Сладкий наркотик от ведомого поцелуя

♧♧♧♧♧♧♧♧♧♧

      Ключи с грохотом приземляются на столик перед зеркалом. Квартира встречает хозяина и его гостя приятным теплом, а ведь на улице уже зябко из-за позднего времени. Ёнджун спокойно снимает жутко неудобные рабочие туфли и с тяжким выдохом идёт по коридору, даже не глядя на спутника. Бомгю же с трудом развязывает шнурки своих конверсов и кое-как отбрасывает их на коврик. А потом спешит за старшим, чтобы не потеряться в просторной квартире.       Они оказываются в кабинете Чхве, как понимает Бомгю, оглядываясь. Слева, вокруг небольшого стеклянного столика, два кресла и диван, в правом углу рабочее место, а по периметру различные шкафы, забитые книгами и папками с бумагами.       — А ничего что у тебя есть девушка? — Бомгю нагло садится прямо на стол. Он до конца не понимает, что забыл в чужой квартире так поздно ночью. Тем более в квартире своего, считай, начальника. Но, в любом случае, парню даже любопытно, к чему всё может привести.       — Не рано ли ты отбросил формальности? — Ёнджун небрежно расслабляет надоедающий галстук, оставляя его болтаться на шее, а сам подходит к дивану, стоящему недалеко от стола, и облокачивается о спинку.       — Ну что вы, господин, вам показалось, — отвечает Чхве, улыбается так нахально, что старший еле сдерживается, чтобы не стереть эту улыбку грубым поцелуем.       Он в открытую рассматривает парня перед собой, и даже отсутствие нормального освещения не портит картину. Наоборот, белые лучи уличных фонарей красиво ложатся на идеальную бледную кожу и светлые короткие кудри.       Взглядом Ёнджун проходится по хрупкому на вид телу, практически не прекрытому кремовой кружевной рубашкой с кучей оборок. Ниже лишь короткие кофейные шорты, тонкие кружевные носки и светло-розовые ленты, что обвивают ноги и заканчиваются бантами прямо над коленями. Наверняка специально так вырядился, чтобы принести злосчастное заявление об увольнении.       Хотя и без этого слишком часто он заявлялся на работу в не самом подобающем виде. То рубашка полупрозрачная, но туфли на толстом невысоком каблуке, то снова ленточки. Старший давно уже мечтает задушить парня ими, ведь такое чувство, что Бомгю никуда без них не выходит. И не важно, на сумку ли одна привязана, заплетены ли они в волосы или являются частью одежды. Они просто повсюду.       А Бомгю просто повсюду вокруг Ёнджуна. Так и маячит перед глазами, постоянно ищет повод заглянуть к нему в кабинет, даже специально косячит иногда. Вечно подходит слишком близко, касается, будто бы не специально, испытывая выдержку и терпение своего начальника. Словно и так не слишком очевидно, как Ёнджун к нему относится. Как хочет зажать в каждом углу, впиться в блестящие от помады губы, оставить синяки от крепкой хватки на тонкой талии. Именно это и снится Чхве, именно с такими мыслями он просыпается, тяжело дыша, и старается игнорировать свою девушку, мирно спящую рядом.       Однако Ёнджун достаточно натерпелся, с него хватит. И раз уж Бомгю сам принёс заявление и сообщил, что берёт отпуск, чтобы не отрабатывать положенные две недели, то терять больше нечего. Плевать на моральные устои и традиционные ценности. Он его хочет, и он его получит. Сегодня. И, кажется, Бомгю совершенно не против.       — Хватит раздевать меня взглядом, — всё так же улыбаясь, говорит младший и закидывает ногу на ногу. — И вы так и не ответили, что же насчёт девушки? Разве не будет подлостью так поступать с ней? — хотя не так уж сильно это сейчас волнует парня.       — Как ты думаешь, если бы я любил её, я бы хотел прямо сейчас нагнуть тебя здесь? — довольно тихо отвечает Ёнджун, отрывается от дивана и подходит к младшему, кладя руки по обе стороны от него. — Наверное она к своему любовнику ушла, — Бомгю искренне удивляется, не скрывая своей растерянности.       — Тогда её можно не ждать? — с надеждой спрашивает он.       — Сегодня вернётся не раньше часа дня, — говорит Чхве, мысленно вспоминая, какой сегодня день недели. — И даже не делай вид, что тебя хоть как-то она волнует.       Ёнджун не даёт младшему ответить, наконец-то грубо целует и сразу же сплетает свой язык с чужим, размазывает светлую помаду. Не к чему церемониться, поэтому он кусает губы, о которых мечтал столько месяцев. Чужие ноги словно сами по себе разъезжаются в стороны, а Чхве короткими ногтями впивается в худые бёдра, оставляя на них красноватые следы. Бомгю не сопротивляется, обнимает старшего за шею, притягивая к себе, чуть прогибается в спине, довольно мычит и улыбается в поцелуй, наслаждаясь тем, чего добивался так долго.       Постепенно тихие вздохи становятся стонами, особенно когда Ёнджун начинает выцеловывать нежную шею и за ушком, оставлять на коже множество своих меток. Младший плавится, ёрзает на месте, зарывается одной рукой в чёрные волосы, а второй до боли сжимает плечо, за что кусают его ключицу. Но Бомгю лишь запрокидывает голову, даёт больше пространства и закусывает губы, чтобы не разбудить всех соседей.       Ёнджун спускается поцелуями всё ниже, окончательно расстёгивает пуговицы кружевной рубашки и отбрасывает её в сторону. Следом летят собственные пиджак и рубашка, а вот галстук продолжает висеть на шее. Ладони поглаживают ноги младшего, а потом снова с силой сжимают их, выбивая из парня первые всхлипы. Бомгю заламывает брови, стискивает зубы, а ведь так и хочется простонать имя старшего, чтобы все услышали. Чтобы знали, что он с ним, а не с какой-то там девчонкой.       Парень и не замечает, как Ёнджун оказывается перед ним на коленях, как целует его внутреннюю сторону бедра, заставляя скулить, как снимает с него носки и зубами развязывает бантики. Ленты бесшумно соскальзывают с ног, оказываются на полу. А старший и не думает перестать расцеловывать чужое поддатливое тело. Чхве обещает, что сделает всё, чтобы выбить из младшего всю душу, заставить охрипнуть и просить о большем.       Бомгю совсем теряет связь с реальностью. Всё, что он чувствует, это руки и губы своего начальника, блуждающие повсюду, касающиеся каждого участка кожи. Крышу сносит от ощущений, а сил сдерживаться и быть тихим не остаётся. Однако, когда его прижимают к твёрдой поверхности стола, он словно приходит в себя.       — Не смей делать это на столе, — угрожает Бомгю, заглядывая прямо в тёмные глаза.       Младший ему никто, он не смеет указывать, что делать, а блестящие размытые глаза вовсе не вселяют страха. Но Ёнджун всё равно почему-то его слушается. Помогает снова сесть, берёт его на руки и аккуратно переносит на диван, будто боясь что-то сломать.       Оказавшись на мягкой поверхности, Бомгю рвано выдыхает, прикрывая глаза и прогибаясь в спине. Ужасно не хватает чужого тепла сверху, но это временно. Как только Ёнджун избавляет обоих от остатков одежды, он снова оказывается над младшим, прижимая его к дивану и грубо целуя в губы. С собой он прихватывает одну из лент, которую сейчас под прожигающим любопытным взглядом в одно мгновение завязывает за чужой тонкой шее.       Если у Чхве и могли быть какие-то неприятные ощущения, он их совершенно не замечает. Ёнджун хоть и пытается быть грубым, но никуда не деть его нежную сторону. Делать младшему больно в его планы не входит, поэтому он прилагает все усилия, чтобы отвлечь, чтобы сделать приятно. И плевать, если для этого приходится разрешить использовать своё горло, плевать, если голоса днём не будет. Плевать, что у Ёнджуна принципы. Гораздо важнее видеть, как ёрзает Бомгю, как тяжело он дышит; слышать, как он лепечет имя старшего и стонет в голос каждый раз, когда Чхве проходится языком.       Первый толчок и первый громкий скулёж прямиком в поцелуй. Пока Ёнджун играется с чужим языком, Бомгю отчаянно пытается схватиться за его спину, но лишь оставляет розовые полосы от коротких ногтей. Ногами обвивает талию старшего, запрокидывает голову, спутывая светлые волосы окончательно. На глазах выступают слёзы, губы опухают от бесконечных поцелуев и укусов, а тело начинает дрожать от слишком близкой разрядки.       — Неужели тебе так нравится быть моим любовником? — наконец-то очередь Ёнджуна нагло улыбаться, глядя на разбитого младшего, который больше не сдерживает беспорядочных стонов и вскриков.       Однако в ответ ему раздаются только довольное мычание и скулёж, пока Бомгю прогибается всё сильнее. Чхве и сам на грани, мокрые от пота волосы липнут к лицу, а младший своими подрагивающими пальцами аккуратно убирает их и вновь тянется за коротким поцелуем. Последний раз выкрикивает имя своего начальника, последний раз выгибается в спине, машинально пытаясь свести ноги вместе. Слёзы всё-таки скатываются по щекам, а тело бьёт крупная дрожь с непривычки.       Ёнджуну не требуется много времени, чтобы и самому приглушённо простонать в чужое плечо. Он заваливается рядышком с парнем, приобнимает его, позволяя прижаться в ответ и прийти в себя. Мягко поглаживает его спину, шепчет что-то милое на ушко, едва касаясь его губами, и нехотя развязывает ленту на шее, отбрасывая её на пол.       — Ты как? — тихонько спрашивает старший, когда чувствует, что чужая дрожь уходит.       — Просто прекрасно, — признаётся Бомгю, мягко улыбается и утыкается носом в шею старшего, позволяя себе нежности в тёплых объятиях. — Никуда теперь не уйду.       — Тогда забери чёртово заявление, — уже совершенно серьёзно говорит Ёнджун. Он и так слабо себе представляет жизнь без этого парня рядом, а после сегодняшней ночи тем более.       Бомгю смотрит на него нечитаемым взглядом. В голове крутятся шестерёнки, чаши весов пытаются оценить все «за» и «против». Он хочет остаться, очень. Но ради чего? Быть запасным вариантом, вечно скрываться и бояться попасться девушке Ёнджуна? А что делать со своими вполне настоящими и искренними чувствами? Опыт на один раз, конечно, незабываемый, но жить так постоянно не хочется.       — Я не буду твоим любовником, — произносит младший, стараясь игнорировать своё в миг разбивающееся на осколки сердце.       — И не надо. Я давно мечтал расстаться с этой девкой, — Чхве даже и не скрывает своего отвращения при упоминании девушки, а вот Бомгю в замешательстве.       — Не стоит, наверное, так говорить о ней, — от былой напускной уверенности не осталось и следа. Парень действительно боится разрушить чужие отношения.       — Она уже два года мне изменяет с кем попало, — Ёнджун будто бы говорит самые обыденные вещи, а вот младший лежит в полнейшем шоке. — Думаю, я имею право её так называть.       Чтобы предотвратить дальнейшие расспросы и разговоры, портящие атмосферу, старший мягко целует Бомгю. Нежно сминает припухшие губы и кончиками пальцев проходится по щеке. В ушах, не переставая, слышится бешеный пульс, только парень не до конца понимает, чей именно.       — Давай попозже всё обсудим? — просит он, а младший молчаливым кивком соглашается.       Сердце снова по кусочкам собирается и колотится как ненормальное, а в животе трепещут те самые бабочки, о которых все любят говорить. Он Ёнджуну верит. И главное, он ему доверяет самое ценное. Себя. Поэтому с радостью заберёт своё заявление.

♡♡♡♡♡♡♡♡♡♡