Be with you

      — Ты посмотри, аж с тремя сидит, — удивлённо шепчет одна, кивая в сторону, — как думаешь, все его?       — Ну похожи вроде, — пожимает плечами вторая, — ты глянь, какой важный. Погоди, это пальто не из последней коллекции дольче?       — Слушай, точно, — часто кивает в ответ первая, — а дети в детской коллекции, получается? Это же какой он богатый…       — Повезло его жене, конечно, — вздыхает другая в ответ, — и с детьми гуляет, а она, наверное, сейчас в каком-нибудь салоне на косметических процедурах…       — Да… Кому-то всё, а другим ничего, пора привыкнуть.       — Погоди, это… Это кто к нему идёт?       Сонхва поправляет очки в тонкой оправе на носу и поворачивается к Джунмину, который беспомощно смотрел на свои испачканные в шоколаде руки. Мягко улыбнувшись, Сонхва потянулся к сумке и вытащил оттуда пачку влажных салфеток.       — Я же говорил тебе есть аккуратнее, Джунмин-и, — Сонхва вытирает руки сына, а следом и лицо, сложив салфетку пополам, — чумазый весь.       — Шоколад сам потёк, я не виноват, — не особо возражает ребёнок, — спасибо, пап.       — Пожалуйста, — кивает Сонхва и сворачивает салфетку, откладывая к мусору, который остался после еды, — Минджэ-я, Хёну-я, у вас всё хорошо?       — Да, пап, — отвечает Минджэ, — я помог Хёну доесть пирожное.       — Какой ты у меня молодец. Вытирайте руки.       Минджэ, как самый ответственный старший брат, сначала обтирает руки довольного Хёну и только потом свои. Сонхва осторожно поглаживает сына по голове, чтобы не растрепать волосы.       — А скоро там отец придёт?       Сонхва тапает дважды по экрану собственного айфона, отводит глаза в сторону, вспоминая, что говорил ему Хонджун, а потом кивает, возвращая всё внимание Джунмину.       — Да, ещё немного подождать осталось.       — Чего он так до-о-олго, — тянет Хёну и самостоятельно поправляет на голове берет, — пап, у меня всё нормально сидит?       — Нормально, — тихо посмеивается Сонхва, — самый модный у меня.       — Да! Я всем в саду говорю, что самый крутой! — Хёну начинает оживлённо скакать на стуле.       — Безусловно, но мы в общественном месте, прекрати, — Сонхва придерживает сына за плечо, — Хёну-я, слышишь меня?       — Слышу, пап, но мне скучно! Где отец? Я пойду его искать!       — Не надо меня искать, я уже тут. Привет, родные.       Сонхва тут же вскидывает голову и расплывается в нежной улыбке, когда замечает Хонджуна. Дети начинают наперебой звать его: Хёну всё же забирается на стул, чтобы подпрыгнуть; Джунмин слезает со своего места, топая ближе; а Минджэ машет рукой, но в отличии от братьев остаётся спокойно сидеть за столом.       — Ну-ну, тише, что вы тут устроили балаган, — Хонджун смеётся, подхватывая Хёну на руки, чтобы тот поскорее успокоился, — скучали по мне?       — Очень! — Кивает Хёну, цепляясь за крепкую шею отца.       — Привет, Звезда моя.       Хонджун наклоняется ниже, чтобы оставить лёгкий поцелуй на губах Сонхва, параллельно поглаживая Джунмина и Минджэ по голове.       — Привет, мы и правда тебя заждались, — кивает Сонхва, — почему задержался?       — Потому что слишком много тупых людей работает в моей студии, — вздыхает Хонджун и целует Хёну в щёку, — но в качестве извинения мы поедем туда, куда вы хотите. Какие предложения?       — Я хочу в парк! — Восклицает Хёну.       — Я домой, — вздыхает Джунмин.       — А я в школу.       Сонхва с Хонджуном вместе удивлённо смотрят на Минджэ, который скучающе болтал ногами.       — Родной, но тебе в школу только в следующем году, — напоминает Сонхва.       — Но я уже умнее всех в садике, — дует щёки Минджэ, — мне там скучно.       — Действительно проблема, — Хонджун только усмехается, поглаживая сына по голове.       — Ладно, пойдёмте немного погуляем в парке и домой, — кивает Сонхва, — во второй половине дня обещали дождь. Мне не надо, чтобы вы все заболели.       — Ура, гулять! Пап, мы же покатаемся на аттракционах? Покатаемся? Хочу на лошадке!       — Покатаемся, только не кричи так сильно, — улыбается Хонджун, — потопали.       Сонхва помогает детям выйти из-за стола и берет Минджэ с Джунмином за руки, направляясь следом за мужем. Хонджун предусмотрительно не стал спускать Хёну с рук, потому что у того ещё была привычка резко вырываться и убегать вперёд.       — На следующей неделе открытие дочерней компании, — оповещает Хонджун, когда закрепляет ремень безопасности на третьем детском кресле, — мне нужна будет твоя помощь.       — Интересно ты называешь наше совместное появление в качестве замужней пары вот уже как несколько лет, — посмеивается Сонхва и проверяет, как пристёгнуты дети, — ничего нигде не давит? — И получив отрицательные кивки головой, продолжает: — Хорошо. Можем ехать.       Хонджун смеётся, заводит машину и выезжает с парковки, внимательно смотря по сторонам. Сонхва поправляет зеркало под себя, чтобы проверить, не испортилась ли укладка и макияж.       — Ты не особо хотел выходить в люди, когда появились Минджэ с Джунмином, — вспоминает Хонджун, — я помню, как мы тогда поругались, поэтому и спрашиваю теперь каждый раз.       — Конечно, их же нам отдали совсем маленькими, какие публичные выходы, — Сонхва поворачивается к Хонджуну, — после Хёну я вообще с тобой нигде не был, да?       — Да, вроде бы, — кивает Хонджун, — это будет что-то типа твоего камбэка.       — Ох, опять отвечать на кучу одинаковых вопросов, — вздыхает Сонхва, — ладно, разберёмся.       — Я думал взять детей, но ты, наверное, будешь против.       — Да, они ещё слишком малы для этого, — Сонхва закрывает глаза, откидываясь на спинку сидения, — сейчас ещё неизвестно, как в школе отреагируют.       — Как надо, — отрезает Хонджун, — пусть только попробуют в сторону наших детей что-то сказать.       Сонхва мягко улыбается и кивает, после чего салон машины погружается в тишину.       Они довольно быстро доезжают до парка, но погулять им удаётся всего ничего. Хёну хотя и успевает покататься на одной карусели, а Джунмин с Минджэ поесть сладкую вату, но дождь портит все планы.       — Вставайте все под зонт, быстро, — подгоняет Сонхва, — Хёну-я, только без истерик. Ещё будет хорошая погода, нагуляешься.       — Но я хотел сегодня!       Процесс запущен. Расстроенного Хёну теперь ничем не успокоишь, и это удручает обоих родителей сразу. Хонджун снова подхватывает сына на руки, чтобы вытереть слёзы с пухлых щёк и оставить на них же поцелуи.       — Нам всё равно пора домой, потому что у вас сончас по расписанию.       — Я не хочу спать! Я хочу гулять!       — Погуляешь ещё, всё, успокаивайся.       Но Хёну закатывает такую истерику, что Хонджун только обессиленно вздыхает, когда они добираются до машины. Сонхва помогает старшим детям сесть в кресла, пристёгивает их, а потом забирает капризного Хёну с рук мужа. Они втроём обходят машину, чтобы Сонхва сел на пассажирское сидение вместе с сыном.       — Всё, давай, прекращай плакать, — Сонхва прижимает Хёну к себе и укладывает его голову на сгиб плеча, — тише-тише. Мы сходим погулять вечером, если погода наладится. Это же не от нас зависит, правда?       — Но па-а-а-ап, — хнычет Хёну, постепенно затихая, — я не хочу спать.       — Тише, успокаивайся. Вот так, мой хороший.       Сонхва начинает укачивать сына, показывая пальцем «тихо». Хонджун кивает и поворачивается к старшим детям, чтобы передать то же самое. Минджэ с Джунмином, привыкшие и наученные горьким опытом, послушно не издают ни звука.       Спустя какое-то время Хёну засыпает так крепко, что до вечера его теперь точно не разбудишь. Выдыхая с облегчением, он пересаживает сына в кресло и укрывает его пледом, захватывая и Минджэ с Джунмином.       — Всё, пусть спит. Вечером надо будет что-то придумать, — тихо обращается Сонхва к мужу.       — Может забудет ещё. Поехали. Нам не нужно в магазин?       — Нет. По такой погоде я не собираюсь таскать пакеты. Если что закажем доставку.       — Как скажешь.       До дома добираются в тишине, лишь изредка переговариваясь о чём-то незначительном. Дождь прекращается, чему Сонхва несказанно рад. Они сухие заходят в квартиру, разуваются, после чего Сонхва тут же несёт Хёну в детскую, чтобы побыстрее переодеть и уложить в кровать.       Пока он ловко меняет одежду, стараясь не потревожить чужой сон, прислушивается к возне в коридоре. Хонджун помогает Минджэ и Джунмину, сразу ведёт их в ванную мыть руки и только потом заводит в детскую.       Сонхва благодарно кивает и улыбается, показывая на стопку чистых домашних вещей. Минджэ с Джунмином самостоятельно разбирают свои комплекты и переодеваются, не прибегая к помощи родителей.       Хонджун сидит рядом со старшими детьми, тихо что-то напевая, чтобы те побыстрее уснули. Сонхва в это время укрывает Хёну одеялом и подворачивает края, чтобы сквозняк не прогонял тепло.       Они по очереди целуют всех детей в лоб и тихо покидают детскую, закрывая за собой дверь. Сохраняют молчание до своей комнаты, чтобы не дай бог не разбудить.       — Наконец-то, — выдыхает Хонджун и потягивается, — мы дома. Устал.       — М-м-м, — мычит Сонхва, кивая, — понимаю. Кстати, в группу сада писали, что карантин продлили ещё до конца недели.       — Это же простая ветрянка, — полувопросительно отзывается Хонджун, стягивая с себя рубашку, — или что, там всё так серьёзно?       — Откуда мне знать, — пожимает плечами Сонхва, — главное, что наши все переболели и больше этого ада никогда в жизни не будет. У меня до сих пор дёргается глаз, когда я вспоминаю, как Хёну раздирал свои болячки.       — Не напоминай, — Хонджун ёжится, — это была самая тяжёлая неделя в нашей жизни.       Они тихо посмеиваются, а после подходят друг к другу, чтобы в этот раз поцеловаться нормально. Сонхва тут же чувствует руку Хонджуна на своей талии, улыбается прямо в губы и жмётся ближе, поглаживая чужую шею.       — Соскучился по тебе, — шепчет Хонджун, — надо пойти в отпуск и улететь с вами куда-нибудь на острова.       — Сейчас дети постарше станут, — уклончиво тянет Сонхва, — и можно лететь вдвоём.       — Не дразни, я слишком долго мечтаю об этом, — вздыхает Хонджун, на что Сонхва смеётся.       — А я говорил подумать перед тем, как искать суррогатную мать для наших детей. Но ты же не послушал.       — Я хотел семью. И теперь самый счастливый отец на свете.       Сонхва утягивает Хонджуна в крепкие объятия и закрывает глаза, стараясь унять частое сердцебиение. Казалось бы, они уже столько времени вместе, но каждый раз, когда Сонхва вспоминает, с чего они начинали, его пробивает на слёзы.       — Хва, ты чего?       — А помнишь, как всё начиналось?       — Конечно помню.

***

      Сонхва смотрит на часы и только вздыхает в очередной раз, когда стрелка переваливает за двенадцать. На улице начало ноября, ужасная погода и дикий холод в квартире. Они снимали однушку в самом плохом районе города, но на большее денег у них просто не хватало.       Кутаясь в шерстяную пижаму и натягивая плед повыше, Сонхва устало трёт глаза и широко зевает. Хонджун снова задерживался на работе. Ещё и с утра в лёгкой одежде из дома вышел, что Сонхва не успел проконтролировать, потому что опаздывал на пары.       Если Хонджун заболеет — пиши пропало. В их паре он был единственный, кто вместо учёбы предпочитал работу. Сонхва всё-таки хотел закончить с красным дипломом, поэтому мог позволить себе только подработки в кофейнях. Но Хонджун сразу сказал, что желает для них спокойной и финансово стабильной жизни. Поэтому и пытался сделать много всего сразу.       Сонхва не перечил, но сильно переживал и просто просил не слишком перерабатывать. Он радовался, когда они могли не экономить на еде в каком-то месяце, но здоровье своего парня всё равно ставил выше этого.       Второй курс юридического, на котором они, по воле случая, учились вместе, принёс немало проблем. Вопрос об исключении Хонджуна стоял ребром, но Сонхва на правах старосты группы отстаивал его, как мог. Хотя Хонджун не просил это делать и, наоборот, говорил о том, что так будет лучше. И всё равно Сонхва хотел, чтобы у него была хотя бы какая-нибудь корочка.       Повезло, что завтра воскресенье, поэтому Сонхва сможет выспаться. Сейчас же он дожидался Хонджуна, чтобы покормить его поздним ужином в виде рамена и салата, который он приготовил около тридцати минут назад. Потому что Хонджун никогда не мог точно сказать, во сколько вернётся домой.       — Хва?       — Джун-а, ты пришёл, наконец-то.       Сонхва встаёт с нагретого места и тут же спешит к дверному проёму, чтобы обнять Хонджуна. Закинув на него плед, Сонхва целует ледяную щёку и ужасается.       — Слишком легко одет для такой погоды, — вздыхает, поджимая губы, — а если заболеешь? Голодный? Иди мой руки, переодевайся и садись за стол. У нас сегодня рамен. Я даже мясо купил.       — Хорошо, спасибо, Звезда моя. Сейчас.       Хонджун мажет губами по щеке в ответ, и Сонхва сразу же понимает, что что-то случилось. Он хмурится, но ничего не говорит, отпуская парня в комнату. Решает отвлечься тем, что снова разогревает еду и раскладывает её по тарелкам.       — Как ты себя чувствуешь? Под дождь попал?       — Нет, успел. Спасибо за еду.       Сонхва замечает, как Хонджун утыкается носом в тарелку и почти не поднимает взгляд. Тревога накрывает его с головой, заставляя думать о самых страшных вещах, которые могли произойти.       — Что-то случилось?       — Я потерял работу.       Тишина нарушается только стуком металлических палочек об тарелку. Хонджун глотает не прожёвывая, выпивает практически весь горячий бульон и греет руки кружкой с горячим чаем.       — Как?       — Меня выгнали, — Хонджун всё же поднимает взгляд на Сонхва, — но я уже ищу новую, не переживай. Прорвёмся. Ты, главное, не волнуйся, хорошо?       Сонхва бледнеет прямо на глазах у Хонджуна. Закрывает усталые глаза, трёт их, а потом зарывается руками в волосы на голове. В мыслях крутится осознание того, что в этом месяце придётся просить денег у родителей больше. И брать полный рабочий день на выходные.       — Хва, я всё исправлю. Не волнуйся об этом, — Хонджун пристыженно отводит глаза, — там так получилось, я… От меня мало что зависело.       — Если не говоришь, значит это что-то серьёзное, верно?       — Начальник узнал, что я в отношениях с парнем, — Хонджун с силой сдавливает палочки в руке, — а дальше…       — Я понял, можешь не продолжать.       Голова начинает болеть. После таких новостей сразу всплывает ещё сотня проблем. Оплата жилья и интернета, покупка тёплой куртки, потому что старой уже несколько лет, было бы неплохо утеплить стены, ведь слишком продувает. Но теперь из всего этого на первое место выходит коммуналка, которую нельзя не платить.       Хонджун оказывается рядом слишком резко, из-за чего Сонхва сначала пугается и вздрагивает. Но когда его прижимают к чужому худому телу, сдерживаться больше не получается.       — Хва, ни в коем случае не вини себя. Это мне надо было быть осторожнее, — вздыхает Хонджун, — я обещаю тебе, что разберусь с этим. Мы оплатим квартиру, всё будет нормально. Ты мне веришь?       — Джун-а, я так устал, — всхлипывает Сонхва, — ты целыми днями работаешь за копейки, пока я на учёбе. Мы не можем нормально питаться, не ходим в клубы, когда зовут друзья. Да даже себе время не уделяем толком. Я просто хочу, чтобы мы с тобой были вместе и жили, как обычная пара. Но нам приходится ломать голову, где же взять деньги, чтобы не умереть от голода. Это просто… Кошмар какой-то.       Сонхва прижимается к Хонжуну вплотную и вытирает слёзы об его домашнюю кофту. Чувствуя нежные поглаживания по голове, он шмыгает носом и пытается взять себя в руки. И правда, чего это он, расклеился так позорно.       — Хва, потерпи ещё немного. Я тебе обещаю, что исправлю это. У нас будут деньги, постоянная еда и хорошая одежда. Просто оставайся рядом со мной. Ты моя поддержка. Я всё это делаю ради тебя. Потому что очень сильно люблю. Понимаю, как ты устал, но… Ещё чуть-чуть.       — Ты всегда так говоришь. Я тоже хочу что-нибудь для нас сделать, — Сонхва смотрит снизу вверх, — попробую работать репетитором. И поищу что-нибудь на фрилансе.       — Хорошо. Я люблю тебя.       — И я тебя.       Они цепляют друг друга губами и выдыхают горячий воздух, одновременно согреваясь. После позднего ужина ложатся на разложенный диван и укрываются сразу тремя пледами, чтобы не замёрзнуть.       Хонджун жмётся к Сонхва под бок, подставляется под горячие поцелуи и не убирает руку с худой талии, периодически сжимая её. Они делят одно тепло на двоих и очень быстро засыпают, вымотанные сегодняшним днём.

***

      — А потом, когда мы гуляли, — продолжает вспоминать Сонхва, — тебе позвонили из студии и сказали, что первые три бита были проданы. Помню, как сильно радовался тогда за тебя.       — Ой, да, — широко улыбается Хонджун, лёжа у Сонхва на груди, — я не мог поверить в это. Пока ты тормошил меня с криками, что всё налаживается.       — Ну вот, а ты хотел бросить заниматься музыкой, — с лёгким упрёком и любовью в голосе продолжает Сонхва, — зато теперь самый узнаваемый продюсер в Корее.       — Всё благодаря тебе. Я говорил это всем и буду продолжать, что если бы не ты, то я давно опустил бы руки.       Сонхва не может контролировать тёплую улыбку, которая появляется на его лице каждый раз, когда он слышит эти слова. Хонджун тянется за поцелуем, и Сонхва с радостью отвечает, поглаживая его по голове.       — А потом дела пошли в гору, — выдыхает Хонджун, — начали продаваться мои песни, тебя пригласили на кастинг в качестве модели первый раз.       — Да-а-а, ещё мы переехали в квартиру поближе к центру, — кивает Сонхва, предаваясь воспоминаниям, — и всё стало ещё лучше.       — Подарки уже были не просто сделанные своими руками, — хихикает Хонджун, — и ужины ты готовил такие, что стол ломился от еды.       — Я и сейчас так делаю, — беззлобно фыркает Сонхва и улыбается на поцелуй.       — Конечно. А потом ты сказал, что хочешь детей.       — Я думал, что это будет удачная шутка, но теперь у нас их трое, — хмыкает Сонхва, — потому что ты слишком загорелся идеей суррогатного материнства.       — Со мной нельзя шутить о таком, — пожимает плечами Хонджун, — зато сейчас мы воспитываем замечательных людей.       — Не спорю.       Очередной сладкий поцелуй будит в них что-то ещё. Такое близкое, интимное и горячее, какое обязательно нужно оставить хотя бы до ночи. Оба понимают это, но Хонджун всё равно сносит своим напором, перехватывает излюбленную талию и углубляет поцелуй, заставляя Сонхва тихо простонать.       — Джун-и, нельзя… Не сейчас, дети спят, — шепчет прямо в губы, обхватывая лицо Хонджуна руками.       — Но я так тебя хочу, — тихо хнычет в ответ, — соскучился.       — Я тоже хочу, но детей будить через час.       — Мы могли бы…       — Не могли бы, надо придумать, что мы будем есть.       — Вот я хочу съесть тебя.       Сонхва усмехается, а потом откидывает голову назад, когда Хонджун припадает к его шее с горячими и влажными поцелуями. Оттягивая волосы пальцами, он покусывает губы, чтобы не издавать лишних звуков.       — Не кусай только, — шипит Сонхва, — у меня съёмки скоро.       — Тогда ночью я отыграюсь на твоих бёдрах, — вздыхает Хонджун, — вот работа твоя, не разрешает мне тебя как следует…       — Ты заикнулся про мою работу?       — Молчу.       Они снова целуются в губы, тихо посмеиваясь. Продолжают обниматься, урывая для себя такое драгоценное время на двоих. Хонджун удобно устраивается на груди Сонхва и что-то напевает себе под нос.       — Новая песня?       — Ага, лирика, — слабо кивает Хонджун, — думаю написать про вас.       — Ты так про каждую лирику говоришь, — усмехается Сонхва, — кажется, кто-то обещал полноформатный альбом полностью посвящённый нам.       — Это как раз для него, — Хонджун оставляет смачный поцелуй на щеке мужа, — он скоро будет готов.       — С нетерпением жду. А то мне нужен новый репертуар для колыбельных.       Как бы не хотелось ещё поваляться в кровати вдвоём, приходится вставать. Сонхва собирает волосы в хвост и идёт на кухню, размышляя, что сегодня приготовить. Хонджун остаётся поработать над музыкой, оставляя своему мужу время побыть в одиночестве.       Параллельно с готовкой Сонхва изучает биржевой рынок, проверяет статусы заказов и перебирает письма от менеджера. В этом месяце планировалось несколько фотосессий, но теперь, когда выяснилось, что он выйдет в свет с Хонджуном, от пары можно было отказаться.       Постепенно стол заполняется различной едой, а на вкусный запах выползает Хонджун. Сонхва предупреждающе смотрит, чтобы тот ничего не таскал.       — Иди разбуди детей, — просит Сонхва, разминая мышцы, — пора уже есть.       — Понял.       Сонхва спокойно проводит последние пару минут тишины в одиночестве, а потом подхватывает вылетевшего с коридора Хёну.       — Ну куда так несёшься?       — Есть! Хочу! Па! И гулять! Мы пойдём гулять?       — Сначала есть. Садись давай.       Усаживая сына в пижаме с лисами на стул, Сонхва двигает к нему тарелку с маленькими палочками, после поправляя волосы на голове. Хонджун возвращается с Минджэ и сонным Джунмином на руках.       — Опять никак не может проснуться? — Вздыхает Сонхва.       — Да, еле разбудил.       — П-а-а-п, я спать хочу, — бурчит Джунмин, — ой, а вкусно пахнет…       — Да, папа приготовил вкусную еду, её надо поесть, — кивает Хонджун и спускает сына с рук, — садись.       — Минджэ, ты тоже. Приятного аппетита всем.       — Спасибо! — Звучит хором из трёх голосов, и Сонхва с Хонджуном улыбаются, тоже усаживаясь рядом с детьми.       Ужин проходит в спокойной обстановке. Дети не капризничают, что особенно удивительно для Хёну. Потому что дождь на улице всё ещё шёл и никакой прогулки быть не могло. Но Хонджун подоспел вовремя и успокоил сына тем, что разрешит ему поработать вместе с собой.       Сонхва не находил в этом что-то хорошее, потому что если вдруг младший сын тоже захочет писать музыку, как его отец, то это очередной член семьи с бессонными ночами в будущем. Но Хёну не интересовал процесс создания. Ему были нужны только кнопки, клавиши синтезатора и музыкальные дорожки, которые интересно светились на экране ноутбука.       Из главных претендентов на повторение судьбы Хонджуна был только Минджэ. Они были похожи, как две капли воды. Это и радовало Сонхва, и одновременно с этим заставляло переживать. Ещё одного трудоголика он точно не переживёт.       — Было вкусно! Спасибо!       Звучит наперебой, пока дети слезают со стульев и уходят в гостиную, чтобы переваривать пищу за игрой и просмотром телевизора. Сонхва только вздыхает с лёгкой улыбкой и поднимается следом, начиная собирать посуду, чтобы загрузить её в посудомойку.       — Я помогу, Звезда моя. И правда было вкусно, — кивает Хонджун, — но знаешь, иногда я скучаю по тем временам, когда ты варил один рамен с мясом и яйцами на ужин. Повторим как-нибудь?       — Обязательно, — усмехается Сонхва, — только не за тысячу вон, ладно?       — Да, что-нибудь подороже, иначе прыщи полезут.       — Да там не только в прыщах проблема будет. Ладно, иди за детьми смотри, я пока стол уберу. Иначе Хёну снова на голове стоять будет.       — Понял, уже иду.       Целуя друг друга в губы, они улыбаются, расходясь по разным углам. Сонхва продолжает уборку на кухне, прислушиваясь к визгу Хёну и смеху Хонджуна, согревая собственное сердце. Закончив, Сонхва моет руки и идёт в гостиную, чтобы проверить семейство.       — Пап, ну ты не так играешь!       — А как надо?       — Вот так!       Возмущённый Хёну учит Хонджуна каким-то своим техникам обращения с игрушками; Минджэ увлечённо что-то раскрашивает в специальном журнале; а Джунмин с интересом смотрит какой-то мультик.       Сонхва присаживается на диван, целуя Джунмина в макушку. Потом наклоняется к Минджэ, чтобы посмотреть, какой рисунок у него получается.       — Джэ-я, что делаешь?       — Смотри, пап, это семья кроликов, — поучительно тычет пальцем Минджэ, — это мама, это папа, это сын, это дочь, это…       — Второй папа, — подсказывает Джунмин.       Хонджун удивлённо смеётся, параллельно с этим придерживая слишком разбушевавшегося Хёну. Сонхва с интересом наблюдает за этим маленьким диалогом.       — Нет, в такой семье не может быть второго папы, — качает головой Минджэ, — потому что там уже есть мама.       — Но у нас же папа и отец, — возражает Джунмин, — нет? Или… Кто из них мама?       — У нас другая семья, я знаю, я изучал.       — Позволь спросить, в каких источниках, — мотает головой Сонхва, — и каким образом?       — На площадке. Есть дети, у которых мама и папа. Кто-то приходит только с мамой или только с папой, — вспоминает Минджэ, — а есть мы, которые с двумя папами. У всех разные семьи, я давно это понял.       — Тогда почему на рисунке у тебя мама кролик? — Не унимается Джунмин.       — Потому что, — Минджэ тяжело вздыхает, — не знаю. Она не похожа на папу.       — Ну почему, — Джунмин тычет пальцем в рисунок, — у нашего папы такие же длинные ресницы!       Сонхва смеётся, посматривая на Хонджуна, который уже валялся на ковре, держась за живот. Покачав головой, Сонхва поспешил примирить детей:       — Мин-и, успокойся. Здесь вот такая семья. На следующей странице Минджэ сделает другую, где будут два папы, да?       — Да, я как раз присмотрел тут лисов каких-то, — Минджэ начинает перелистывать страницы, — вот! Их сделаю нами.       — Ладно, — соглашается Джунмин, — но наш папа всё равно самый красивый.       — Безусловно, — улыбается Хонджун, — Хёну-я, куда ты лезешь? Стой!       Сонхва может только улыбаться, с теплотой в глазах наблюдая за своей семьёй. Как же ему всё-таки повезло встретить Хонджуна десять лет назад.