Девочка и её Тэниелс

      Увидеть мертвеца — страшное дело.       Увидеть, как кто-то становится мертвецом — гораздо страшнее.       Тэниелс к этому привык: как привыкают люди к тому, что делают каждый день. А Тэниелс именно этим и занимался — делал мертвецов. Ладно, может, не каждый день, но достаточно часто для того, чтобы к этому привыкнуть. Он говорил себе, что это всего лишь работа. Важная работа. Может быть, не самая важная в мире, но как минимум входящая в десятку самых важных работ по штату Нью-Йорк.       — Скоро твоя задница будет входить в десятку самых плоских по всему штату Нью-Йорк.       Голос у Девочки был хриплый и тусклый, словно записанный на выгорающую на свету плёнку и пропущенный через несколько фильтров. Иногда он доносился словно бы откуда-то издалека и терялся в шуме машин или телевизора. Иногда Девочка будто шептала ему прямо в ухо. В прошлый раз она сделала так, когда он откладывал личинку.       — Бойся срань-хорькаааа*, — прошипела тогда Девочка рядом со сливным бачком, и Тэниелс подскочил на месте, схватившись за висевшую слева туалетную бумагу. Схватился неудачно, и она начала разматываться, а он — заваливаться набок со спущенными штанами.       Смех Девочки отдавался от той стены, которую отделали кафелем, и терялся где-то в огромной белой аптечке с облупившейся по углам краской. Внутри было забрызганное той же белой краской зеркало, пачка обезболивающего и пачка слабительного. Хотя с Девочкой Тэниелсу, похоже, больше не нужно было тратиться на последнее.       — Призраки — это, знаешь ли, выход из экономического кризиса, — разглагольствовала Девочка, витая прямо над диваном, на котором Тэниелс и зарабатывал звание «самой плоской задницы штата». — Дешёвые дома. Экономия на психотерапевте, если договоритесь. Сдельная арендная плата, если кто-то из вас фокусник.       «А ещё призраки — отличное слабительное», — хотелось ответить Тэниелсу, но он этого не делал.       — Я фильм смотрю, — бурчал Тэниелс, понимая, что это абсолютно бесполезно.       Если Девочку завело, её могли остановить только внезапные кошки или более ожидаемые курьеры. Первые — потому что Девочку нервировали чужие взгляды, она привыкла, что её никто не видит. Кроме Тэниелса, конечно. Последние — потому что Девочка всё ещё чувствовала запахи. Больше всего ей нравились блюда номер тринадцать и номер двадцать девять из ресторана тайской кухни на Элевен Роуд. А на Хэллоуин они с Тэниелсом ходили в китайский буфет рядом с «Тако Беллом» и самым большим сезонным «Хэллоуин стором» в округе.       Были у этого и минусы. Девочка крайне редко появлялась в туалетах — в случае с Тэниелсом у неё была особая цель. Она пыталась проверить, сможет ли сделать так, чтобы он поседел к тридцати. Пока получалось неважно: всего парочка седых волосинок. Хорошо хоть с годами русый Тэниелс начал темнеть, и седину рассмотреть становилось проще.       — А я подаю идеи, благодаря которым ты можешь разбогатеть, — отозвалась хрипло Девочка. — Мог бы и записать для приличия.       Тэниелс ничего не стал записывать. Он переключил телевизор на кулинарный канал и хорошенько вздремнул под рецепт лосиного рагу — то ли потому, что его делали из лося, то ли потому, что его готовил одетый в лося ведущий. Вечером его ждала работа. Дуэт лося и Девочки неплохо сработал в качестве колыбельной. Может, совсем скоро у него получится экономить и на снотворном.

***

      Тэниелс не помнил, когда увидел её впервые. Иногда ему казалось, что Девочка была с ним всегда. Она появлялась в детских воспоминаниях, где ей совсем не было места — в тот памятный день, когда его случайно закрыли в школьной библиотеке, или тогда, когда его вырвало прямо на учителя пения. Она стояла рядом с ним на фотографиях с выпускного, и позже — на карточках «Работник месяца» в Макдональдсе, в Клэрс, снова в Макдональдсе, в большом Сиарс и в Сиарс поменьше и, наконец, в парке развлечений у одного из Больших Озёр.       Если спросить об этом саму Девочку, она закатит свои огромные тёмные глаза и скрестит руки за головой. А потом начнёт ныть, что Тэниелс её совсем не ценит и опять забыл про годовщину. Иногда это было тринадцать лет. Иногда девять. Иногда всего семь. Тэниелсу казалось, что он видел Девочку уголком глаза во время работы. В иные дни он думал, что она — сама Смерть. Девочка смеялась над этим до едких эктоплазменных слёз.       — Что бы ты сделал, если бы я в самом деле оказалась Смертью? И не такой, как в комиксах?       — Попросил бы у тебя Тетрадку**, пожалуй.       — Манга — тоже комиксы, идиот, — фырчала в отчет Девочка, и фырчание её напоминало о стёртых иглах патефонов, хотя Тэниелс слышал такой всего раз в жизни. Тэниелс ей соврал. Если бы Девочка оказалась Смертью... что ж, об этом он расскажет только ей самой.       К тому же, он удивился бы Смерти куда меньше, чем приблудному призраку. Смерть и так всегда ходила за ним по пятам.

***

      Сегодня работа привела их в огромное старое здание в центре города — у подъездов там дежурили консьержи.       Работа приводила их в множество самых разных мест. Чаще всего она приводила туда только Тэниелса, хотя иногда он чувствовал присутствие Девочки кожей. Она могла храбриться и смеяться сколько угодно, но порой даже она уходила в тень — или куда там уходят призраки, когда им не хочется смотреть на ужасы окружающего их мира. Наверное, на тот свет, но туда Девочка не торопилась. Она говорила, что не успела толком посмотреть мир. Познакомиться с интересными людьми. Тениелса подмывало спросить, считается ли он сам за интересного. Считается ли он за человека.       Тэниелсу не нужно было задавать этот вопрос, когда он спускал курок. В те мгновения ему были известны все ответы. Ну, или почти все.       Девочка подняла тёмное лицо к небу и присвистнула. Она казалась совсем живой, хотя сквозь неё проходил дождь. И курьер на велосипеде, торопящийся доставить пиццу за полчаса.       — Грубиян! — рявкнула Девочка вслед курьеру, но Тэниелс-то знал, что она очень даже довольна.       Она почуяла пиццу.       — Пепперони, — сообщила она ему.       Тэниелс присвистнул бы вместе с ней, но вместо этого поправил лямки рюкзака и козырёк бейсболки и поднялся по ступеням.       Консьерж вежливо поинтересовался, куда торопится господин.       — Господин торопится вернуться домой, чтобы и дальше просиживать задницу перед теликом, — ответила Девочка, сунув руки с навеки обкусанными, выкрашенными в жвачно-розовый цвет ногтями — на одной из них била крыльями неровно нарисованная серебристым лаком бабочка — в карманы джинсов.       Тэниелс назвал номер квартиры и пароль — потому что сегодняшняя работа того требовала. Тэниелс предпочёл бы полететь по срочному вызову на Аляску, хотя в стране вечной ночи работа его становилась куда труднее.       До нужной квартиры Тэниелс добрался на лифте. Девочка — по лестнице, потому что лифты по какой-то неизвестной им обоим причинам не любили призраков. Не проваливались же они сквозь пол высотных зданий... а тут поди ж ты.       В нужной им квартире проводили спиритический сеанс. Множество горюющих и отчаявшихся родственников. Настоящий призрак. Но совсем не тот.       — Как ты можешь! — взвыла Девочка, когда призрак начал говорить голосом чьего-то умершего сына, и заставила свечи загореться зелёным пламенем.       Шарлатан побледнел — свечи были электрическими и такого сделать никак не могли. Его призрачный сообщник — тоже. У него хватало сил на чужие голоса и на пару постукиваний в нужные моменты. Иногда — на смутное отражение в зеркале.       Девочка за проведённые с Тэниелсом годы научилась творить и не такое. Они не проверяли, что именно, но вот, доказано опытным путём — поджигать ненастоящие свечи со спецэффектами словно из диснеевского «Дома привидений».       (В Диснейуорлде они тоже однажды побывали. Девочка посетила все аттракционы и понюхала всю специализированную еду — включая голубое молоко из «Звёздных войн» и каждый вкус рожка-сэндвича из Земли будущего — пока Тэниелс искал свою цель в старом засыпанном карьере, куда свалили кучу старых аниматроников).       В тот день Тэниелс нажал на крючок без сожаления. Но даже жалея, он не мог себе в этом признаться.

***

      После спиритического сеанса Девочка перестала с ним говорить. В какой-то момент Тэниелс подумал, что остался наконец один. И сначала обрадовался. А потом сгонял до того тайского ресторанчика и купил блюда номер тринадцать и двадцать девять. А для закрепления — пакет маршмеллоу, которые начал жарить прямо над электрической плитой.       Порой он думал, что Девочки не существует. Но от этого ему становилось страшно — так страшно, как не бывало никогда. И тогда он переставал думать об этом и спрашивал у Девочки, какой у неё любимый фильм. Или что она думает о современной корпоративной Америке. Девочка заводилась, словно старый патефон, или музыкальная шкатулка, и изливалась потоками. Тэниелс покачивался на них, как «Мария Селеста» в шторм, и вкидывал фразочки, которые распаляли Девочку ещё сильнее. У неё, казалось, на всё было своё мнение.       Сейчас он бы не отказался его выслушать. Даже то, с которым в корне не соглашался.       Он съел блюдо номер двадцать девять и полночи провёл на толчке, вспоминая о срань-хорьках.       Девочка так и не появилась.

***

      Она не называла своего имени. Тэниелс подозревал, что она его попросту не помнит. Такое частенько случалось с призраками: чересчур травматическая смерть, слишком быстрый выход из тела, прочие бла-бла, о которых иногда любили распаляться его наниматели. С виду по Девочке и не скажешь, что смерть её была ужасной: никаких открытых ран, никаких ожогов на пол-лица, даже следов от шин нет. Но Тэниелс знал, что самые страшные раны порой совсем не видны.       Девочка выглядела так, словно умерла в девятнадцать. Или в девятнадцать с половиной. Порой Тэниелс жалел, что не умеет рисовать — воспользовался бы своими ужасными связями, покопался бы в полицейских базах данных, может, что бы и узнал.       Девочка никогда не просила его об этом. Хотя он выполнял и такие задания: Девочка была не единственным призраком, которого он видел. Однажды Тэниелс проехал через полстраны, чтобы доставить письмо. В другой раз — застрелил восьмидесятилетнего маньяка, уважаемого члена общества, которого оправдали по всем статьям. Наниматели тогда взбесились и долго гоняли его по Штатам, пока не посадили с новыми документами в крошечном городке в Нью-Йорке, но Тэниелсу было всё равно — он несколько месяцев провёл с одной из его жертв. К тому же, делать мертвецов — его работа. Пусть даже обычно он делал их не из людей. Впрочем, если подумать, может, маньяк этот тоже перестал к таковым причисляться.       Девочка появилась в его жизни чуть позже. Тэниелс и представить не мог, как бы она отреагировала на такое. Она и после того молоденького вампира устроила игру в молчанку. Те монстры, что ещё похожи на людей — самое сложное.       Призрак со спиритического сеанса очень походил на человека. То есть на саму Девочку. Но Тэниелс всё равно зарядил по нему солью, собранным на перекрёстке пеплом и железом — ему заплатили вперёд. Мошенников сажают в тюрьму. Призраков отправляют дальше.       — Я могла бы с ним поговорить, — произнесли над самым ухом Тэниелса однажды в самый дерьмовый понедельник его жизни, который вдруг перестал таковым быть. Голос Девочки хрипел и словно бы ещё сильнее истончился.       — Мы с ним могли бы решить проблему высокой арендной платы в домах с консьержами, — добавила она и замолчала.       Сердце Тэниелса забилось так, словно он только что пробежал марафон, удирая от срань-хорька.       Кажется, он забыл, что у него вообще было сердце.       — Ты можешь попросить меня найти твоего убийцу, — прошептал Тэниелс в темноту, которая пахла остатками блюда номер тринадцать — дверцу холодильника Девочка открывать умела. Он даже не услышал, как она это сделала.       — Может, я его уже нашла, — отозвалась темнота голосом старой записи.       И Тэниелс не знал, что она имеет в виду: то, что прекрасно знала, кто это сделал, и с ним разобралось время, полиция или сама Девочка. Или то, что Тэниелс был убийцей.       И, может быть, в какой-то степени — её. Пусть даже её соседом по квартире.       Во вторник Тэниелс включил недосмотренный фильм, и они с Девочкой до хрипоты ругались насчёт концовки: он считал её претенциозной, а Девочка — самой классной со времён Дарабонтовской «Мглы».       Кто знает, что принесёт им среда. ________ * Срань-хорёк — монстрики из «Ловца снов» Стивена Кинга. После этой книжки тяжеловато ходить в туалет, не заглядывая внутрь унитаза. ** Тетрадь смерти. Из одноимённого аниме. Которую таскают при себе боги смерти.