Любимые нарциссы

Наша кожа облезает, мы сожжём то,

Чем мы были, предадим земле,

Нахрен уничтожим в огне и развеем пепел по ветру.

Я хочу избавиться от всего, что осталось, и я это сделаю.

      Когда на часах пробило три, Роза проснулась от шорохов за дверью спальни. Она прислушалась и разобрала мамины быстрые и тихие шаги. Помимо ее изящной походки, была незнакомая — более размеренная и твердая. Чужие ноги постоянно ходили за мамиными, отчего в девочке поселилась тревога. Зачем он постоянно следует за ней?       Она же наверняка просто кружится в домашних делах.       Пока Роза подслушивала, что творилось в коридоре, она смотрела в щель между дверью в комнату и полом. Две тени мелькали друг за другом, иногда останавливаясь и о чем-то перешептываясь. Однажды после того, как мамин силуэт в очередной раз уже проскочил мимо, посторонний прошел всего лишь наполовину, затем остановился и приоткрыл дверь в детскую. Роза решила не притворяться спящей, а посмотреть своему монстру прямо в глаза. Она знала, что в случае, если что-то пойдет, на ее взгляд, не так, она может поднять на уши весь дом. Она же маленькая капризная девочка, которая то и делает, что портит всем настроение своим криком.       Но освещение в тот час было не на ее стороне: если монстр прекрасно мог увидеть ее раскрытые глаза, то Роза лишь вглядывалась в темный овал лица. По ее телу побежали мурашки от ощущения чужого наблюдательного взгляда, но маленькая Уизли держалась до последнего. Она ждала, пока он закроет дверь и уйдет, или когда он подойдет ближе — в таком случае Роза готовилась кричать. Однако ни того, ни другого не случилось. Вместо этого незнакомец ухмыльнулся, достал палочку из-за спины и прошептал так, чтобы она услышала:       — Отключись.       После этого веки Розы сомкнулись сами собой, а ее сознание провалилось в глубокий сон.       Затем Драко закрыл дверь и направился к Гермионе, которая собирала вместе с ним свои вещи в одну гору на улице. Спустя час они вышли во двор.       — Я могу сделать это сам, если тебе тяжело.       Гермиона вглядывалась в потемки, освещаемые одной палочкой Драко. Каждая домашняя рубашка, или платок, или брюки отзывались в ней воспоминаниями. Ту выглядывающую футболку испачкал новорожденный Хьюго. А вот и импровизированные джинсовые шорты, которые когда-то и не были вовсе шортами, а превратились в них, когда Гермиона отрезала от них половину длины, чтобы было удобнее в них управляться по дому. В этих джинсах она увольнялась со своей первой работы после школы — маленького магазинчика для учеников Хогвартса — ведь после вторых родов она не успевала за своими обязанностями хозяйки и молодой мамы.       А какие у тебя были высокие амбиции в старшей школе!       Рядом с горой стояли изношенные ботинки. В них Гермиона гуляла с Хьюго и наблюдала его первые шаги на улице.       Если ты так не хотела детей, почему родила двоих и так радовалась их достижениям?       На вершине горы лежал шарф, связанный Роном собственноручно и подаренный Гермионе на их первый совместный Новый год. Вышло с дырками и растянутыми петлями, но Гермиона доставала его из шкафа пару-тройку раз за зиму, чтобы Рон не обижался. Этот шарф она берегла от детей, потому что хранила с ним время, когда была искренне влюблена в своего мужа, и все выглядело легко и просто. Тогда роман с Драко казался для нее далеким и блеклым. Шарф закрывал глаза Гермионы на их участившиеся с Роном ссоры, напоминая о том, что с этим человеком она ощущала любовь бóльшую, чем была готова отдать ему взамен.       Вот ты и подошла к тому, от чего у тебя в груди защемило больше всего. Почему тебе вдруг стало жалко своего мужа только сейчас?       Гермиона поняла, что не бросала этот шарф — значит, это сделал Малфой.       Он будто знал, что ты не сможешь его отпустить. Иронично, что именно тот, с кем ты изменила Рону, отнял эту вещь у тебя и бросил на сжигание подальше, чтобы ты не достала.       На груди вдруг стало тяжело. Гермиона растерла свои ладони и подняла свою палочку.       — Инсендио.       Полившееся из ее палочки пламя охватило брошенные вещи. Яркий свет охватил половину дома, и Гермиона забоялась, что кто-нибудь проснется. Она стояла, сжав челюсти и положив руки в карманы куртки. Драко смотрел на пожар рядом с ней. Когда огонь достиг шарфа, ноги Гермионы подкосились и она зарыдала. Малфой подхватил ее и крепко удерживал, пока силы к ней не вернулись.       Когда Драко обернулся на окна дома, то внезапно заметил, как мальчик смотрел на них с Гермионой. Он выпустил ее из объятий и уже доставал палочку, но Гермиона заметила Хьюго и схватила руку Драко.       — Я сама разберусь.       Она побежала в дом, и как только ее сын это заметил, он вскочил с кровати на пол и пошел к ней навстречу.       «Только не закричи», — мысленно Гермиона молила его.       Они встретились на лестнице: Гермиона тут же обняла мальчика, а он обвил ее шею своими руками.       — Мам, что происходит? Почему ты плачешь?       — Я с помощью мистера Малфоя избавляюсь от того, что мне больше не пригодится. Все в порядке, огонь до вас с Розой и папой не дойдет.       — Мне все равно страшно. Он такой большой.       — Мистер Малфой сильный волшебник и контролирует его. Он не допустит, чтобы с вами сегодня что-нибудь случилось.       — Если честно, мистер Малфой мне не нравится.       — Он мало кому симпатичен, дорогой. Но это не значит, что он плохой.       — Если его никто не любит, то почему он хороший?       Гермиона помедлила с ответом.       — Его просто не хотят понять.       После того, как вопросы Хьюго закончились и в комнате повисла тишина, Гермиона позволила себе насладиться последними минутами рядом с сыном. Она жадно вдыхала запах его рыжих волос, гладила по голове и спине, вслушивалась в его сопящее дыхание.       — Не следовало тебе в прошлый раз гулять без шапки.       — Ну мам! Это пройдет!       Еще одна слеза скатилась со щеки Гермионы на пижаму Хьюго.       — Я знаю, дорогой. Пойдем дальше спать.       Гермиона взяла мальчика за руку и повела к его кровати. После того, как Хьюго лег, она накрыла его толстым одеялом и подоткнула его со всех сторон. Детские карие глаза вопросительно смотрели на нее.       Он действительно был копией Рона.       — И все же, я ничего не понимаю, мам.       — Когда ты проснешься, никакого огня и мистера Малфоя не будет, — сказала Гермиона, посмотрев в окно на Драко и задернув шторы.       — Хорошо, тогда усну прямо сейчас, — ответил Хьюго и улыбнулся.       Губы Гермионы дрогнули, но она сдержала в себе слова, которые напрашивались сами собой. Она отошла к двери, вздохнула и подняла палочку.       «Насчет три. Раз, два.»       — Обливиэйт.       После заклинания она вышла, тихо закрыла дверь и направилась к Рону.       Ее муж тем временем крепко спал, разлегшись на обе половины кровати. Глядя на него, Гермиона пыталась вызвать у себя хоть какую-нибудь ностальгию или ощущение разлуки — но его почему-то не было. Она смотрела на Рона и не могла понять, почему ей казалось, что на самом деле она никуда от него сейчас не уйдет и увидится с ним завтра на кухне. Рон Уизли — это что-то само разумеющееся в ее повседневности. Куда он денется от нее: непобритый, с взлохмаченными волосами, открытым ртом, откуда доносился храп, и растянутой футболкой?       Гермиона решила расправиться с Роном до того, как к ней пробьются чувства и снова заноет совесть, поэтому быстро произнесла заклинание и покинула комнату. Она подозревала, что когда-нибудь в будущем к ней придет осознание, кого она покинула, и тогда Гермиона разразится истерикой. Но эта ночь не могла длиться вечно, как и ее силы выносить прощание с семьей.       К тому же, ее уже заждались.       Как только Гермиона вышла на улицу, Драко потушил огонь. С неба вдруг показались снежинки.       — На сегодняшнюю ночь передавали метель, поэтому нет времени больше задерживаться. Ты со всеми закончила?       Гермиона кивнула и уткнулась Драко головой в грудь, на что Малфой ее обнял.       — Чувствуешь себя подлой злодейкой?       — Я покидаю свою семью ради другого в один вечер. В глазах любого я была бы самым отвратительным персонажем.       — Только не для меня.       — Потому что я это все делаю из-за тебя.       — Нет, потому что я смотрю на ситуацию под другим углом. Ты мечтала стать Мулан, а превратилась в Золушку. И сейчас возвращаешься туда, где твое настоящее место. К своему темному принцу, который ждал тебя. Теперь ты плохая?       — Не знаю. Я уже ничего не знаю. Мне кажется, с тех пор как я тебя поцеловала, моя голова отключилась и…       — … И ты начала действовать так, как тебе хочется. Сейчас мы попадем домой, и ты сама все поймешь. Закрой глаза, милая.       Гермиона послушалась и вцепилась руками пальто Драко. Она ощутила действие заклинания телепортации и через несколько секунд оказалась в тихом и теплом помещении.       — Мы уже на месте, — сказал Драко погладив Гермиону по плечам.       Она открыла глаза и поняла, что оказалась в спальне, которая снилась ей однажды и про которую она мечтательно рассказывала Малфою, пока они лежали на покрывале под весенним ночным небом десять лет назад.       Гермиона обернулась на прикроватную тумбу: там уже стояла ваза со свежими нарциссами.