Она для него Симпопулька, а он для неё Самодур

Лев Глебович ворвался в свой номер, пытаясь прийти в себя. — Старый дурак, на что ты надеялся? Она же годится мне в дочери! — воскликнул мужчина и направился в ванную. Умыв лицо холодной водой, он посмотрел на своё отражение в зеркале. Там он увидел тёмные глаза, которые буквально гипнотизировали его. В них горел незнакомый доселе огонёк. — Нет, я не приближусь к этой девочке, даже не думай, — прохрипел шатен, стягивая с себя одежду и направляясь в холодный душ. Ксения и Алексей гуляли по ночному парку, и девушка сначала шла так задумчиво, что не сразу услышала обращение своего спутника. — Что? — Она перевела взгляд шоколадных глаз на брюнета и непонимающе уставилась на него. Зуенок в ответ на это весело приподнял уголки губ и повторил свой вопрос: — Ты уже успела накосячить перед Федотовым, как только получается? — С каким-то смирением произнёс Лёша, уже не скрывая улыбки. — Такому самодуру что ни скажи — всё косяк, возраст, наверное, — фыркнула Завгородняя, вспоминая реакцию начальника. «Даже выслушать не захотел, просто ушёл, как мальчишка. А что ему нужно было сделать? Ты ему никто, а то, что он тебе снится, это целиком и полностью твоя проблема, Завгородняя», — подумала она. — Старик, что с него взять, — поддакнул голубоглазый, и пара пошла дальше. Однако в мыслях кареглазой мелькнуло: — Видел бы ты торс этого старика… Но вслух она ничего не сказала, и дальше они разговаривали на отвлечённые от работы темы. — На чай не позовёшь? — Лёша мялся у подъезда, с улыбкой глядя на симпатичную ему девушку. — А на Юлю нарваться не боишься? — Смешинки полыхнули в тёмных глазах, и девушка выгнула бровь. — Ксюш, я же не к ней, а к тебе на чай как дурак напрашиваюсь, — растерянно сказал брюнет, и его взгляд сделался совершенно мальчишеским. — Пойдём, дурачок, — с улыбкой произнесла темноволосая и взяла парня под руку, и они вместе зашли в подъезд. Ксюша тяжело дышала, словно была чем-то или кем-то напугана, и тут же резко распахнула свои глаза. Страх никуда не делся, она была не у себя дома, да и проснулась в кресле. Послышались шаги, и после скрипа двери показался шатен. — Ты… — выдохнула Ксюша, смотря, как мужчина приблизился и присел на корточки перед ней. — А ты ждала кого-то другого, девочка моя? — Едва улыбнулся тот и протянул было руку к щечке девушки, как та резко дёрнулась. — Что такое? — Вот именно… Что здесь происходит? Почему вы здесь? — Завгородняя попыталась полностью вжаться в кресло, что не скрылось от карих глаз. — Это ты мне и скажи. И как давно ты вновь говоришь со мной на вы? — Федотов внимательно смотрел на Ксению и, ничего не найдя, встал на ноги, но на него тут же налетели, обхватывая за плечи и шею. Ксюша не поняла, как одним порывом заключила шатена в объятия.

Это же сон?

Значит, можно…

— Ксюша… — выдохнул мужчина таким родным тоном, что в груди что-то защимило. — Если я попрошу о поцелуе, то это и для сна будет слишком? — Шепнула темноволосая, исключительно глядя в потемневшие карие глаза. — Нет, — последовал чёткий ответ, но ему не суждено было сбыться, из сна Завгороднюю вырвал звон будильника. Ксюша проснулась в смятении, даже во сне она не могла осуществить своё желание — поцеловать его. Дверь в комнату распахнулась, и на пороге появился Лёша с подносом в руках. После приглашения на чай обычно следует интересная ночь. — Доброе утро! Не знал, с чем ты обычно ешь блинчики, поэтому взял сгущёнку — её, кажется, все любят, и кофе. — Зуёнок осторожно поставил поднос на тумбочку у кровати и присел рядом с девушкой. — Доброе утро, спасибо большое! — улыбнулась Ксюша, чмокнула его в щёку и с удовольствием принялась за завтрак в компании Алексея.

Сон должен оставаться сном, а моя реальность — это Лёша, а не Лёва.

Темноволосая усмехнулась: если бы Федотов слышал, как она его называет! Комиссарова и Завгородняя шли по коридору убираться в номерах, Валентина Ивановна с самого утра надавала горничным заданий до самого вечера. Юлия посмотрела на свою подругу и увидела, что та словно о чем-то размышляет. — Ксюшка, о чем задумалась? Или Алексей был плох ночью?! — Не вполголоса произнесла рыжая, и её глаза тут же расширились: с другой стороны были София Яновна и Лев Глебович. — Юль, зачем так кричать? И при чем здесь вообще Лёша? — После толчка подруги девушка увидела начальство, что явно слышало их разговор. — Соня, объясни горничным, что не обязательно орать в отеле о том, кто и как проводит ночь. — После своих слов Лев прошел мимо девушек и остановился напротив Юли. — Уберешься в моём номере без неё. Шатен небрежно кивнул в сторону Ксении. — Лев Глебович… — Начала было темноволосая, но её перебила София. — Ксения, вы считаете, что у вас недостаточно работы? — Голубоглазая выгнула бровь и посмотрела на подчинённую. — Лев Глебович, София Яновна, да я в жизни одна номер до конца смены не уберу! — Начала было Комиссарова и тут же замолчала под взглядом двух темных глаз. Одни с недовольством, другие с хитростью. — Найди кого-то, но её чтобы и близко не было. — Произнёс Лев и удалился по своим делам. — Вы слышали, и постарайтесь сделать то, что сказали. — София тоже ушла, оставляя девушек одних. — Колись, подруга, чем ты его разозлила? — Юлия метнула глаза на Ксюшу. — Не знаю, но выясню, номер вместе пойдем убирать. — Сказала Завгородняя и пошла дальше по коридору. — Ты учти, я без работы остаться не хочу. — Ответила рыжеволосая и тоже пошла дальше. — Не останешься. — Произнесла кареглазая. Поздним вечером Лев вернулся в свой номер и обнаружил там девушку, которой он ясно дал понять, чтобы она не появлялась здесь. — Хочешь совет? — с порога спросил он, пристально глядя на неё. — Не тупить? — произнесла кареглазая, не отводя взгляд от шатена, который приближался к ней. — Не наглеть, что тебе непонятно в моих утренних словах? — Бизнесмен старался говорить спокойно, хотя внутри него бушевала ярость. — Всё: почему мне нельзя сюда, что я сделала… — Девушка не успела договорить, как её перебил грубый голос кареглазого. — Завгородняя, пока я не уволил тебя, выйдите, — Лев подошел к темноволосой, почти нависая над ней. — Почему… — настойчиво продолжала Ксюша, но её запястье схватили и притянули к себе. На мгновение их тела соприкоснулись. Шатен сделал шаг назад, а затем, не отпуская руку девушки, повел её к выходу. Он открыл дверь и подтолкнул её: — Давай, Симпопулька, уходи. — Вы не ответили на мой вопрос, — стояла на своём Ксения, не отводя взгляд от его темных глаз. В коридоре послышались шаги, и кареглазый поднял бровь: — Пусть увидят твой концерт или ты всё-таки уйдешь? — Его вид говорил о том, что ему безразлично, как она решит. Брюнетка не собиралась уступать, скрестив руки на груди и не делая ни шагу к распахнутой двери.