Персики

Не Хуайсан вздохнул и вновь уставился в книгу. Раньше он думал, что прочитать любое сочинение для него не составит труда. Но оказалось, что "Славные деяния" были весьма утомительны и не шли ни в какое сравнение с так любимой им утончённой поэзией. К сожалению, старший брат в очередной раз застал его врасплох на тренировочном поле, когда Хуайсан любовался севшей на чучело птицей вместо того чтобы отрабатывать на этом самом чучеле удары. Он попытался пожаловаться на больную руку и сбежать, но Не Минцзюэ схватил его за воротник и потащил за собой. Испуганный младший уже готовился к страшной каре, но вместо этого они неожиданно оказались в клановой библиотеке. - Раз уж ты так любишь книги, пусть от этого тоже будет толк! Старший достал с полки увесистый том и бросил на стол перед вздрогнувшим братом. - Прочитаешь и перепишешь всё! Проверю сам! Если снова будешь отлынивать - выпорю без всякой жалости! После этих слов Не Минцзюэ развернулся и вышел. А Хуайсан прижал к груди книгу и, не веря своему счастью, помчался к себе в комнату, пока брат не передумал. Но счастье длилось недолго. Книга, лежавшая перед ним, являлась описанием военных побед одного из самых блистательных глав клана. Его историю Не Хуайсан слышал еще на уроках, учитель восхвалял славные деяния военачальника, но делал это так скучно и безэмоционально, что ученик к концу рассказа сладко спал. Разбудил его громкий удар кулака по столу, от которого он практически подскочил на месте. Но, разумеется, в памяти не отложилось ничего из этих самых деяний. Учитель был разгневан и велел перечитать книгу самостоятельно к следующему уроку, пообещав также пожаловаться на нерадивого ученика главе клана. Так что был выбор брата неслучайным или так совпало, но отвертеться было нельзя. И всё же книга не сабля. С энтузиазмом Не Хуайсан взялся за дело, однако очень скоро приуныл. Увы, в реальности слог автора оказался ещё более нудным. Взять хоть самое начало: "Ранней весной в пятый год правления императора армия вторглась в пределы..." Не Хуайсан закатил глаза. Ну кто так пишет? Весна ведь совершенно особенное время года. Весной пробуждается ото сна всё живое. Деревья, словно юные девы, облачаются в легкие наряды из нежных лепестков, которые на этих ветреных кокетках продержатся совсем недолго. Опадая, они покроют всю землю, чтобы хоть ещё немного обмануть и порадовать тех, кто любит снежную зиму. Красавицы же не успеют смутиться, сменив воздушные платья на листву множества оттенков драгоценнейшего нефрита. Такую весну Не Хуайсан любил. И неизвестный автор, возможно, тоже. Ведь не случайно он вообще упомянул про нее в этой книге. Дальше шло перечисление войск и обозов, которые собирались в поход. Только списки и скупые цифры, словно автор должен был своим трудом отчитаться перед управляющим именьем. Молодой господин же видел за ними совершенно открыто шеренги и колонны крепких мускулистых сынов Цинхе, выстроенных суровыми командирами, словно по линейке. Форма, идеально подогнанная по размеру, скрывала недостатки и делала их похожими словно все они были братьями. В самом начале битвы слаженные действия воинов, двигавшиеся как один человек и понимавшие друг друга с полуслова, уже одним своим видом приводили соперника в ужас. И даже когда в хаосе битвы строй разбивался, они всё равно находили друг друга, сбиваясь в единое целое. Не Хуайсан, правда, видел подобное не в бою, куда бы его не смогли затащить и на верёвке, а на праздниках, когда в качестве развлечения для гостей приглашали танцовщиц. Девушек редко когда было меньше десятка. И всегда они готовили целый рассказ перед зрителями. Последний из запомнившихся ему был танец "Рождение дракона". Каждая из девушек изображала частичку пламени или воздуха, из которых в конце концов они собирались в длинную колонну, словно создавая змеиное тело монстра. Девушка, стоявшая первой, пряталась за искусно сделанной маской и изображала голову. Последняя была с длинной до самой земли косой, которой управляла точно хвостом, выражая гнев чудища. Не Хуайсан так и не смог тогда понять: то ли она просто пускала её свободно двигаться, то ли каким-то магическим способом заставляла её поддерживать ритм танца, но выглядело это на редкость завораживающе. Надо будет попросить брата пригласить этих танцовщиц на ближайший праздник. Ему тогда тоже понравилось. Скорее всего он не откажет. Особенно если не будет зол на младшего. С последним нужно было ещё постараться. Не Хуайсан вздохнул и вернулся к лежавшим перед ним страницам. "Во время битвы он возвышался над своими врагами. Силы его хватало, чтобы сражаться сразу с двумя, а то и тремя противниками..." Что ж, действительно, предка было за что уважать и почитать. Непревзойдённые воины воспевались не только в хрониках и жизнеописаниях. Неожиданно даже для самого себя Не Хуайсан вспомнил картинку из книги, что ему удалось купить у торговца в лавке совсем недавно. На ней как раз был изображён боец в схватке с двумя противниками. Правда, схватка была любовная, полем боя было огромное и удобное ложе, противниками были две молоденькие девушки. А книгой, разумеется, был сборник весенних картинок. Однако, художник смог нарисовать их так искусно, что пылкая страсть на странице очень напоминала ярость битвы. Книга эта тоже была у Не Хуайсана под рукой. Брат никогда не рылся в его вещах, словно боялся подцепить проклятье, просто прикоснувшись к вееру или свитку с каллиграфией. Так что младший мог свободно оставлять любые вещи хоть прямо на письменном столике. Первым делом он раскрыл ту самую страницу, чтобы убедиться, что разница между этими двумя книгами не велика. И дальше его фантазию уже было не остановить, ведь события "Славных деяний" буквально иллюстрировались весенним сборником. Здесь был и коленопреклоненный пленник, признававший власть победителя. И входящие в чужие границы армии. И длинные клинки, пронизывающие тело врага. И даже воин, срывающий плоды победы и терзающий в своих руках пухлые и сочные персики. А уж от рассказа о том, как предок одолел огромного змея-измерителя, захотелось приласкать уже своего "змея"... - Что это? - Листы бумаги разлетелись по всей комнате. - Чем ты занимаешься?! Не Хуайсан растерянно смотрел на брата, не зная, что ответить. Он и не заметил, как переписал половину заданной книги. Вот только сделал он это, переложив смысл нахлынувшими образами и фантазиями. А затем, увлёкшись, начал даже делать наброски, подписывая их цитатами из "Славных деяний". Вошедшего главу Не он даже не заметил и пришёл в себя только, когда тот успел пробежать глазами пару страниц. - Всё, довольно! - Не Минцзюэ схватил со стола веер, кисти, листы дорогой бумаги и сжал в кулаке. - Сегодня же велю слугам собрать это баловство и сжечь! - Нет! - Хуайсан бросился к брату и вцепился в рукав одежды. - Не надо! Не надо! Я всё сделаю! Я обещаю! Он даже попробовал подпрыгнуть, чтобы достать свои вещи, но брат держал их слишком высоко и точно не собирался отдавать. - Я это от тебя уже не первый раз слышу, - грозно произнёс Не Минцзюэ. - Брат, не надо! - продолжил канючить Хуайсан. Слушать треск дерева в руках брата было невыносимо, и в отчаянии он был готов обещать что угодно. - Я больше не буду. Я исправлюсь! Я всё перепишу правильно. Накажи по-другому! Выпори меня, как обещал! Выпалив последнюю фразу, младший зажмурился, словно уже ожидая удара. Но неожиданно на брата это подействовало. - Пожалуй, поверю тебе в последний раз. Может, что-то ты и усвоил, раз сам помнишь о наказании. Готовься! Хуайсан всхлипнул, увидев, как брат швырнул на стол веер, и покорно опустился на колени перед кроватью. Старший снял с пояса широкий ремень и на пробу легко хлестнул по отставленному заду. Не Хуайсан взвизгнул. - Не прикидывайся! - хмыкнул Не Минцзюэ. - Я ещё и бить не начал. Следующий удар уже был серьёзным. Хуайсан подскочил на месте, но тут же без напоминаний снова выпрямился. Громко кричать он тоже не рисковал, вцепившись зубами в рукав одежды. Впрочем, плотная ткань почти не заглушала рыданий, которые усилились, когда Не Минцзюэ ускорил ритм. Наконец, он остановился и вернул пояс на место. Младший продолжал лежать, тихонько всхлипывая, но не смел даже двинуться без позволения. - Довольно с тебя! Этот урок ты запомнишь. Но если опять будешь лениться, тебя даже порка не спасёт. Сожгу всё к гуям! Не Хуайсан быстро закивал, но повернуться не рискнул. Брат всё ещё был зол на него и в любой момент мог поменять своё решение. Не Минцзюэ хмыкнул - если бы такой покорностью его можно было обмануть - и вышел, сотрясая стены и полки тяжестью своих шагов. Оставшись один, Не Хуайсан дал, наконец, волю слезам. Медленно, стараясь лишний раз не тревожить избитый зад, он переполз полностью на кровать и вытянулся во всю длину. Руки сами потянулись, чтобы потереть горящие ягодицы. Для этого пришлось, наконец, стащить штаны и подставить зад под ласкающее касание сквозняка. Боль пока не отступала. До утра он точно не выйдет, чтобы не быть посмешищем перед слугами. Брат порол его не в первый раз, и он знал, что восстановление может затянуться на пару дней. В своём кабинете Не Минцзюэ не задержался надолго. Гнев его обычно утихал также быстро, как и возникал. Младший брат хоть и был главной занозой, но оставался единственным родным человеком. И хоть Не Минцзюэ был твёрдо убежден, что наказание полностью заслуженное, Хуайсана уже было жалко, поэтому он решил вернуться, чтобы успокоить его. На этот раз он открыл дверь гораздо спокойней, на его взгляд даже слишком аккуратно. Но Не Хуайсану так не показалось. Только почувствовав движение, он тут же скрыл зад полами халата и бросился вытирать слезы с распухших щёк. - Брат, - прошептал он, не поворачиваясь. - Я не ждал тебя так скоро. Наказание не окончено? - Тихо, - успокоил его Не Минцзюэ. - Хватит с тебя. На сегодня. Я пришёл узнать, как ты... - Мягкость не была коньком главы Не, и слова приходилось подыскивать с трудом. - Возможно, я немного перестарался... - Больно, - тут же ухватился за мирно настроенного брата Не Хуайсан. Всё же вертеть главой клана он тренировался ещё с детских лет, и таких осечек, как сегодня, было мало. - Передам лекарю, чтобы зашел к тебе, - ожидаемо клюнул на удочку старший. Хуайсан замотал головой. Лекарь, конечно, не помешал бы, но не хотелось бы, чтобы над ним снова смеялись. - Лучше сам помоги. Мазь у меня есть. Вон там. Он указал на полку рядом с кроватью, до которой при необходимости мог бы дотянуться и самостоятельно. Там лежали его основные запасы кремов и мазей на все случаи жизни. Не Минцзюэ с тоской посмотрел на ряд склянок и бутылочек самых разных форм и цветов. Коллекция брата вызвала у грозного заклинателя ту же растерянность, с которой младший обычно выбирал себе саблю перед тренировкой. - Зелёная справа, - смилостивился Не Хуайсан, без труда распознав причину заминки. Он даже не стал уточнять оттенок, хотя в другой ситуации непременно бы это сделал. Не Минцзюэ выдохнул с облегчением и осторожно потянулся к указанной баночке, словно перед ним была ядовитая змея. Мазь обладала резким, но знакомым запахом и холодила пальцы. Ему и раньше приходилось смазывать синяки и ушибы этой неженки. Не Минцзюэ скинул с брата, смирно лежавшего перед ним, ханьфу и принялся аккуратно распределять мазь. Ягодицы слегка поджались от пусть и приятной, но неожиданной прохлады. Лекарство было весьма эффективным, действовало практически сразу. Краснота и припухлость уже начинали сходить, оставались лишь те места, которым ударов досталось больше. Закончив, Не Минцзюэ отстранился и оглядел брата. И вдруг замер. Перед ним самым натуральным образом лежали персики, про которые он буквально с полчаса прочитал в записях брата. Он закрыл глаза и замотал головой, пытаясь избавиться от подобных мыслей, но стало только хуже. Теперь уже он не мог избавиться от образа, сложившегося перед ним. Неосознанно Не Минцзюэ протянул руку, коснулся нежной кожи и слегка сжал её пальцами. Ощущения тоже не обманули. Поверхность была бархатистой, вновь отсылая к вышеупомянутому фрукту. Если бы в его руке был самый настоящий персик, он точно бы брызнул соком. Не Хуайсан же в ответ на его движение глухо простонал. -Дагэ, - пробормотал он, не поднимая голову. Краска бросилась в лицо, вероятно ему тоже пришло в голову сравнение из весенних картинок. Старший же не реагировал ни на что, продолжая поглаживать горящую бархатистую поверхность ягодиц. Пальцы неизбежно пробегали близко от маленького розового отверстия. И цель их была понятна обоим братьям. Старший был готов остановиться в любой момент, если бы услышал малейший протест, но Хуайсан не только не сопротивлялся, но и всём своим видом поддерживал действия Минцзюэ. Как только кончик пальца попытался проникнуть в сжавшееся кольцо мышц, Не Хуайсан простонал и снова подсказал: - Розовая склянка.. в центре... Брату потребовалось пару мгновений, чтобы понять о чем речь, а затем он уже увереннее взял обозначенный флакон и сорвал пробку. С лёгким цветочным ароматом полилась вязкая жидкость, и размазав её по пальцам, Не Минцзюэ вновь начал стремиться внутрь. Теперь дело пошло гораздо лучше, и к первому пальцу сразу же присоединился второй. Они продвигались на максимально допустимую глубину, терлись и друг о друга, и о мягкие стенки. Когда пальцев стало три, Не Хуайсан уже дышал часто-часто, потихоньку двигался навстречу, насаживаясь всё глубже. Руки брата были крупными, но все же пальцев не хватало, и хотелось принять в себя что-то гораздо большее. - Дагэ... - В голосе была слышна мольба о продолжении, и Не Минцзюэ не заставил себя просить второй раз. Пальцы покинули гостеприимный вход, но их место тут же заняла головка крупного члена. Поначалу движения были медленными. Старший не спешил, позволяя брату привыкнуть, но, войдя наполовину, он уже сам едва сдерживался и внезапно вставил сразу до самого конца. Хуайсан ожидаемо вскрикнул и от боли, и от резкого движения, но уже спустя мгновение снова расслабился. Минцзюэ прихватил бёдра, притягивая брата к себе, и начал двигаться. Его член приятно охватывали нежные стенки, масло хлюпало, оба прерывисто дышали в такт этому движению. Младший стонал уже без остановки, иногда особенно громко, когда орудие брата проникало слишком глубоко и задевало потайное местечко внутри, от которого его чуть было не подбрасывало над кроватью. После очередного глубокого удара, член внезапно покинул только привыкшее к нему отверстие, оставив неприятную пустоту. Не успел Хуайсан возмутиться, как его подхватили крепкие руки и перевернули на спину. Вид растрепанного младшего ещё больше раззадорил главу Не. Он быстро освободил его от остатков одежды и с жадностью осмотрел всё предназначенное теперь только ему тело. Если в его привычном виде Хуайсана ещё можно было перепутать с девицей, чему было виной отчасти выбор одежды, отчасти манера поведения младшего, то теперь, конечно, таких сравнений не осталось. Но всё же по мнению Не Минцзюэ в противники он годился разве что на любовном поле. Эти мысли одолевали старшего Не, пока он также быстро скидывал свою одежду, не отрывая глаза от Хуайсана. Но долго ждать не хотел ни один из них. Минцзюэ уселся поудобнее и посадил теперь брата сверху. В этой позе проникновение было особенно глубоким, а движения более резкими. Не Хуайсана подкидывало так высоко, что он чуть было пару раз не сорвался с члена, поэтому ему пришлось вцепиться в плечи брата. В таком темпе кульминация не заставила себя ждать. Хуайсан почувствовал, как всё внутри него напряглось, а затем наступила такая легкость, что старшему пришлось крепче обхватить его за талию, чтобы удержать обмякшее тело. Словно тряпичную куклу он продолжил насаживать Хуайсана, приближая себя к сияющему пику. Пальцы крепче впивались в бёдра, оставляя новые синяки поверх тех, что остались от ударов ремня, и кто теперь отличил бы где какие. Младший уже совсем ничего не соображал, и Минцзюэ с небольшой издёвкой произнёс: - А не надо тренировки пропускать! - Ну сейчас-то зачем напомнил? - надулся Хуайсан. Он, разумеется, не надеялся, что брат махнёт рукой на мечты сделать из него достойного Цинхе заклинателя. Но время брат выбрал и в самом деле не подходящее. Если раньше у Не Хуайсана ныл только избитый зад, то теперь, казалось, что всё его тело словно разбили на кусочки, а собрать не получается. Старший же, кончив не менее бурно, выглядел весьма воодушевлённо и мог легко продолжить свою "атаку". Разумеется, творить откровенное насилие с младшим он бы не стал. Не Минцзюэ принёс влажную ткань и довольно аккуратно вытер партнёра, избавляя от следов их соития, затем взялся за себя. Не Хуайсан вновь не смог удержаться от сравнения, что брат, словно только выйдя из схватки, приводит в порядок свою саблю и доспехи. Он попытался приглушить свою фантазию. Ведь только что она его довела до совершенно неожиданных действий. - Задание переделаешь, - грозно произнёс Не Минцзюэ. - Как положено! Эти книги ещё до тебя были написаны. Не думаешь же ты, что был единственным, кто до такого додумался? Он как сейчас помнил те события из давнего прошлого. Книжная наука и так давалась ему с трудом, а потому время обучения в Гусу стало самым тяжёлым в его жизни. Не Минцзюэ бы вообще не покидал библиотеки, если бы не помощь Лань Сиченя, который с лёгкостью доносил до его мозга тонкости книжной премудрости, переводя витиеватые выражения на понятный ему язык. И если Не Хуайсан жаловался на излишнюю сухость содержания "Славных деяний", то версия Гусу привела бы его в полный восторг. Книга о воинском прошлом славных военачальников Поднебесной была настолько описательна, что "плоды победы", пожалуй, были самыми лёгкими в восприятии. Путаясь в веренице сравнений, старший Не никак не мог её одолеть. В один из таких дней Лань Сичень и притащил в рукаве сборник весенних картинок. Мило смущаясь и оправдываясь, что забрал её у младших адептов, он сравнивал обе книги, поразительно точно отмечая общий смысл. И хоть образов в повествовании не стало меньше, Не Минцзюэ ощутил, что теперь ему стало гораздо легче воспринимать слова учителя. Хвала небожителями, что тогда они не додумались ничего практиковать из прочитанного, но влетело им знатно, когда увлёкшись изучением, юноши не заметили тихо подошедшего наставника. До вечера оба простояли на коленях перед храмом предков, а вечером получили новую гневную отповедь от Лань Циженя, вернувшегося из поездки, и по двести ферул за неподобающее поведение. Не Минцзюэ впрочем повезло, на этом для него всё закончилось, а вот наследнику Гусу пришлось вдобавок полностью переписать книгу, которую он оскорбил порочными сравнениями. Больше всего было жаль весенние картинки, которые Лань Цижень лично уничтожил, превратив в пыль. Но позже, когда страсти улеглись, Сичень признался, что сумел по памяти восстановить и запрещённую книгу. И Не Минцзюэ в очередной раз восхитился талантами первого нефрита. И его смелостью. Ведь если бы старик Лань поймал племянника за подобным занятием, то собственноручно отбил бы ему все пальцы линейной. - И если твои наставники снова будут жаловаться на тебя, ты с тренировочного поля не выйдешь, - закончил глава Не, возвращаясь из воспоминаний в спальню младшего брата. - Ну, дагэ... - протянул Хуайсан. - Ты же видишь, что ничего хорошего из этого не выходит. Уж если я с книгой так оплошал, представь, что я могу сотворить с саблей. Слова сорвались с губ чуть раньше, чем в голове нарисовалась очередная непристойная картинка. Примерно такая же посетила и голову Не Минцзюэ. - Не вздумай даже помыслить о подобном! Веер лежал далеко на столе, поэтому хитрую ухмылку Не Хуайсану пришлось прятать за рукавом. Мыслей в его голове и планов на будущее оставалось ещё много. И участие Не Минцзюэ теперь было не обсуждаемо.