Милый мой бухгалтер!

      Москва остается такой же серой и печальной, даже несмотря на то, что столицу замело снегом. Белое покрывало укутывало город-миллионник, но не делало его светлым и опрятным. Вокруг все казалось отвратительно грязным, даже люди. Боря не мог спокойно смотреть на эти несчастные лица - порой даже не хотел выходить на улицу. Просто потому что Москва сейчас - это оплот тяжести, разбоя и махинаций. Не спасает доблестная милиция, Хенкин и сам об этом прекрасно знает. Иногда становится стыдно за собственную работу, будто один Хенкин мог что-то изменить - в остальном Борина жизнь еще пока что терпит все тяготы, как и сам Боря.       Хенкин пнул глыбу льда, которую успел задеть ботинком, и свернул в проулок между своим и соседским домом. Рядом показалась уже знакомая мусорка, в носу засвербило и Борю невольно пробило на воспоминания. Здесь пару месяцев назад произошла внезапная встреча Бори и Кисы. Ну как встреча, скорее это была странная находка Хенкина, которая, к тому же, оказалась музыкантом.       Это произошло в холодном и промозглом октябре, когда Боря не особо горел желанием общаться и заводить знакомства, зато сейчас, под самый новый год, особенно остро чувствовалось одиночество. Борино одиночество. После того выступления на рынке, Киса будто исчез и больше не попадался Боре на глаза. Быть может, он уехал или дела пошли в гору и им заинтересовался какой-нибудь продюсер и сейчас Киса где-нибудь в центре Москвы готовит новый альбом, который сделает его знаменитым. О плохом думать не хотелось. Что-то в этом странном Кисе не давало права думать "о плохом".       Боря как-то грустно улыбнулся и прошел чуть дальше, собираясь поскорее зайти в свой подъезд. На улице уже было темно, кое-где горели тусклые огни фонарей. Рабочий день его вымотал, даже несмотря на то, что прошлое начальство, каким-то волшебным образом, во главе с Виталием Андриеевичем уволилось - работы было отнюдь не меньше. Хенкик подозревал, что кто-то из главка подсуетился и поставил на место их начальства своих людей. Старшим из опергруппы не нравилось, но вот Борю все устраивало - его брали на вызовы и задержания, да и к тому же почти освободили от бумажной волокиты. Жизнь мало-помалу налаживалась, если можно было так сказать.       Хенкин медленно обстукивает ноги и, отварив тяжелую входную дверь, вваливается во внутреннее тепло подъезда. Постепенно его окутывает тишина и Боря дает себе пару секунд, чтобы насладиться полным отсутствием звуков. Ему хочется домой, но в тоже время у него совершенно нет желания находиться там одному. Может, ему кошку завести?       Идиллию прерывает истошный крик, доносящийся снаружи. Чей-то дикий рев, похожий больше на крик дикого зверя, заставляет вздрогнуть. Боря особо и не думает - действует на рефлексах: разворачивается и вылетает из подъезда, громко хлопнув дверью. Сердце начинает бешено колотиться, отдаваясь гулкими ударами где-то в глотке. Раздается второй рев и Боря что есть силы рвется вперед, заворачивая за угол дома. Что-то тяжелое давит на грудную клетку и в один момент сердце резко замирает, отдаваясь эхом того самого крика.

***

      Красавице-судьбе нравилось смеяться над Борей. Она любила издеваться над людьми и получала от этого небывалое чувство наслаждения. Хенкин только не понимал как так получается, что он попал в число главных ее любимчиков и теперь терпит ее выходки. Иначе назвать то, что сейчас происходит у него просто не получается. Это выходка судьбы, по-другому и быть не может.       Боря видит вдалеке, где-то за гаражами, мелькает Киса. Взлохмаченный, с разбитой губой и бровью, он тяжело дышит, в попытках восстановить дыхание. Даже несмотря на то, что на улице уже давно холодно, на нем привычное красное пальто, правда запыленное и кое-где покрытое бурыми пятнами крови. Напротив Кисы - три бугая, которые обступили его со всех сторон, кидаясь на него с кулаками. Они втроем выглядят в несколько раза больше Кислова. Он теряется на их фоне и становится похожим на маленького уличного кота. Боря боится не успеть, что-то очень острое болезненно колит сердце.       — Да ты заебал! Отдай, что есть и пиздуй на все четыре стороны! — лысый мужик, который, казалось, больше всех своих дружков и явно плечистее, сплюнул на землю скопившуюся после удара Кисы кровь себе под ноги и замахнулся для нового удара.       — Заебу - в лес убежишь, сука! — Киса не дожидается. Он бросается на противников со всей яростью, что может только в нем быть. Киса беспорядочно машет кулаками и, судя по болезненному шипению со стороны лысого и второго - патлатого мужика, он бьет весьма болезненно и точно.       — На, сука! Будете еще залупаться! — Кислов старается держать лицо, но Боря видит, что сейчас Киса - это пугливый котенок, которому просто необходимо выжить, и поэтому он будет грызться за свое существование с любым взрослым облезлым котом, с каждой шафкой с улицы.       У Кислова потерянный взгляд. Он мечется от одного бугая к другому, беспорядочно машет руками и что есть сил кричит матерные слова в воздух. Ему впервые за всю жизнь хочется, чтобы его нашли какие-нибудь друзья-наркоманы, патрульные, хотя, казалось бы, какие могут быть патрульные в девяностые годы. Впервые хотелось, чтобы рядом оказался кто-то еще, потому что одному в такой ситуации выжить практически невозможно.       Кисе сначала прилетает от лысого прямо в челюсть, второй патлатый почти следом бьет куда-то под ребра, выбивая кислород из легких и последнее, что ощущает Киса - это резкий и белезненный удар по голове. Все случается слишком быстро для того, чтобы Кислов хотя бы успел понять, что произошло. Он падает на холодный снег, утыкаясь лицом в сугроб, пока за шиворот красного пальто тонкой темной струйкой стекает кровь. Он вымученно прикрывает глаза и думает, что стать подснежником - это не самый плохой исход его жизни.       Боря не успевает. Он подлетает к Кисе ровно в тот момент, когда те самые два бугая: лысый и потлатый, отчитывают третьего за разбитую об голову Кислова пустую бутылку. Хенкин выхватывает из кармана куртки красную корочку и тычет ксивой в морду каждому из них.       — Мрази, я каждому по делу нашью! По этапу пойдете! — Боря так же как и Киса мгновения назад активно рахмахивает руками, кричит, пока лысый по-тихому сваливает через задние дворы. Другие не заставляют себя долго ждать и Боря принимает решение не догонять их. У него в ногах сейчас лежит истекающий кровью Киса.       Боря садится на корточки и переворачивает Кислова лицом к себе. Кровь из разбитой губы засохла, образуя неприятную корочку, ссадина над правой бровью набухла, но красная струйка продолжала из нее сочиться.       — Кис? — Боря аккуратно обхватывает Кислова за шею, пытаясь осмотреть травму на голове. Кровь темной струей стекает по шее вниз, пачкает кудрявые волосы и любимое красное пальто Кисы.       Хенкин аккуратно закидывает Кислова себе на плечо, стараясь сильно его не травмировать. Под ногами голимый лед, поэтому по мимо Кисы на плече приходиться контролировать еще и собственные ноги.       Кислов не шевелиться и Боря снова боится не успеть, потому что этот раз это может стоить Кисе жизни. Он пару раз бросает взгляд на красное пальто, пропитанное кровью и ему снова становится тяжело дышать. Ему кажется, что Киса практически окутан этим страшным грязно-красным цветом. Хенкину не по себе.       Боря тащит Кислова к себе домой, он знает, что по соседству живет Антон Семенович - бывший хирург и врач, который сможет ему помочь. Но главное сейчас - успеть.