Чем дальше в лес, тем (толще) чуднее ведьма

Чем дальше в лес, тем толще чуднее ведьма

— Ты только посмотри, упрямый какой, — девушка наклонилась перед входом в палатку, уперевшись руками чуть выше колен и рассматривая парня, уснувшего в кресле-мешке, и не подозревающего, что стал объектом чьего-то внимания. — Может, скажем уже ему? — раздался рядом чуть хриплый мальчишеский голос. — Так ты уже не раз говорил, а он упёрся как баран: пока с бабушкой не поговорю — не уйду! И ведь не уходит… Девушка прищурила глаза и продолжила рассматривать спящего: — Красивый, смотри, даже кубики вон есть, — она кивнула парнишке на выглядывающий из-под чёрной майки пресс, — интересно, что все эти тату значат? — Обычный китаец, и у меня тоже кубики есть, — фыркнул парень и потянул девушку за руку в сторону дома, — пошли уже, а то проснётся вдруг. Джексон открыл глаза, но перед палаткой никого не было. Он привстал и огляделся — пусто. Лишь еле слышно скрипнула закрывшаяся дверь дома, да раздался приглушённый стенами звонкий лай пса, охраняющего территорию. «Приснилось» — решил он и, сладко потянувшись, снова закрыл глаза. За почти неделю, что Джекс обосновался в палатке рядом с жилищем старой ведьмы, его хозяйку он ни разу не видел. Лишь в первый день, как приехал, и пару раз потом, выходил к нему парнишка, подросток совсем, и на хорошем английском объяснял, что бабка давно никого не принимает, устала, ушла на покой. Но Джексон стоял на своём, настаивал, что будет ждать и никуда не уйдёт, пока не поговорит с ней. И чтобы слова не расходились с делом, съездил в ближайший городок, закупился всем, что нужно для кемпинга. Установил палатку и кучу всяких приспособлений, которые значительно улучшали комфорт любителей отдохнуть на природе. Удивительно, сколько всего можно купить, когда ты не ограничен в бюджете. У Джекса был даже душ и отхожее место позади палатки. Естественно, всё каким-то образом практически сразу перерабатывалось и ни в коем случае не вредило природе. Вместо костра была газовая горелка, а в компактном холодильнике прекрасно охлаждалось пиво. Спал он не в спальном мешке, а на почти удобном надувном матрасе, в куче подушек, одеял и пледов. На небольшом складном столике стоял «MacBook». Фактически, Джекс не очень-то и страдал вдали от цивилизации, где-то в глубине души он даже был рад, что ведьма не приняла его сразу, и он может немного расслабиться и какое-то время отдохнуть от бесконечной, выматывающей гонки за успехом, в которую давно превратилась его жизнь. За эту неделю он наконец-то выспался, и чувствовал бы себя просто отлично, если бы не та самая причина, из-за которой он и жил в палатке у дома старой ведьмы. На самом деле Джексон был стопроцентным китайцем, а все стопроцентные китайцы верят в гороскопы и предсказания. Их рисом не корми, дай только в какой-нибудь храм сходить, да у монаха будущее узнать, а кто попродуманнее, тот уже давно в близких контактах шамана или шаманку держит, чтобы те вместо них разгадывали все те загадки, что так любит подкидывать затейница жизнь. Вот и у стопроцентного китайца Ван Цзя Эра и шаман был, и куча благословений из разных храмов, а уж сколько всяких оберегов и талисманов — не сосчитать уже. Талисманы его мама даже к трусам от «Gucci» и «Prada» ухитрялась пришивать так основательно, что оторвать можно было лишь с внушительным куском ткани. Джекс смирился, лишь улыбался иногда, внезапно вспоминая, что вот сейчас стоит он на очередном модном банкете, вокруг него звёзды мирового масштаба, а на его ярко-красных (удача любит красный цвет) трусах от «Louis Vuitton» вышит ключ Канси — черепаха, символ долголетия и денег. И вот вроде всё было хорошо, монахи предсказывали, шаманы шаманили, талисманы, вышитые заботливой мамой — работали, но в один момент это прекратилось, исчезло. Резко наступила какая-то странная полоса неудач. Вернее сказать, не неудач, в жизни Джекса всё было по старому: концерты, приёмы, амбассадорства. Но — рассказал он об этом только очень близкому кругу друзей и родственников, — Джексон потерял вдохновение. Где, когда и как, он не знал. Он просто проснулся утром и не единой мысли про будущий альбом в его голове не осталось. Все идеи показались сырыми и пресными. Он позвонил шаману, съездил в несколько храмов, но никто ничего не нашёл, и все в один голос твердили, что ни сглаза, ни злого рока, ни злобного духа нет, а значит — всё должно быть хорошо. Но хорошо не было, и Джексон чувствовал необъяснимую тревогу. Шаман провёл несколько обрядов, выдал подробные инструкции, Джекс всё покорно выполнил, но вдохновение так и не вернулось, а на его место пришла депрессия. Шаман разводил руками, советовался с «коллегами», но ситуация не улучшалась. Пока однажды не рассказал ему кто-то про лесную ведунью, что живёт где-то в районе горного хребта Куньлунь на северо-западе провинции Сычуань. Сказали, что бабка не только гороскоп смотрит и всю жизнь по нему рассказывает, но может сглазы с проклятиями снимать, и злобных духов предков прогонять. Вот поэтому Джексон уже неделю и живёт в палатке перед домом старой ведуньи. Благо сейчас лето и максимум неудобств ему причиняют лишь огромные комары, да громко по ночам орущие жабы. — Если мы не скажем, что бабка недавно того, — Макс взглядом показал куда-то вверх, — то он точно не уйдёт. — А как мы ему это скажем спустя неделю? Типа, прости, родной, но бабуля кони двинула и принять тебя не сможет. А сразу мы тебе не сказали, боялись, что ты в городе кому-нибудь расскажешь и они попрутся проверить, а заодно золотишко поискать, что бабка прятала. И мы не успеем как следует обряд провести да личные вещи забрать, будем лишь от золотоискателей отбиваться. Кто вообще придумал эту глупость про золото? — Олеся разочарованно выдохнула и продолжила читать старую, видавшую виды книгу. — Так люди глупы и завистливы, то что не могут объяснить, додумывают сами. Раз решили, что она ведьма, значит золото должно быть, а куда ей его тратить, такой старой? Значит, где-то прячет в доме, — парень отвлёкся от чистки картошки и, указав ножом в сторону палатки, спросил, — что с этим делать-то будем, видно, не уйдёт уже? — Что-что, принимать будем, — устало потёрла глаза девушка и, откинувшись на спинку стула, подняла одну ногу и села, удобно подложив её под себя, — сегодня в город съездим, надо купить кое-что. Хочет он себе гороскоп — будет ему гороскоп. — Пошли, бабка решила принять тебя, — Джекс аж подпрыгнул, услышав прямо за спиной голос пацана, которого две секунды назад там точно не было. Хорошо, что было уже темно и тот не мог увидеть на лице Джекса гримасу ужаса. Джекс чуть слышно выругался на чистом кантонском диалекте и только потом повернулся: — Сейчас? — А ты хотел ещё неделю в лесу пожить? Неужели нашёл себе жабу симпатичную и решил остаться, семью завести? — ехидно ощерился пацан. Джекс подавил желание отвесить звонкий подзатыльник неуважительному юнцу, но тот не китаец и даже не азиат, вот и не знает как со старшими общаться. Красивый, с типичной славянской внешностью: кудрявый блондин с ярко-синими глазами, тощий, словно сплошь состоящий из острых углов локтей и коленей, как большинство его ровесников. И такой самоуверенный, каким можно быть лишь лет в шестнадцать, когда кажется, что весь мир принадлежит лишь тебе. Джекс подумал, что тоже был таким и даже чуть хуже. «Надеюсь, жизнь тебя не сильно разочарует» подумал он, и, застегивая на ходу рубашку, пошёл за парнишкой. В доме было темно. Разглядеть обстановку получалось с трудом, но Джекс видел очертания предметов в тусклом свете свечей, расставленных в нескольких уголках дома. Его подвели к столу и показали на стул, прямо напротив сидящей за этим столом бабки. Сказать, что она была страшная — значит не сказать ничего. На столе стояла только одна свеча, но и её света было достаточно, чтобы разглядеть огромный нос с бородавкой, густые чёрные брови и тонкие губы. Седые волосы были забраны в неаккуратный пучок на затылке, но маленькая часть волосков вылезла и в неярком свете свечи создавала этакий образ Медузы Горгоны, шевелясь от лёгкого сквозняка. Джексона слегка передёрнуло. — Кх-кх-р-кхр, — прокашлялась бабка и, кивнув подростку на выход, спросила скрипучим, противным голосом на чистом китайском, — чё надо? В этот раз Джексон сумел подавить желание выругаться, услышав почти родной мандаринский диалект: на каком ещё языке могла разговаривать бабка, прожившая сто лет в Китае? Хотя, надо быть честным, переводчик с русского на «iPhone» он включил ещё по дороге в домик. — Ты всю неделю молчать тренировался или память резко отшибло? — ехидно приподняв одну бровь, спросила старуха. Джексон сконцентрировался и начал рассказывать о своей проблеме, лишь в самом начале отвлёкшись, когда дверь открылась и в дом зашёл здоровый белый пёс, у которого даже в этом полумраке ярко сверкали синие глаза. Собака села рядом с бабкой и стала внимательно смотреть на Джексона. — Я поняла, — неожиданно молодым, звонким голосом сказала бабка, потом снова громко закашлялась, прикрыв рот рукой в чёрной перчатке, и продолжила уже прежним скрипучим голосом, — ну что ж, давай посмотрим, что я могу тебе сказать… И пока Джексон называл ей точные дату, время и год рождения, в его голове крутилась какая-то мысль, что-то насторожило его. — А почему у вас такие красивые ногти? — внезапно выпалил он, поняв причину своего беспокойства. Сквозь чёрные капроновые перчатки проглядывал красный маникюр. Бабка инстинктивно глянула на руки, которые в данный момент раскладывали старую колоду карт Таро, потом на пса. Тот, посмотрев на неё, негромко тявкнул. — Это чтобы кровь любопытных китайцев было меньше заметно, после того как я их съем, — просипела она, а по спине Джекса неожиданно пробежал холодок, небольшая толпа мурашек ринулась вдоль позвоночника, прямиком в красные трусы, и затаилась в районе талисмана, спасающего от нечистой силы… — Ты же такой ответ ждал? — ухмыльнулась старуха, и от этой её ухмылки ещё одна толпа мурашек стремительно решила мигрировать под защиту талисмана, оставив после себя влажную дорожку пота. — Внучка приезжала недавно, вот и поухаживала за любимой бабушкой, а что, раз я старая, так и маникюр мне не положен? Джексон поспешно извинился, заверил старуху, что она ещё не старая, заодно пожелал прожить ещё очень много лет. Холодок со спины пропал и на его месте появилась испарина стыда, а толпа мурашек расслабленно выдохнула и рассосалась по своим привычным местам. Бабка продолжала раскладывать карты и что-то тихонько бормотать себе под нос, а Джекс молча сидел и никак не мог отделаться от ощущения, что пёс смотрит на него и улыбается. И даже морда его казалась Джексу очень знакомой. Он мысленно дал себе пощёчину, чтобы прийти в себя и вернулся взглядом к бабке. — Всё у тебя получится, вот смотри, — она держала одну карту в руках и ею указывала, куда надо смотреть, — через месяц ждёт тебя событие большое, из которого чуть позже выйдет ещё одно более крупное и более успешное. А потом ты поедешь куда-то, надолго. И постоянно будешь переезжать и переезжать, на одном месте не больше недели жить будешь. Но тебе это будет приносить удовольствие. Успешным будешь, богатым будешь, уважать тебя будут. Девки вокруг тебя виться будут, как комары у болота. — А как же депрессия и вдохновение? — не удержался Джекс. — Вдохновенье, вдо-хно-вень-е… Точно! Я тебе сейчас талисман дам, носи его и через три дня вернётся твоё вдохновение, а с депрессией — это тебе к доктору специальному надо, — бабка неожиданно подмигнула ему. Джекс обратил внимание, что глаза у неё совсем не старые, ярко-зелёным цветом блеснули в свете свечи, но разглядеть не успел, она отвернулась, встала и вышла в соседнюю комнату. Там она чем-то шуршала, потом что-то упало и покатилось по полу, раздалось её тихое ворчание на непонятном языке, и тут же она вышла. — Левую руку давай, желание про вдохновение загадай, и повторяй за мной молитву. Да старайся без ошибок повторить, иначе не сбудется. Джекс протянул руку через стол, бабка нацепила на неё красную нитку, сплетённую в обычный узор для браслетов. Завязывая узелки она говорила на непонятном Джексону языке, взглядом показав, что вот сейчас надо повторять за ней всё: — Четыре… — Цетые… — Чёрненьких… — Цёнених… — Чумазеньких… — Сьюмасеньки… — Чертёнка… — Сиртока… — Чертили… — Четили… — Чёрными… — Сёрррными… — Чернилами… — Чьенильями… — Чертёж… — Чьертьёшь… — А ты смотри, какой способный, — ведунья наклонилась к собаке, отпустив руку Джексона и взглядом дав понять, что дальше повторять не надо — ещё пару раз и без ошибок повторит. Пёс лёг на пол и прикрыв лапами нос, странно засопел. Джекс мог поспорить на что угодно, что тот смеется. — Ещё вопросы какие-то? — отвлекла его старуха. — А почему у вас такие большие и молодые глаза? — не удержался Джексон. Старуха закатила предмет его вопроса, а пёс что-то протяфкал и выбежал за дверь. — Это чтобы лучше видеть те… Ой, ну вот всё тебе объяснять надо, а с виду умным показался... Я ж ведьма, младенцев и девственниц на завтрак или ужин употребляю, вот и не старею. Всё, приём окончен, проваливай давай. — Она провела рукой над свечой на столе и та погасла. В доме стало ещё темней. Не успел Джекс испугаться, как дверь открылась и парнишка, чуть отойдя в сторону, жестом показал уходить. — А любовь? А как же любовь? — опомнился Джекс. Старуха подняла на него взгляд от стола: — Точно, любовь же ещё… Овен, рождённый в год зелёной собаки, в час кролика? Будет тебе любовь. Через год и навсегда. Жди. — А как я пойму, что это она? — Вот ведь дурень, — бабка знакомым жестом закрыла лицо рукой, и Джекс снова почувствовал какой-то подвох, — как-как, жопой наперекосяк, увидишь, влюбишься и поймёшь. Тебе может ещё рассказать, как вы с ней сына зачинать будете? Мысли о том, что у него будет сын, отвлекли Джексона и вызвали мечтательную улыбку. И пока Джекс пытался сдержаться и не заорать во всё горло, что у него будет сын, парнишка легко вывел его из дома на тропинку и проводил к палатке. — Что ты ему нацепила? — Макс вернулся в дом и помог лже-ведунье снять парик и отцепить дурацкий нос. — Вспомнила, что у меня где-то валялся браслет с клевером, кто-то из девчонок дарил, еле нашла, — бабка продолжала снимать с себя какие-то куски маски, постепенно превращаясь в молодую девушку, — думаешь, поверил? — А то! Видела, как он испугался, когда ты ему про любопытных китайцев сказала? Я чуть не обернулся назад от смеха. А после слов про любовь и сына вообще поплыл, он даже не понял, что я его в палатку завёл. Улыбался как блаженный. — Ну, главное, чтобы поверил, ты же знаешь, что я пока плохо будущее вижу, пришлось импровизировать, но, как говорится, эффект плацебо ещё никто не отменял. И пока он там в своём астрале, нам надо делом заняться, пока луна на нужном месте и время не упущено… Быстро вернув стол и стулья на свои места, парень с девушкой переоделись, взяли рюкзак, который стоял у входа. Олеся посмотрела на одну свечу, что-то прошептала и яркий огонёк, отделившись от основания, завис перед ней. Она чуть задрала рукав на левой руке и, глянув время на новеньких «AppleWatch», кивнула парню и вышла из дома через заднюю дверь, которая вела в лес. — Можно было не выделываться и воспользоваться обычным фонариком, — поддел её Макс, глядя на огонёк от свечи, который сейчас парил перед ними, освещая тропинку. — Можно, но надо поддерживать атмосферу волшебства, — ответила ему Олеся, — ещё три ночи и обряд передачи бабулиной силы завершится, а мы наконец-то вернёмся домой. — Мне жаль, что из-за меня тебе приходится проходить через это, — Макс чуть ускорился и взял сестру за руку, — я же знаю, как ты не хотела это всё. — Как говорила бабуля, от судьбы не уйдёшь, так что заткнись и перестань во всём винить себя. Иначе я превращу тебя в жабу, ну-у-у, как только найду в книге, как это сделать, — Олеся притянула брата к себе и, крепко обняв, прижалась к его боку. Так, держась за руки, они и вошли в тёмный лес, освещаемый яркой, круглой луной и маленьким огоньком от свечи. Джексон уехал утром. Вернулся домой и уже через три дня написал слова к новой песне. Через месяц, как ранее и планировал, выпустил пред-релиз нового альбома, а ещё через месяц и сам альбом. Жизнь вернулась на круги своя. Подготовка к мировому туру, сам тур. Всё шло точно как сказала бабка. Только год прошёл, а любви всё не было. Джексон начал нервничать, но мама, пришивая очередной талисман с символом любви, мужской силы и плодородия к новым красным трусам от «Dolce», успокоила его, сказав, что надо расслабиться и отпустить, ведь если сбылось всё до этого, то и про любовь сбудется. Джексон расслабился и отпустил. Где-то во Франции их постоянный переводчик сломал бедро, катаясь на лыжах в Альпах. И какой чёрт его туда понёс прямо перед европейским туром — не знал никто. Но Джексон, его менеджер и большая часть стафа точно знали когда, сколько, а главное с кем вступала в интимные отношения его мать. — Знакомьтесь, это Ле Ся, наш новый переводчик, — Сяо Фэн ввел в общую комнату отдыха молодую девушку, — а это её младший брат Макс. Джексон оторвался от телефона и поймал взгляд зелёных глаз, которые показались ему знакомыми. Посмотрев внимательней, он понял, что раньше её точно не встречал. Перевёл взгляд на её брата и удивлённо приподнял брови: — Ты! Я тебя знаю? — Не знаю, — равнодушно пожал плечами парень и нагло уставился на Джекса своими ярко-синими глазами. — Ты… Это же ты… — Джекс начал вставать. — Нет, не я, что бы ты не имел в виду, — уверенно заверил его парнишка, но для надёжности сделал шаг назад, спрятавшись за сестру. Джексон снова глянул на новую переводчицу, которая, прикрыв рукой рот, делала вид, что кашляет, но Джекс точно знал, что она пыталась скрыть смех. Они встретились взглядами и где-то в глубине зелёного омута Джекс увидел маленьких чёрных чертят, которые что-то рисовали на чертёжной доске, но отвлеклись на него и сначала подмигнули, а потом показали сердечки из пальцев. Джексон резко встряхнул головой, снова посмотрел на девушку с братом и наконец-то понял, что имела в виду старая ведунья под словами: «Жопой наперокосяк». Этот тур, а скорее всего и вся оставшаяся жизнь стопроцентного китайца, верящего в шаманов и ведьм Ван Цзя Эра, уже точно не будут скучными...