Удушение

Эш хотел скорее направится в другую часть комнаты, но что-то заставило его задержаться. Он тихо обернулся к кровати и взглянул на спящего неподалёку Сириуса сверху вниз. Его черты были плохо различимы в темноте, но Эш отчётливо видел умиротворённый профиль, закрытые веки и пушистые ресницы. Сейчас Сириус был абсолютно беззащитен и открыт для нападения. Эш, на свой страх и риск, шагнул ближе к кровати и присел на край. Кровать предупредитьельно прогнулась и всё же не скрипнула, только покрывало тихо прошуршало. Помимо слабых звуков собственного приглушённого дыхания и размеренного дыхания Сириуса, ничего не нарушало тишину спальни. Для Эша в этой ситуации было что-то необьяснимо приятное. Захотелось остановиться и насладится чарующим моментом пока есть возможность. Сейчас Эш как будто охранял чужой покой, хотя в тоже время и сам мог легко его разрушить. От Сириуса исходил лёгкий и сладкий аромат диэтилового эфира. Эш аккуратно залез на кровать и склонился над спящим Сириусом, тот даже не шелохнулся. Сегодня он спал особенно крепко, хотя Эшу смутно казалось, что диэтиловый эфир подействовал хуже чем обычно, но он не сконцентрировался на этой мысли, переключая внимание на происходящее. Лицо Сириуса сейчас приняло до умиления невинное выражение. Хотя его брови всё ещё слабо хмурились сквозь сон, создавая маленькую ложбинку над переносицей и напоминая о строптивом характере своего обладателя. Без всего своего гонора и нарочитой заносчивости, которой Сириус постоянно пытался себя защитить, его беспомощность казалась особенно заманчивой и иронично контрастировала с привычным образом. Эш еле сдержал смешок, думая о том, как легко оказалось преодолеть все многочисленные линии защиты этого неприступного принца, который наверняка не позволил бы коснуться себя и через сто лет. Эшу было достаточно просто усыпить его и теперь он мог делать всё что хочет до самого рассвета. В ушах отчётливо слышался стук собственного распалённого сердца. Эш зажмурился, не сдерживая довольную улыбку. Эш постепенно сжимает в бледнеющих руках хрупкую шею Сириуса, давит на середину трахеи, оставляя красные следы ногтями и пальцами. Тот просыпается не сразу. Сначала приходит в сознание от боли, затем пытается понять, что происходит. Выражение его лица меняется с недоумённого, заспанного на напуганное. Сириус открывает рот пытаясь что-то сказать, но вместо звука из пережатого горла доносится только судорожный хрип. Накрывает осознание происходящего, начинаются попытки бороться за свою жизнь. Сириус отталкивает, изо всех своих скудных сил давит на плечи напротив. Он оказался ещё слабее чем Эш полагал и всё же Сириус продолжает брыкаться и царапаться, несмотря на кружащуюся голову и боль в шее. Как ожидаемо. У Сириуса всё на лице написано. Он сжимает зубы почти до скрипа. Бессильный гнев и отчаяние. Эш не скрывая наслаждается чужой беспомощностью, чувствуя как горячая жилка бешено пульсирует под сжатыми пальцами и чужое сердце бьётся о рёбра быстро-быстро, точно вот-вот разорвётся. Никакие царапины и ушибы оставленные Сириусом не испортят Эшу впечатления от происходящего. Сириус тщетно сопротивляется, пытаясь силой разжать чужие руки. Он открывает рот, как выброшенная на берег рыба, кашляет и хрипит, не в силах вдохнуть воздух. На покрасневших глазах выступают слезинки и всё лицо будто печёт удушливым жаром. Ужас в карих зрачках становится ярче с пониманием близости смерти. Постепенно пальцы, отчаянно сжимавшие руки Эша, ослабляют хватку, сиплые и рваные вдохи затихают бульканьем в горле. Тело становится всё расслабленнее, а потом окончательно замирает, обмякая и холодея в чужих руках, сваливаясь на измятую в борьбе простынь. Эш помотал головой из стороны в сторону, стряхивая мимолётную фантазию. Он рефлекторно облизал пересохшие губы, чтобы прогнать секундный мандраж. Сириус всё так же тихо спал на своей кровати. Нет, как бы сладко не манила чужая беспомощность, он не может убить Сириуса таким образом. По крайней мере не здесь и не сейчас. Но он обязательно попробует претворить свою фантазию в жизнь позже. Эш улыбнулся.