Про настоящие чувства

      Палладиум слишком размяк за последнее время. Оно и не удивительно, в новом мире все словно стали забывать о существовании реальной угрозы, заражая древнего эльфа своей наивностью. Хотя свою вину Палладиум не отрицал, всё-таки никто не просил его глупить, он сам выбрал протоптанную другими дорожку и искренне понадеялся, что пронесёт. А вот, не пронесло. Скорее уж понесло, но кто же знал то?

***

      Новый профессор сразу заинтересовал Палладиума. И нет, вовсе не так, как это представляли себе многие, особо впечатлительные студентки. Всё таки клятва собственного сердца всё ещё была крепка, даже спустя много веков.

      Эльфы любят лишь раз.

      Единственная фраза, что связывала нудные романы с жестокой реальностью. И тем не менее, Авалон привлекал его, заставляя что-то глубоко в душе тянуться навстречу любым приветливым жестами. Конечно умом эльф понимал, что виной всему ностальгия, недаром первая ассоциация возникшая с улыбкой Авалона, было счастливое лицо Арагорна.       «Даже имена схожи, вот так совпадение». — Грешным делом эльф даже подумал про переселение душ, но настоятельный голос отца говорящий о том, что это невозможно, переубедил Палладиума. Отец… Как он там?       — Профессор? Могу ли я составить вам компанию в небольшой экспедиции? — Мелодично проговорил Авалон, смотря на эльфа с небольшой ноткой лукавства. Палладиум не думая кивнул, как же всё-таки они были похожи…

***

      Какое-то непонятное чувство страха в последнее время сковывало его, стоило только выйти в коридор. Можно было списать всё на недавние шокирующие события, но это будет лишь половиной правды, настоящая причина волнений профессора ходила по коридорам и что самое поганое, буквально всё желало приблизить их встречу. Палладиум кусал губы прекрасно понимая как по-детски себя ведёт, но ничего не мог с собой поделать, не под силу древнему эльфу справится с внутренней неловкостью от общения с тем, чьего клона он принял с распростёртыми объятиями, ничего не подозревая. Больше всего Палладиум боялся, что его жесты могли восприниматься Авалоном неправильно, и он надумает себе чего. Благо у паладинов всё не так плачевно в плане не взаимной любви, однако угрызения совести от этого никуда не денутся.       И всё же решение проблемы пришло само, вернее это проблема подошла прямиком к нему после занятий.       — Профессор? — Эльф обернулся, встречаясь взглядом с Авалоном. — Можно составить вам небольшую компанию?       Палладиум едва сдержался от усмешки, что-то ему это напомнило.       — Да. — Кратко и лаконично, дабы не давать себе достаточно времени для трусости.       Весенний воздух шелестел ветвями деревьев, пока двое мужчин тихо прогуливались по саду, ведя обычную на вид беседу и лишь подойдя ближе можно было понять, как сильно они нервничают.       — Профессор Палладиум. — Авалон внезапно остановился на середине пути. — Извините, что так резко прерываю нашу прогулку, но мне необходимо знать, что именно произошло с вами и моим клоном. В воспоминаниях всё так спутано и я никак не могу понять…       Авалон замолк, считая, что сболтнул лишнего, но Палладиум лишь понимающе кивнул.       — Вы, я полагаю, хотите знать значение всех тех жестов?       Авалон кивнул.       — И ещё, как вы не смогли догадаться? Я изучал эльфов и их культуру, вы живёте тысячелетиями, имеете хорошую зоркость и чувствительны к тёмной магии. Так как же ему удалось обмануть вас?       Палладиум только покачал головой, он и сам был сильно удивлён первое время, но потом до него дошла собственная ошибка.       — Боюсь дело в ассоциациях, профессор. Ваш клон, да и вы сами, чего уж греха таить, напоминаете мне… — Эльф тяжело вздохнул, словно отрывая от сердца признание. — Моего покойного супруга.       Во взгляде Авалона вспыхнуло неподдельное удивление. Он? Напомнил эльфу супруга?       — Я даже не знаю, что на это ответить…       Неуверенно промямлил паладин. Ему как никому было известно общее эльфийское проклятье. Так называемая «лебединая верность», определение которое так часто используют в любовных романах являлось не более чем результатом романтизации данного недуга. На деле же ничего особо романтического в этом не было, и даже больше скажу, если бы кто-то решился писать книгу о всех эльфах, так или иначе сгинувших от не взаимной любви или смерти супруга, то на томе тридцатом он только начнёт. Но как минимум эта информация объясняла внешний вид профессора, смерть мужа оставила на нём явный отпечаток, который вовсе не собирался исчезать.       — Вам и не нужно, Авалон. — Палладиум понимающе кивнул. — Я лишь хотел, чтобы вы правильно трактовали моё внимание.       И эльф улыбнулся, достаточно искренне, чтобы волнение паладина чуть отступило.       — Что ж, тогда пожалуй, нам стоит начать знакомство заново?       Авалон протянул ему руку.       — Я вовсе не против.       И Палладиум потянулся навстречу.