продам гараж

Из стороны в сторону раскачивается кузов машины, колеса в нетерпении встретиться с ровным асфальтом автомагистрали, но пассажиры пока ещё не соскучились по предсказуемости городских кварталов. Стеклянные чашки на столе грозятся разбиться в любую секунду, но чай весь выпит и сладости подъедены, поэтому их судьба никого пока не интересует. Четверым пассажирам куда интереснее, сколько годных нарезок уже залили, пусть стрим ещё даже не закончился. Они любят Кино и не робеют обсуждать Бесстыжих, они напевают Альянс и записывают голосовые, когда вторая рука занята стаканчиком латте на миндальном, они также задаются вопросом, зачем невольнице охотиться на людей, и с друг другом обсуждая не стесняясь соревнуются в смелости тех ласк, которые дарят своим партнершам. - “Знаешь как давно?”. Лёша сейчас так наивен, что не смущаясь противопоставляет это местечко у друга под боком дому, где его никто не ждёт. Он так полон этой светлой радости за то, что заполучил себе под конец это место, где неба кончается край, но в ответ друг как всегда отводит внимание к вещам несколько приземленнее. Затем следует шутливое возмущение в защиту чести друга, чья жена украдена нечестным варваром. Но не в стиле Саши не задерживаться там, где его голова может пострадать - сейчас необходимость указывать Даниле дорогу всё же выше желания разбиться затылком об стену. Он пересаживается, оставляя Лёшу наслаждаться прошедшим моментом. Они проиграли сегодня много песен о тех, кому слышится звук копыт и о городе в дорожной петле. Они смешали брусничный свет и малиновый закат, поели сосиски с хлебом, и, конечно, обещали Илье не довозить его до заправки. “Лёнь, у него действительно больше места”. – он так бережно, так просто, только ему, не допуская недопонимания. Таким языком они изъясняются друг с другом, пусть сейчас реже, но привычка эта осталась подкрепленной большим совместным опытом обид и примирений. Отчего-то Леша опускает голову, и сразу отворачивается от Саши, пряча ухмылку, ведь в этом коротком оправдании он слышит заботу, слышит отзыв беспокойства за то, что бы друг не принял отказ на личное. В то лето он узнал, что одиночество нужно пережидать в одиночку. ** Прошёл год и на фоне общей нестабильности, стресса и неудачных попыток быстрого роста в медийке они обнаружили больше опоры друг в друге. Стало понятно, что торопиться обогнать историю нет смысла, но принять этот факт Саше и Илюше ещё не удалось. И в это лето Леша узнал, что у Сани нежный язык, что он горячо и ласково целует, когда стоит, прижавшись поясницей к багажнику его зелёной эмки, упираясь руками на глянцевый корпус и запрокидывая голову, когда хочет замедлить и продлить поцелуй. Когда Леша стоит в прохладном сумраке ночи, во дворе возле их импровизированного офиса, не сдержавшись пробует друга на вкус. Эта влюбленность держала его в напряжении несколько лет. А когда сил разбираться в себе и в своей жизни уже не оставалось, Леша оказывался в давящей темноте болезненного сознания, опасаясь, что стоит посветить фонариком по сторонам и проверить, осталось ли это странное чувство внутри него, он вновь вольется в поток сомнений и тоски от нереализованности чувств. - Какой он красивый я не могу. Ну что? Что еще тут скажешь? Он идёт навстречу к машине, ребята совместно нахваливают это белобрысое совершенство, лицо Хозяев, пока Леша без сил прикрывает глаза, понимая, что играет сам с собой в двойную игру и проигрывает. В который раз проигрывает, целуя предплечье протянутой руки, смешивая радость при встрече с раздражением от мысли, что всё это так надоело, что он скоро только и сможет, что общаться с Сашей одними комплиментами и обвинениями. По Сашиной шкале допустимого между ними принято: плюс реп за похвалу, плюс реп за комплимент, плюс вайб за улыбки, бан и осуждение за всю тактильность что ласковее объятий. Леша установил, что по таким правилам можно робко говорить, теряясь в нежности и на выдохе: - Такие ножки у тебя стройные, красивые. Смотреть как на богиню, вдыхать через раз, забывать про приличия, заглядываясь на тело, но следом закрывать глаза и выдыхать дым. Выдыхать вместе с напряжением, которое некуда перенаправить, чтобы не заискриться как проводка в пыльной электрощитовой старого завода на окраине. Там так тихо, что он иногда слышит как облупленная штукатурка сыпется на пол, как трескаются померзшие деревянные шкафы и скручивается пожелтевшая бумага с инструкциями по ТБ в этом богом забытом месте. Техника безопасности Сане вполне бы здесь пригодилась, но он за три года уже научился игнорировать эти мелкие разряды тока, которые быстро проносятся по его телу, когда Леша его особо крепко обнимает. Саня облазил столько заброшек и возможно Лешина была одной из тех, в которую он заглядывал бы реже всего, ведь здесь нет крыши с крутым видом на городские развязки, с неё не рассмотреть панораму на Сити и извилистую реку, отражающую сотни столичных огней. С его сарая можно увидеть лишь заиндевевший лес да море снега, прикрывшего все вокруг, включая коварный лёд небольшого озера. И даже если Сане это озеро приглянется, и он захочет опробовать своё очаровательное безумие на прочность, прыгнет в холодную черную воду, то даже там он не найдет никакого чуда. Хер тебе, а не меч Годрика Грифиндора, здесь в этом мире только собачий холод и Лешина собачья жизнь. Никакого признания, побед и радостей, из яркого – только красная кепка вытатуированная на ноге, а под ней энергичное выражение глаз, прикрытое жёлтым блеском очков. Леша так редко готов заглянуть за эти очки, так стыдно ему в эти минуты. Стыдно, что все те же шансы и возможности, что были у этого парня с татуировки, сам Леша не реализовал. Всё упустил и не стал тем героем, в кого в те времена верил этот 23 летний Саня. Хочет извиниться перед ним, но оправдывается тем, что прошлое не поменять, а значит унижаться нет смысла. Он прозевал то время, когда белобрысая дура смотрела на него как на светило твича. Теперь их отношения настолько непонятные, что Леша думает, что извинениям тут не место, а по старым привычкам - Саня как друг даже расстроится от таких тоскливых мыслей. Так что можно он хотя бы перед другом не будет извиняться? Даааа и за это дерьмо он тоже извиняться не будет. Припарковавшись у офиса, где он должен оставить Сашку, он блокирует все двери. Ожидаемо ловит удивленный взгляд и замершую фигуру. Саша быстро переключается на пересчитывание ручной клади, которая была разбросана по машине, и теперь сумка, какие-то бумажки, телефон, ключи с дурацкими брелками, сверток с недоеденными слойками - всё это умещается у Сани в его левой руке и пакет с кепками, подаренными подписчиком, - на правом запястье. А в багажнике у него ещё пара мешков со строительным дерьмом, которое он хотел занести в офис. Леша окидывает всё это взглядом, отделываясь от мысли о том, как красиво все эти вещи умещаются на одной его ладони и выгибают его пальцы в стройной линии, уходящей от верхней спирали фаланг вниз-вниз к венам и мышцам предплечья, теряющейся в тени футболки у локтя. На правом запястье висит синий пакет, он болтается, цепляясь за все выступы дверцы, мешая Саше переставлять колени так, чтобы принять исходное положение для выхода из машины. Он смешно возился со всем этим, слишком высокий для спортивной машины, слишком светлый на фоне темного салона, слишком невинный и жизнерадостный для душных Лешиных мыслей. Сейчас он смотрит сквозь серые пряди волос, наползшие на самый нос, не в силах оторвать руку от двери, чтобы их поправить, ведь он знает, что скоро выйдет и наконец сможет, выпрямившись во весь рост, свободно тряхнуть всей копной, освобождаясь от бестолковых кудряшек. Он ждёт и с любопытством оглядывает Лёшу. - Поговорить надо. - Звучит мягко и осторожно, но без сомнений серьёзно. Справа терпеливо выдыхают, задирая подбородок в попытке скатить прядки обратно за лоб. И снова осторожный взгляд в глаза напротив. Леша улыбается осознавая, что здесь ему безопасно, что сейчас он может договориться об инспекции той дрянной проводки, что так давно беспокоит его. Опустив взгляд, он начинает: - Я тут помнишь упоминал, что с психологом много общаюсь в последнее время? Леша проверяет реакцию - кивок и ободряющий взгляд. -Тут без тебя не могло обойтись, Сань. Надеюсь, ты это понимаешь. Теперь, расслабившись на сиденье, Леша быстрым взглядом проверяет: рукой уже упираясь на переднюю панель, Саня также откинутся назад, слега закинул голову и неподвижно косит глаза на друга. Он будто невольно боится, что если пошевелится, то волосы вновь наползут на глаза. - Не хочу я это всё говорить. Просто в окно сейчас выпрыгнуть готов. - Делится Лёша. - Так ты для этого заблокировал? - с усмешкой и журчащим р перетекающим в л. В повисшей после щелчка тишине стало очень комфортно обоим. Если обсуждать они не умеют, то вот молчать вдвоём у них хорошо получается. Слышно даже как за густыми деревьями этого столичного дворика и тяжелыми стенами возвышающейся вокруг него сталинки шуршат покрышки машин, едут и едут они по кольцевой, по кругу к одним и тем же светофорам, перестраиваясь с левой крайней на внутреннюю только за тем, чтобы через 300 метров вновь вернуться на левую крайнюю, общаясь друг с другом немыми сигналами. Леша по привычке смотрит в боковое – вдруг ему там сейчас помигают. Поджимает губы, озадачиваясь этим машинальным жестом – в ответ на него взглянули черные в ночи листья куста, перекинувшегося через заборчик. - Давай встретимся на следующей неделе, сядем где-нибудь. Я бы тебя выслушал. - Да не хочу я всё это на людях. Здесь сейчас хорошо, комфортно. Тихо. - говорит последнее в своей манере, заглушая окончание, будто театральный актер, удерживающий внимание, чтобы зритель ловил и вслушивался в каждое его слово. Смотрит снова в его сторону, ищет взгляд и говорит медленно с расстановкой. -Ты для меня такой дорогой человек. - зажмуривается на мгновение, мотая головой в сторону, как будто подтверждая, что слов этих недостаточно для описания. - Я блять тебе это Саня уже много раз говорил. Я с тобой вижусь, дружу, вместе контент снимаем – при каждом слове кивает сам себе, опять находя поддержку в этих жестах. - но я тут узнал, что дело всё не в этом, а в том, что я блять сиииильно тобой увлечён. Всё это блять время. Он этот полушёпот переводит во взгляд, в запрос на принятие к другу. Плавно постукивают пальцы по бедру, он специально не слышно спускает часть тревоги в этот тик, но тихо, чтобы это их не отвлекало от самой беседы. - Я понимаю Лёнь. У меня тоже так бывает, когда я загорюсь чем-то новым. Говорит немного не к месту, но понять можно, не то что бы у него был опыт в таких беседах. Он склоняет голову, позволив наконец прядке возобновить свой путь вниз к его глазам. - А с людьми у тебя никогда такого не было? Размышляют в молчании, поглядывая иногда друг на друга, проверяя, что оба в порядке. Саня наконец начинает говорить, закручивая пакет на правой руке, постепенно превращая его в спираль. - В Челябе первое время я сильно тобой увлёкся. - Пауза, в которой Леша плавно уводит взгляд к собственным ногам, на педаль газа. - Хотел, чтобы ты меня заметил, и думал об этом постоянно – Леша чувствует, что здесь его ищет чужой взгляд,что это их общее воспоминание и подарок ему. Он должен принять. Он принимает, успев за мгновение до того, как Саня отвлечется на закрутившийся пакет, зажавший запястье в неприятном хвате, и не успевает понять, что в этом взгляде было. -Расскажи мне, пожалуйста. Я уже про себя давно рассказал. Делился с тобой самым тайным. - Опять теряет звуки на выдохе и прячет взгляд на половине, не сумев выдержать нежности и робости воспоминаний. Когда его огорчали, когда он сам про себя понимал, что ранит добровольно, когда мучился самобичеванием или пробовал понять границы своих желаний, когда переживал, как пройдет знакомство с родителями девушки и когда пугался реальности, оплачивая самую дорогую мечту своей жизни, о четырёх колесах и с пятьюстами лошадей под капотом. Достаточно нажать на газ и погнать от всех своих бед с башкой, от всех этих коммерческих блогеров и целеустремленных парней на обложках ютуб-роликов, от взгляда из-под ресниц, что теплеет от улыбки, справа. - Ну ты меня высади сначала, мне тут остаться нужно. - Кивая в сторону офиса, шутит Саня, замечая как Лешин тик переметнулся от пальцев на бедре к ноге на педали газа. Он то ли хочет уехать, то ли скучает в машине без ритма музыки, и потому отбивает свой собственный? - Щас как нажму, и влетим прям в стену. Как думаешь, пробьётся? - Стена или башка твоя тупая? - Твоя, - усмехается Леша, проводя по рулю, смахивая напряжение с рук и мыслей. - С моей стороны я как с тобой подружился, переживать перестал. - пожимает плечами. - Ты здесь, под боком у меня, я увлечен уже тем, что мы вместе можем сделать, чем помочь друг другу можем, ребятам. - смотрит в глаза пристально, подбирая слова, – я за собой только замечаю, что ты мне много хорошего говоришь, и я … - он борется с этим странным признанием самому себе, ведь его с детства воспитывали скромным но уверенным парнем, которому внимание других мужчин не может быть приятным – я иногда замечаю, что ты очень аккуратный со мной. Ты обращаешься иногда как с девушкой. Говоришь всякие милые вещи, хвалишь. Они улыбаются друг другу как-то смешливо и Леша забавно морщит нос, понимая, что его внимание приятно другу. Они не первый день общаются, они многое уже позволяли друг с другом, но как же Лёше важно подтверждение, что он в чём-то особенный для Саши. - Смешно, но я как-то расслабляюсь от этого. Это как будто возвращает меня во что-то детское. - Он начинает поигрывать с пластиковым пакетом, раскачивая как маятник и ударяя его мягкие бока о дверцу справа. - Как будто за мной кто-то приглядывает, пока я делаю уроки, и говорит мне, что я хороший. - Ты что хочешь сказать, что я этот, значит, того – приглядываю за всякими? - с не контролируемой улыбкой возмущается Лёша. Ему непривычно и хорошо от того, что такие незначительные для многих вещи стали важны для друга. - Да ну, Лёнь. Я как про близкого друга говорю, как про кого-то важного. Лёша снова смотрит прямо в глаза и с расслабленной улыбкой сообщает: - Мне очень приятно сейчас, Саш. - обнимая себя одной рукой вокруг живота – прям тепло стало. Лёша готов был горько сейчас усмехнуться, ведь обычно в последние полтора года такие слова не получали отклика от друга. - Мне тоже. – глаза в глаза. Леша, неспособный сдержать удивление, приподнимает одну бровь в ожидании; тут должно быть какое-то продолжение, иначе бы Саша уже оставил последнее признание за ним. Саша следит взглядом, он почему-то разглядел в этом потенциал некой игры. Наблюдает, как лицо Леши примет слегка озадаченное выражение, ведь он не смог дать достойной подачи, чтобы продолжить разыгрывать сет. Может он зря разбудил в себе воспоминание, когда Леша действительно был в той форме, чтобы играть и выдумывать, может их отношения сейчас уже действительно в том, чтобы обсуждать и принимать, комфортно сидеть в гостях за кофе и осознанно заниматься проработкой проблем. Так-то этим может заниматься Кая со своими друзьями, почему он не может научиться такому же? Полезный навык, и вот сейчас он именно это и практикует с самым безопасным на свете человеком, болтливым но честным в своих переживаниях. Но от чего-то повеяло духом игры, от каких-то старых воспоминаний о том, как он полюбил Кореша и его ирл стримы. Эти увлечения сейчас привели его в это место, где тот самый парень сидит и пытается мысленно угнаться уже не за уткой в фонтане у всех на виду, а за собственным чувством нужности и важности для кого-то конкретного. Для него – Сани Парадеева. Он замечал, как то нарастают, то спадают чувства Леши к нему. Как друг при этом бесконечно уверяет своими словами и действиями в том, что ценит и любит время, проведенное с ним. Лёша благодарит его за поддержку, обнимая вечером на диване в своей старой квартире, плача и обвиняя себя в том, что потерял добрую девушку в самый расцвет своей любви к ней. Он радостно встречает и обнимает, заглядывая в глаза, прося прощения за то, что в пору новой влюбленности так мало времени уделяет дружбе. Саша обнимает Лешу сам, когда видит, что во время концерта он борется с радостью от колоссальной любви зрителей и страхом позора от развенчания всех его надежд на талант и признание. Саша в моменте готов, переступая через страх, продемонстрировать миру, состоящему из пар тысяч молодых парней и девушек, смотрящих летом стримы, что лежать в обнимку с другом – это правильно и важно, когда тот разбито сообщает о своей уязвимости одной фразой – “Знаешь как давно я так ни с кем не лежал?” – когда вы как в каком-то инди-фильме раскачиваетесь под незабвенный гитарный бой Арии. Леша не перестает быть совершенен в выражении своих чувств, в своем намерении быть с человеком полностью открытым или не быть совсем. Это легко реализуется с девушками, но с друзьями он готов переступить границы предрассудков и чертовых традиций, игнорируя, когда на той стороне уже готовы клеймить. Вот здесь Саня понял, что проигрывает, понял, что с этого поля его не отпускают лишь потому, что Леня в его пределах реализует себя как полноценную личность, способную пробивать даже самые толстые стены, раскалывая семидесятилетний керамический кирпич, поставленный в два с половиной ряда, в сотне метров от кузова его безупречной эмки. “Безупречная прям как ты, Саня” – думает Леша и выходит из машины. Они достают вещи, Лёша кладет на мокрый асфальт пару рулонов какого-то мягкого материала. Закрывает багажник и, отходя ближе к свету на пару шагов, бросает Саше: - Сейчас, подожди тут секунду. Тот упирается руками в глянцевый корпус и ободряется мысли, что игра может продолжиться. Лёша делает последнюю затяжку и, глядя на кеды, отмечает, что их пора отправить в стиральную машину. Пыль с грязью придали им противный желто-коричневый оттенок. Совсем не винтаж, вид как с помойки. - Постирай их, я давно тебе говорил – доносится от машины. Леша возвращается и глядя в глаза: - Я тоже думаю, что уже пора – выдыхает к нему слишком близко, касаясь носом щеки и прижимая ладонь Саши своей ещё крепче к теплой поверхности кузова. Под ним пять сотен лошадиных сил.