Наваждение

В ушах набатом бьёт кровь. Он снова здесь. Он снова в месте пропитанном болью, страхом и отчаянием. Он снова один. Вокруг царит пугающая тишина. Не слышно даже шелеста листьев на деревьях. Тишина давит, сердце всё больше наполняется тревогой. Пульсация в висках учащается, дыхание становится грузным и тяжёлым, лёгкие как будто наполнились свинцом. Зрачки расширяются, заполняя пугающей чернотой радужку, как будто вытесняя последнии крохи света, а вместе с ним и жизни из этих глаз. Мо Жань мечет взглядом по всему окружающему его Пику Сышэн. Обстановка хоть и является знакомой, кажется абсолютно неправильной. Всё вокруг как будто потеряло свои краски, стало серым, невыразительным. Он чувствует давление головного убора, шикарное императорское ханьфу чёрного цвета, расшитое золотыми нитями, создающими замысловатый узор, начинает тяготеть, будто прижимает его обладателя к земле. В голове у мужчины проскальзывает мысль, что нужно как можно скорее освободиться от этих одежд. Он даже тянет руку к верхнему одеянию, но замирает. Почему? Почему на нём эти одежды! Разве ученики Пика Сышэн носят такое? Это точно не одеяние Мо Жаня... Стремительная мысль поражает его, головная боль усиливается, руки начинают дрожать. Перед глазами Мо Жаня... Мо Жаня? Кто он сейчас? Мо Жань или Тасянь-Цзюнь? Точно. Тасянь-Цзюнь. Вот почему всё кругом кажется таким неправильным, пустым, неживым. Вот почему вокруг нет никаких звуков. Всё так просто, а он, дурак, не мог догадаться. Откуда же взяться звукам жизни и ярким краскам если Пик Сышэн пуст, если даже солнце покинуло его, если он единственный живой человек во всей округе. Живой... Раздаётся сдавленный смешок. Но... Но разве эта удушающая тишина и пустота не остались в его прошлой жизни! Разве он не переродился! Тасянь-Цзюнь, он же нашёл свой новый смысл в жизни, исправил свои ошибки, обрёл друзей, не совершил никаких злодеяний, не отнимал чужие жизни. Да, за ним всё ещё тянется кровавый след из прошлого, но он же вновь научился видеть вокруг краски, он же теперь вновь может любоваться восходом солнца, дарящим всему живому своё тепло, быстро бегущей рекой, уходящей вдаль и скрывающейся за стволами высоких деревьев с густой листвой, слышать шорох колосьев пшеницы в лучах закатного солнца, внимать щебету птиц и... самое главное, он, Тасянь-Цзюнь... нет, Мо Жань, он обрёл любовь. Сердце его открылось этому прекрасному, восторженому чувству. Почему тогда сейчас он снова носит эти одежды, почему снова один на этом Пике, почему вокруг нет дорогих ему людей, не слышно разговорв и яркого, необузданного смеха его соучеников. Нет Ши Мэя, Сюэ Мэна, нет его... Нет этого человека в белых, как снег одеждах. В голове Мо Жаня чётко вырисовывается его образ. Лицо, его лицо всегда такое хладнокровное, будто покрытое тонким слоем иния и его глаза феникса, испепеляющий вгляд за которым на самом деле прячется так много тёплых, ласковых чувств. Точно, ведь он в своей второй жизни смог рассмотреть всё то, что этот человек прятал глубоко в своей душе, возводя вокруг неё толстые неприступные стены и навешивая грузные цепи с замками. Вдруг его черты резко исказились, лицо заволокло быстро сгущающимся молочно-белым туманом. Силуэт начал таять в этой дымке. Мо Жань отчаянно моргает, пытаясь сохранить чёткость картинки, не потерять из виду дорого сердцу человека. Из горла вырывается немой крик, лицо искажает гримаса боли и обречённости. Разум на несколько секунд погружается в темноту. Голова всё ещё нещадно болит. Мужчина медленно открывает глаза. Лицо. Это то самое дорогое его сердцу лицо. Но сейчас оно тоже выглядит неправильно. Мысли Мо Жаня разбегаются, будто маленькие муравьи, вгляд расфокусирован и в панике мечется по этому бледному лицу с ярко-красными пятнами...Красными пятнами, скорее даже алыми. Что это? Мо Жань думает, что этих багряных следов не должно быть на прекрасном лице Чу Ваньнин. Они как бы искажают его одухотворённый облик, и вообще этот цвет слишком напоминает кровь. Мысли начинают активней копошится в голове Мо Жаня. Кровь? Это кровь? Почему лицо Чу Ваньнина испачкано кровью? Пока Мо Жань пытается собрать разбегающиеся мысли в кучу, человек в белом медленно поднимает свою чуть подрагивающую руку и касается ей смуглой щеки мужчины напротив. Мо Вэйюй вздрагивает крупной дрожью и переводит свой лихорадочно бегающий взгляд на учителя, смотрит тому прямо в глаза. Ловит лёгкую улыбку слетающую с его губ. Несколько секунд фокусирует свой взгляд на лице любимого, потом опускает его ниже. Искорки мыслей, только начинающие собираться в кучу, снова рассыпаются фейверком. На всегда идеально белых одеждах Чу Ваньнина сейчас в области грудной клетки расползается отвратительное кровавое пятно. Оно портит весь возвышенный образ учителя. Но кроме чудовищного алого следа грудную клетку Чу Ваньнина пробивает рука... Рука Мо Жаня. Мо Вэйюй начинает чувствовать неприятную липкость на своих пальцах, слышит звук падающих на землю капель крови. Мужчина ещё несколько секунд пялится на руку, пока на него не накатывает волна дикого животного ужаса. Его. Рука. В груди. Чу Ваньнина. Зрачки расширяются с новой силой, и кажется сейчас чернота заволокёт всё глазное яблоко Мо Жаня. Замерев от страха, он тяжко, как в замедленной съёмке поднимает взгляд на учителя. Сталкивается с его обеспокоеным изучающим взором. Раздаётся ласковый голос Чу Ваньнина. -Мо Жань, всё хорошо, всё в порядке. Эти слова сопровождаются лёгким поглаживанием Мо Вэйюя по голове. -Теперь всё хорошо, ты смог побороть наваждение, которое на тебя наслали. На лице Чу Ваньнина снова появляется лёгкая улыбка. -В этом виноват твой учитель, я не смог вовремя помочь тебе. Солоноватые капли начинают быстро ползти по загорелому лицу Мо Жаня. Взгляд суетливо мечется то к лицу учителя, то к руке в его груди. Тело Ваньнина пробивает мощная дрожь, и он оседает на холодную землю. От этого резкого движения Мо Вэйюй в испуге отшатывается, выдёргивая кисть из груди учителя. Звук удара капель о землю усиливается, начинает повторяться чаще, и теперь кажется, что это искусственно созданный поток воды льёт на землю. Это звучание разбавляет грохот, созданный ударом тела о твердь. Дикий взор Мо Жаня прилипает к туловищу на земле. Горло разрывает кошмарный крик. Он мгновенно оказывается рядом с учителем. Паника охватывает мозг мужчины. Трясущиеся руки бережно перекладывают тело, слишком холодное, себе на колени. Он аккуратно убирает волосы с лица любимого, берёт кисть Ваньнина и вливает в того свою духовную энергию. Свободной рукой хаотичными движениями пытается стереть кровь с лица учителя, с новой силой вырывающуюся из его рта. Пробегает пугающая мысль: "Бесполезно. Ведь тогда, на горе Куньлунь ты уже пробовал". Мо Жань остервенело впивается в лихорадочно блестящие глаза учителя. В голове только одна мысль. -Нет, нет, нет, нет, нет, не покидай меня, не оставляй одного, пожалуйста, пожалуйста не умирай. Вслух он просит Чу Ваньнина о том же, сбивчиво извиняется, крепче прижимает к себе, обещает, что если учитель будет жить эта гнусная, омерзительная псина больше никогда не посмеет показаться тому на глаза. Говорит, что отдаст сердце, душу, да всё, что угодно лишь бы Ваньнин жил, но тот лишь смотрит немигающим взглядом и продолжает улыбаться. Лепестки губ начинают чуть дрожать, а потом из них вырывается слабый, едва различимый звук. Мо Жань весь превратился в слух, даже шум в его голове затихает. -В жизни и смерти я никогда не буду винить тебя. Слетает с уст Чу Ваньнина, после чего его карие глаза заволокивает белёсая плёнка, и он замирает. Несколько секунд, кажется длящихся вечность, Мо Жань неистово всматривается в лицо мужчины на своих коленях в ожидании ещё чего-то, но ничего не происходит, кажется даже природа затихает, вокруг царит оглушающая тишина. Её разрезает полный безудержного отчаяния крик.