Алинка Жвапусье: любовные многоугольники Парижа

- Отец, меня порой вообще посещает чувство, что ты мне и не отец вовсе! Я - еврей, а ты - русский, как это вообще понимать? Да, моя мать была еврейкой, но во мне нет абсолютно ничего от тебя! Ни твоих золотых волос, ни голубых глаз... А я бы хотел их иметь! Иметь хоть что-то от тебя, отец мой! - Ох, сын мой, Иисус, неужто не милы тебе ни твои глаза, цвета коры прекрасной яблони из райского сада, ни твои чудесные пряди, что налиты такой краской, как необычайный напиток, что придумали дети наши, кофе зовут они его. Неужто тебе не милы все эти дары, что дала тебе твоя мать? -Ее дары милы лишь тебе, отец. - Да, мой милый Иисус, ведь главный ее дар мне - ты. Геннадий встал со своего кресла и подошёл к сыну. Он положил обе руки ему на талию, а своим лбом уткнулся тому в макушку. Постояв так чуть-чуть, он прильнул своим лбом ко лбу Иисуса и мягко произнес: - И ты мил мне не потому, что так же красив, как твоя мать, ты мил мне потому, что это ты. Иисус лишь поднял свои очи на отца, а после сам привстав на полупальцы, захватил губы Геннадия в жаркий поцелуй. Не отрываясь от губ сына и придерживая его за талию, он продвигал Иисуса к креслу, а когда тот лег на него, отстранился. Оо, это было поражающие зрелище... Иисус, слегка покрасневший, с расстрепаными длинными волосами, распростёртый на любимом кресле Геннадия. И вот, он уже собирался вновь притянуть его к себе, но вдруг... - Эй, Иисусик, я у тебя тут кассеты с твоим персионерским музлом нашла, тебе они ещё на.. - Даша остановилась в проходе, на ее лице мигом пролетели и удивление, и злость, и полный, чистейший, ахуй. - Твоюж мааать... - Даша это не то что ты подумала! Мы просто... Эм... Пытались повторить этот... Как его... - Геннадий начал оправдываться, но так как врать ему приходилось довольно редко, делал он это, мягко говоря, плохо. - Эээ... Думаю объяснения мне не потребуются... - Даша, все ещё с глазами полными ахуя, медленно закрыла перед собой дверь, все это время продолжая сверлить окно взглядом. - Что..? Т-ты сейчас оправдывался..? - Иисус в шоке смотрел на Геннадия, который уже отошёл от кресла и сел за стол. - Мне же не послышалось, отец? - А что мне было ей сказать? - он был значительно раздражжен вопросом, как и ситуацией, в принципе. - Но отец... Ты же сам говорил, что ты вечен и на мнение смертных тебе плевать.. - Я это говорил твоей матери! - лицо его тут же изменилось, он сразу же понял, что сказал то, чего говорить сейчас уж точно не стоило, да и вообще когда-либо. - Иисус, прости, я не это хотел.. - Я понял, отец мой. Прошу меня извинить, но я покину нашу виллу на неопределенный срок. - Иисус, с невозмутимым выражением лица, поднялся с кресла и прошел мимо отца к дверям. - Я все отлично понял. - Постой, сын мой.. - Я тебе больше не сын, Геннадий. Я на вас ни капли не похож. Досвидания. - Иисус хлопнул дверью раньше, чем его отец успел что-либо сказать или крикнуть. - Иисус? Извини, что я вас... Эм... Прервала? - Даша действительно выглядела виноватой, она поступила взгляд в пол и уже собиралась снова извиниться, но ее прервали. - Нет, вовсе нет, там - он кивнул на комнату - Не было ничего важно, так что не стоит винить себя. Лучше ответь мне, стоит ли сегодня в расписании Габриэля Агреста что-нибудь после семи вечера? - Иисус натянул джинсовку, завязал волосы в хвост и направился к выходу из дома. - Как узнаете, набери мой второй номер. И ни за что не давай его отцу. - Х-хорошо... - Даша раньше ещё никогда не видела Иисуса таким злым, так что решила, что шутить как обычно не стоит. Даже когда расстался с Габриэлем, который был между прочим его первой любовью, он так не злился, хотя тот ему изменил . А злой он выглядел поистине устрашающе. Иисус сел в свой серый венено родстер 2014 года и выехав с виллы включил последний игравший плейлист. Из динамиков завыла старая песня Ершова, но ему было слишком лень ее переключать, а музыка как раз подходила под настроение. "..Все что говорил тебе раньше забыть пора нам.." - Хах, прям как мой отец. Урод ебаный. - Иисус выключил музыку, без нее, конечно, стало менее атмосферно, зато мысли не цеплялись за текст. Все-таки нужно что-нибудь включить. Иисус тапнул на иконку радио и из динамиков донеслось: "..Ты так красиво теряешь меня словно вещь.." Так. С музыкой на сегодня точно нужно заканчивать. "..Тот кто был мне не обходим.." Иисус отчаянно давил на паузу, но экран просто открывался работать, а Артик и Асти продолжали реветь из довольно мощных колонок. Вот же черт. "..Слишком чужой чтобы быть родным.." Вот дерьмо. Мысли опять вернулись к сегодняшнему конфликту с отцом. Иисус ещё агрессивнее начал тыкать в экран, уже совершенно не смотря на дорогу. Вдруг раздался визг тормозов откуда-то спереди и за ним последовал жуткий звук удара, а дальше - лишь темнота...