Теория?

Изуку стоит на крыше одного из зданий, опираясь руками на перила. У его ног, будто разлившаяся вода, зелёной дымкой свернулась большая тигрица. А в жёлтом рюкзаке, лежавшем в стороне, вовсю разрывается от сообщений и звонков телефон. На небе потихоньку гаснут звёзды. Отступает луна, отдавая наблюдательный пост солнцу. Светает. Где-то вдалеке видно пролетающую стаю бледно-зелёных, почти прозрачных птиц. А следом за ними прыгает по крышам лисица с точно таким же окрасом, пытаясь ухватить хоть одного пернатого клыкастой пастью. В районе распахиваются шторы самых ранних жителей, вероятно, спешащих на работу. Хотя вот внизу, если приглядеться, звонко смеясь, гуляют дети, перебрасывая друг другу футбольный мяч и ловя его призрачно-зелёными руками. Но чем больше утреннего света наполняет улицы, тем меньше становится вокруг странных и необычных силуэтов. Они будто бы выцветают в лучах солнца, медленно тая. Футбольный мяч одиноко покатился вниз по улице, ведь уже некому было его ловить. Сзади Изуку, с тихим щелчком двери кто-то заходит на крышу и мягко, почти не слышно ступает. Мидория поворачивается к незнакомцу и солнечно улыбается, получая в ответ такую же улыбку. Горбатый старик ещё несколько секунд рассматривает Изуку, после чего мудро, как умеют только лишь ветераны жизни, кивает и исчезает в свете рассвета. Мидория шумно делает последний вдох и облегчённо закрывает глаза на выдохе, мысленно прощаясь с ночью. Тая под лучами солнца. Доноситься женский крик и нервные мужские ругательства, на которые из окон выглядывают любопытные жители, испуганно охая. За этим следует вой скорых карет и полицейских машин. Лежащее на асфальте в луже крови тело не подаёт признаки жизни. «Очередной самоубийца», – произносит патрульный герой, найдя на крыше аккуратно поставленные красные кроссовки, ярко-жёлтый рюкзак и предсмертную записку. «Мам, я тебя люблю. ... А ты слышала про теорию "жизнь после смерти"? ... Мам, прости. Мам, прощай.»