jak na nože

      Киллер давно так не радовался. Со стороны это выглядело немного глупо, учитывая, что он радовался возможности заняться совершенно банальными вещами.       Возможно, с его стороны было нечестно заставлять Даста вот так соглашаться на эту авантюру, но неважно. Как сказал бы Найтмер, цель оправдывает средства.       — Здоровяк, смогёшь наполнить его до отказа? — спросил он, наблюдая, как Хоррор готовит завтрак. Он проснулся гораздо раньше обычного, в основном потому, что хотел сделать завтрак в постель.       — ...как всегда, — хмыкнул Хорр в ответ.       Как только Килл объяснил ему суть дела, Ужас сразу же согласился. Хотя давайте на чистоту, если речь идёт о Дасте, Хоррор готов на всё.       (Он старался не думать о том, что он и сам такой.) (Получалось не очень.)       Убийца взял тарелку с готовой яичницей и беконом и похлопал Хорра по спине. Крупный скелет проводил его Взглядом. С большой буквы "В".       Было поразительно, что Пыль до сих пор не догадался, что Хорр на него запал, ведь это было так очевидно. Впрочем, первый был тупым как табуретка, и всё равно не понял бы, если бы ему не ткнули в лицо этим фактом. Или ножом.       — Не парься, Хорр, я вобью в него чутка здравого смысла, — сказал Киллер, ухмыляясь.       Ужас нахмурисля:       — Я знаю... Просто... Я хочу... — он покачал головой, но Килл и так понял ход его мыслей, тому не обязательно было заканчивать фразу.       — Ага. Я тоже, приятель. Я тоже.       Хоррор кивнул и проводил взглядом скелета, уносящего тарелку вглубь коридора.       Дверь Пыльного была заперта, но не было такого места, в которое нельзя было бы попасть с помощью телепортации. В комнате, как и всегда, царил беспорядок. Иногда Убийца был готов поспорить, что здесь даже грязнее, чем в его комнате, — как сейчас, например. Одежда валялась на полу, и фантики от конфет, которые явно не могли заменить еду, захламляли всё свободное пространство. Пустые бутылки бессистемно выстроились на прикроватной тумбочке и валялись рядом с ней же. Ноутбук шатко лежал на краю матраса в нескольких сантиметрах от того, чтобы упасть и сломаться ещё больше, чем уже был.       В воздухе висел тяжёлый запах серы. На столе лежала опрокинутая мензурка, а дерево под ней обуглилось от пролитой жидкости.       Сам Даст спал, наполовину укрытый грязным одеялом.       С жалостью в ДУШЕ Киллер подошёл к кровати — то есть к голому матрасу на полу — и опустился на колени рядом со спящим.       Он ткнул пальцем в скулу монстра и тут же отдёрнул его, уворачиваясь от внезапной костяной атаки.       — Доброе утро, — сказал он, улыбаясь Пыли, когда его сонные глазницы разомкнулись.       — Мх... Киллер? Какого чёрта ты делаешь? Я же мог тебя порезать, — пробормотал он, с трудом выговаривая слова. Веки всё ещё были тяжёлыми от долгого сна.       — Ващет я принёс те завтрак, — ответил Килл, будто это было само собой разумеющимся. Он поставил тарелку на колени Даста и сунул в руки столовые приборы. — Хорр приготовил те яичницу с беконом. Налетай.       Шизофреник растерянно уставился на него, потом на еду и, наконец, выдавил:       — Что.       — Еда. Бекон. Яйца. Хорр приготовил, — объяснил Убийца, словно ребёнку. — Для тебя. Ешь.       Собеседник посмотрел на него с лёгким недоверием, но всё же отрезал кусок бекона и сунул его в рот.       — Я думал, Хорр сказал, что в спальне есть нельзя.       — Всё так, святоша ты наш. Я прост притворюсь, что не вижу чипсов на твоём матрасе. Кстати, какого хера ты не на кровати?       Одарив его неоднозначным взглядом, Пыльный запихнул в рот ещё один кусок бекона. Его глазницы заслезились от вкуса, а забота, в которой он утонул, превратила вкус в нечто почти целебное, но тяжёлое, как грузовой поезд. Монстр стиснул зубы. Было очень вкусно.       — Это кровать Папса, — сказал он.       Кровать в углу была, пожалуй, единственной чистой вещью во всей комнате. Простыни были идеально чистыми, с принтом в виде маленьких скрещённых костей. Не похоже, что на ней кто-то спал.       — Лан, хорошо. Итак... — Киллер протянул последнюю гласную, — Я тут думал, может сегодня типа ты и я, свидание там?       — Свидание, — отозвался Пыль ровным, безэмоциональным голосом, чуть приподняв надбровные дуги.       — Ага! Я свожу тя в одно хорошее место, а када мы вернёмся, то поужинаем вместе! Хорр сказал, что сварганит чёт особенное.       Судя по лицу, Пыльный сейчас либо рассмеётся, либо попытается совершить убийство первой степени. Убийца не мог этого допустить.       — Эй, помнишь? Ты обещал. Так чт мы идём на свидание, а после устроим хороший ужин.       Даст хмыкнул и отрезал кусок яичницы, приложив чуть больше усилий, чем нужно.       — Ладно. Как скажешь.       Это был далеко не тот уровень энтузиазма, который испытывал Киллер, но это было только начало.

***

      Честно говоря, всё, чего хотел шизофреник — это большой стакан чего-нибудь крепкого. «Свидание» Килла заключалось в том, чтобы таскать партнёра по незнакомым AU и пичкать всякой всячиной, которую продавали в разных магазинчиках на углу.       Единственным плюсом было то, что Пыль заново полюбил крендельки.       И это дало ему повод пропустить ужин, так как он уже съел около трёх сладких вкусняшек. Крендельки не считаются.       Скелет стал вспоминать, как, чёрт возьми, он докатился до жизни такой. Киллер начал ухаживать за ним. Хотя даже до свидания это был тот ещё геморрой.       Обещание не смеяться и не «психовать» было единственным, что удерживало его от мимолётного желания самоубиться. Как он и предполагал, Убийца в тот раз не шутил.       Нет, он старался при любой возможности подразнить Пыльного, смущал комплиментами и двусмысленными шутками, таскал подарки — в основном небольшие закуски и безделушки, похожие на те, что пылились на одной из полок в его комнате — и, пожалуй, самое главное, он стал таким тактильным.       Случайные объятия в сочетании с грязными шуточками, которые тот постоянно шептал в капюшон, или же просто вторжение в личное пространство.       Это в равной степени раздражало и умиляло. Раздражало, потому что Папирус не умолкал двадцать четыре на семь, из-за чего вся ситуация казалась Дасту фальшивой, а умиляло, потому что независимо от того, что говорил брат, и от ощущения, что он не заслуживает такого внимания, его всё устраивало.       И это пугало.       Он стал прятаться проводить много времени на кухне в основном потому, что Хоррор обычно находился там, даже когда не готовил, а Килл при нём не был таким несносным. Твою мать, прозвучало так, будто Пыль считал его каким-то сталкером.       Но это не так важно... Пыльный заметил, что ему нравится компания Ужаса. Это было... Странно. Нет. Интересно? Нет. Нет, это определённо было странно.       Он не поверил Киллеру, когда тот сказал, что Хорр... Любит симпатизирует ему, но чем дольше он находился рядом с гигантом, тем отчётливее видел маленькие намёки, о которых говорил Киллер. Это открытие вызвало жгучую волну ненависти к самому себе. Конечно, Даст никогда не утверждал, что он хороший монстр, но становилось всё более очевидно, что всё это время он был эгоистичным, самодовольным и никогда не обращал внимания на остальных обитателей замка. Во всяком случае, по-настоящему.       Из всех них Хоррор, пожалуй, был наименьшей сволочью. У этого чувака были свои особенности, но они были у всех. В основном он был спокойным, заботливым и довольствовался тем, что выполнял обязанности домохозяйки.       Скелет в капюшоне убедился, что ему нравится присутствие Ужаса, как только он преодолел своё самомнение и стал смотреть на Хорра как на такого же проклятого звёздами монстра, как и он сам, а не как на возможность получить удовольствие. Впрочем, его представление об удовольствии было похерено уже очень и очень давно.       Весь день здоровяк время от времени придвигал к нему тарелку с бутербродом или какой-нибудь лёгкой закуской. Пыль так и не понял, есть ли в этом какая-то закономерность, но не возражал. Чёрт возьми, каждый такой случай был для него мигающей неоновой вывеской, кричащей «Ты мне чертовски дорог!». Каждый кусочек был полон заботы, и Пыльному, как ни удивительно, это нравилось.       Он всегда объяснял это тем, что Хоррор хочет, чтобы все они были сыты и здоровы, но теперь, когда многое из того, что ел Даст, было приготовлено специально для него, он начинал понимать, что их молчаливый повар проявлял эти чувства именно к нему.       Папирус говорил, что это ловушка, но Пыль просто наслаждался тем, как всё это наполняет его ДУШУ.       Он был на девяносто девять процентов уверен, что Убийца не рассчитывал на сближение с Хорром после его неловких романтических действий, но раз уж на то пошло, это было приятным развитием событий. Признаваться он в этом, конечно же, не будет. Эго Киллера и без того достаточно большое, не стоит раздувать его ещё сильнее.       Тем не менее, он невольно задумался над словами Килла о том, что Ужас его любит. Такого ведь не может быть, верно?       В худшем случае он был для него ещё одним придурком из банды, а в лучшем — относился нейтрально. С чего бы Хоррору любить такого, как он?       Он не был... Монстром, достойным любви.       — Ни на дюйм, — согласился Папирус.       Он хотел спросить Ужаса об этом. Но говорить о чувствах — это новая для него концепция, ему словно нужно было орудовать обоюдоострым мечом. Что, если это будет воспринято как слабость и использовано для удара в спину? Или ещё хуже, что если Хорр спросит, что он сам чувствует по отношению к нему?       А Даст вообще знал, что он чувствует?       Всего несколько месяцев назад он бы решительно утверждал, что ненавидит его. Но сейчас... Он не знал. Он не знал, что чувствует — или думает — о нём. Только то, что это (возможно?) была не ненависть. Теперь уже нет.       И, по случайному совпадению, именно на кухне находился их тайник с алкоголем, так что, что бы ни чувствовал Пыль, ему не нужно было придумывать причину, чтобы увидеться с высоким скелетом. Как минимум одна у него уже была.       Он поднял руку в знак приветствия, поскольку слишком устал для большего, и достал одну из бутылок с верхней полки — никакая высокая полка не остановит его, когда на его стороне синяя магия. И, заметив укоризненный взгляд Хоррора, прихватил ещё и бокал.       Устроившись поудобнее за столом, он налил виски в стакан и сделал большой глоток. Жжение в горле рассеяло его недовольство как туман, после чего он вздохнул.       — Долгий день? — понимающе спросил Ужас. Пока он точил один из кухонных ножей, на разделочной доске уже был подготовлен кусок мяса. От этого Пыльному захотелось поужинать, несмотря на то, что он был более чем сытым.       — Можно и так сказать.       Даст смотрел на виски в стакане, на отражение комнаты в тёмной жидкости и мысленно спорил сам с собой.       Одноглазый скелет тихонько посмеивался, звяканье кастрюль и сковородок служило фоном для беспокойных мыслей его партнёра, а тихий гул огня на плите — приятным белым шумом. Дасти мог бы провести так весь день, наслаждаясь звуками жизни с притуплёнными чувствами.       Но ему надоело просто стоять в стороне от происходящих вокруг событий, надоело выслушивать постоянные оскорбления брата, он хотел наконец понять, что же творится в головах у остальных.       — Хоррор?       Звуки жизни замерли, словно он нажал кнопку отключения звука на пульте. Это слегка выбило из колеи.       — ...да?       Пыль провёл фалангой пальца по стеклу и глубоко вздохнул.       — Киллер сказал, что ты влюблён в меня.       Он почувствовал неловкость Хоррора, даже не оборачиваясь.       — Оу... Прости меня, — сказал крупный скелет, а затем подошёл и сел на соседний стул. Было приятно осознавать, что он отнёсся к этому серьёзно, потому что Пыльный вряд ли смог бы попросить его об этом.       — Нет, не надо... Не извиняйся. Просто... Это правда?       — Ага.       — Всё же у тебя дурной вкус, — усмехнулся Даст. Он осушил бокал и с тихим звоном поставил его обратно на стол.       Хорру лишь оставалось пожать плечами.       — Наверно я просто не понимаю. Я ведь не сделал ничего, чтобы ты мог меня полюбить. Я же постоянно был мудаком.       Ужас снова пожал плечами.       — Так ты хочешь стать кем-то большим? Как бы попробовать встречаться? Хуже, чем свидание с Киллером, уже не будет.       — ... а ты хочешь?       Пыль обвёл фалангой пальца край пустого стакана. Это был сложный вопрос.       — А ты чувствуешь то же самое к остальным?       — Не знаю. Я хочу... Чтобы вы все были сыты и в безопасности. Это же любовь, да?       Собеседник на это рассмеялся, а когда снова посмотрел на Хорра, в его взгляде появилась заметная мягкость.       — Да, пожалуй, так, дружище.       — Можно я тебя поцелую?       — Ага. — сдержанно вздохнул Даст, натягивая улыбку, — Обещаю, что больше не буду психовать. Я... Уже достаточно натворил. И по очень глупым причинам.       Хоррор тряхнул головой, собираясь с мыслями. Его стул громко заскрипел об пол, как только он встал, чтобы обойти стол.       — Не глупые. — возразил он, — Это... Обычное беспокойство. Я тоже думаю об этом... Иногда.       — Правда?       — Угу. Но... Я не думаю, что нас можно заменить. Ты незаменим. Я бы... Никогда не доверил никому прикрывать мою спину так, как тебе.       Пыль стиснул зубы, подавляя внутренний протест. Что-то в его ДУШЕ сжалось, и он издал тихий стон, напоминающий звук умирающего животного. Чтобы не пришлось объясняться, он протянул руку и схватил Хорра за футболку, потянув того вниз. Он подождал пару мгновений, проверяя, не начнет ли тот колебаться, а затем подтянулся и сомкнул их челюсти.       В его голове не вспыхнул фейерверк, это не было откровением века. Это был просто поцелуй. Но это было даже больше, чем Пыльный мог желать.       Когда они отстранились — в основном из-за того, что у Даста затекла шея, а Хоррор был слишком высоким, — череп первого был покрыт фиолетовой магией, а на черепе второго было совсем чуть-чуть красного. ДУША Пыли сжалась от этого зрелища, а так же от чувств, суть которых он не мог понять.       Он издал короткий смешок, потому что не знал, что ещё сделать.       — Я не заслуживаю твоей любви.       Рука Ужаса прижалась к его скуле, такая нежная и тёплая, когти осторожно касались гладкой кости под капюшоном. Свечение единственного глаза почему-то казалось очень родным.       — Тебе не надо... Заслуживать ее. Она у тебя уже есть.       Шизофреник обхватил его руками и притянул ближе, спрятав лицо в мягкий мех его куртки. Должно быть, он недавно ее постирал; она пахла пионами.       Он мог плакать, а мог и не плакать. Он не хотел об этом говорить.       Тем не менее, Хорр прижал его к себе, его объятия были тёплыми и заботливыми. Даст заставил себя поверить ему.