в её глазах сверкнули молнии. — Я... я пришёл умолять о твоём прощении, госпожа! Прошу, выслушай меня! — взмолился парень, прижимаясь лбом к прутьям клетки. — Ты негодник, заставил думать, что не хочешь меня, — с упрёком сказала она. От её слов у него перехватило дыхание, и сердце забилось чаще. Он покачал головой, всё ещё стоя перед ней на коленях. — Прости меня, госпожа. Я всегда хотел тебя и хочу до сих пор. Я просто боялся того, куда может завести это желание. Он с нежностью целовал её ноги через тонкую ткань юбки, стараясь каждым прикосновением выразить своё раскаяние и готовность искупить вину. — Я хочу служить тебе, принадлежать тебе, делать тебя счастливой. Прости меня. Его взгляд, полный обожания, не отрывался от её лица. Стейси слегка наклонила голову, заинтригованная его словами. На губах заиграла едва заметная улыбка. — И как же ты хочешь мне служить? Он облизнул пересохшие губы, прежде чем ответить дрожащим голосом: — Я хочу принадлежать тебе целиком и полностью, моя госпожа. Быть твоим верным слугой, поклоняться тебе, исполнять любое твоё желание. Быть в твоей власти. Его желание было очевидно: всё тело стремилось к ней, жаждало прикосновений. Но он смиренно оставался на коленях, выражая свою покорность. — Тебе нужно лишь приказать, и я выполню всё, что пожелаешь. Я буду игрушкой в твоих руках, твоим преданным рабом. В его глазах пылала страсть, мысли были сосредоточены только на ней. Сердце бешено колотилось в ожидании её решения. Стейс отступила на шаг, отстраняясь от умоляющего юноши. — О, ты думаешь, что я прощу тебя лишь потому, что ты начал ныть и умолять? Бедняжка, это не так работает. Совсем-совсем, золотко. Если хочешь моего прощения, придётся серьёзно постараться. Парень был очарователен в своём отчаянии. Его голос звучал сдавленно, словно что-то мешало ему полноценно дышать. — Пожалуйста, госпожа. Я был готов поклясться, что ещё немного — и из его глаз потекут слёзы. Впрочем, зная Стейс, легко можно было предположить, что именно этого она и добивалась. — Ты слишком много болтаешь. Думаю, пора занять твой язык чем-то полезнее пустой болтовни. Девушка снова шагнула к клетке, приподняла юбку, демонстрируя чёрные кожаные ботильоны на шнуровке. Она просунула ботинок между прутьями клетки. — Оближи. Парень сглотнул и с неуверенностью посмотрел на домину. Он, казалось, не мог поверить, что она приказывает ему сделать это, тем более у всех на виду. Его щеки густо покраснели от стыда и неловкости. — Один, — за бархатным тембром отчётливо слышались нотки стали. — Госпожа... — Два. Не обращая ни малейшего внимания на внутреннюю борьбу парня, Стейс продолжила отсчёт. Она произнесла это своим доминантным голосом, который не терпел никаких возражений. Со стороны было забавно наблюдать, как произошло это переключение. Из расслабленной и игривой девушки буквально за минуту она трансформировалась в ту, чьи приказы нельзя игнорировать. Я с интересом наблюдал за внутренней борьбой юноши, которая целиком отражалась на его лице. Его щеки заливал румянец, глаза бегали из стороны в сторону, тело сжалось от напряжения, а дыхание было отрывистым. Он хотел этого, но в то же время боялся как огня. В такие моменты всегда интересно, что победит — гордость или похоть. Юноше достаточно было сказать всего одно слово, чтобы прекратить сцену. Но он молчал. Затем, выдохнув, он наклонился и провёл языком по коже ботильона. Я отвернулся, утратив интерес к разворачивающейся сцене. Очевидно, что подопечный Стейс жаждал публичного унижения, и она привела меня сюда именно поэтому. Что может быть унизительнее, чем целовать обувь госпожи на глазах у владельца клуба? Будь на месте Стейс кто-то другой, я бы не позволил использовать себя таким образом, особенно без предварительного согласия. Но мы давно знали границы друг друга, и её выходки уже не производили на меня особого впечатления. — Ты прекрасно знаешь, что моё участие в сценах очень дорого стоит, — прошептал я ей на ухо. — Уверяю, завтра утром тебе не понравится счёт, который ты увидишь. Стейс рассеянно кивнула, полностью сосредоточенная на своём клиенте. Я направился обратно в тронный зал, по пути заметив своё отражение в большом, искусно состаренном зеркале. Мой образ был воплощением демонической натуры — от чёрных кожаных брюк до небрежно расстёгнутой белой рубашки на шнуровке в средневековом стиле, открывающей часть груди. Ещё слегка влажные после недавнего душа волосы мягкими волнами обрамляли лицо. Ради образа демона я позволил своим волосам отрасти к полнейшему восторгу Стейси. Она не уставала нахваливать мою новую причёску, уверяя, что она добавляет мне шарма. Недельная щетина удачно завершала образ. Войдя в тронный зал, я остановился, чтобы ещё раз внимательно осмотреться. Он поражал воображение: массивные колонны, увитые чёрным плющом, поддерживали сводчатый потолок, расписанный пентаграммами. В центре возвышался трон из чёрного дерева, инкрустированный искусственными рубинами и украшенный резьбой в виде извивающихся тел. Приглушённый свет создавал атмосферу таинственности и соблазна. Внезапно за спиной раздался тихий, но отчётливый женский голос: — Господин, у меня есть просьба, за исполнение которой я готова на всё.