Кажется, я люблю тебя

      Ты всегда выглядел таким странным и необычным, но поначалу я всего лишь глумился над тобой.        Мы встретились ещё в детстве, когда ты приехал на летние каникулы к бабушке ко мне в городок. Я никогда не видел тебя до этого, хоть и был знаком с твоей бабушкой, доброй и смешной женщиной. Я пробегал мимо дома с тюлью мутного белого цвета и с зелёными лентами, которые были завязаны в некрепкий узел по бокам. Тюль делил окно на две части, чтобы впустить максимум тепла и света на кухню.        Мне так нравился твой дом, он всегда привлекал меня. Возможно кирпичом, окрашенным голубой краской, может небольшим садом, в котором твоя бабушка посадила яблоню и вишню вблизи деревянного забора розового цвета,  с незабудками, которые разносились ветром, и зелёным плетением плюща. Ваш дворик был очаровательным и небольшим, мне всегда было в нём комфортно. В тени деревьев я укрывался от летнего зноя, бабушка разрешала мне прятаться в саду во время игры в прятки с друзьями. Каждый раз, когда я забегал по просьбе своей мамы к твоей бабушке, то мои детские руки неизбежно тянулись к высокой вишне.        Я снова спешил встретиться с другом, пробегая мимо знакомых окон. Из них виднелась безмятежно струящаяся ткань, также опоясанная зеленой атласной лентой, и был за ними кто-то незнакомый мне.        Ты сидел на краю кухонной гарнитуры и качал своими ногами. Твои джинсовые шорты не закрывали коленки и я смог разглядеть белую ленту – пластырь. Я быстро смекнул, что ты упал, к тому же твои белые носки от кед были испачканы землёй.        «Какой неуклюжий», — подумал тогда я, смотря на тебя с каким-то недовольством. Мне так хотелось узнать, кто ты, почему ты внезапно появился в моём городе и забрал внимание бабушки. Она не была моей родственницей, но именно она мне нравилась, потому что, довольно банальная, она давала мне конфеты в тайне от моей матери.        — Кто ты такой? — крикнул я тебе, стоя на носочках у забора. Я надеялся, что ветер донесёт мой тонкий голос.        Ты оглядывался по сторонам, не понимая откуда исходил звук. Это так забавно, что я подумал о том, как нелепо и напуганно ты выглядел. Белая панамка, разодранные колени и румяные щёки.        — Ты-ты, хватит смотреть по сторонам! — я выдохнул из себя весь кислород, который был в моих лёгких.        Ты наконец-то нашёл меня. На твоём покрасневшем от загара лице возникла улыбка. Добрая и широкая, а глаза простые и совсем без злости и обиды на мою грубость.        — Ты оглох? — я не мог успокоиться. Ты был так тих и спокоен, что это начинало выводить меня из себя.        «Неужели теперь он будет получать конфеты за меня?» — промелькнуло в моей детской голове, пока я смотрел на тебя в доме бабушки.        — Я Хан! — крикнул в ответ ты, не спрыгивая со своего места. — Хан Джисон! А ты?        Ты выглядел приятно, но слишком безобидно.        — Не твоё дело, — еле слышно буркнул я.        Бабушка услышала мой голос и поспешила встретить меня, но я быстро убежал на свою прогулку, чтобы не здороваться с ней и не знакомиться с тобой.        Тогда я долго думал о тебе. 

***

      Спустя год ты переехал к нам в город насовсем. Я больше не хотел бегать к бабушке и просить у неё угостить ягодами или конфетами, потому что у неё появился ты.        В октябре мне исполнилось 14, а тебе в сентябре 13. Я мечтал о машине на пульте управления, а ты о том, чтобы все были счастливы. Мы были разными, но я никогда не мог оставить тебя в покое.        — Смотри куда идёшь, Хан Джисон, — сурово произнёс я, когда ты врезался в меня в школе на перемене.        Ты поднял на меня свои виноватые глаза и мне стало стыдно, но я не мог извиниться, потому что это было не круто. Мои друзья посмеялись и мы прошли мимо. Я ничего не ответил тебе, а ты еле слышно извинился.        Снова ты запинался и падал, а я злился на то, что ты выглядел таким слабаком. Помню, как ты стоял в очереди в столовой и не знал, что заказать. Ты пересчитывал монетки в вспотевшей ладони, постоянно сбиваясь со счёта из-за стоявшего вокруг шума. Я стоял позади тебя и от скуки наблюдал, как парень в черных брюках со стрелкой, явно отданные отцом, и в поглаженной до идеала рубашке, прикрывал свои обеденные деньги ладонью. Твой прикид напоминал маленького мужчину, которому его одежда совсем не по размеру, но он не смел жаловаться тому, что имел.        Мои одноклассники никогда не умели стесняться и ставить себя на место других людей. Я понял это в тот же день, когда они назло толкнули тебя посильнее, чтобы из твоих ладоней выпали деньги. Круглые монеты звонко упали на плитку. Они катились на своих рёбрах, пока ты не примял их ладонями и не стал спешно собирать обратно. Они так громко и нагло смеялись, что я вышел из себя.        — Отойди, — я толкнул парня в его прыгучий живот. Он стоял прямо над тобой и тыкал пальцем, а ты сидел на корточках, твои губы шевелились, потому что ты мысленно пересчитывал монетки.        — Не хватает, да? — я присел рядом с тобой, а ты дрогнул от неожиданности. Мой голос громкий и не грубый, но я не умел управлять своим лицом, поэтому всегда ставил тебя в тупик.        Ты кивнул, но ничего не ответил. Я заглянул в твои глаза и увидел там сдержанные тобой слёзы. Они стремительно покрывали твои белки, застилали зрачки и радужку, но ты не смел плакать.        Я сразу же понял, что недостающие монеты были у парней, которые смеялись над тобой.       — Отдай, — я встал перед одним из них, знал ведь, что именно он мог промышлять воровством, поэтому перестал общаться.        — Хо, зачем он тебе? — усмехнулся он. Я больше не мог долго терпеть. День с самого утра не задался из-за контрольной по географии, я её ненавидел, а ты её знал.        — Отдай, пока я прошу тебя по-хорошему, — я сжал ладони в кулаки, мысленно прицеливаясь.        — А ты по-плохому можешь? — он явно не верил мне и испытывал терпение. Я обещал маме не драться.        — Могу.        Я сделал замах, но мою руку кто-то задержал в воздухе. Это был ты. Я всегда полагал, что ты не тот парень, который мерился  бы кулаками и отвечал злостью.         Я снова повёл себя, как скотина, сказав, что ты слабак, и ушёл в кабинет, оставив тебя одного.        Тем же днём я проходил мимо твоего класса. Ты сидел за первой партой перед учителем и внимал всем его словам. Ты выглядел маленьким, но круглые глаза были необычно смышлёнными, словно ты знал больше своих сверстников. Твои узкие губы всегда были сжаты, а брови образовывали лёгкую складку. Ты всегда думал, молчал, смотрел куда-то вдаль.        Я засмотрелся, совсем не замечая этого. Наши взгляды пересеклись, я осёкся, а ты улыбнулся мне. Я уверен, что я нахмурился, а ты не боялся меня, потому что твои белые зубы сверкнули от доброты улыбки.        Я отвернулся и пошёл в туалет, в который изначально и собирался. Следующий урок я решил прогулять, находя убежище на втором этаже недалеко от библиотеки. Туда пришёл и ты, но раньше меня, заняв моё тайное место. Ты не заметил меня, потому что что-то читал, сидя на полу на своём скромном рюкзаке.        — Они вернули тебе деньги? — я больше не знал, о чём тебя спросить, потому что никогда не разговаривал с мало знакомыми мне людьми.       Ты поднял голову на меня, какое-то время фокусируя взгляд на моём лице. Я тоже бросил рюкзак на пол рядом с тобой. Кажется, ты снова слабо улыбнулся, но я отвернулся.        — Не вернули, — догадался я по тому, как ты мялся с ответом.        Ты мотнул головой, словно стряхивал с волос первые хлопья снега, не желая, чтобы они таяли в твоих волосах. У тебя была смешная и неровная стрижка, я сразу понял, что она принадлежала твоей бабушке.        — Спасибо, что заступился, — ты наконец-то прямо посмотрел на меня, а я не знаю от чего смутился. Кажется, ты не осознавал, что твой взгляд был живым, глаза горели и были сродни полнолунию. Я не мог долго поддерживать зрительный контакт.        — Сколько тебе не хватило? Ты ведь не ел? — заговорил я вполголоса, чтобы нас не рассекретили и не рассказали родителям о прогулах. Я потянул руки к карману брюк, доставая оттуда тканевый кошелёк, больше напоминавший мешочек.        — Минхо, — я застыл, ведь я так и не сказал, как меня звали, но ты уже это знал, — не надо.        — Хан, не будь добрым со всеми. Не все смогут защищать тебя. Учись давать отпор, — строго произнёс я, хмурясь и смотря на твои блестящие глаза.        Ты призадумался, но быстро ответил мне:       — Но я не умею, — совсем просто сказал ты, даже не пытаясь выглядеть крутым парнем. Ты совсем не такой, как все.        Я вздохнул, не зная, что и ответить. Сложно научить с нуля давать отпор плохим людям, пока ты сам к этому не придешь и жизнь не вынудит.        — Тогда просто держись меня, — ударил я кулаком по своей ладони. Я был настроен решительно серьёзно.        — Хорошо.        Ты был рад, но скован от моей установки, и я тоже не понимал, о чём думал, когда это сказал, но кажется я просто хотел помочь тебе. Ты внезапно обнял меня за плечи, зажмурив глаза, а я отпрянул, в ужасе смотря на тебя.        — Вдруг что подумают? — прошипел как змея я.        — А что могут подумать? — ты наклонил голову набок, совсем ничего не понимая. Ты всегда был невинен, а твои намерения чистыми.        — Что мы-       — Смотри, — ты встал на ноги, забывая прихватить рюкзак. Я понял, что ты хочешь показать мне что-то и потом снова сесть обратно.        Ты подошёл к закрытой двери библиотеки и аккуратно нажал на изогнутую ручку, прожимая её, пока не открылась дверь. Неяркий свет осветил тёмный уголок, в котором мы прятались. Ты подозвал меня ладонью к себе. Мне было любопытно и я на цыпочках зашагал к тебе навстречу.         — Что там? — шепнул я, косясь то на тебя и то в щёлку.        — Эти две девочки, — ты указал взглядом на двух старшеклассниц, которые сидели за большим столом напротив друг друга, — они любят друг друга, но их засмеяли и они перестали держаться за руки.        Я изучал внешность девчонок, их закрытые позы и сосредоточенные лица. Может после твоих слов или это так и было, но я заметил, что их глаза были грустными, словно в глубине чёрных зрачков что-то треснуло.       Ты так же аккуратно и беззвучно закрыл дверь перед моим любопытным носом.        — Что ты хотел мне этим сказать? — я совсем не понимал тебя, а ты снова улыбнулся, но так слабо, что я думал, мне показалось.        — Всё равно, кто и что думает о тебе, — ответил ты после паузы. Я всё стоял перед тобой, опустив голову вниз.        — Всё-таки ты странный, — усмехнулся я.          Мама мне сказала, чтобы я не обижал тебя. Я рассердился, потому что думал, что я ничего тебе не должен.       — В его семье небольшие трудности, пока что он живёт с бабушкой. Не обижай его, будь добрым человеком, не смотри на остальных, — мама выглядела напряженной и встревоженной каждый раз, когда упоминала тебя. Я поверил ей, ведь не мог подвести её, потому что считал её самой умной женщиной, а папу – самым умным мужчиной.        Я дал слово родителям, что не буду таким, как все, не буду тебя обижать, не буду доводить тебя до слёз.        Засыпая, мои картинки и мысли в голове сплелись воедино. Я подумал о тебе.

***

      Наступила зима. Тогда я не понимал, зачем одним вечером моя мама отправила меня к твоей бабушке за вареньем, которое было одним из самых вкусных, которое я пробовал.        Снег под ногами хрустел, как поджаренный на сковороде хлеб. Мои ноги быстро бежали по синему зимнему полотну, пока я мечтал о ложке варенья и горячем чае. Я посмотрел наверх – чистое небо, ни одного облака, только где-то далеко-далеко сияли звёзды. Нам никогда не достичь их, никогда не подняться настолько высоко, чтобы дотянуться рукой.        Я двинулся дальше. Я не заметил, как дышал открытым ртом, горячий пар клубом вился около моего лица, мешая мне смотреть вперёд. Из полуоткрытого окна лились звуки гитары. Кто-то усердно перебирал натянутые струны своими пальцами, помогая мелодии своим несмелым мычанием. Это был ты. Я застыл около ворот, мне не нужно было больше подниматься на носочки, чтобы разглядеть тебя.        Ты сидел на утеплённом одеялом подоконнике, не замечая на себе мой пристальный взгляд. В твоей комнате горела лампа, которая освещала твою музыку. Я увлёкся звучанием и твоим лицом, которое как всегда выглядело задумчиво.        Бабушка заметила меня и улыбкой позвала в дом, чтобы я не замёрз и не заболел. Декабрь был ужасно холодным.        Я зашёл к тебе в комнату, забыв постучать и сообщить о своём приходе, но ты не испугался, когда увидел в слабом свете моё красное после мороза лицо. Я держал в руках две кружки, наполненные до краёв кипятком.        — Привет, — сипло поздоровался ты, смотря на мои руки. Ты спрыгнул с подоконника, чтобы взять свою кружку, но ты не сел обратно, вместо это позвал меня на свою заправленную кровать с мягким матрасом.        — Ты заболел? — спросил я. Мне было так неловко находиться у тебя в гостях, ведь никто не приглашал меня.        Ты прочистил горло, долго кашляя скопившейся мокротой в свой кулак. Скрип из твоей груди звучал пугающе, что я невольно подумал о чем-то страшном и мне стало грустно.        — Возьми мой чай, выпей две кружи, — почему-то сказал я, да настолько искренне и строго, что ты внезапно замолк, смотря на меня блеском больных глаз.        — Спасибо, — шепнул ты, а потом рассмеялся, отчего я опешил и нахмурился, но потом тоже прыснул.        — Так вот почему тебя не было в школе, — наконец сказал я, когда ты залпом опустошил первую кружку.        Ты молча кивнул, шмыгая носом, который стремительно начинал течь из-за горячего напитка.        — Немного приболел.        — Это из-за тех парней, которые спрятали твою куртку? — я пытался говорить негромко, но ты быстро понял, что я начинал злиться на тех, кто обижал тебя. Я мигом пожалел, что пропустил школу в тот день и не смог защитить тебя.        — Минхо, ты снова злишься, не надо, всё нормально, — ты робко потянул свою ладонь к моей и я удивился, насколько она была горячей. Твоя температура начинала расти.        Ты всегда удивлял меня своей добротой, я не мог научиться прощать тех, кто делал тебе плохо.        — Но, Джисон, ты бежал домой без куртки, — воскликнул я, но руку не убрал, быть может моя холодная ладонь охладит твою больную.        — Откуда ты знаешь? Тебе рассказали?        Я кивнул, не сводя с тебя глаз, а ты посмотрел перед собой, поджав губы от отчаяния и усталости.        — Почему они так относятся к тебе? — я спустился на шёпот, придвигаясь к тебе чуть ближе, чтобы ты хорошо меня слышал и не смог проигнорировать меня.       — Потому что я из города. Они думают, что я сирота, — ответил ты, не переставая часто дышать.        «Ты не должен плакать, не плачь», — пробежало в моей голове, а ты словно прочитал мои мысли и внезапно поднял голову на меня, улыбаясь губами.        — Но у тебя ведь есть семья, просто они в другом городе, — я ничего не понимал и никогда не смогу понять, почему дети жестоки.        — Есть. И я поеду к ним на каникулы, — закивал ты, будто убеждал себя в этой мысли.        Твои глаза такие красивые, как и твоя душа. Чистая и осязаемая, от неё исходил свет, который не все могли увидеть.        — Почему ты без носков?! — воскликнул я, чуть не крича на всю комнату от шока. Твои ноги были полностью голыми, ты быстро поджал их под себя, таращась на меня, как пойманный в воровстве.        — Я не люблю, — мотал головой ты, быстро запрыгнув на кровать.        — Я расскажу бабушке!        Я осмотрелся по сторонам и нашёл нужную вещь – вязаные шерстяные носки лежали на подоконнике, ты снял их.        — Не сможешь, — выпалил ты, полностью уверенный в своих словах.        Но я так хотел подразнить тебя, поднять настроение и, кажется, послушать, как ты смеёшься.        Я запрыгнул на кровать, вооружившись носками. Ты укрылся одеялом, образуя большой комок.        — Не уйдёшь, Хан Джисон! — грозно заявил я, прыгая на тебя и пытаясь достать из-под твоего теплого щита.        Ты брыкался и шикал, шлёпал меня по ладоням, а я всё никак не мог уняться, потому что ты смеялся. Внезапно я умолк, прячась на полу около кровати, чтобы ты не смог сразу заметить меня. Ты высунул голову и огляделся по сторонам, боясь, что я ушёл жаловаться бабушке на твоё непослушание.        — Хо? — шёпотом позвал ты, но я не ответил, еле сдерживал свой смех. Я всё ждал, пока ты увидишь меня. — Хо!        Я схватил тебя за лодыжку и стянул на пол. Я сдавил ногами твоё тело, которое хрупче и легче моего, и стал щекотать твои голые и гладкие ступни.        — Либо носки, либо щекотка до смерти! — злорадствовал я, не переставая активно двигать своими пальцами.        — Не-е-ет, — отчаянно вопил ты, громко-громко смеясь, пока твой смех не был прерван хриплым кашлем.        Тебе пришлось сдаться. Я умело натянул тугие носки на обе ноги и велел тебе лечь под одеяло, а сам ушел к бабушке за новой порцией чая, варенья и градусником, но когда я вернулся, то ты уже спал. Я взял в руки гитару, как хрупкий инструмент, и убрал её, чтобы утром ты не стал искать её. 

***

      Когда я был рядом с тобой, то тебя никто не трогал. Я так привык, что ты находил меня на переменах и сам тащил за собой в столовую, всегда отыскивал там чистый стол в углу, спрятанный от любопытных глаз.        Скоро зимние каникулы. Ты поедешь к своей семье на праздники, а я буду ждать, когда ты приедешь обратно. Мне было скучно со своими друзьями, скучно сидеть в одиночестве дома, я быстро привык к тебе. Ты думал не так грязно, как все остальные. Чувственный мальчик с сонными глазами, улыбкой, которой ты всегда встречал меня. 

***

      Скоро каникулы закончатся и мне исполнится 17, а тебе 16. Но пока что было лето, слишком долгое на моей памяти. Как только учебный год закончился, ты снова уехал в город к своим, а я остался ждать тебя. Почти каждый день ты отправлял мне письма, в которых рассказывал о своих приключениях. Ты ловил бабочек в сачок, плавал на море и искал для меня ракушки и камни, чтобы удивить их окрасом. А я писал тебе о том, что мечтаю научиться плавать, на что ты лишь смеялся надо мной и обещал исполнить мечту.        Перед самым твоим приездом ты отправил мне короткую записку, состоявшую из нескольких четверостиший – твоя одна из немногих песен, которую ты долго не мог написать. Я так ждал её, потому что любил всё, что ты делал, что сочинял, записывая буквы на бумагу, и злостно разрывал, когда тебе не нравилось. А я всегда любил твоё творчество.        Я стоял на вокзале с букетом цветов, чей запах ты обожал, но не хотел мне признаваться в этом, потому что думал, что я буду смеяться над тобой. Но мой смех – это радость оттого, что ты близко, ты рядом.        Ты не торопясь покинул свой вагон. На спине небольшой рюкзак, в руке чемодан на колёсиках. «Снова дали много вещей», — подумал я, зная, как ты не любил такое. Ты не ожидал увидеть меня, да ещё и с убранными за спину руками. Ты хотел подбежать ко мне, но в моменте остановился, наверное, думал о людях, которые могли недоброжелательно покоситься на нас. Но ты всегда говорил, что всем на свете нельзя было угодить. Я побежал к тебе навстречу, укрывая нежные лепестки руками, чтобы они не разлетелись в стороны.        Ты обомлел и выронил ручку чемодана. Ты никогда не уходил от моих объятий, только если в шутку обижался из-за моих глупых подколов.  — Привет, — негромко сказал ты, обнимая меня долго и крепко. Твой подбородок покоился на моём плече. Я слышал твоё дыхание, твой естественный запах, смешанный с мужским дезодорантом и нектаром букета.        — Я скучал, — также тихо ответил и я, зажмурив глаза.        — Эти цветы для меня?        — Ой, да, держи.       Мне стало неловко, что я прилип к тебе, не давая отдохнуть после дороги, но, кажется, ты сам не хотел отходить от меня.        — Спасибо, Хо, — ты взял замотанный розовой нитью букет, который я собирал, советуясь с мамой, и вдохнул их запах. Твои веки неплотно закрылись, аккуратные ноздри раздулись и твои яблочки мило покрылись персиковой краской.        Целыми днями я был с тобой, приходя к твоему дому с самого раннего утра, хоть и знал, что ты ещё спал. Но тебе нравилось начинать свой день с того, что ты здоровался со мной, а потом с бабушкой, которая торопилась по своим делам. В том году она нашла себе дело, которое занимало её ум и душу – местный небольшой хор.        — Чем займемся сегодня? — спросил я, набивая рот завтраком, пока ты молча пил кофе, потому что не любил есть сразу же после того, как ты проснулся.        — Я знаю чем, — задумчиво ответил ты, сверля стол не моргающими глазами.        — Не поделишься планом?        — Не-а, — хитро ответил ты, поворачивая голову ко мне, чтобы подмигнуть.        Весь день мы чем-то занимались, даже успели поспать на полянке, потому что жара нас свалила с ног и мы не заметили, как тени деревьев и их убаюкивающий шелест обняли нас.        Вечером ты дал мне указание захватить с собой плед, шорты и сменную одежду.       — Мы идём плавать? — я кусал свои губы, смотря на тебя с предвкушением и волнением. Я любил воду, но всегда боялся её глубины.        — Ага, — кивнул ты.        Песчаный берег был спрятан ото всех за забором деревьев и кустарников. У воды всегда прохладно, но как только неторопливо заходишь в неё, то чувствуешь тёплое объятие. Ты снял с себя футболку, бросив её куда-то на примятую траву, и забежал в воду с громким визгом. Брызги поднялись и ударили меня по лицу и голой груди.        — Хан-а-а, — недовольно завопил я, пытаясь остановить твоё озорство. Ты никому его не показывал, только я мог видеть всего тебя.        — Что-о-о? — стал передразнивать ты, прыгая в воде и направляя на меня волну.        Мы полностью мокрые, с волос стекали капли речной воды, пока я пытался поймать твое скользкое тело и уронить в воду.        — Не уйдёшь, Хан Джисон! — ехидничал я, не переставая тяжело передвигать ногами под водой, пока бежал к тебе, а ты ловко устремился дальше.        Внезапно я провалился, не ощущая дно под ногами. Ты обернулся и вся твоя улыбка спала, как только ты заметил панику в моих глазах. Ты обхватил меня под плечами и вывел обратно туда, где я мог достать до дна и почувствовать безопасность.        Мы больше не дурачились, потому что устали и я успел наглотаться воды.        — На море вода такая соленая, что сама держит тебя на плаву, — начал ты, держа меня за обе ладони, пока я барахтался ногами в воде.        — Да ну? — сдавленно спросил я, морщась всем лицом от брызг, которые я сам создавал.        Я пытался смотреть куда-то, где не было тебя, но мои глаза сами упирались в твой торс и грудь. Я понял, что ты кое-что недоговаривал в письмах – ты качался, пока тебя не было здесь. Тебе это шло.        — Да. Можно лечь на спину, убрав руки за голову, будто ты на диване.       — А меня поднимешь?        Я знал, что речная вода уронит меня, не будет держать на своей поверхности. Ты тоже это знал, но согласился.        — Смотри, держи крепко, а то я утону, — с укоризной предупредил я, кладя одну руку на твоё плечо.        — Я спасу тебя в любом случае, — рассмеялся ты, ловко подхватив на руки.        Мы не заметили, как небо потемнело, отдав предпочтение стрекочущей ночи. Мы лежали на пледе, который я стащил со своей кровати, пока родители не видели. Ты находился прямо у моего бока, прижав свои руки к груди от холода, который накрыл тебя сразу, как только мы вышли на берег. Я не хотел, чтобы ты болел, но даже тогда, я бы всё равно приходил к тебе домой каждое утро и вечер.        — Ложись, — я постучал ладонью по своему пустому животу, а ты странно покосился на меня, не понимая.        — Ты хочешь, чтобы я лёг на тебя?        — Ну да, — я совсем не видел в этом проблемы, а ты всё ещё таращился на меня, как на полоумного. — Я вижу, что тебе холодно.        Я потянул тебя за ногу, схватив область за коленкой, и закинул её на себя, ты сам повернулся ко мне, твоя голова лежала на моей груди, пока руки обнимали. Я накрыл тебя краешком пледа, хоть немного согревая.        — Скоро твой день рождения, о чём ты мечтаешь? — спросил я. В тот день мне было необычайно легко, я постоянно улыбался, желая поделиться с тобой чем-то, но не понимал чем именно.        — Как всегда, — тихо ответил ты. Я взглянул на тебя и увидел закрытые глаза, кончик носа касался моей футболки, ты прижался ко мне ещё ближе, а я не смел дышать, боялся, что спугну тебя, как кота.        — Чтобы все были счастливы? — усмехнулся я, но ты уже не ответил, потому что уснул.        Я прикован мыслями к тебе. 

***

      Я помню свой день рождения слишком отчетливо, хоть и прошло уже пару лет с того дня.        Когда все ушли и мы наконец остались вдвоём, ты отвёл меня в мою комнату. Я весь день негодовал по поводу отсутствия подарка именно от тебя. Я стал думать, что ты вообще забыл о нём, потому что ты пришёл ко мне позже остальных, отчего-то запыхался, часто задышал, вытирая мелкие бусины пота с лица.        Ты закрыл мне глаза, захлопнул дверь в мою комнату и за руку повел к кровати. Я сел на её край, а ты чем-то зашуршал, не разрешая взглянуть на тебя, пока ты сам не скажешь мне сделать это.        — С Днём Рождения, Хо, — вполголоса пролепетал ты, поцеловав меня в щёку. Впервые ты целуешь меня, мне казалось, что это и был твой подарок, ведь мне и не нужно было ничего другого.        Я открыл глаза и увидел на своих коленях коробку, обмотанную розовой и зеленой лентой, которую ты явно стащил с тюли. Я открыл коробку и из неё вылетел жёлтый шарик, а под ним был серый шерстяной комок, который жалобно что-то пищал. Я взял котёнка в руки, рассматривая и прижимая к своей щеке. Он маленький, совсем крохотный, но его шерстка тут же нагрела мою кожу.        — Я договорился с твоей мамой, она разрешила завести тебе ещё одного кота, — тихо сказал ты, чтобы не помешать мне любоваться подарком.       — Ты поэтому убежал на улицу, когда мама разрезала торт? — я повернулся к тебе, а ты отвел взгляд, потому что я поймал тебя.        — Котенок был у тебя в комнате, но он куда-то спрятался и мне пришлось его искать.        — Спасибо, Сони.        Я не мог перестать радоваться и улыбаться, сам не зная, что такое случилось со мной, но сердце чересчур громко разделяло мои чувства. Я не мог отвести от тебя свои восторженные глаза, потому что я хотел смотреть только на тебя. Ты наконец-то посмотрел на меня, наши взгляды встретились и я замолк. Твои глаза лучились чем-то новым, я никогда не видел, чтобы ты так нежно смотрел на меня.        Моя рука невольно потянулась к твоему розовеющему уху, она заправила твои волосы, останавливаясь на мягкой щеке. Глаза бегали по лицам друг друга, а центром стали припухлые губы, налитые кровью и ярким цветом. Я боялся коснуться тебя, но ещё сильнее боялся так и не сделать это, упустив возможность. Я обхватил твою верхнюю губу, скромно сминая её своей. На них ещё оставались сливки от торта.        Я никогда не знал, как нужно было правильно целоваться, но оказалось это довольно несложно, тело само знало, что делать. Ты закрыл глаза, а я наоборот не смел смыкать их, чтобы видеть тебя такого нежного и тихого. Мой язык скользнул по твоим губам, слизывая остатки крема. Внезапно из твоих глаз потекли безмолвные слезы.        — Хан-а, что случилось? Тебе не понравилось?        — Нет, мне всё нравится, если я делаю это с тобой, — признался ты, задерживая всхлип в своей груди.        Ты обнял меня, кладя голову на моё плечо и горячо дыша ртом. Я робко положил свои ладони на твою дрожащую спину, боясь что-то спрашивать.        — Просто ты мне очень дорог, — совсем тихо произнёс ты.        И я осознал, что ты боялся, что я брошу тебя, покину и исчезну, оставив за собой лишь воспоминания. Я поспешил тебя успокоить.               — Ты тоже очень дорог мне.        Ты ничего не ответил мне, но вскоре ты сам поцеловал меня в губы, повторяя за мной.        После моего дня рождения каждый год неизбежно наступал Хэллоуин. Мне всегда было всё равно на него, но ты очень хотел отпраздновать его вместе со мной и своими одноклассниками, которые выросли и стали твоими друзьями, неоднократно извинившись за своё прошлое поведение. Мы все вместе встретились в доме невысокого паренька со смешной ухмылкой и веснушками, он развешивал украшения в виде летучих мышей, которые вырезал сам из черного картона, а я всё высматривал тебя.        Я надел костюм ковбоя, потому что ты шутил, что я похож на него, особенно, когда хватал в зубы зубочистку. Я знал, что ты будешь смеяться, но не ожидал, что ты наденешь белую ткань, простынь для кровати, сделаешь в ней два отверстия для глаз и наденешь солнечные очки. Ты был призраком, а я ковбоем в шляпе и шпорами на ногах, которые я сделал из жестяной крышки консервы.        Твои ноги были голыми, ровные и тонкие бёдра, между ними гулял ветер, но на улице было тепло. Я тогда впервые был рад тому, что мы жили на юге и конец октября оказался необычайно тёплым.        — Будешь пунш? — спросил ты, протягивая мне стакан заполненный до краев чем-то непонятным.        — Если будешь ты, — прищурился я, поглядывая на твои глаза.        Ты кивнул и отпил, даже не поморщившись, и я принял этот вызов. Я коснулся губами места, откуда ты пил. Даже непрямой поцелуй вызывал у меня восторг, каждый раз поднимая бабочки, которые кружили в моём желудке.        Мы много танцевали, играли в карты на желание и болтали, с кем раньше я редко общался. Кто-то развел костер, от него шёл приятный жар. Горячие искры поднимались в небо, контрастируя с ночью, как бы соревнуясь в яркости со звёздами, но всех их обошёл ты.         — Хо, пойдём, — ты протянул мне свою руку, а я не сразу кивнул, но зато сразу вложил свою ладонь в твою.        — Куда мы? — наконец спросил я, когда мы остались вдвоем. Мы шли по просёлочной дороге, которую освещала лишь луна над нашими головами.        Ты шёл впереди, всё также тянул меня за руку.        — Секрет, — подмигнул ты, настырнее уводя куда-то.        Спустя минут пять я заметил крышу знакомого мне дома – твоего. Во всех окнах было темно, кажется, сам дом давно спал, не ожидая нашего появления. Мы тихо пробрались внутрь, закрываясь в комнате на щеколду.        — Бабушка уехала в другой городок к своей подруге, так что, — ты недоговорил, прикусил губу и опустил взгляд. Твои ладони сжимали простынь на приоткрытых коленях.        Ты всегда делал, а потом думал и переживал, что торопишься или совершаешь ошибку. Но я никогда не беспокоился об этом.        Моя ладонь скользнула под твой наряд, проходясь по внутренней стороне бедра. Твоя кожа бархатная и мягкая, отчего я не переставал гладить её и сжимать. Ты тяжело задышал, смотря в мои глаза, постоянно кивая мне, чтобы я не останавливался.        Ты был в моих руках. Твой голос перешёл на горячий шёпот, который я внимал, не смея отвлекаться ни на какие мысли в своей пьяной голове из-за тебя. Я стянул с тебя наряд, а ты расстегнул ремень на моих джинсах, снимая их с меня вместе с бельём.        — Сони, нам не нужно торопиться, — я хотел переубедить тебя, дать возможность отступить.        — Это твой последний год в школе, я хочу провести его с тобой, — ты положил свои ладони на мои щёки, грозно заглянув в глаза. Я понял, что мне не стоило спорить и отговаривать тебя от того, что ты планировал сделать.        — Только сразу говори, что не так, — попросил я, зная, что ты мог замалчивать, чтобы не беспокоить меня собой.        — Хорошо, — закивал ты.        Ты лёг на спину, притягивая меня руками к себе. Кажется, что я никогда не смотрел настолько долго в твои глаза, как тогда. Я расцеловывал твои губы и щёки, боясь сделать тебе больно, но ты браво терпел и тихо шипел, закрывая глаза.        Я впустил пальцы в тебя, убедившись, что они были тёплыми.        — Всё нормально, я готов, — прошептал ты.        «Кажется, я люблю тебя», — подумал я тогда. Эта мысль так долго сидела внутри меня, что не догадаться об этом было бы совсем глупо.        Я снова поцеловал тебя, но медленно и долго, впуская язык в твой рот. Я щекотал твоё ребристое нёбо, не переставая работать пальцами, чтобы быстрее помочь тебе привыкнуть. Ты выпустил свой первый сдавленный стон, который привёл меня в восторг.        — Я могу? — спросил я, выпрямившись перед тобой. Твоё тело покрылось мелкими каплями пота, которые слегка сияли из-за уличного света.        — Да, — ответил ты, также изучая меня и моё тело безумными глазами.        Я дал тебе время привыкнуть ко мне, двигаясь неспешно и терпеливо. Я никогда не думал, но в глубине души знал, что ты – моё удовольствие.        Ты ловил воздух раскрытыми губами, а я прижался своими к твоей напряженной шее, обводя прыгающий кадык языком. Нам не пришлось ждать друг друга, потому что вскоре всё закончилось.        — Ты осуществил мою мечту, — сказал ты, смаргивая сонную слезу от зевка.        — Ты счастлив? — догадался я.        «Если я не скажу это сейчас, то больше не смогу произнести это вслух», — снова крутилось это у меня в голове.        — Да.       Ты снова прислонил ухо к моей груди, слушая музыку моего сердца.        — Значит нужно загадывать новую, — я запустил пальцы в твои влажные волосы, проходясь ими, как расческой.        — Я знаю какую, — хитро проговорил ты.        — Не томи!        — Я хочу всегда быть с тобой, — ответил ты, поднимая голову на меня. Мне нравилось, как мы общались глазами, всегда передавая в них больше, чем мы осмеливались сказать вслух. Но я хотел большего.       — Я люблю тебя, Хан Джисон, — не выдержал я.        Я зарылся носом в твои волосы, словно прятался от давления в груди.       — Я тоже тебя люблю, — в широкой улыбке произнёс ты.       Ты мой, а я твой. 

***

      Ты не можешь сдержать слёзы, которые катятся по твоим щекам, смывая пудру, которую тебе нанесли утром визажисты для нашей свадьбы. Я всегда смутно представлял при каких обстоятельствах дам тебе почитать мои мысли, но это получилось само собой.       Я не мог не сделать тебе предложение после того, как мы оба заканчивали обучение в университете. Я сделаю для тебя всё что угодно, лишь бы ты всегда был счастлив, никогда тебя не посещали тяжёлые мысли. Твоя душа – моё солнце, ты сам частенько говоришь обо мне подобным образом.       Ты осторожно сворачиваешь моё письмо, но не сразу можешь взглянуть в мои глаза, потому что они всё ещё слезятся.        — Ты такой красивый в этом костюме, — всё, что я могу тебя сказать. Как же больно кусать губы и смотреть на те, которые криво улыбаются в ответ.        — Подойди ко мне, — ты звучишь так мелодично и нежно, что мне всегда сложно пойти наперекор.        — Я растрогал тебя? — не без самодовольной улыбки спрашиваю я тебя, обнимая со спины.        — Тебе нравится это! — ты всегда так смешно ругаешься, отчего я смеюсь.        — Это мой подарок на свадьбу, любовь моя, — мои губы сами тянутся к твоему уху, целуя его с лёгким звоном.        — Я тоже всегда думал о тебе, как только встретился с тобой, — признаёшься ты, смотря на буквы на белой бумаге, которую я тебе подарил.        — Прости меня, я был не очень добрым ребёнком.       — Мне большего и не нужно, — теперь твои глаза устремились на блестящее кольцо на безымянном пальце. — Я хочу потанцевать с тобой.        — Ты приглашаешь?        — Настаиваю, — улыбаешься ты глазами, оборачиваясь на меня.        Всё-всё, что живёт в мире, что делаю я – существует для тебя.