Му Цин теряет рассудок в своем стремлении доказать, что слухи о члене Фэн Синя ошибочны

      Му Цину нравилось быть другом Се Ляня, правда нравилось. Иногда он, конечно, мог бы обойтись и без толпы людей, которые хотели позависать с ним после уроков, но быть знакомым с большим количеством людей не так уж плохо. Это хотя бы полезно, ведь можно помогать друг другу с домашним заданием, пропущенными занятиями и много чем ещё.       То, без чего, а точнее без кого, он точно мог бы обойтись, — это Фэн Синь. И он был тем человеком, от которого Му Цин никак не мог избавиться и кого не мог игнорировать, поскольку он был вторым лучшим другом Се Ляня и технически стал им раньше Му Цина.       Наплевать.       Он говорил себе, что дружба с Се Лянем стоила того, чтобы терпеть Фэн Синя. Он говорил это себе последние два года и каким-то образом всё равно находил в этом парне всё новые вещи, которые ему не нравились. Словно он был специально создан вселенной, чтобы действовать Му Цину на нервы.       С тех пор как они поступили в университет, и Фэн Синь начал регулярно тренироваться со своими друзьями по спортзалу (Му Цин подозревал, что его неприязнь была прямо пропорциональна количеству мышц, которыми Фэн Синь обрастал), Му Цин слышал слухи о предположительно нереальных размерах его члена, что, ну, отстой. Фэн Синь сколько угодно мог притворяться, что его это раздражает, но Му Цин не сомневался в том, что он сам эти слухи и распустил.       И если он вдруг осознал, что хотел бы получить рентгеновское зрение, чтобы поглазеть на Фэн Синя сквозь штаны, то это только потому, что он хотел уличить его в пиздабольстве.       Невыносимым это всё стало, когда Пэй Мин — которого несомненно подговорил Фэн Синь — рассказал всем за их столиком в столовой кое-что ещё более нелепое и возмутительное о волшебном члене Фэн Синя, как он любил его называть.       — С меня хватит, — Му Цин громко хлопнул ладонями по столу, заставляя Се Ляня рядом подпрыгнуть. Затем он умчался прочь, чтобы найти Фэн Синя.       Фэн Синь, однако, находился в лаборатории по физике, и Му Цин в итоге был вынужден неловко ждать его снаружи обозначенной лаборатории. Он пожалел, что не взял свою домашку, ведь он мог бы отвлечь себя от абсолютно нелепых и очень непристойных мыслей о члене Фэн Синя, которые, к слову, все основывались на слухах, которые были очевидно надуманными, так вся вторая половина дня, нет, все два года, что он знал Фэн Синя, были потрачены впустую, и он бы хотел никогда с ним не встречаться и вообще пойти в другой университет, где он был бы окружен нормальными людьми с абсолютно обычными членами, и фактически Му Цин вообще не думал бы о членах-       — Му Цин? Что ты тут делаешь? — Фэн Синь звучал так, словно уже готов был защищаться, но в тоже время в его голосе была и… надежда?       Что ты здесь делаешь, чуть не ответил Му Цин       — Я приду к тебе вечером, в восемь часов, — он подчеркнул свои слова, ткнув обвинительно пальцем в (очень, очень подтянутую) грудь Фэн Синя.       — Чт- о-, окей? Зачем?       Но Му Цин уже убегал, нет, очень быстро уходил. «Восемь часов!» — прокричал он напоследок.

***

      Му Цин хотел зайти к нему. Му Цин.       Фэн Синь не хотел себя зря обнадёживать. Му Цин звучал так же зло, как обычно, и Фэн Синь не имел ни малейшего понятия, чем он мог это заслужить в этот раз. Не то чтобы им реально нужен был повод, чтобы докопаться друг до друга, но это всё равно было не в привычках Му Цина заявляться к нему в гости. Если бы он хотел устроить разборки, то мог бы сделать это ранее в кампусе, так почему не устроил? Почему выглядел странно взволнованным?       Он приложил все силы, чтобы не думать об этом как о свидании, поскольку это было бы абсурдом. И все же, он сходил в холодный душ, убрался, насколько это было возможно, и решил, что у него оставалось достаточно времени, чтобы приготовить что-то поесть. Не то чтобы это было свидание, и конечно же Му Цин не хотел бы есть что-то приготовленное Фэн Синем, но Фэн Синю нужно было поесть, правильно? И если, так уж получилось, что Му Цин оказался в его доме пока он ел, что ж, это его проблема, что он решил прийти, даже не сообщив Фэн Синю причину, по которой хотел встретиться.       Вся эта готовка и ожидание заставили его вновь вспотеть. Дверной звонок раздался аккурат, когда он принимал второй холодный душ за вечер.       — Блять.       Он споткнулся и чуть не сломал что-то, пока пытался выбраться из душа и прикрыться полотенцем, чтобы побежать к двери.       Ожидаемо, Му Цин выглядел раздраженным, ведь ему пришлось ждать дольше миллисекунды. Он закатил глаза, затем, словно наткнувшись на что-то взглядом, он старался смотреть куда угодно, что не было бы Фэн Синем. Оттолкнув его с прохода, он прошел в квартиру.       — Проходи, пожалуйста, чувствуй себя как дома, как прошел твой день, — крикнул Фэн Синь.       — Прекрати, — тут же последовал ответ. — Я знаю, что ты делаешь.       — Язвлю?       Му Цин закатил глаза:       — Уверен, твоя единственная клетка мозга долго придумывала этот ответ. Не прикидывайся, что не знаешь, о чем я говорю.       Сердце Фэн Синя ушло в пятки. Неужели Му Цин знал о тайных надеждах Фэн Синя, что это свидание? Он уловил запах лазаньи, все еще лежащей в духовке? Блять, Фэн Синь перегнул палку, и теперь Му Цин будет бесконечно издеваться над ним за его симпатию и надежды на взаимность.       — Эм. Слушай, ты сказал лишь «Восемь часов», и я хотел подготовиться? Это ты виноват, что ничего не объяснил, так что, если мы реально будем спорить об этом…       — Что? О чем ты говоришь?       — Эм. О чем ты говоришь? — он вдруг вспомнил, что на нем было лишь полотенце, едва прикрывающее его задницу. — Слушай, можно я сначала оденусь?       — Хах, какая щедрость. Что, изображаешь смущение?       Теперь Фэн Синь был крайне смущен:       — Что?       — Думаешь ты такой хитрый, используя Пэй Мина и остальных, чтобы распускать слухи о себе. Что, думаешь твоих тупых, огромных мускулов недостаточно, чтобы девчонки обращали на тебя внимание? Не можешь подумать о том, как это отражается на твоих др- на Се Ляне, то что ты распространяешь о себе такие бесстыдные слухи?       — Что за херня.       — И!!! Тебе было недостаточно врать о своем огромном члене, теперь еще это? Серьезно, Фэн Синь? Отсутствие рефрактерного периода? Серьезно? — Му Цин резко засмеялся.       Фэн Синь застыл на месте. Му Цин не мог бы ошибаться больше касательно того, что это Фэн Синь распускает слухи, и фактически Фэн Синь первый же хотел бы быть погребен глубоко под землей, где мог бы забыть о том, что, кажется, все в кампусе знали о его члене, но факт оставался фактом — это не было ложью.       Му Цин продолжал говорить, оскорблять его, в тоже время (и, Фэн Синь полагал абсолютно случайно), отвешивая комплименты его телосложению. Фэн Синь забил на это. Му Цин и так его ненавидел, что это могло изменить?       Он, сохраняя с Му Цином зрительный контакт, скинул полотенце на пол.       Глаза Му Цина расширились, и он заткнулся, узрев размеры уже полувставшего члена Фэн Синя (и будь он проклят, за то, что его возбуждают крики Му Цина). Его рот открылся и закрылся, почти комично, затем он уронил лицо в ладони, падая на диван, что стоял у него за спиной.       Фэн Синь тут же почувствовал вину за то, что, видимо, сломал его. Он продолжал трясти головой и бормотать что-то, что Фэн Синю казалось вариациями на тему: нет, это не возможно, почему, почему он, почему я.       Выругавшись про себя Фэн Синь быстро поднял полотенце с пола, вновь прикрываясь:       — Эм. Слушай, извини, что засветился перед тобой. Я просто, эм, несмотря на то, что это правда, я сам не распускал слухи. Если ты хоть в чем-то мне поверишь, пожалуйста, поверь именно в это.       — Нет, — сказал Му Цин, впервые за несколько минут поднимая голову.       — Нет?       — Хорошо, я верю тебе, что ты- ты. Большой. Но это все равно не доказывает второй слух.       — Вто- о боже, серьезно, как я должен…       Му Цин опустился с дивана и встал на колени, выжидающе глядя на Фэн Синя. Теперь Фэн Синь мог видеть, какой он твердый в своих штанах. Он выглядел недовольным этим фактом.       — Оу.

***

      Только после шести оргазмов Му Цин — его рот, красный и использованный — наконец перестал пытаться доказать ложность слухов и поверил ему.