Интересный учитель

Ему всегда нравилось наблюдать за людьми. Хотя, наверное, правильнее будет сказать — за их реакцией на что-либо. Будь то выигранный приз в автомате, жвачка на подошве новых ботинок, отказ на признание в любви, проваленный важный тест, падение с лестницы… Ладно, в основном, интерес вызывали исключительно негативные события. Ведь при банальном выигрыше у оппонента всегда проявлялась одна лишь пресловутая неинтересная радость, когда при том же падении на лице бедолаги можно было увидеть несколько эмоций одновременно. В миллисекундное удивление мигом проникала растерянность со страхом, перемешиваясь и образуя собой непонятное, но занимательное месиво, в которое, как в последний поезд, успевали забежать и горькое сожаление с маленькой злобой, вопящей «за что?». Зрелище поистине завораживало парня, но, увы, общество никогда не могло понять подобных интересов, отчего, дабы не стать аутсайдером и изгоем, как некоторые ученики, ему пришлось надеть на лицо извечный образ дурашливого весельчака — местного заводилы и любимчика класса, но не учителей. Майк Мортон, приятно познакомиться. И, к слову, сдерживать маниакальный интерес к ситуации, где один твой одноклассник пробил другому кисточкой руку — занятие поистине сложное. Намного сложнее, чем начиркать скучный серой натюрморт. Но, к его удаче, все вокруг были слишком обеспокоены инцидентом, так что всего одним глазком, но он смог насладиться этой шумной мешаниной, творящейся вокруг.

***

Все затихло слишком быстро, сплошное разочарование. От скуки по дороге в школу он заглядывает в каждый «темный переулок», в надежде наткнуться на какую-то стереотипную картину из фильмов. Вымогание денег, издевательства, угрозы, просто поймать кого-то на чем-то сомнительном… Как же хотелось когда-то и самому дать от кого-то деру, поймав того на выбрасывании огромного черного мешка в мусорный бак. Чтобы ноги пылали, а дыхалка так и норовила заставить остановиться, отдышаться и, как итог, быть тупо пойманным. Ничего не изменилось. За первым — пустота, за вторым — коробка с выброшенными кем-то котятами, а за третьим — горы мусора без единого разделанного трупа, за четвертым — … Неужели? Что-то, смутно напоминающее избиение. Точнее, это всего лишь точный удар в живот и презрительный взгляд. Нет. Погодите, презрение выглядит не так. Злость? Тоже нет. Недовольство? Вообще мимо. Ничего из этого и никаких знакомых ему комбинаций. Невероятно! Мужчина, нанесший удар, был абсолютно нечитаемым для него. Это интриговало, завлекало, Господи, кто этот бугай? Кажется, минимум метр девяносто, крепкое телосложение, черные, как смоль, волосы, такие же глаза с короткими ресницами, пирсинг в виде серьги гвоздика на переносице и уродливый шрам на левой половине лица, который, кажется, доходил до плеча. Да он действительно будто из бандитских фильмов вылез! А жертва… Погодите. Это директор? Неосознанно он выдыхает слишком громок и, завидев мгновенную реакцию, мигом прячется за стенку, вжимаясь в нее. Выжидает две секунду, а затем срывается с места, отмечая, что в фантазиях о погонях было веселее. Сейчас за ним даже никто не гнался, но сердце все равно бешено колотилось, пока перед глазами снова и снова проносился тот нечитаемый взгляд.

***

Новый учитель по физкультуре. Новый учитель. Он невольно прыснул, за что мигом получил странные взгляды от одноклассников. Плевать. Потом на литературе задаст тупой вопрос, который всех рассмешит и процент превращения в «чудика, с которым лучше не общаться» снова упадет до нуля. Господи! Как же это все нереалистично и тупо выглядело! Бугай, что избил их директора и заинтересовал Майка, оказался их новым учителем! Как же ему хочется отпроситься в туалет и громко рассмеяться, ударяя кулаками стенку и превращая их в мясо. Он не верит, а потом урок начинается, и парень слышит этот низкий голос с небольшой хрипотцой, скорее всего, прокуренной. Бег и разминка проходят, как в тумане. Все, что сейчас крутится в голове — черные волосы, короткие ресницы, острые скулы, облегающая черная футболка, этот тембр голоса и… Мортон заметил весьма удручающую вещь. Того странного нечитаемого взгляда, на который он и обратил свое внимание, не было. Ничего не было. Обычное скучное безразличие, словно ему было плевать абсолютно на все вокруг. Возможно, так оно и было, но Майка это не устраивало. Нортон Кэмпбелл не имел права настолько сильно его заинтересовывать, а затем смыть все в унитаз. Нужно было что-то делать, или, для начала, хотя бы что-то придумать. Первое занятие, и уже нормативы. Видимо, даже несмотря на все свое безразличие, филонить он им не позволит. Девушки и некоторые парни разочарованно вздыхают, что им не дали посидеть весь оставшийся урок на скамье. Мистер Кэмпбелл лишь поставил на полу на глаз несколько отметок, сказал, какое расстояние несет какую оценку и начал подзывать людей по списку. Вот только общее количество отметок было на одну больше, чем количество самих оценок, на что, походу, обратил внимание лишь один Майк. Смотреть на то, как полностью провалившиеся или неудовлетворенные своими результатами одноклассники вымаливали второй шанс было относительно забавно. Но это могло быть еще лучше, если бы чертов учитель сменил свой камень на лице на что-то другое. Серьезно, кажется, блондина это все начинает дико раздражать. Даже прямое оскорбление от Вальдена проносится мимо ушей, а очередь того еще даже не началась. — Мортон. Услышать собственную фамилию из этих уст было приятно, даже слишком. Но каменное лицо бугая все дико портило! Поэтому, он, даже не сомневаясь в своем решении, решил проверить, что же это за лишняя отметка, находящаяся дальше, чем «отлично». Если это окажется банальное «отлично с плюсом» — он самолично заявиться к учителю после уроков и признается, что видел, как тот ударил их директора. Из-за своего низкого роста у него всегда было преимущество в виде элементарной неожиданности, пусть она срабатывала лишь один рази только на новых людях. Если после этого он не увидит… Не увидел. Прыгнул даже немного дальше последней метки, а этот чертов Кэмпбелл даже бровью не повел! Майк еле сдерживает гнев, возвращая на лицо дурацкую улыбку. — Мистер Кэмпбелл, я молодец? — он разворачивается на одной ноге, принимая нелепую позу и подмигивая учителю. — Вполне, следующий, — фамилию он не слышит. Видит, как у мужчины дрогнули губы, как он явно лишний раз моргнул два раза, и как его руки крепче сжали журнал. Он садится на скамейку, пряча руки за прижавшимися к телу коленями. Они дрожат, слишком сильно и заметно, но от этого становится только интереснее.

***

Следующий урок физкультуры наступает через два дня. За это время он пытается отвлечься, незаметно подглядывая на перемене за двумя очень подозрительными парнями, но, к великому сожалению, его перехватывает школьный психолог и просит помочь ей отнести документы в учительскую. Майку хочется пошутить о том, куда же убежал ее бедный щеночек, который даже хозяйке прийти на помощь вовремя не в состоянии, но сдерживается. А потом мысленно благодарит мисс Месмер за то, что позволила раньше времени один раз взглянуть на попивающего кофе бугая. Но выставляют его быстро, поэтому счастье длилось недолго. Еще один прекрасный день. Всего лишь вторая (а по факту — четвертая) встреча, а этот камень уже для него, как родной. Настолько, что хочется его безжалостно расцарапать, потому что в этот раз ничего не поменялось даже на секунду. И в третий раз тоже, и в четвертый, а потом он перестает считать и случается то, чего он ожидал меньше всего. Вызвавшись дежурить вместо заболевшего одноклассника, он рассчитывал минимум застать проявление пубертата в туалете, но… Все произошло намного раньше конца занятий, и немного по-другому. По пути к вахте, на которой он должен был оставить ключи по поручению преподавателя, что-то заставляет его остановиться около неработающей уборной. Он слышит голос, совсем тихий, ни слова не разобраться, но это уже безумно интриговало. Майк получше натягивает рукав своего кардигана и берется за ручку, медленно отворяя не запертую дверь. Ступает аккуратно, почти невесомо, а затем заглядывает внутрь. Какой-то странно-выглядящий… Преподаватель? Кажется, да. Его лицо смутно знакомо. Горячо любимый мистер Кэмпбелл, повернутый к Мортону спиной и… Боже. Его одноклассник, которому Вальден руку проткнул. Лежит на мокром полу с прикрытыми глазами, пока смутно знакомый преподаватель о чем-то говорить. Ох, иногда Майк действительно может быть глупым даже без притворства. Какой, к черту, лежит, когда парень явно мертв? Эта гримаса застывшего навсегда ужаса, эта странная неподвижная поза, эта обгорелая в некоторый местах кожа. У него сейчас коленки начнут дрожать от восторга и животного страха, нахлынувшего на него. Он же мог о подобном лишь мечтать! Хочется подойти поближе, глупо потыкать пальцем в щеку и получить абсолютно ничего. Это не то ничего, что давал ему бугай, другое, абсолютно никакое и это… Завораживало? Он не знает, как это описать, но он чувствует, что хочет этого. Больше. Но не от трупа. Так что он кашляет, прочищая горло и привлекая к себе внимание. Странный учитель ни капельки не удивлен, словно только и ждал, пока кто-то сюда войдет, а Кэмпбелл… Вот оно. Тот же взгляд, что был направлен на директора, теперь впивается в своего коллегу, даже не в Майка, что очень жаль. Он смотрит, а затем заносит кулак, но странный учитель ловко уворачивается, приговаривая, что он подает дурной пример ученику. Майк в дичайшем восторге, и больше не может сдерживать все эти нахлынувшие эмоции. Он хихикает, словно безумец, неловко прикрывая рот ладошкой. Он бы, на самом деле, и просто заржал во весь голос, но мелкие остатки разума шептали не привлекать лишнего внимания. — Мортон, у тебя все нормально? — о-о-о, эта удивленная рожа! Даже извечный камень не смог выдержать его безумного очарования. — Да-да, мистер Кэмпбелл, — он театрально вытирает несуществующую слезинку. — Не волнуйтесь, я молчок, клянусь! Потеряв всякий страх, которого и никогда, по правде говоря, и не было, Майк в два шага оказывается рядом с Нортоном и, вставая на носочки, треплет мужчину за щечки. Снова лишнее моргание, удивление, а затем чертов бугай закусывает немного губу. Немного странно, он, как минимум, ожидал, что от него отпрыгнут, как от огня, а тут, кажется, и до откровенного наслаждения недалеко. Интересно. — Я зайду к вам после уроков в следующий раз, — говорит блондин, отпуская горячую кожу учителя. Когда точно — не уточняет специально, чтобы мучился в ожидании. Он будет, Мортон уверен. Уходя из уборной, он аккуратно закрывает дверь, все также натянув рукав. Ключи все еще находились в его кармане, а звонок вот-вот должен был прозвенеть. — Ты говорил, что запер это блядскую дверь. — Ух, видимо, я перепутал со своим кабинетом… — в этот раз увернуться от стремительного кулака не удается. Только-только сходивший синяк под глазом получил новую порцию своей «краски». — Теперь доволен? — Нет. Долго нам еще в этой тесной уборной ютиться с этим… — Почти закончили. А со своим мальчиком потом сам разберешься, уверен, после подобной сцены процент того, что он что-то разболтает — весьма невелик.

***

Всю неделю он демонстративно игнорировал все взгляды от мистера Кэмпбелла в свою сторону, натурально упиваясь этим потрясающим состоянием. И ведь теперь даже не стеснялся «провоцировать» преподавателя, понимая, что тем, помимо банального страха, двигает и… Похоть? Вот это поворот. Неужели он стал то самой «невинной овечкой», на которую положил глаз глава преступной группировки? Лицо чуть не скукожилось от таких сравнений. Все-таки продолжительное общение с одной из «популярных групп» в школе для поддержания образа сказалось и на его сознании. Эти бесконечные просмотры фильмов и сериалов, на которых он всегда засыпал и после безуспешно оправдывался, что просто домашку всю ночь делал до этого, ему в кошмарах еще долго снились… Ладно, ладно, Майк думает, что достаточно помучил непутевого мужчину, явно положившего на него глаз. Сегодня как раз его предмет будет последним, вопросов не возникнет. А еще сегодня они сдают прыжки через козла. Еще лучше.

***

Нортон смотрит на него. Исключительно на него, даже когда обращается ко всем, и когда ставит тренажер. Когда прыгает первый, второй, вплоть до его очереди. Он пожирает его, залезая под кожу, изучая и, вероятно, просто мечтает вывернуть его наружу. Облапать обжигающую кожу, насадить и долбиться. Долго-долго, пока оболочка не начнет умолять прекратить. А она не начнет, ведь сколько бы ее не пытались подчинить, слушаться она будет лишь Майка Мортона, ее владельца. Он делает все нарочито неидеально и неуклюже, наслаждаясь этим подрагивающим кадыком. Пока для других он просто дурачится в своей типичной манере, для Кэмпбелла он извивается, словно течная кошка, выгибаясь и лишний раз потираясь о жесткую поверхность. Он хочет напасть на него, но сдерживается и ставит ему «хорошо», несмотря на все его… выкрутасы. Майк доволен. Он специально садится рядом с Нортоном, чего обычно побаивались другие ученики, и незаметно кладет руку на крепкое колено. Он гладит его, не стесняясь, пока мужчина беспомощно прикусывает собственную губу. Они оба слишком сильно ждут окончания занятия. Последняя девочка справляется идеально, отчего Майк взрывается яркими аплодисментами, которые подхватывают и все остальные, не считая встревоженного чем-то Вальдена. Возможно, в другой день он обратил внимание на поведение напуганного принца. Но сейчас… Он говорит, что останется помочь перетащить спортивное оборудование, на что получает неловкие похлопывания по плечу и очень сухое «удачи». Чего-чего, а дискриминация за рост будет вечной, или пока организм не решит добавить ему лишних сантиметров десять, а лучше двадцать. Чтобы не тянуться из-за всех сил для беспощадной атаки на чужие щеки, а получить все и сразу. Все ушли, он лично проверил обе раздевалки, даже не боясь возможного женского гнева от того, что Мортон узнает, что девочки тоже носят нижнее белье. Никого. Он уверенно запирает вход ключами, что стащил у Кэмпбелла из кармана, и в припрыжку доходит до его маленького кабинета. Стучит чисто ради потехи, и затем приоткрывает дверь, ловя тот самый взгляд, перемешанный с низменным животным желанием. Похотью. Восторг, какой же дикий восторг. Он входит и закрывает за собой дверь, дразня этого монстра глупыми, но вызывающими движениями. Майк около стола, обходит и садится на край, а затем даже не удивляется, когда мощные руки грубо хватают его за бока и буквально пересаживают на колени, которые до этого блондин беспардонно лапал. Его берут за подбородок и заставляют смотреть в глаза. Майк видит это серьезное, но дико возбужденное лицо и хохочет. Нортон затыкает его поцелуем, не в силах слушать этот странно действующий на него смех. Эти чувства потрясающие, эти руки, бесстыдно оглаживающие его тело горячи настолько, что ему кажется, словно его кожа скоро начнет плавиться, подобно металлу. Нортон все еще не церемонится с ним, буквально разрывая рубашку блондина, впиваясь в солоноватую кожу зубами. Он кусает за шею, много-много раз, затем за плечи и даже за щеку, оттягивая ее. Зачем? Майк без понятия, но ему все равно, потому что эти звериные укусы поистине удовлетворяют все его низменные потребности. — Как же ты меня бесишь, — слышит он хриплый голос, а затем чувствует, как грубая рука хватает его за один из сосков, скучивая его. Майк шипит от боли, утыкаясь лбом в изгиб шеи, опаляя ту своим дыханием, но его быстро оттягивают от себя. Вторая розовая бусина тоже не остается без внимания, чувствуя на себе влажный язык. Он переходит то туда, то сюда, заставляя хрупкое тело в руках дрожать от удовольствия. Мортон хочет еще, что-то большее, нежели обычные игры с его бедными сосками. — Мистер Кэмпбелл, сэр… — его голос специально звучит тихо и неуверенно. — П-прошу… Возьмите… Ой! — Речи из дешевого порно хоть и подходят к твоей смазливой мордашке, — он поднимает Майка обратно на стол, заставляя лечь на него, повалив все предметы, стоящие на нем. Мужчина нависает над ним в паре сантиметров, пронизывая будоражившим взглядом, — но у меня они вызывают лишь чертову мигрень. Хватит строить из себя нимфоманку, Мортон. Блондин не успевает понять, когда учитель снимает с него штаны вместе с нижним бельем и сразу же пытается просунуть в него два пальца. Кажется, даже смазанные чем-то. — Мистер Кэмпбелл, вы такой отствен-.х-нный человек, — пальцы входят без лишних проблем. — Я решил взять с вас пример и немного подготовиться к занятию. Он обвивает ногами его торс, изо всех сил стараясь прижаться поближе. Нортон снова целует его, но на этот раз не столь дико. Как прежде. Язык проникает в его рот, сразу же по-хозяйски обхаживая все вокруг. Майк и сам лижет чужое нёбо, зубы, даже пытается переплести их языки, пока брюнет, даже несмотря на заявление ученика, продолжал долбиться пальцами, стараясь получше растянуть задний проход. Когда блондин чувствует, что пальцы наконец-то покинули его тело, он искренне улыбается и снова по-дурацки хихикает, введя Кэмпбелла в секундный ступор. — Кстати, завтра похороны того парня, ну, которого вы… А-ах! — Нортон входит резко, без предупреждения, снова целуя парня, чтобы тот наконец-то заткнулся. Он быстро наращивает темп, ритмично входя и выходя в хрупкое тельце этого мелкого «гремлина», слушая, как тот безуспешно сквозь собственные стоны все еще пытался поднять какие-то совсем несуразные темы. Брюнет не слушает, продолжает трахать и целовать. А когда этот негодяй пытается укусить его в отместку — хватает чужой член и болезненно зажимает кожу прямо у основания головки. Крики Майка звучали даже лучше, чем его стоны или нелепые фразы. Они ласкают его слух, заставляя вдалбливаться все сильнее. Когда настигает разрядка, Кэмпбелл выходит из тела и изливается на него, наконец-то отпуская и чужой член тоже. Вид перемешанной между собой спермы неосознанно завораживает его. Майк видит это лицо и, даже толком не отдышавшись, садится и перемешивает еще сильнее пальцем вязкую белую жидкость и слизывает остатки. Вот только почувствовав отвратительную горечь на языке, не выдерживает и сплевывает. Прямо на лицо Нортона. Его слюна с их спермой медленно стекала по чужой щеке. Секунда. Он разрывается в диком хохоте, смотря на это слишком удивленное… Нет, это что-то в три раза… Десять, точно десять. А о чем он вообще? — Ты невыносим, — он сгребает его в охапку, снова целуя и также пачкая парня этой адской смесью. Кажется, одним раундом все не закончится.

***

Спустя несколько месяцев после похорон одноклассника, имя которого он узнал лишь на моменте речи от учителя, случилось что-то такое же весело. Вальден, который до этого ходил настороженный и шугался с криками на каждое внимание в свою сторону, бесследно пропал. И по довольному взгляду учителя Бальзы, имя которого он также относительно недавно узнал от Нортона, его замыслы явно идут, как надо. Ого, убийство, похищение, созависимые отношения между учениками и преподавателями, издевательства, да и еще много разных отвратных для обычного общества вещей — и все в одной школе. Как же интересно. Возможно, если бы не встречи с Кэмпбеллом с его завораживающим взглядом, который теперь появлялся всегда во время их «занятий», он бы чисто на энтузиазме и от нечего делать раскрыл бы всем правду о всех здешних пороках. Но сейчас ему все-таки интереснее предпринять еще одну попытку узнать, что же означала та самая лишняя отметка в день их первого урока.