3:27

***

      Он умер в 3:27.       Лэйн сидела на коленях, так и не поняв, как оказалась в таком положении. В голове до сих пор стоял крик Анны и Киры, громкий мат от Грега и Лестера, а перед глазами маячили хмурые лица остальных, кто пытался скрыть эмоции. Руки дрожали до невозможности. Лицо генерала — теперь навсегда умиротворенное — забралось в грудную клетку, разрезало сердце и поселилось там, вытеснив все в этот момент. А затем начало дробить, рвать, наносить сильные увечья, заставляя сгибаться пополам.       Кажется, час назад Лэйн смотрела за тем, как Анна делала попытки привести брата в чувства. Как, не слушая саму себя, кричала на него; говорила о том, какой он ублюдок, раз оставил её. Как делала массаж сердца, пока её сорвавшийся голос и слёзы на щеках говорили о своем — она добита. Ровно в 3:20 девушка выгнала всех из комнаты. В 3:25 Грег вошёл внутрь и тут же был послан на все четыре стороны. В 3:27 Анна прикрыла за собой дверь и безжизненным голосом — таким, от которого съежилась даже Лэйн — прошептала:       — Запишите время его смерти.       На лицах каждого застыл шок. Постепенно его сменило осознание, тревога и боль. Но никому не было настолько больно, сколько сестре погибшего.       Нет. Никому…       В и без того мрачном помещении воцарилась могильная тишина. Никто не решался заходить к генералу. Все боялись увидеть его — мужчину, что вёл их — мёртвым. Лэйн была в их числе…       Однако через час пришла к нему сама. По телу прошёлся ворох мурашек, поднялся к горлу ком тяжелейшей паники, а ноги приросли к полу, когда она увидела Дмитрия, лежавшего посреди комнаты. Шаг вперёд должен был даться труднее всего, но она пришла к нему почти спокойно. Почти, потому что колени тряслись, готовясь уронить её.       И Лэйн упала. Теперь, сидя рядом, смотрела на мёртвое, бледное лицо. На синюю кожу. На серые губы. На Дмитрия, что пожертвовал собой ради неё…       — Как ты мог, генерал…— шептала она. Шёпот её был громче каждого крика, что слышали эти стены. — Как мог оставить всех? Как мог позволить себе сдаться?       Её дрожащие руки потянулись к шее. Достали жетон и осторожно сняли с головы, старательно игнорируя холод его тела. Сибирь не сравнилась с ним…       — Как мог не проснуться? — продолжала девушка, и отчаянно сжала в руках ту ценную вещь генерала, что он так бережно хранил у себя. Наклонилась, уткнувшись лбом в его грудь. — Почему?       Вопрос остался без ответа. И ведь ответ больше никто никогда не даст. А Лэйн…Лэйн. Лэйн казалось, будто он все ещё дышал. Слабым пульсом бился, но был жив. Она так старательно прислушивалась к стуку его сердца почти пять минут, — нет, десять, — но все было без толку…       Её холодные губы прижалась к металлическому жетону. Поцеловали на прощание, прошептали что-то, словно передавали послание. Долетело бы оно до него?       — Надеюсь, там тебе будет лучше. — срываясь на тихий хрип, твердила она. И чувствовала, как глаза её совершенно некультурно выпускали слезы, что пропитывали мужскую кофту, когда падали на неё. — Там не больно. Там не будет столько шрамов.       Откуда она знала это? Откуда была такая уверенность в том, что «там» что-то есть? Криптограф просто надеялась. Впервые желала, чтобы после смерти что-то было. Чтобы он встретился с Ллойдом, чтобы нашёл там всех, кого потерял. А Анна…       — Я постараюсь защитить её. Обещаю.       Ей хотелось так горько рассмеяться от такого смелого заявления, ведь она даже себя защитить не смогла, а тут…       Вина захлестнула с головой. Сердце билось с сильной душевной болью, со страхом и непринятием всего того, что происходило. Лэйн взяла его холодную ладонь в свою руку. Вложила в него жетон, осторожно продевая цепочку через пальцы. Тихо всхлипнула. Прикрыла глаза. Душа выворачивалась наизнанку. Билась о клетку, желала выбраться. В морозе больше не ощущался холод — он весь перешёл к ней. К нему. К ним.       Она вновь посмотрела на его лицо, вытирая рукавом раздражающие слезы. Запомнила каждую его черту лица, каждый изъян, шрам, морщинку.       И вдруг легла рядом, прижавшись к холодному боку своим. Закрыла глаза, вдыхая смертельный запах этой комнаты. Смерть настигала её на каждом проклятом шагу. Забиралась под кофты, напрочь содрала каждую эмоцию…       Так почему Лэйн так больно от того, что погиб он?.. Почему хочется реветь, прижиматься к нему, обнимать до последнего и надеяться на то, чего никогда не будет? Почему?..       Её обдало холодным воздухом. Руки закоченели, губы посинели. Голова, налитая свинцом, погрузилась в сон. И даже там она видела его, что протягивал к ней руку, зазывая идти за собою. Уста шептали мягко, извинялись:       — Я не могу, генерал. Я не пойду за тобой сейчас…       Дмитрий кивал, подтверждая. Улыбнулся так нежно, так спокойно, словно и не было вокруг никакого Апокалипсиса. Хотя…тут действительно его не было. Лишь покой. И ей пришло оставить его там, чтобы вернуться в реальный мир с осознанием того, что этот сон был последним, в котором она видела, как он улыбался…       Кожу на плечах покалывало. Рвало, резало. Криптограф вынырнула из сна и раскрыла глаза, тут же вздрагивая от увиденного:       Зараженный Дмитрий склонился над её телом, удерживая за плечи, и его бездонные, пустые глаза смотрели прямо в душу.       — Выж-живи-и…— шептал генерал, склоняясь над ней. Мягким поцелуем коснулся её губ и холодно выдохнул в них всё сожаление.       Лэйн пообещала, и, рискуя, ответила ему.