Без имен

Густая ароматная пена, подгоняемая горячими струями воды стекает по лицу — бежит по лбу к крепко зажмуренным глазам, скользит по бледным скулам к приоткрытым, хватающим горячий пар губам, прокладывает свой путь по сгибу шеи к округлой груди, к подтянутому животу, медленно шествует по бедрам в самый низ — оседая мягкими пузырьковыми облаками на светлой мраморной поверхности ванны. Влага приятно ощущается всей поверхностью моей кожи. Не хочу выходить. Будь моя воля — я бы весь отпущенный мне век провела в ванной, погрузившись в воду или наслаждаясь текущими струями, но, к сожалению, счета за воду, будь они неладны, сами себя не оплачивают. Тяжело вздохнув, закручиваю кран, отжимаю влагу с только что вымытых шампунем с ароматом каких-то душистых трав волос и резко открываю  стеклянную дверцу, отгораживающую мое персональное водное царство от внешнего мира, как бы отбирая у себя возможность задержаться под теплыми, ласкающими кожу струями «еще на минуточку». Кожа моментально покрывается мурашками и меня начинает бить крупная дрожь из-за чертового физического явления именуемого испарением.   — Гадость…, — шепчу я себе под нос и нетерпеливо тянусь за хрустящим белоснежным полотенцем.    Оказавшись в объятиях спасительного впитывающего куска материи, подхожу к зеркалу и нажимаю на кнопку заранее вытащенного из ящика фена. Теплый поток воздуха приятно обдувает лицо и я блаженно прищуриваюсь, растягивая губы в легкой полуулыбке.    Прилететь на каникулы в Японию в гости к другу было однозначно хорошим решением. А вот хорошо ли обернется мое решение остаться тут еще на какое-то время — вот это уже вопрос. Одно могу сказать точно — пока что обстоятельства складываются более чем удачно. У меня есть присутствие и поддержка друга, которого я знаю всю свою сознательную жизнь и доверяю ему так, как самой себе, я не получила нагоняй, который почему-то ждала от крепко любящих меня родителей, всю жизнь проживающих в колоритном Страсбурге, и нашла хорошую, вроде как, работу. Прошла онлайн собеседование и уже завтра собираюсь идти на стажировку. Опустим тот момент, что я еще сама не уверена, буду ли там работать. Нашла же — вот хотя бы за это уже можно поблагодарить себя.    В вереницу моих приятных мыслей просачивается одна тревожная, подобно червю, решившему, что ему принадлежит целое яблоко, и мигом прогоняет мое приятное расположение духа куда подальше :  «А что, если я чересчур романтизирую?»   Не изменяя своим привычкам, я начинаю болтать с все еще румяным от водных процедур отражением в зеркале, как делаю это всегда, если в поле моего зрения не оказывается кого-то, кто вполне мог бы сойти за достойного собеседника.   — Так, ну, ты в чужой стране, Ви. Через неделю заканчивается срок оплаты за апартаменты, снятые на отпускной период, а ты даже не подсуетилась и не нашла себе никакого нового, даже временного, жилья. Допустим, в рабочие дни тебя будут обеспечивать крышей над головой, если ты, конечно, останешься на этой работе, а что в выходные? Будешь притеснять Карасу?    Я опираюсь обеими руками о большую прохладную мраморную раковину и, сдув упавшую на глаза высушенную светлую прядь, строго, укоризненно вглядываюсь в свое отражение.   — Ну и когда ты уже научишься сначала думать, а потом уже исполнять и озвучивать свои идеи, Вивьен?   Из раздумий меня выдергивает ритмичная вибрация, издаваемая моим лежащим на тумбе смартфоном. И только лишь по тому, что вызывающий абонент не кладет трубку до победного, я определяю, что звонит Карасу Табито, самая настоящая заноза в заднице и по совместительству мой лучший, дорогой сердцу друг.   — Я на месте, Ви! — весело произносит резкий, грубоватый мужской голос с того конца провода, — Ты скоро?  — Я…почти готова, — нагло вру, придерживая махровое полотенце, готовое вот-вот упасть на пол, у груди.   — То есть, я могу быть уверен в том, что ты будешь в баре через несколько минут? Он как раз находится неподалеку от снятых тобой апартаментов.   — Карасу, я…  — «Карасу, я еще не одета», я угадал? — подкалывает меня Табито.   — Именно. В точку, как всегда, — сдаюсь, решив, что не имеет абсолютно никакого смысла врать тогда, когда тебя уже раскусили. И раскусил не абы кто, а Карасу, который знает меня слишком долго и слишком хорошо, чтобы не учуять ложь в моей интонации.   — Ну еще бы! За столько лет, что я с тобой знаком… — Ну все, не начинай! — вовремя капитулирую я и как бы выгораживаю себя, —  Я же так еще позже приду, если буду выслушивать твой гундеж… И вообще, скажи спасибо, что мой макияж состоит только лишь из туши и блеска для губ, иначе бы…!   Карасу нарочито громко вздыхает в трубку, нисколько не удивившись. Привык «за столько лет, что со мной знаком».   — Ладно. Через час хоть будешь, или у меня есть время смотаться в гости к тетушке в Страсбург и обратно?    Возмущено цокаю языком, но не вступаю в переговоры об этом и решаю закончить разговор на внушающей надежду ноте :  — Буду раньше, так что займи самый уютный столик и жди, — командую я, пока несусь по коридору от ванной до платяного шкафа в спальной комнате, — Все, не отвлекай!   Бесцеремонно обрываю звонок, нажав на красную кнопку, в полной уверенности в том, что Карасу сейчас в очередной раз многострадально вздохнул и, конечно, закатил глаза.    Пунктуальность — не моя сильная сторона. Точнее, это та черта, которую, как бы ни пыталась, я так и не смогла себе привить. Сколько бы я ни торопилась, ни пыталась вставать раньше и собираться быстрее, даже оптимизируя свои утренние сборы путем приготовлений с вечера, итог один — я все равно опоздаю на пару-тройку минут. Иногда больше. Тут уже зависит от разных обстоятельств. Сегодня вот, например, я пребываю в настроении, когда хочется заявить всему миру о себе, нацепив все лучшее сразу, подчеркнув тем самым все свои достоинства, а следовательно, сборы продлятся дольше обычного. А что? Вполне могу себе позволить — последний день беззаботного отдыха, как-никак.    Распахиваю дверцы и решительно двигаю в сторону одну вешалку за другой в поисках платья, которое еще ни разу не выгуляла за время отпуска.    Белый плотный трикотаж красиво подчеркивает каждый изгиб стройного подтянутого тела, а спущенная линия плеч делает мой образ более изящным и одновременно игривым. Повязываю на шею, оборачивая ее несколько раз,  любимую черную бархатную ленту с подвеской в виде сердечка, как бы дополняя образ, кажущийся мне слишком скромным и неприметным и, встряхнув копну вьющихся ароматных волос, критически оглядываю свое отражение.     Мне хватает пары секунд, чтобы решить, что мой внешний вид можно оценить как «и так сойдет». Хватаю с прикроватной тумбы сумочку, в которую уже скидано все что надо и не надо, которую, скорее, если судить по габаритам, можно назвать кошельком и несусь в прихожую.    Спохватившись в дверях, распыляю над головой попсовый пахнущий цветами парфюм неизвестного мне бренда, запрыгиваю в черные чуть потертые замшевые босоножки на высоком каблуке, не глядя в зеркало провожу аппликатором с набранным на него розоватым блеском по губам и выскакиваю из квартиры, с шумом захлопнув за собой дверь.    Понимаю, что оделась совсем не по погоде, когда уже стремительно шагаю по улице, находясь на полпути к бару, где меня ожидает Карасу. Холодный ветер, который я не ожидала ощутить в этот летний день, подгоняющий меня в спину, как бы укоризненно поторапливая, заставляет меня ежится от холода, а зубам против их желания приходится выстукивать друг о друга одномотивную глухую мелодию.    «Карасу семь шкур с меня сдерет, если я вернусь переодеться и задержусь еще минимум на полчаса!» — проносится в моей голове и я решаю игнорировать чувство холода. Ну, зато выгляжу классно.   О моем прибытии в бар остальных посетителей извещает не колокольчик, мирно висящий над дверью, а резкий хлопок двери, вызванный сильным порывом ветра, возникшим в тот самый момент, когда я толкала дверь от себя.   — Ками-сама, девушка! Ну будьте же вы осторожнее! — не успеваю я зайти в заведение, как испуганный бармен тут же метает в меня едкое замечание возмущено скривившимся ртом.   — Вы бы хоть поздоровались! Я же не специально! — моментально обижаюсь и делаю ответный выпад в сторону смешивающего коктейли молодого человека, демонстративно произнося слова приветствия в конце своего предложения, — Добрый день!   Японец лишь сердито фыркает, явно про себя подумав что-то типа «Понаехали!» и возвращается к работе. Я оглядываюсь в поисках Карасу, перебирая взглядом многочисленные лица посетителей бара одно за другим. Незнакомый мне парень, стоявший у барной стойки и, видимо, делавший заказ, пристально смотрит на меня какое-то время. Ненавижу такое явное разглядывание, поэтому обозначаю свою осведомленность о нем и начинаю с вызовом смотреть в его поблескивающие заинтересованностью глаза, ожидая, что он непременно тут же отвернется. Вопреки моим ожиданиям, этого не происходит, и я, раздраженно закатив глаза, сдаюсь первой. К черту.    — Ви!    Когда до моих ушей доносится такой знакомый голос Табито, я облегченно выдыхаю, мои глаза тут же находят его улыбающуюся физиономию, и я, ни секунды не медля, резко развернувшись, цокаю на каблуках до столика у окна.   — Приветик, — я плюхаюсь на стул и водружаю свою сумочку на соседний, предварительно вытащив из нее карманное зеркальце.   — Фееричное появление, ничего не скажешь, — сдавленно хохочет в кулак Карасу.   — Тц, и ты туда же? Какой невежливый!   — Привет, Ви! — нарочито громко, так, чтобы я точно услышала, исправляется Табито.  — Ну все, все! — я заливисто смеюсь и хлопаю его по плечу, — Кончай эту клоунаду, на меня и так косо смотрят. Что тут интересненького подают? — перегнувшись через стол, тянусь за меню.   — Я уже заказал пива с закусками, разделишь трапезу со мной?   — Спасибо за такой щедрый и заманчивый жест, Карасу-кими, но сегодня я хочу насладиться безалкогольными коктейлями, — быстро перелистываю страницу за страницей и, наконец, нахожу единственный разворот с невысокоградусными напитками, ну, вот, к примеру, мохито…  — Скукота! Ты, по-моему, искала что-то «интересненькое».   — Да иди ты! — я снова неконтролируемо хохочу, как и обычно, если где-то  поблизости находится Карасу, — И вообще, я замерзла, поэтому…  —…поэтому горячительные напитки будут очень кстати, — он приподнимает и чуть двигает в мою сторону, как бы чокаясь с моей невидимой кружкой, свою, наполненную жидким золотом, а у меня чуть ли слюни не начинают течь. Чертов змей-искуситель.   — Поэтому сегодня я попью чай.  — Ками-сама, Ви! Ну только ты можешь ходить по барам, заказывая там чаи! — он картинно прикрывает лоб ладонью, затем берет меня за руку и аккуратно приспрашивается, — Ты точно в порядке, а?  — Ага. И в кофейнях тоже. В порядке я, не волнуйся, — подмигиваю другу и встаю из-за стола, чтобы дойти до стойки и сделать заказ у неприветливого бармена.    По пути сталкиваюсь с тем самым молодым человеком, с которым я уже успела посоревноваться в гляделках и позорно проиграть ему. Он, пристально глядя на меня, будто подначивает продолжить эту детскую игру. Игнорирую, делая вид, что не замечаю его, и быстро диктую желаемое наполнение заварника бармену.    Возвращаюсь к уже успевшему заскучать Карасу через пять минут с небольшим чайничком и двумя чайными парами. С двумя, потому что знаю, что он точно упадет мне на хвост и будет нозить: «Ну всего глоточек, Ви!». Ставлю на столик два блюдца и водружаю на них чайные пиалы. А затем происходит самое приятное — розлив ароматного чая. Ароматные пары разнотравья долетают до моего носа и я, потянув ноздрями аромат, прикрываю веки. Обожаю.    Распахнув глаза, вижу перед собой Карасу, нацепившего на себя мину довольного кота. Довольно сузив и без того узкие глаза, он благодарно протягивает:   — Спаси-и-ибо. И кто будет так обо мне заботиться, когда ты улетишь домой? — заговорив о моем маячащем перед глазами отъездом, парень моментально грустнеет, — Уже совсем скоро…   — Я никуда не улетаю пока что, — отказываюсь томить, и сразу огорошиваю друга этой новостью, — Решила сменить обстановку. Капитально. Работу тут нашла.   — Что-о-о? — Табито кричит так, что на наш столик оборачиваются все посетили заведения, а бармен снова недовольно косится в нашу сторону, — Шутишь?   — Не шучу, — внимательно смотрю в лицо друга. Улыбаюсь, осознавая, что знаю его как облупленного, и, отвечаю на его вопрос, еще не успевший вылететь из рта, но явно вертящийся на кончике языка, — Честно-честно.    Откинувшись на спинку стула, он в радостном жесте соединяет ладони. Смотрю на него — такого взрослого, понимающего, мужественного, такого, которому я без всяких сомнений могу довериться, парня, а вижу неугомонного лохматого мальчишку с моей соломенной шляпкой, подвязанной розовой ленточкой, в руках, убегающего от меня жарким летом вдоль реки Иль, прямо к крытым мостам. «Не догонишь! Не догонишь!» — дразнится маленький Табито в моих мыслях и демонстративно, напялив мою шляпу на голову, высовывает язык.    — Ну рассказывай! — взрослая версия Карасу, за годы только взрастившая шило в своей заднице, выдергивает меня из воспоминаний, — Что за работа? Это связано с кулинарией? А родители как вообще? Как вообще…  — Карасу, давай по порядку. Если в общем и целом, я буду кем-то типа…горничной? — на ум приходит только это слово, — Я не помню, как там это назвали в объявлении…  — Официантка что ли в тематическом ресторанчике? — Табито нетерпеливо выплевывает очередной вопрос, — Ви, имей ввиду, в такие заведения любят ходить всякие извращенцы и…  — Да нет же! Не официантка и не в кафе. Подожди, сейчас, открою объявление с вакансией…, — лезу в сумочку за телефоном, и, пока роюсь в необъятном количестве предметов, помещающихся в такую маленькую поклажу, к нашему столику подходит бармен, держа в руке поднос с одним коктейлем.    Я вопросительно выгибаю бровь. Карасу комично удивляется.   — А мы ничего не…,   — Ваш виски. “Nikka Yoichi Aromatic Yeast”, — не дав мне договорить, мужчина ставит на стол передо мной начищенный до блеска и покрывшийся испариной от холодного напитка в нем бокал.    — Все-таки решила накатить! Одобряю, — хитро ухмыляется Карасу, — Ну лисица… Это что за ты там нашла такую высокооплачиваемую работу, что вместо пива теперь делаешь выбор в пользу “Nikka Yoichi”? Ну-ка рассказывай!   — Подождите, какой, к черту, Йоичи? — наконец, я отхожу от шока и, ломано произнося название алкогольного коктейля, пытаюсь разобраться в ситуации и отстоять свою честь перед Карасу, обращаюсь к бармену, напоминая, — Я не заказывала виски. Только чай. Больше ничего.   — Это вам комплимент от девятого столика, — вносит ясность бармен.   — А где девятый столик? — Табито, с детства проявляющий повышенный интерес к моим делам сердечным, заинтересованно выгибает бровь  и любопытно оглядывает бар.   — Вон там, — бармен указывает нам в сторону вип зоны и поспешно ретируется. Наверное, он рад, что выставил меня, пусть и на коротюсенький промежуток времени, пусть и перед другом, в нелучшем свете.    Карасу одобрительно просвистывает.   — Когда успела?  — Что? — я пожимаю плечами, — Наверное, это тот неприятный тип, который глазел на меня.   — Неприятный?  — Потому что глазел, — я улавливаю легкое движение верхних и нижних век своего собеседника друг к другу и предупредительно поднимаю ладони, — Только не начинай , Карасу! Не успела я рассмотреть, какой он. Но если бы был в моем вкусе, я бы заметила это сразу и ты, разумеется, узнал бы о моем столкновении с ним.   — Ну-ну, а если надеть на него очки? — Табито использует запрещенный в подобных схватках прием. Он заставляет меня мысленно примерять мой самый главный фетиш на разных мужчин.   — Нет, —  Я слегка наклоняю голову вниз, к столу и потягиваю носом — слизистая моментально приходит в шок. Отодвигаю бокал и полагающийся к нему темный шоколад на каменной сервировочной досочке, обращаясь к Табито, — Смертоносное пойло. Боюсь представить, сколько тут градусов. Не хочешь к кому-нибудь подкатить и передарить?   — Ты нормальная? — ошарашенным шепотом вопрошает Карасу, — Ви, ты знаешь, сколько этот виски стоит?   — Понятия не имею, но, судя по твоим округлившимся глазам, могу сделать вывод, что много.  — В меню бара это самый дорогой напиток.   — Я не пью, — строго отрезаю я, — Забыл?   Улыбка Карасу становится все хитрее и хитрее с каждой миллисекундой и я не могу не знать, что сейчас будет. Опять он собирается напоминать мне о моем позоре.   — Невозможно забыть твои шедевральные голосовые сообщения, которые ты записываешь под градусом, ожидая зеленого сигнала светофора и умудряясь образовывать новые формы слов! Погоди, как там было…— и тут, вперемешку со смехом он начинает цитировать, — А! «В шесть мы вообще ТАНЦЕВАЕМ просто»!    Я не сдерживаюсь и тоже заливаюсь хохотом. Бармен явно снова неодобрительно окидывает нас взглядом. В конце концов, кто не позорился хотя бы раз в жизни?    — Расслабься уже, Ви! Отдохни! Сколько можно держать себя в ежовых рукавицах? Ты все еще грустишь из-за бывшего? Он козел. Проблема явно была не в тебе, — Карасу меняется местами с моей сумкой и двигается ближе ко мне, ободрительно приобнимая за плечо, — Ты, вроде, избавилась от пристального надзора, а все никак не можешь расслабиться и выдохнуть. Нет ничего плохого в том, чтобы познакомиться с кем-нибудь и приятно провести время.   — Я приму к сведению твои заботливые замечания, обещаю. Все в порядке, правда. Если хочешь, угощайся, — я привстаю со своего места и двигаю угощение от щедрого незнакомца в сторону Карасу, — А я правда сегодня ограничусь чаем.   — Спасибо, — он обрадовано принимает мое подношение и, взяв бокал ближе к краям, слегка болтает им в воздухе, заставляя кубики льда постукивать друг о друга, — Превосходный виски. Много теряешь, Ви, — сделав маленький глоток, он возвращается к истокам нашего разговора, — Оставлю возможность почитать тебе нотации твоим родителям. Так что там с работой?   — Буду горничной, — решаю не искать синонимов и перечисляю то, что обещают, — Оплата достойная, если верить объявлению. Обязанностей много, но они простые и в целом это то, чему не нужно учиться — с этими делами ты сталкиваешься в повседневной жизни. Самое главное — насчет жилья можно не заморачиваться, предоставляют.   — И в выходные тоже?  — Не знаю, тут не написано, — я опять штудирую глазами объявление, надеясь не увидеть приписку «на период работы».   — Не проблема, — заверяет Табито, — Если что, поживешь у бабули. Она тебя обожает.   — Да как-то…неудобно, что ли?  — Брось! — не желает слышать возражений Карасу, — А где работать будешь? Отель?   — Нет, упаси Ками-сама! Я бы не смогла там работать — куча разных посетителей, откуда мне знать, что там у них на уме? Меня очень подкупило, что работать нужно будет в доме.   — Хм, значит, работой тебе обеспечит какая-то состоятельная семья. Но, Ви, работая у кого-то дома, можно с гораздо большей вероятностью нарваться на разного рода неприятности или, например, приставания...   — Карасу, я иду работать, а не крутить интрижки с хозяином дома. Забыл? Меня это сейчас не интересует.   — Да да, знаю, помню, уже наизусть выучил. Только не надо ставить на своей личной жизни крест после расставания,  — напоминает он еще раз. В темно-синих, почти черных глазах парня мелькает еле уловимая  искра заботы, — Не все мужчины козлы, Ви.    Пока мы сидим и непринужденно болтаем, с каждой секундой глаза Карасу становятся все более и более осоловелыми, речь путаной и в конце концов, его одолевает икота. Чертов  Йоичи.   — Бесподобный напиток…ик! Зря отказалась. Парень явно шарит…ик! Познакомилась бы!  — Карасу, пойдем, я тебя провожу до уборной, — я встаю из-за стола и заботливо подставляю другу плечо, помогая ему не без труда подняться из-за стола, — Тебе надо освежиться.    Он пытается протестовать, упирается так рьяно, что почти падает, говорит, что дойдет сам и что я не обязана, но тщетно. Виски очень быстро подкосил и ноги, и сознание Табито настолько, что, будучи гораздо слабее, легче, меньше его и на высоченных шпильках, именно в эту минуту я оказываюсь сильнее. Оставив друга на временное попечение отзывчивого парня, повстречавшегося нам у двери мужского туалета, я возвращаюсь за столик и к огромному удивлению, которое вмиг смешивается с негодованием, обнаруживаю там его.  Молча усаживаюсь на свое место и устремляю выжидающий взгляд на мужчину.   — Здравствуйте, — он вежливо приветствует меня, уголки его губ слегка приподнимаются, — Меня зовут…  — Я не знакомлюсь, — грубо прерываю я.   — Очень жаль, — молодой человек, судя по немного понурившемуся виду, слегка расстраивается, но терять надежду, похоже, не входит в его планы, — Как вам виски?  — Благодарю, но вам лучше спросить об этом моего друга, когда он вернется из уборной, — поднимаю взгляд на собеседника и ехидно бросаюсь в него непрошеным советом, — Знаете, если хотите произвести впечатление на девушку, не обязательно покупать самую дорогую позицию в меню. В некоторых случаях чай или милкшейк могут произвести гораздо более приятное впечатление и принести больше радости.   — Понял, я, видимо, совсем промахнулся, — он глухо хихикнул в кулак.   — Наглухо.    Мне очень хочется сказать еще что-нибудь язвительное в его адрес, но я не нахожу слов и ни одной причины, за что зацепиться, поэтому просто молча смотрю на него. Он делает то же в ответ.  Так мы и сидим с несколько минут, пока не возвращается Карасу.   — Я вернулся, пойдем…О-о-о! Ты все же решила…   Поворачиваю голову в сторону и пытаюсь испепелить Табито взглядом, давая понять, что ему стоит заткнуться немедленно, сию же секунду.   — Здравствуйте, — приветствует его мой нежеланный компаньон, — Как вам виски?  — О-о-о, он был великолепен!  — Карасу с трудом проговаривает эти слова без ошибок, — Вы явно знаете толк! Искренне считаю, что моя подруга зря отказалась принимать подарок.   — Благодарю, — незнакомец лучезарно улыбается и протягивает моему другу ладонь для рукопожатия, — Я просто не угадал, мне, наверное, стоило заказать чай или милкшейк.   — Поразительно быстро усваиваете информацию, — встряв в их обмен любезностями, я продолжаю язвить. Они меня бесят. Оба.   — Вы разрешите мне присоединиться к вам? — вдруг нагло спрашивает этот напыщенный покупатель самых дорогих напитков в баре.    Только я начинаю открывать рот, чтобы возразить, пошатывающийся Карасу выдает :   — А мы с Отоей уже собирались идти и я хотел позвать подругу с собой. Но, раз уже нашелся тот, кто скрасил ее одиночество в мое отсутствие, мы вас оставим, — Табито игриво щурится и приподнимает брови.    «Мы с Отоей? Кто, черт возьми, такой Отоя?» — проносится в моей голове. Я разворачиваюсь и вижу под боком Табито того самого парня из туалета.   — Вашему другу сейчас лучше выйти на воздух, — участливо, по-доброму произносит он, — Я о нем позабочусь, не переживайте. Наслаждайтесь свиданием.   — Это вовсе не..!    Я не успеваю возразить, потому что Карасу наклоняется к моему уху и, опалив его прерывистым дыханием, спешно проговаривает:  — Ви, повеселись, прошу тебя! Брось ты эти установки про то, что тебе надо быть одной всю жизнь. Я позвоню!   Я сжимаю зубы до противной боли в челюстных суставах. Посидела, блин, с другом. И как мне теперь сбагрить этого…Неважно, как его там.    Колокольчик над дверью звонко, переливчато во всеуслышание извещает о том, что меня только что кинули. Я шумно вздыхаю от возмущения.   — Не хотите еще чаю? — возвращает мое внимание к себе незнакомец, — Ваш закончился.    Упрямо молчу, испепеляя сидящего напротив взглядом.Не получив ответа, он молча поднимается со стола и уходит к барной стойке.    У меня нет желания проводить остаток вечера с ним, но есть около минуты, чтобы сбежать и не слушать его идиотских вопросов и попыток вызвать во мне интерес. Только вот мне настолько обидно в сложившейся ситуации, что я неподвижно сижу и жду его возвращения, будто мой зад намертво приклеили к велюровой обивке стула на герметик.   — Я не знал, какой вы любите, поэтому заказал классический зеленый, — произносит мужчина по возвращении, — Вы всегда заказываете чай?  — А вы всегда такой надоедливый? — паясничаю я, но уже чуть менее яростно — во-первых, устала, во-вторых, признаться честно, когда я нахожусь где-либо в Японии и рядом нет Карасу, я не могу быть такой уверенной в себе.   — Только если испытываю интерес, — произносит, глядя прямо в глаза.   «Он, наверное, всегда получает что хочет и кого хочет» — звучит в моей голове. Если бы меня попросили описать слово «уверенность», я бы молча указала пальцем на этого мужчину. Наглого мужчину.   — Почти всегда, — я отчего-то, сама не зная, почему, и злясь на себя за это, смущаюсь и все же решаюсь ответить ему.   — Какой любите? — не отступает. Он — ведущий игрок, который с самого начала контролирует ход этой партии.   — Почти весь, — я не вру, но решаю задуматься и, затем, добавляю, — Ромашковый — фаворит.   — Любите релаксировать?  — Не то слово. А вы разве не любите?   — Предпочитаю другие способы.   — Ясно.   — Не спросите, какие?  — Нет, чего ради?   Он неопределенно хмыкает. Задумывается. Не находит, что на это ответить и отпивает чай из пиалы.   — Ой! — он резко дергается, касаясь пальцами обожженных губ.   — Будьте осторожнее, пожалуйста, — дежурно бросаю я и поднимаю на него взгляд. Выглядит он прямо-таки уязвленным.    Попивая чай и чувствуя себя максимально некомфортно, время от времени я бросаю взгляд на телефон.   — Вы спешите куда-то? Может быть, вас подвезти?  — Спасибо, не…  — Я настаиваю, — он не отступает, — Уже стемнело. Если не хотите, чтобы подвозил — я проведу вас до дома.  Он встает из-за стола первым, нажав перед этим на кнопку вызова персонала. И говорит вмиг подоспевшему официанту :  — Счет, пожалуйста.   — Вам разделить? — вежливо интересуется официант.   — Нет, объедините счет этого столика с моим, — он предупредительно смотрит на меня, отсекая все мои возражения, которые каким-то непонятным для меня образом успел предугадать, — Оплата будет картой.    Он извлекает из кармана компактное портмоне из белой крокодиловой кожи, достает из него мерцающую в свете искусственных ламп золотую карту, дожидается «пик». Рассчитавшись, он помогает мне приподняться из-за столика, и мы направляемся к выходу.    На улице заметно похолодало с того момента, как я торопилась на встречу с Карасу. Еще раз проверяю телефон, в надежде увидеть сообщение от друга-оболтуса, но на моем экране вместо привычного скопища уведомлений сейчас перекати-поле. Блокирую телефон и ежусь от холода, обхватив себя за плечи.   — Мерзнете? — спутник задает риторический вопрос и, не дожидаясь ответа, накидывает на меня свой тяжелый пиджак.   — Благодарю, — придерживая свою ношу двумя пальцами, которая, по моим приблизительным оценкам стоит дороже всего моего гардероба, чтобы не упала, я, потупившись, смотрю себе под ноги. Дурацкая ситуация, которую я же, к своему неодобрению, и допустила, — Вы сами не замерзнете?  — Ну что вы, — мой собеседник широко улыбается и, подмигнув, произносит дурацкое, — Рядом с такой дамой как вы замерзнуть просто невозможно.    Я закатываю глаза и раздраженно выпускаю воздух из рта.   — Лучше бы не спрашивала.    Мужчина прячет смешок в кулаке и бросает на меня сощуренный взгляд.   — Извините, — мужчина протягивает бледную ухоженную руку в знак примирения и, взяв ей мою, подносит к губам, оставляя еле ощутимый поцелуй, — Вы не местная? — спрашивает, не выпуская моей ладони из своей.   — Это так заметно? — немного обижаюсь, но стараюсь не подать вида.   — Момент есть, — он в очередной раз улыбается. Его ладонь греет мою похолодевшую от уличной вечерней прохлады руку и я, как ни странно, не дергаюсь, а смирно иду по левую сторону от мужчины, держась за него, — Вы очень…Как бы это сказать…  — Ну скажите уж как-нибудь.   — Вы очень громогласная и яркая. Даже в сравнении с эмигрантами.   — Мне радоваться или плакать? — я впервые улыбаюсь за тот отрезок времени, что нахожусь с ним наедине.   — Радоваться. Однозначно радоваться.    Остаток пути до моих апартаментов мы проводим молча. Отчего-то мне показалось, что последнюю реплику он произнес с грустью в голосе. Несомненно, к сладости комплимента примешалась горечь непонятной мне природы. Должно ли меня это волновать? Сомневаюсь. Остановившись у ворот в облагороженный дворик дома, в котором я поселилась по приезде в Японию, я расцепляю наши руки и отхожу на шаг назад.  — Вот мы и пришли. Спасибо вам, что проводили меня, — я аккуратно снимаю пиджак с плеч, ощущая легкий, издали пахнущий ладаном шлейф, и протягиваю его хозяину, — Спасибо за пиджак. И благодарю за подарок, хоть он и достался моему другу, а не мне, — тихонько смеюсь.   — Не стоит благодарностей, — он бархатисто смеется мне в ответ, — Может быть, мы могли бы встретиться еще раз?  «Нет», — красной табличкой высвечивается ответ на его вопрос в моей голове, но я стараюсь быть вежливой:  — Наша сегодняшняя встреча была случайностью. И в этом ее прелесть.   — Да. Все самое лучшее всегда происходит спонтанно, — соглашается со мной собеседник, — Ну, тогда до следующей случайности?    Он приподнимает ладонь и делает легкий взмах на прощание. А затем разворачивается и, не оглядываясь, медленно шагает обратно в сторону бара.    «А ведь я больше никогда его не увижу», — совершенно непонятно почему и для чего я об этом думаю.  «Ну нет и нет. В чем проблема?»    Я разворачиваюсь на каблуках и приоткрываю ворота.  «Что ты теряешь, Ви?» «Да ну? А если надеть на него очки?» «Ви, умоляю тебя, повеселись!» «Что ты теряешь?»   В голове раз за разом прокручиваются слова Карасу. Реплика за репликой. Черт бы его знал, почему, но сейчас это не важно.   — Постойте! — стуча каблуками, я выбегаю на тротуар и кричу вслед своему новому знакомому.    Он оборачивается и я вижу вопросительно изогнутую бровь в купе с улыбающимися глазами. Какова вероятность, что он предугадал и этот мой неожиданный для меня самой выпад? Невозможно.   Я судорожно перебираю варианты, рвано размышляя, как бы продолжить диалог, и выдаю самое банальное и тупое:  — Зайдете на чай?   — Если только это вас не затруднит.  Ситуация выходит до жути абсурдной, клишированной и неловкой. Если отвечу, что не затруднит, есть риск показаться той, что переобувается в воздухе со скоростью света — час назад же говорила, что не хочу знакомиться. Но с другой стороны — знакомиться с ним я все еще не собираюсь. Если же дам противоположный ответ — буду выглядеть глупо и моя попытка затащить его к себе пойдет коту под хвост.  — А какой чай вам нравится? — я разворачиваюсь в сторону дома и медленно шагаю, вынуждая спутника идти за мной.   — По правде говоря, я не шибко разбираюсь в сортах чая, поэтому пусть будет эрл грей.  — Такая банальщина? — я удивлено вскидываю брови к линии роста блондинистых волос, — Обалдеть.   — Ожидали услышать что-то другое? — он продолжает непрерывно улыбаться и я уже не могу сказать, нравится мне это или бесит.   — Я не строила никаких ожиданий, но, почему-то думала, что вы назовете что-то менее распространенное по чайным лавкам и супермаркетам.  — Какой кошмар — я снова не оправдал ваших представлений об идеалах, —  он шутит и сам начинает смеяться. Мягко. Обволакивающе. Заразительно. Я тоже смеюсь.   — Да бросьте, — я ввожу ключ-код от домофона и приоткрываю дверь, — Это все вкусовщина.    Ключ в нижней замочной скважине четырежды проворачивается влево, впуская нас внутрь. Нащупываю выключатель, находящийся по левую сторону от двери, он щелкает, заливая небольшую прихожую теплым светом. Я скидываю босоножки и шлепаю босыми ногами в ванную, крича на ходу :  — Чувствуйте себя как дома!   Мыльная душистая пена приятно обволакивает ладони, а тот факт, что я привела в дом того, кого знаю дай бог пару часов, будоражит сознание. Нервно дергаюсь. Оказавшись в компактной светлой кухне, я промакиваю влажные руки вафельным полотенцем и включаю чайник. Пока вода греется и мой гость копошится в ванной, я тянусь в верхний шкафчик за чаем, размышляя, чем бы таким интересным его угостить.   — Так. Каркаде — может не понравиться. Ромашка — примитивщина. Мята — туда же…, — я бормочу себе под нос виды остатков чая на моей временной кухне и тут же их отметаю. К моменту, когда таким образом я перебираю все содержимое шкафчика, на ум приходит решение выдуманной проблемы, — Значит, экспериментируем.    Прикрываю дверцу и шагаю к холодильнику. Достаю апельсин, облепиховый джем и маленький корень имбиря. Кладу ароматный сочный цитрус на деревянную разделочную доску и половину режу кружочками. Другую освобождаю от кожуры и засовываю в рот. Жуя сочный фрукт, складываю нарезанные кружочки на дно прозрачного заварника, добавляю немного имбиря и заправляю это добро ложкой джема с цельными ягодами.   — Остался только.., — я встаю на носочки и лезу в приоткрытый шкафчик за стоящим в самом дальнем углу попсовым эрл греем. Дотянуться не получается. Я, по непонятным мне причинам, каждый раз игнорирую возможность подставить табуретку и взобраться на нее. Вместо этого я выбираю тянуться, пыхтеть ругательствами и обязательно что-то уронить. Кончики безымянного и среднего пальца кое-как дотягиваются до злосчастной жестяной баночки. Легкий толчок — и баночка скользит по полке в моем направлении, но вот незадача — очередное подталкивание к краю полки оказывается сильнее, чем я рассчитывала. Я зажмуриваюсь, готовая к падению сухих листьев на мою голову. Но ничего не происходит. Ни удара, ни его звука, ни испытываемой тупой боли. И чай не ссыпался в волосы. Открываю один прищуренный глаз и смотрю над собой — вижу банку, застывшую в воздухе. Резко разворачиваюсь и обнаруживаю там своего спасителя с вытянутой кверху рукой.   — Осторожнее.., — он хочет сказать что-то еще, но я не даю ему договорить и поддаюсь необъяснимому мне собой настолько резкому порыву — мои руки уже мертвой хваткой цепляются за его рубашку и тянут к себе.    Губы соприкасаются и утопают в поцелуе со вкусом апельсина. Кровь стучит в ушах, выворачивая тумблер переключателя звука окружающего мира в негатив до отказа. Его рука путается в моих волосах, вторая крепко держит за талию. Я оказываюсь прижатой к столешнице. Положение не выигрышное, но меня это не заботит — я хочу раствориться в этом моменте. Он прикусывает мою нижнюю губу и выдохом шепчет в мой рот слова:  — Может быть хотя бы сейчас скажешь мне свое имя?  — Без имен.    Скольжу ладонями по его корпусу вниз, к ремню, держащему под замком то, что мне сейчас просто необходимо лицезреть и чувствовать.    Наспех стянутая одежда валяется по всей кухне — часть на широком подоконнике, другая — у подножия большого тихо гудящего холодильника, третья — на холодном стеклянном столе, в который прямо сейчас упирается моя грудь и лицо, прижатое его рукой к поверхности. Про чай уже никто не помнит. Хотя, если признаться честно хотя бы самой себе, он был лишь предлогом с самого начала.    Поверхность стола стыдливо потеет, соприкасаясь с моими громкими выдохами наслаждения. Разгоряченные до предела стенки дрожат, жадно обхватывая его скользящий внутрь меня и наружу пульсирующий член. Он резко входит до упора, и я выгибаюсь  ему навстречу, соприкасаясь угловатыми лопатками с его подтянутым телом и закусив бледную кожу на своей руке до боли, растворяясь в накрывшем меня оргазме. Он кончает следом, изливаясь в натянутый латекс.    Приведя дыхание в норму, мы отстраняемся друг от друга, я на подкашивающихся ногах добираюсь до спальни, стягиваю со спинки стула шелковый халатик и набрасываю себе на плечи.   — Чаю? — как ни в чем не бывало предлагаю гостю.    Возясь слегка трясущимися руками с запонками, мужчина молча кивает.  Он по достоинству оценивает приготовленный моими руками, совсем недавно творившими с ним же распутные бесчинства, чай, но я не спрашивала его мнения, поэтому в ответ не издаю ни звука.   — Спасибо вам за вечер, — произносит, глядя в чайную пиалу, кажущуюся в его руках какой-то микро-розеткой для соевого соуса.   — И вам, — я поднимаю на него взгляд и, ни на что не намекая, говорю прямо, — У меня завтра трудный день. Думаю, вам пора.  — Мы увидимся снова? — он без возражений шагает к двери, накидывая на свою широкую спину пиджак.    Черт бы его побрал за такую привлекательную черту — не задавать лишних вопросов.   — Ничего не могу обещать, — я захлопываю дверь перед его носом и  облегченно выдыхаю.  ***   Проснувшись утром, я, первым делом, еще лежа в теплой постели, набираю Карасу. Мне абсолютно все равно, что сейчас пять утра. Разумеется, я и не ожидаю, что он ответит, но, услышав три глухих гудка после длинных дозвонов, недовольно фыркаю — во-первых, я волнуюсь за друга, который почему-то вчера решил, что уйти из бара в пьяном виде с незнакомцем — отличная идея, а во-вторых, я хотела разделить с ним, пусть и по телефону, сегодняшнее утро. Или мои последние счастливые безработные часы. Я переживаю. Сильно. Сказать, что я спокойна — соврать наглейшим образом.    Итак, наступил мой первый рабочий день. Сидя в такси, водитель которого вез меня по адресу, который протараторила с неправильным произношением, я еще раз решаю пробежаться глазами по информации о том месте, где мне теперь придется проводить добрую часть своего времени.    «Корпорация Микаге».  Открыв больше двадцати вкладок, я не отыскиваю никакой информации кроме ее наследника, имя которого я не запоминаю, и головокружительной суммы, которой оцениваются активы компании.   — Сколько? — несдержанно выкрикиваю я вслух, чем вызываю недоуменный взгляд обернувшегося назад водителя, — Прошу прощения, — я виновато прикрываю рот ладонью и распахиваю от удивления глаза.   «Охренеть».    Такси высаживает меня у богатого, нет, очень богатого особняка с огромной прилежащей к нему территорией. Я протягиваю водителю несколько купюр и неуверенно плетусь к воротам. Палец тянется к звонку и я тут же слышу взрослый женский голос.   — Кто?  — Здравствуйте! Вивьен…, — я догадываюсь встать перед камерой и поправляю волосы, — Вивьен Лорети.   — Идите прямо к главному входу, я вас встречу, — быстро проговаривает женщина по ту сторону забора и пропускает меня внутрь.    Оказавшись во внутреннем дворе, у меня не получается не удивляться красоте и ухоженности сада. Всюду трудятся рабочие — поливают клумбы с цветами, которых я раньше никогда не видела, кто-то стрижет кусты, кто-то косит газон. Прикидываю в голове, какое количество рабочих нужно на обслуживание этого шикарного имения. По моим предварительным оценкам — пары-тройки десятков должно хватить.    У массивных дверей меня встречает статная дама в летах в официальном костюме. Я делаю легкий поклон и она, оценив этот жест от гостьи страны восходящего солнца, делает то же самое в ответ.   — Здравствуйте, Вивьен. Меня зовут Бая-сан. Я курирую всю прислугу в этом доме, — она по-доброму улыбается и с любовью окидывает взглядом дом и двор, — Вы очень мне приглянулись на собеседовании.   — Ох…Благодарю. Бая-сан, не могли бы вы рассказать подробнее о предстоящей мне работе?  — Разумеется, — она приоткрывает дверь и жестом приглашает меня внутрь, — Идемте.    Она проводит мне ознакомительную мини-экскурсию по огромному дому, минуя часть помещений и параллельно рассказывая мне о моих обязанностях.    —..Вообще, было не совсем верно и честно с моей стороны не указать в вакансии, что нам нужна не просто горничная, а горничная в покои господина Микаге, — она косится в мою сторону, ожидая моей реакции, — Прошу прощения, многих просто пугает такая ответственность.   — Бая-сан, не беспокойтесь. Мне очень нужна эта работа.    Я заливаюсь краской. Понятия не имею, кто такой господин Микаге и чего все так шарахаются этого дома, если, конечно, верить, рассказам Бая-сан.   —…Помимо уборки и поддержания чистоты в его спальне, гардеробе и кабинете, вам нужно будет делать ранним утром кое-какие приготовления к пробуждению господина, и, собственно, будить его, — она смотрит на часы, — Шесть тридцать. Десять минут до его пробуждения, идемте, Вивьен.    Мы заходим в небольшую комнату, где мне спешно выдают сшитую по моим меркам, которые я сообщила в конце собеседования, симпатичную форму и уже готовый бейдж с моим именем. Затем следуем на кухню, где на поднос-каталку повар водружает стакан воды с лимоном, а на нижней полке уже красуются откуда-то взятые чистейшие полотенца и халат.   — Итак, Вивьен, — уже перед покоями великого и страшного Микаге-самы Бая дает мне наставления, — Дверь закройте осторожно. Оставьте тележку у двери, и откройте шторы. Как правило, этого хватает, чтобы господин проснулся. Если не проснется, тихонько толкните его в плечо. Затем подайте стакан с водой, пожелайте доброго утра и можете выходить, приступать к остальным делам. Я жду вас здесь.    Я киваю и с опаской надавливаю на дверную ручку. Дверь тихо щелкает и пускает меня в покои хозяина дома. Стараясь не дышать и двигаться как можно тише, я ступаю на носочках к окну, нажимаю на кнопку, и две темных, затемняющих всю комнату, шторы начинают ползти в стороны. Я разворачиваюсь к огромной кровати и делаю тихие шаги в ее сторону.    Шевеление. Вздох. Кажется, он проснулся.    Из-за массивного одеяла медленно показывается макушка фиалкового цвета. Весь мой пульс мигом уходит в пятки, а оттуда, кажись, и вовсе под землю. Господин трет глаза, а затем распахивает их и несколько секунд ошарашено вглядывается в новый компонент домашнего персонала — в меня. Глаза медленно прокладывают путь от моего застывшего воскового лица к бейджу на груди. Ярко-лиловые глаза сверкают и вчерашний незнакомец из бара, ухмыльнувшись, произносит:  — Приятно познакомиться, Вивьен.