Амур.

Связанные руки, прикованные к металлическому изголовью кровати, вспотели от нетерпения и ожидания. Каждый поцелуй отражался дрожью по телу, и волнами накрывающего возбуждения. Блондин старался быть тише, но это безумно сложно, особенно, когда его ласкает — Дадзай Осаму. — Доппо, будь громче, чего ты стесняешься? Нежные слова, как электричество пробирали неустойчивый разум, отдаваясь сухостью в горле и болью в связанных руках. Этот наглый, до ужаса раздражающий шатен, овладел им полностью, покрывая оголённую грудь поцелуями и алыми засосами. Каждый раз, когда Дадзай ласкал языком соски блондина, сердце выскакивало из груди, ритмично отбивая безумное желание. Руки, покрытые бинтами, жадно поглаживали чужую талию, стараясь быть как можно ближе. — Осаму, хватит дразнить меня. Безумно хотелось большего. Куникида зажмурил глаза, после, оставленного Дадзаем, поцелуя на его ребрах. Ноги чуть сильнее сжались вокруг чужой талии, призывая к более откровенным действиям. Каждый поцелуй был все ниже, сводя с ума возбуждённого мужчину. Осаму опустился, на сей раз лежа меж чужих бедер. Он улыбался, оглядывая возбуждённое лицо Доппо напротив, чувствовалась дрожь в его ногах. — Попроси меня, и я дам тебе то, что ты хочешь. Куникида закусил губу, недовольно промычав. Это раздражало каждый раз, но возбуждало сильнее. — Ненавижу, когда ты так делаешь, Осаму. — Он сжал связанные руки в кулаки, горячее ожидание охватило все тело. — Прошу, прикоснись ко мне. Довольно хмыкнув, Дадзай сжал чужие бедра в руках. Было темно, но даже так он мог чувствовать все смущение и стыд, который излучал его партнер. Мужчина приподнялся, расстегивая ширинку от брюк Доппо. Казалось, мир остановился, в немом, трепетном ожидании. Вслед за брюками были сняты трусы, оголяя длинный, возбужденный член. Головка опухла, выделяя тягучую смазку. Шатен припал губами к головке, придерживая член длинными, худыми пальцами. Доппо будто задохнулся, резкий хрип, переходящий в протяжный стон раздался в комнате. Руки задвигались, намереваясь выбраться из своих пут. — Осаму, развяжи мне руки. — Голос явно стал тише, мольбы сами срывались с губ, ощущаясь теплом внизу живота. — Нет. — Грубый тон, за которым последовало ощущение чужой руки на ягодице. Дадзай медленно проводил языком по головке члена Куникиды, ощущая дрожь его ног. Дразнящие ласки туманилы разум. Наконец обхватывая ствол губами, он услышал тихий, протяжный стон грубого голоса. Медленные движения вверх вниз и сдавленный стыдом голос. Осаму заглатывал член партнера глубже, чувствуя его на своем спертом горле. — Прошу, не останавливайся. Хотелось высвободить руки и впиться пальцами в волосы Дадзая, проталкивая в его рот свой горячий член глубже, но это было вне сил Доппо. От ритмичных движений кровать поскрипывала, слегка отвлекая от процесса. От каждого движения теплого рта Осаму, Куникида закатывал глаза и выгибал больную спину, тихо постанывая. Некогда серьезный блондин, превратился в раскрасневшегося, жалобного и тихого котика, молящего о продолжении. Слюна, смешанная со смазкой, стекала по ягодицам, оставляя мокрые следы на простыни. С ускорением посасывающих движений, стоны стали громче, как и скрипы кровати. Стыд практически прошел, осталось только страстное, животное желание ощутить партнера всеми органами чувств. Удовольствие вот-вот достигнет пика, разливаясь по телу словно горячка. Руки сжались сильнее, напрягая все тело. Громкий, протяжный стон, и волны наслаждения захлестнули тело Доппо. Наконец, долгожданный оргазм и расслабленние, отражающиеся дрожью в теле и белой жидкостью во рту партнера. Осаму Дадзай приподнялся, наконец вынимая член Куникиды изо рта. Он улыбнулся, протирая мокрые губы рукавом. — Мне кажется, надо купить новую кровать, м? Доппо тяжело дышал, ощущая нежный поцелуй в свой вспотевший лоб, и отсутствие веревки на руках.